Сообщество Империал: Хроники Анолана - Сообщество Империал




Как найти Анолана?
Несколько заметок об Анолана.

Тем, кто знает о существовании у меня собственного мира, иной раз спрашивают меня: отчего же твой мир так медленно наполняется новыми материалами и легендами?
Отвечу просто: дело в том, что Анолана – это скорее хобби, праздные экзерсисы мозга, и я уже долго не сидел вот так вот за статьёй. С другой стороны, в моей голове иной раз бушуют нешуточные страсти, из которых выпариваются новые идеи. Некоторые из них замещают и вытесняют ранние и кто-то даже может проследить развитие моего мира: сравнивая карты, космогонию и сказания о творении и первых днях. Там многое изменилось и ещё будет меняться. И здесь вся соль проблематики в том, что у Анолана ещё только-только рождается основная несущая идея, которую обязан иметь любой мифологизированный мир, в т.ч. наш. Это процесс долгого осмысления, ибо это – фундамент, и здесь нельзя ошибиться. Однако, несмотря на некую медлительность, я пришёл к определённым результатам, которые постараюсь отразить в жанном исследовании. Пишу я его, впрочем, прежде всего для себя, так как запись идеи явствует об её системном осмыслении. Этой работой я подвожу некий промежуточный итог измышлений на тему основной идеи мира.
Как и везде, это, конечно же, извечная и непримиримая борьба Добра и Зла. Вывод вполне себе очевидный и избитый. Я, как человек творческий, конечно же, обязан что-то изобрести, выдать на гора нечто новое, либо переосмысленное. А для того, чтобы придумать новое, надо понять до конца старое.
Что, собственно, в старом главное? Абсолютность и персонифицированность как Зла, так и Добра. То есть Зло не может совершить добрый поступок, равно как и Добро не может сделать чего-нибудь мерзкого. Так работает мой великий учитель, профессор Толкин. Я искренне завидую ему, так как он использовал, пожалуй, лучшую из форм борьбы добра и зла, так как любой фентезийный «злой бог» архетип Сатаны и будет сравниваться с Мелькором, а добрый волшебник «мерлин» с Гэндальфом.
И это не дело вкуса: героика романтизма требует абсолютных форм, а сама эпичность всегда вопрошает к известным архетипам, легко узнаваемым, часто используемым, но не стареющим. И так как эта нива вспахана, нам приходится брать лопату и копать глубже.
А копнув глубже, мы попадаем в своеобразное царство реализма, в котором постулаты романтизма преобретают новые черты. Так, вопрос об абсолютности добра и зла становится вопросом относительным или риторическим, и относится больше к терминологии. То есть для Толкина, если эльф валит орка, то он делает добро, а если орк – эльфа – зло. И тут профессор оказывается как бы эльфом, с позиции которого мы смотрим на орка. Ели же мы станем орками, то мы будем считать, что именно орки – добрые и честные персонажи, и в таком чистом Сиде представим их читателю. В общем, злой и добрый поступок относительны друг для друга. Иное дело злой персонаж.
Вообще говоря, абсолютно злой персонаж – это явление довольно редкое. Ибо абсолютным злом считается только то, что безапелляционно и беспричинно уничтожать мир, в котором живёт, либо просто уничтожать. Чаще всего любое зло несёт в себе положительное начало. Конечно, для себя как правило. То есть зло сражается за свои правые идеи, которые не менее правильны «добрых» идей. Это спорный и относительный вопрос, который даёт нам широкий простор для мечты и для жизни. Лубочный Сатана и Мелькор – примеры зла абсолютного. Для исследователей и философов, даже теософов, Дьявол, вкупе, например, с Сауроном, обладают собственной идеей, почитаемой ими как правая. Вы можете не согласится с этим моим постулатом, и по-своему будете правы.
Мне трудно говорить о сатане с лубка, ибо я плохо понимаю этот персонаж, именно не понимаю, но имею представление. Тогда как сравнение с Мелькором и Сауроном будет проще: Мелькор хочет изничтожить всех, кто против его воли и власти над Ардой, и в этих вопросах он не считается юридической неправомерностью своих претензией. Он просто хочет править всем, даже если ради этого это всё придётся уничтожить, чем Мелькор и занимался.
Саурон не хочет уничтожать весь мир просто так, а имеет цель упорядочить его, реформировать и реструктурировать. Сам профессор в одном из писем пишет, что Саурон любит всё систематизировать, приводить в порядок, подчинять структуре. То есть войны он не хочет: создать систему колец, с помощью которой создать в Средиземье единое государство людей, эльфов и вообще всего, что населяет Средиземье.
Это в «Акалабет». В «ВК» он уже абсолютное лютое зло.
Итак, зло – это всё, что несёт разрушение. И воплощается оно в некоем существе, которое и является хранителем зла. Логика такова, что если уничтожить средоточие зла, то его и не будет больше. То есть с уничтожением Кольца в Средиземье должны были перестать засухи от того, что кто-то плохо смотрит за полями, эпидемии, потому что плохие канализации, войны, потому что кто-то слишком жадный и тщеславный. Учитывая, что о Четвёртой эпохе почти ничего не известно, то так оно и случилось. Неважно.
Я же, копая вглубь, нашёл кое-что весьма интересное. И речь пойдёт о корне зла, о том, из чего оно сделано и отчего пошло.
Здесь я считаю перестать использовать «Квента Нолдоринва» и прочие работы Толкина как главную книжку «ваятеля фентези»и обратится к первоисточнику, священной реликвии любого авраамического монотеиста, к Библии. Я избавлю вас от скучных цитат, а буду пересказывать.
Люцифер. Это одно из имён Сатаны и самое важное для понимания его как хотя бы образа. Это слово пришло к нам из латыни и означает «светоносный». То есть этот ангел изначально был на правильной стороне. Более того, он был самым лучшим и могучим из всех, кого создал Б-г. Однако Б-г не сидел сложа руки, и вскоре довёл своё умение создавать новых подданных до совершенства, изобретя людей. Создал и назвал их высшим из творений, самыми лучшими и совершенными, и приказал всем служить людям. Люцифер, почивавший на лаврах первого и лучшего, с таким раскладом не согласился. Он разругался с Б-гом, огёрб люлей и ушёл, прихватив с собой часть тех, кто с ним сошёлся во мнении относительно людей, это были те ангелы, которые позже станут демонами. На прощание Люцифер заявил, что докажет Б-гу, что люди – существа весьма несовершенные и слабые, и посвятит этому своё бессмертие.
Иными словами, в Люцифере изначально не было зла, тем более, абсолютного. Откуда же оно взялось? Ответ прост и очевиден» тщеславие. Самый страшный из смертных грехов. Собственно, от него идёт сама по себе идея соперничества, иной раз перерастающая в кровопролитную борьбу. В Анолана тщеславие заставит Ардаалора изменить свою сущность и стать богом разрушения. Но это для нас сейчас не так важно.
Бог в Анолана – это само по себе существо не совсем абсолютное. То есть в его первооснове лежит почти таже человеческая душа, правда, с сильным апгрейдом, проще говоря, бог персонифицирован, в Анолана нет Абсолюта, Б-га Единого, кроме Хаоса, но это – вопрос отдельный, который я раскрою в другой статье, которая уже готовится и будет называться «Кухня Аласарона». Так вот, богом сущность в Анолана делает сила, которую бог имеет, потому что он – бог. И неизвестно, кто над кем в этом тандеме задаёт тон, является ведущим: первородная сила ли подчиняет бога, либо бог – силу. Я склоняюсь к тому, что это вопрос индивидуальный для разных богов, что даст мне огромное количество поводов поразмышлять о характерах богов в будущем. А сейчас же мы имеем богов-проводников, которые несут в мир первородную силу в разных её проявлениях. У каждого бога своя идея, и она абсолютна идеалистична, она органична, самоценна и вписывается в общую картину мира и без хотя б одной такой идеи мир был бы неполон и не мог бы полноценно функционировать. Таким образом, бог – существо сугубо утилитарное для своего мира: он обязан создавать, он разрушать, это его крест и его идея. В выполнении этой идеи, в её осуществлении, он видит цель своего существования. Люди в этом контексте – потребители услуг.
И что в итоге? Какова идея мира-то в конце концов? Борьба добра со злом. Только зло в данном контексте это ни Лааладар, являющийся злом для большинства людей, ни Ардаалор, злой бог для иллэлайр и некоторых народов людей, а позже и гномов. Зло – это тонко работающие пороки и страсти, с которыми и должны бороться персонажи моего легендариума, и в этом обретут свое успокоение. Зло – это смертные грехи, которые присущи и людям, и гномам, и эльфам, и богам. И это сражение добра и зла идёи внутри каждого персонажа, проявляясь в мире эпичными битвами сражениями. Добро и зло в равной степени сосредоточены в каждом существе, где страсти и греховное воют с чистым и, говоря в эльфийском стиле, «предначальным», так как по дефолту сущность любой души – это добро.
Тогда выходит, что моё абсолютно зло просто не обрелдо конкретного персонажа? И да, и нет. Не обряжая его в чёрные доспехи, не поселяя его в чёрную цитадель, посреди чёрной же страны (хотя персонажи в таком антураже будут, несомненно), я делаю зло кА бы тоньше и глубже. Безтелесное, оно может проникать везде и всюду, и в этом его тайная опасность. Хотя, конечно, проводники этого зла в мир в виде персон будут. Но абсолютизированы они будут лишь в рамках одного повествования, с одной стороны, тогда как сторон будет много.
Это вводная статья к большому исследованию подноготной Анолана, и я вскоре продолжу выпускать подобные зарисовки. Скоро приступлю к главной рыбе, обрисовывая крупица за крупицей философию каждого бога, исследовать архетипичные легендарные сюжеты и ахетипичных же героев. Всего понемногу.
Немного об Арахане и вообще об эйлатах.
В Анолана много дивных народов. И о многих из них уже сложено немало легенд и песен. Однако же среди многочисленных племён эльфов и людей было и есть одно, которое заслуживает отдельного внимания. Это очень странный народ, хотя внешне они ничем не отличаются от других людей. Разве что они чуть пониже да чуть коренастее. Да-да, речь пойдёт об эйлатах, человеческом народе, избравшим своим домом широкие равнины на востоке Анолана, Эйлатан.
Остальным людям эйлаты кажутся несколько странными, да оно и понятно. Ведь все в Анолана чем-то да заняты: эльфы что-то постоянно строят, возводят, куют, сочиняют. Люди запада всё пытаются упорядочить, объяснить. Люди севера, гномы, заняты добычей красивых камней и металлов. А эйлаты ничего не делают. Они не строят городов и живут в больших ярких шатрах. И если им надоело одно место, они с радостью снимаются с насиженного места и уходят в другие края. Благо, кони у них сильные, быстрые и выносливые.
Что до коней, то они являются самой главной страстью эйлатов – ни златотканые одежды, ни кольца с драгоценными каменьями, ни богатый стол не радуют их глаз, как среброгривый мускулистый скакун, несущий своего всадника по равнинам Эйлатана. Нередко они устраивают меж собой состязания, в коих выясняют, чей конь быстрее и сильнее, и кто лучше держится в седле. Вечером же они любят расслабиться и обсудить события прошедшего дня за кальяном в приятной компании. Однако, в отличие от иных народов Анолана, эйлаты не признают ни вина, ни пива, ни даже эля. Среди всех напитков им по душе только что разве чай или кумыс. Читателю может показаться, что без кружечки хмельного пива вечер вряд ли может получиться душевным и нескучным. Но эйлаты и тут удивляют других людей. Дело в том, что курят они не простой табак, а смесь особых пряных трав, секрет сбора которых держат в тайне. И дело здесь не в том, что они скрытные и не хотят делиться своими секретами с другими людьми (будьте уверены, эльфы знают их секрет), просто великий Лаамелор запретил раскрывать секрет этого сбора иным народам, которые не знают умеренности в своих увеселениях. Бывали случаи, когда люди пьянели от эйлатского табака и выделывали всякие неприятные штуки под действием этого чудного дыма.
Но такое случается только лишь если немного переборщить и, как говорят сами эйлаты, нахрюкаться в доску. Сами же они против такого разгула страстей. Потому, даже если он и пьёт с кем-нибудь за компанию пиво или ром, то пьёт немного, маленькими глотками, за что гномы прозвали их неженками.
И зря. Эйлаты не уступают гномам в силе, а что касается искусства верховой езды, так они дадут фору любому человеку в Анолана.
Но, пожалуй, главной особенностью эйлатов является их любовь к свободе, к воле. Они не сидят долго на одном месте, и не любят душных и шумных городов, и не терпят над собой владык и королей. Конечно, в Великом Совете Народов от эйлатов есть несколько послов, но они и сами шутят, что выступают от имени ветра с равнины. Оттого и живут эйлаты не большой могучей державой, а множеством разрозненных племён и княжеств. Во главе каждого клана стоит вождь, которого именуют Мудрым, и если он не устраивает людей племени, то его переизбирают по первому же требованию. Хотя это случается редко. Мудрый не повелевает эйлатами племени, а лишь даёт советы. Слушать их или нет – дело хозяйское. Но на то на этот ответственный пост и избирают мудрого, а потому к его мнению стараются прислушиваться.
Собственно, история, о которой я хочу вам поведать, приключилась с вождём Араханом, который слыл первым наездником в Эйлатане и был весьма, как говаривали сами эйлаты, годным человеком.
На востоке догорал закат, и багровое солнце спешило исчезнуть за ясным горизонтом. Арахан сидел на небольшом коврике, в кругу жадно внимающих отроков, и рассказывал о первых днях Анолана.
- Вот так я и родился, - заканчивал он свой рассказ. – У меня нет, как у вас, мамы и папы, ведь меня выбросило на берег море.
- Значит, твой папа – море? – поинтересовался Кальрак, самый любопытный из учеников Арахана.
- Нет, не море, - Мудрый выпустил изо рта колечко дыма от кальяна, - мой отце, равно как и ваш – Берат.
- А как папой может быть Время? – не унимался Кальрак.
- Гм… - Арахан крепко затянулся и, выпустив целый клуб дыма, ответил, - Время… кроме него нет ничего. И нас всех порождает судьба и время. Что во многом суть одно и то же. А отец и мать… Это твои проводники в этом мире. Вот и всё.
- А кто был твоим проводником? - спросил Кальрак, следя за новым колечком Мудрого.
- В первый день в леса Лэйдара меня вели Ардахор и Миарнамель. Но я и ещё несколько эйлатов, первых эйлатов, немного отстали от остальных. Потому от них у нас мало чего. Я решил стать учеником великого Лаа, и всему, что я знаю, меня научил он.
Первая Ночь. Ilaimellus.
Посреди ночной мглы под звёздным куполом неба стояли семь великих богов, наслаждаясь сотворённой ими в песнях красотой. Старшим средь них был Лаамелор, Одинокий свет, которого Нуилодар назвал Илайралэл (Ilairalel), и кого мудрые элайр прозвали Аласарон (Alatharon), и кого позже будут называть Лааладаром (Laaladar). Был он богом-творцом, и чело его украшал знак благословления, Nuiteel, светившийся тёмно-синим цветом, цветом океана Времени, Aratanorden. Светло-голубые глаза его были полны счастья и радости, ибо он творил.
По правую руку от него стояла Миарнадель (Miarnadel), прекраснейшая из богинь и супружница Лаамелора, которую элайр называли Илунэль (Ilunel), Лунная дева, ибо взгляд её был подобен свету Луны. Благословленная мужем, она носила на своём челе нуитиль лунного цвета.
Подле Лаа стоял Ардаалор (Ardaalor), первый из братьев Лаамелора. Облик его был могуч, тело дышало силой и удалью. Его карие глаза укрывали от иных богов его думы, но были полны доброжелательности. Чело его украшал нуитиль чёрного цвета, и не давал он света.
Был ещё Энаренор (Enarenor), принявший облик не столь прекрасный, как у Аласарона, и не столь грозный, как у Ардаалора, но серые глаза его жадно изучали новорождённый мир. Благословлённый Старшим, он носил на своём челе нуитиль нежно-серого цвета, свет которого пронзал даже самую кромешную Тьму. Супругой его была величественная Намаладель(Namaladel), которую также называли Лейтулайль (Leitulail), девой Лесов, ибо более всего она любила пряный аромат трав и шелест листвы в ночном лесу. Оттого и нуитиль её был темно-зелёным. На что бы она не положила свой глубокий взгляд, всюду вырастали чудесные цветы, красотой своей подобные госпоже.
И был ещё Гоортар (Goorthar), кого элайр иногда называли Rhubar,кузнец. Не был он прекрасен обликом, но великие думы носил он в своей голове, желая быть подобным Лаа в творении. И жаркий огонь привлекал его больше холодного света звёзд, и нуитиль его был цвета пламени. Спутницей его была Леаладэль (Lealadel), богиня, оспаривавшая у Миарнадэль титул первой красы Анолана, и облик её был не менее прекрасным. И чело её украшал нуитиль цвета рубина.
И предавались боги веселью, и танцевали на мягкой траве, и купались в тёплых ещё водах рек, и пели весёлые песни, подобные тем, которые скоро будут сочинять элайр и люди.
Но собрал Лаамелор своих братьев и сестёр и молвил:
- Грядёт время прихода, когда каждая из мыслей Берата обретёт облик и будет жить в пределах Анолана. И должно нам встретить их, и быть им наставниками, ибо лишены они света знаний.
- Мой брат! – ответствовал Ардаалор. – К чему нам учить своих младших братьев? Ужели нельзя жить без забот и хлопот, не отягощая себя трудами?
- Не для того я создал из Пустоты времени мир, ибо пустота – это Тьма. И не должно нашим младшим братьям и сёстрам обходиться пустыми чашами, и должно придти в Анолана свету, - ответил ему Лаа.
- По силам ли нам наполнить чаши, если наши сосуды пусты? – спросил Энаренор.
Согласился с ним Лаамелор, ибо одному только ему Берат даровал знание.

Тогда Лаа удалился, велев богам ждать его. В лесах Лэйдара он воздвигнул храм, первый из всех храмов, и поставил там алтари и трон для каждого из богов, а сам же приготовил себе место в центре.
Он призвал богов в храм, и указал каждому его место, и сам встал посредине.
- Я дарую вам путь к знанию, которое определено вам Нуилодаром. И чрез меня вы постигнете тайны, которые должны постигнуть, - и с этими словами он снова запел. И голос его был подобен тысяче хоров, и тысячам труб, и тысячам виол и скрипок. Из самой вышины неба, где блистала звезда Лаамелора в храм чрез его огромный, украшенный рунами купол устремился могучим потоком свет, Naurulel, свет знания. Лаамелор воссиял тысячью звёзд, и вторили ему лучезарные нуитили богов, впитывая божественный свет.
И когда стихли хоры, и трубы, и виолы, тогда Лаа осенил богов laidath, и сказал им, что отныне должны они вести за собой рождающиеся народы.
Заглянув в глубину своего разума, каждый из богов обнаружил там то, что было ему более всего по душе.
И стал Гоордар богом ремесла и отныне он мог создавать своими руками дивные вещи. Энаренор же стал богом мудрости и знания, и многие тайны мира откроются ему в будущем. Леаладэль стала богиней любви, и открылся ей облик счастья и духовного равновесия. Намаладель же стала богиней природы и плодородия, и всё живое стало послушно её воле. Миарнадэль же стала богиней красоты и искусства, и многие прекрасные песни она сочинила, прогуливаясь по лесам Лэйдара.
Иное же знание было дано Ардаалору, ибо стал он богом-воителем, богом, чьим орудием стал меч, и чьё ремесло принесёт потом немало горя. И была у него власть над силой, которой не суждено ещё придти в Анолана, но о том пока никто не ведал.
Никто не знает, ведал ли Лаа о секретах знаний своих братьев и сестёр, но сохранил он спокойствие, ибо каждому досталась только часть таинств Бытия, и лишь один владел ими всеми, и это был Лаа.
Taneulana. Сотворение Мира.
Тогда, когда ещё не было мира, и ни одна песня не прозвучала в его бескрайних просторах, было лишь безбрежное время, Бытие, сутью и воплощением которого являлся Берат(Beratoth), коего позже будут называть Бернагауром (Bernaghaurh), Великим Огнем, и Нуилодаром (Nuiilodar), Воплощением Бытия.
Во тьме, которую не пронзал ни единый луч света, и в кромешной тишине пустоты, лишённой песен прекрасных элайр (elair), он бороздил просторы ещё не прожитых эпох и думал. В мыслях своих обращался он к Творению и Созиданию, к Жизни и Любви.
Ere, ulo nekhen tenui a’Lana, en nath ill ailene ulo a’ir thimalannu u’lienmal, tenei athan emmereh Nimaile, Berat, therenn en khirsa rhinilaino Beratoth.
Порою думы его текли словно неспешные воды Аратана (Aratan). Иной раз проносились мимо, словно ключи Зелёных гор, но всё чаще они возникали, словно вспышка молнии в летнюю грозу у лугов Аэреллиена (Aierellien), и столь же стремительно пропадали в пучине времён.
И мысли его были светом, находившим отражение в небесных сводах мироздания. И чем величественнее, и краше, и причудливее была мысль Берата, тем ярче была звезда, порождённая этой думой.
И первой сквозь мрак Бытия и Тьму времён пробился свет Лаамелора (Laamelor), Одинокой звезды, ибо никто не знает, как долго её свет был единственным в мире.
И никто не знает, сколько лет прошло, прежде чем весь небосвод покрылся мириадами звёзд. Ибо время тогда ещё не текло по просторам Бытия, словно воды Реки Рассвета, но было подобно океану, в глубине которого можно увидеть свою судьбу.
И среди тысяч звёзд были семь, которые превосходили другие в красоте и силе, и свет коих нельзя было перепутать ни с чем, которые позже назовут Короной Богов, Квайродар (Quaerohdar).
И в тот миг, когда пронзительную тишину Бытия пронзила первая песня, время начало свой неспешный ход. То была Песнь Призыва, или Первая Песнь, и пел её прекрасный Лаамелор. В ней он призывал всех, кто порождён был думою Берата. И первыми на зов Лаа откликнулись иные шесть из Короны Богов. И все они, приняв зримый облик, сошли с высот поднебесья к водам Океана Времени, и вел их за собой Лаа, продолжая петь.
Они предстали пред сединами Берата и склонили в глубоком поклоне главы свои.
- Отец! Ты одарил нас жизнью, воссоздав из тьмы Небытия. Но к лицу ли нам, твоим детям, пребывать в нём до скончания времён? Не должно ли нам сотворить себе дом, в котором в мире и согласии будут жить все твои дети, ныне долженствующие искать приюта в холодных высях Поднебесья?
Молвил ему в ответ Берат:
- Встаньте, величайшие из детей моих! Лаамелор, Одинокая звезда, Илайралэл (Ilairalel), Первый Свет, отныне будешь ты Старшим из своих братьев и сестёр, но не оттого, что рождён был мною первым, но потому что помыслы твои лишь о творении, и оттого, что сила, которой ты наделён мною – бо?льшая.
Берат осенил Лаа священным знаком Лайдас (laidath) и поцеловал его, преклонившего колени, во светлое чело. С тех пор у благословленных посреди лба светит Nuiteel, Поцелуй Бытия.
- Отныне ты будешь благословлять моих детей. Не братом ты будешь им, но за отца. Да придет начало времён! – с этими словами Нуилодар рассыпался тысячью искр, взмывших в вышину мира.
Лаа молвил «Да будет так» и начал петь. И песнь его лишена была слов, но каждый, кто слышал её, слышал их, и каждый слышал по-своему. Ибо все слова мира были в той песне.
Лаа пел и мотив его был нежен, словно утренний бриз у побережья Фараниона (Faronien). Он заклинал воды океана Времени, и они были послушны его воле. Песня становилась всё величественнее, и боги начинали вторить своему старшему брату. Наконец, песня стала грозной и властной, и каждая мысль Берата подчинялась ей. И сам Нуилодар подчинился напеву своего сына. Тысячи искр его пламени собрались воедино, чтобы осветить рождающийся мир и согреть его.
Песнь становилась громче, и устрашились боги своего брата, но Лаа улыбался и был светел, ибо его воле подчинилось всё, что находилось в пределах Бытия времени.
Трепет овладел мыслями Берата, и боги желали бросить всё и бежать от Лаамелора, но были не в силах. И вскоре их покинул новорождённый страх, и они отдались песне Лаа, и в этот миг с небесных вершин низринулось пламя Берата, а воды океана Времени устремились ввысь. И многим тогда казалось, что Лаа обезумел и устрашились того, чему ещё не суждено было появиться в не созданном ещё мире.
Столкнувшись, два великих начала не изничтожили друг друга, и огонь не выпарил воду, и вода не потушила огонь, но слились они в танце, послушные песне Лаа и богов.
И когда, наконец, они замерли, и приняли очертания мира, Лаа начал вплетать в свою песнь мотивы богов, и мотивы каждой из мыслей Нуилодара. И песня самого Лаа становилась всё тише и спокойнее, дабы каждый мог услышать в ней свой напев.
Говорят, что не одну тысячу лет Лаамелор пел Песнь Творения. И лишь тогда, когда последний мотив был вплетён в чудную музыку Творца, тогда он закончил.
И в этот миг боги, наконец, осмелились открыть глаза, и тому, что они увидели, они не поверили, ибо пред их взором лежали земли новорождённого мира. И покрывали их чудные леса, и сочные травы.
- И да будет этот мир наречён Анолана (Anolana), Землёй Благодати!- молвил Лаамелор. И иные боги согласились с ним, вглядываясь в бескрайние дали мира.
Язык, имена, названия
Первая и наисложнейшая задача при создании своего мира с нуля - это основной язык для него. Хотя бы один, для того, чтобы по просторам Неверленда, не имеющего ничего общего с нашим миром, не ходили Саши, Шарли или Уильямы, что будет явно не играть на руку антуражу.
И здесь-то наступает очень важная трабла - филология. Проще говоря, что это за язык, из чего он состоит, какие у него правила и как на нём говорить, что очень важно.
Я худо-бедно разрабатываю грамматику своего языка, однако уже столкнулся с рядом проблем, общее имя которым - названия и имена. Пока мир Анолана был ещё в зачатке и представлял из себя трешовый набор "Юного любителя фентези", кое-что уже было придумано и прочно укоренилось в моей голове. И вот сейчас подогнать готовые имена под язык - та ещё задачка.
К тому же, природа русского имени устроена так, что наше имя или название представляет некое служебное слово, неизвестно как появившееся (Волга, Самара), или скомунизженное из другого языка в глубокой древности и знаемое лишь любителями. То есть Александр или Константин для большинства из нас - всего-навсего благозвучное слово, а вот греки могли это перевести. Вот и получается, что на заре своего существования Анолана обзавелась кучей героев с красивыми именами, которые, между тем, ничего не значат. И теперь я должен решить: либо я как-то что-то где-то подгоняю, и дальше работаю над историей мира. Либо я основательно прорабоатываю язык и правила словообразования, грамматика и создаю хотя бы полтыщи слов для лексики, и еду дальше с Анолана. И думаю, что стоит заняться именно языком.

О языке.
Рассматриваемый здесь язык - праэльфийский, или всеобщий язык. По преданию, именно на этом языке боги заговорили с рождёнными эльфами (Эти, к слову, сейчас носят название элайр, и я думаю, стоит ли придумывать-подтягивать под это слово некое нейтральное, как в eldar - народ звёзд, либо оставить elair как обозначение совершенно другого вида, в пику taron - людям). Да, примечание - все слова и названия пока что - чистая предвариловка, которой далеко до чистовика в виду своей бессистемности.
Итак, это самый первый язык, на котором стали вообще разговаривать в Анолана, однако, так как он сошёл с уст богов, то он уже имеет довольно сложную структуру. Это флективный язык, со сложной системой флексий, причиняющих мне дикие головные боли - во флективных языках (русский, латынь, древнегреческий) основную словобразовательную нагрузку несёт одна флексия. Учитывая, что я в большей степени опираюсь на русский, то изобретать придётся довольно много оригинальных флексий, чтобы язык ен превратился в аглютинативный, то есть каждый отдельный признак слова образует новая флексия, как в татарском, где для указания лица и времени глагола надо поставить две приставки. И чем больше признаков - тем приставок больше. А это как-то примитивно.
Порядок слов - свободный, благодаря тому, что этот самый порядок не несёт в себе грамматических функций как в языках аналитических, вроде английского.
Есть задумка насчёт выражения склонений путём приссоединения префиксов вроде как Благодатный край - Anolana и История благодатного края - raitha a'Anolana. Но эту систему ещё надо будет тестировать на удобность. Вроде как мы перенесли окончание в начало слова, но чем это обуславливается на бытовом разговорном уровне? В общем, моё линвистическое ламерство будет выдавлено, а все персонажи и места названы своими именами.

0 посетителей

Блог просматривают: 0 гостей
Воспользуйтесь одной из соц-сетей для входа на форум:
 РегистрацияУважаемый Гость, для скрытия рекламы, зарегистрируйтесь на форумеВход на форум 
© 2019 «Империал» · Условия использования · Ответственность · Визитка Сообщества · 16 Окт 2019, 04:59 · Счётчики