Сообщество Империал: Перевод книги French Volunteers in Mussolini's Army продолжение - Сообщество Империал




Глава 4


- Давайте сделаем перерыв. Скоро время ланча.

Карло пригласил меня на аперитив в гостиную, в ожидании, пока Марина накроет на стол.
Так я смог увидеть его в повседневной жизни, вне этих воспоминаний, которые так оживили его, и в то же время причинили боль.

Из магнитофона «Ревокс», который мы бы сегодня назвали «винтажным», полилась элегантная и проникновенная джазовая мелодия.
Карло поведал мне о своем увлечении джазом, и рассказал о концертах и фестивалях, которые он организовал после войны со своими друзьями в Гарласко.

Я понял, что, несмотря ни на что, он наслаждался жизнью после наступления мира. Воля к жизни преодолела все трудности, даже расставание с семьей и скорбные воспоминания о павших товарищах. По французской традиции в качестве аперитива был подан пастис «Перно» с холодной водой без льда. Пить было еще рано, но я не хотел показаться неучтивым. Потом мы перешли в столовую, тоже богато обставленную в стиле ампир, и начали беседу о юности Карло, проведенной в оккупированном Париже, участии в парадах в форме GILE с кинжалом, приятном времяпрепровождении с молодыми русскими аристократками, обедневшими в эмиграции, вечеринках в бистро и кабаре с устрицами и шампанским – тогда для юноши вроде него это была роскошь, доступная обычно лишь детям буржуазии. Как Карло сказал мне позже, его отец работал в издательском бизнесе, а мать была известным стилистом, и работала в основном с богатыми южноамериканскими клиентками, посещавшими Париж. Завершив ланч, мы вернулись к работе, но перед этим выпили еще по рюмке: на этот раз кальвадос, яблочное бренди, традиционное для северных регионов Франции.

Мы начали с критического момента, с точки невозврата: 8 сентября 1943. Переход Италии на сторону антигитлеровской коалиции оказался для итальянцев во Франции внезапным и непостижимым. Многие увидели в этом проявление оппортунизма определенных политических и военных кругов, желавших порвать с фашизмом и как можно скорее перейти на сторону победителя. Эту теорию подтверждает весьма надежный беспристрастный свидетель – британский генерал Гарольд Александер:

«Италия в 1943 была совсем не в том положении, в котором окажется Германия в 1945. На фронтах все еще действовали крупные итальянские армии, и дальнейшее сопротивление было вполне возможно. Тем более не верно утверждение, что капитуляция была вызвана требованиями народа или внутренними беспорядками. Факт состоит в том, что итальянское правительство приняло решение капитулировать, но отнюдь не потому, что было не в состоянии продолжать сопротивление, а потому, что решило перейти на сторону, которая побеждает в войне».

Что означала капитуляция для итальянцев, проживавших во Франции? Зарини, рукопись которого я могу читать без перевода Карло, подчеркивает серьезность ситуации, сложившейся для итальянских иммигрантов, приводя причины их отказа принять капитуляцию Бадольо:

«Так или иначе, всем итальянцам пришлось иметь дело с последствиями 8 сентября и этой злосчастной измены. Но если в некоторых странах они отделались достаточно легко, то для нас во Франции это был настоящий удар. События того рокового дня повергли в смятение и отчаяние все итальянское сообщество во Франции. Многие были в страхе, но у многих это вызвало и гнев. Это была унизительная моральная пощечина – не стоит забывать, что мы жили в исключительно ксенофобской стране, привыкшей презирать и унижать все иностранное, особенно итальянское. Честь и престиж итальянцев пали как никогда низко, и нам пришлось испытать на себе не только вполне понятную реакцию немцев, их недоверие и подозрительность, но и реакцию французов, которая оказалась еще хуже. И во многих из нас словно что-то взорвалось; мы не желали больше терпеть бесконечное презрение французов, еще более усугубившееся после этого постыдного предательства. Мысль о покинутой и попранной родине довершила остальное: более молодые и идеалистически настроенные итальянцы решили действовать. Они захватили итальянские государственные здания, в спешке покинутые чиновниками, утверждая этим актом, что Италия продолжает существовать и после 8 сентября. Эти молодые люди день и ночь охраняли дипломатические здания и фашистские клубы, вооружившись дробовиками или еще каким-либо импровизированным оружием. Удивительно, но в те осенние дни 1943 в итальянских дипломатических представительствах оказалось больше людей, чем когда-либо: даже антифашисты приходили туда, желая узнать последние новости. Все итальянцы чувствовали необходимость держаться вместе, объединившись в некоей коллективной самозащите. Потом 12 сентября 1943 по радио пришли неожиданные вести об освобождении Муссолини, и, несколько дней спустя, об основании Итальянской Социальной Республики (Republica Sociale Italiana, RSI)».

Я спросил Карло, как восприняли итальянские иммигранты эти новости. Найдя в рукописи Кальчинелли нужную страницу, он стал переводить:

«Наконец Муссолини на свободе. Может быть, еще возможно взять в руки оружие и показать всему миру, что итальянцы тоже могут умирать во имя чести. Важно чувствовать себя человеком, а не шакалом, и иметь возможность смотреть в зеркало, не испытывая стыда и отвращения. С этого дня сотни молодых итальянцев во Франции начали искать возможность взять в руки оружие и сражаться за Италию».

Многие из этих молодых людей, независимо от их политических взглядов, приходили в снова открывшиеся итальянские дипломатические представительства и просили принять их в армию Итальянской Социальной Республики, которую стал возрождать Муссолини.
В Париже местом сбора этих добровольцев стала снова открытая штаб-квартира фашистской партии на улице Рю-Седийё. Туда был направлен Эрнесто Маркьянди, инспектор фашистской партии за рубежом, также поступивший на службу RSI.

Но шли недели, а из Италии к добровольцам не проявляли никакого интереса.

- После первоначального энтузиазма и обещания принять нас, долгое время ничего не происходило. Наши заявления с просьбой принять нас на службу никто не принимал, - говорит Карло.

Его слова подтверждает в своей рукописи Зарини:

«Мы не представляли, насколько сложной окажется эта проблема. Для нас все выглядело так: мы поступали на службу и ехали на фронт! Просто, не правда ли? Как и ожидалось, со временем наше уныние и разочарование от того, что к нам никто не прислушивается, только росло».

На этих итальянцев, которым не терпелось отправиться на фронт, обратил внимание Пьетро Манелли, инспектор по вербовке итальянских добровольцев в СС. Некоторые из них согласились надеть форму с мертвой головой, но большинство отказались, надеясь служить под итальянским флагом. Тем временем уже прошло пять месяцев. Наконец в феврале 1944 дело сдвинулось с места, возможно, в нем усмотрели пропагандистский потенциал. Старший сержант Гуарин из полка морской пехоты «Сан Марко» с базы BETASOM в Бордо, откомандированный в Париж в качестве инструктора по военной подготовке добровольцев из GILE, решил обратиться напрямую к своему начальству. Он обратился к капитану Энцо Гросси, командиру базы BETASOM, который решил принять на базе этих молодых добровольцев, желавших служить под итальянским флагом.

Наконец они дождались принятия на службу.

Первый эшелон в Бордо ушел из Парижа со станции Аустерлиц 26 февраля 1944, второй – 4 марта.

Они приехали в Бордо вместе с другими добровольцами из южных и восточных регионов Франции: всего около 300 человек.
Я попросил Карло рассказать о настроении добровольцев и провожающих на вокзале в день отъезда, ожидая услышать описание торжественных проводов на службу, какие часто можно видеть в документальных фильмах.

Но я получил неожиданный ответ:

- В день отъезда проводить меня пришли моя сестра Ванна и ее муж в парадной форме. Карл Тео подарил мне свою фотографию и на обратной стороне написал bonne chance (удачи). Но мои родители не пришли. Они не приняли мой выбор, не по идеологическим причинам, а потому что не хотели меня терять. Я помню, как мой отец печально сказал, когда я уходил: «я не могу помешать тебе, если уж ты принял решение». Но на станции многие родители до последней минуты пытались вернуть своих сыновей, угрожая никогда больше не разговаривать с ними, если они уедут. Конечно, в поезде мы во все горло пели песни «Giovinezza» и «Fratelli d’ Italia», но все мы чувствовали, что оставляем на той станции часть себя.





Глава 5


- Время, которое мы провели в Бордо, было чудесным, полным того духа смелости и энтузиазма, что свойственен молодым добровольцам, - говорит Карло, желая скорее оставить позади грустные воспоминания об отъезде из Парижа. Я был рад заметить, что его лицо стало более спокойным.

Он открыл большой черный альбом с фотографиями. Перед моими глазами оказались сотни снимков добровольцев, прибывших в Бордо. Я видел молодые безмятежные лица, ясные взгляды. Война была все еще далеко для них. Полуголые или в белой рабочей форме, на снимках они шутят, смеются, загорают на крышах деревянных казарм, на некоторых фотографиях они с винтовками, которые держат все еще неловко, или обедают в столовой, которую они прозвали «Республиканский ресторан», или стригутся в парикмахерской. Среди них был некий Бланшетт, доброволец явно африканского происхождения, никаких сведений о нем, к сожалению, не сохранилось. На фотографиях с последних страниц альбома лица добровольцев уже явно не столь радостные.

Первое впечатление от базы BETASOM было не слишком вдохновляющим, судя по тому, что рассказал Карло, и что подтверждает в своих воспоминаниях Зарини:

«Мы стояли во дворе того, что должно было стать нашей первой казармой, кое-как построившись и сложив вещи у ног; растрепанные и помятые, невыспавшиеся и голодные. Я не знал, какое впечатление мы можем произвести, но на непобедимых воинов мы явно были не похожи. Нас встретил сержант полка «Сан-Марко» и привел нас в большое помещение с металлическими шкафчиками и деревянными койками, на которых лежали сомнительного вида матрасы, набитые соломой, вероятно, уже населенные нежелательными жильцами, и выглядевшие так, словно пережили три-четыре войны. Выданные нам одеяла по возрасту вполне соответствовали матрасам, но были чистыми. Позже мы ознакомились с кухонными помещениями и туалетами. Хотя эти старые французские казармы не были жильем мечты, но благодаря нашим товарищам из полка «Сан-Марко», они, по крайней мере, содержались в порядке.
Старослужащие маро (maro – морские пехотинцы) помогли нам преодолеть первоначальную растерянность. Этим парням было по 22-24 года, но за их плечами уже была вся война. Они не скупились на полезные советы и всегда смотрели на нас, новоприбывших, с сочувствием и некоторым любопытством, потому что мы говорили на языке, едва понятном им.
Сначала нас зачислили в 1-ю роту, сразу же названную ротой «добровольцев Франции» батальона «Лонгобардо», как его позже назвали: «маленький батальон, но хорошая рота». Капитан Гросси планировал объединить всех итальянских добровольцев с территории Франции (в том числе и тех, которые еще не добрались до Бордо) в батальоне, названном в честь капитана Примо Лонгобардо, изобретателя «отчаянной тактики», погибшего со своей подводной лодкой «Пьетро Кальви» в 1942».

- Мы знали, что в Ницце и Савойе есть итальянцы, готовые последовать нашему примеру, но не знающие, к кому для этого обратиться. Кроме того, во Франции были итальянские солдаты из частей, расформированных немцами после 8 сентября 1943, которые были готовы продолжать сражаться, - сказал Карло. – К сожалению, все последующие попытки сосредоточить на базе BETASOM всех итальянских добровольцев с французской территории были неудачны, и батальон «Лонгобардо» существовал недолго. Такое впечатление, что никто не хотел задумываться, какую пользу могут принести эти добровольцы в войне…
Мне это было непонятно. Зачем было мешать столь перспективной идее? Но, чтобы не углубляться в тему интриг в военной иерархии RSI, продолжим нашу историю.

Нелегко приучить к солдатской дисциплине три сотни юношей из разных регионов и столь разного происхождения, едва вышедших из школьного возраста и нетерпеливо желающих попасть на войну, но старшина Каччиони, который отвечал за нашу подготовку, весьма успешно справился с этой задачей.
Благодаря ему мы обучились строевой подготовке и стрельбе из винтовок и пулеметов. Позже, когда сформировался стабильный состав роты, командование ею получил суб-лейтенант Багателла, гренадер, переведенный на базу BETASOM. Тогда же добровольцам наконец выдали долгожданную форму полка «Сан-Марко», до того они одевались только в белую рабочую.

«Наконец мы получили славную форму полка «Сан-Марко», которую все ждали с нетерпением – с черным беретом и черным галстуком, синим воротником и серо-зелеными армейскими обмотками. Мы были очень горды», пишет в своей рукописи Кальчинелли.

После нескольких недель, проведенных на базе BETASOM, добровольцев перевели в «деревню Тодаро» (названную в честь Сальваторе Тодаро, командира подводной лодки «Капеллини», награжденного Золотой Медалью) поблизости от Канежана, служившую местом отдыха для подводников.

Там они встретились с худощавым и мрачным офицером, которому суждено было принять командование «добровольцами Франции» и разделить с ротой боевой путь до самого конца. Это был суб-лейтенант Джузеппе Парелло, ветеран Русского фронта, служивший в дивизии «Торино», и награжденный Бронзовой Медалью за воинскую доблесть и Железным Крестом за бои у Сталино.

«Наша первая встреча отнюдь не была любовью с первого взгляда. Скорее это было взаимное отторжение. Походка у него была словно у птицы, которая ходит по полю и клюет насекомых. Вечно он был недоволен, вечно сердит, и все время кричал. Его голос был похож на воронье карканье, и мы прозвали его «корбак» (corbac), что на французском сленге значит ворон, или, лучше сказать, злая ворона».

Столь нелестно отзывается о своем командире Зарини, хотя Карло немедленно подчеркнул, что позже суб-лейтенант Парелло показал себя с другой стороны:

- После не самого приятного начала он оказался хорошим офицером: честным, справедливым и знающим. Со временем он стал воспринимать нас всерьез, как настоящих солдат, и мы очень уважали его. Между командиром и ротой возникла прочная связь, которую не смогли разорвать даже самые тяжелые испытания в войне.

Теперь, когда добровольцы научились хорошо владеть оружием и дисциплинированно исполнять приказы, им оставался лишь один шаг до того, чтобы стать настоящими солдатами: присяга.

19 марта 1944 года в присутствии капитана Гросси и лейтенанта Парелло каждый доброволец поклялся – некоторые на итальянском языке, а некоторые на французском – в верности ценностям и принципам Итальянской Социальной Республики, обещая сражаться за нее и пожертвовать жизнью. Этот выбор потом бросит тень на всю их оставшуюся жизнь. Но тогда они считали, что это правильный выбор.




Глава 6

Звон часов возвестил, что пришло время сделать перерыв. Пока мы отдыхали, я с любопытством спросил Карло о двух кинжалах в стеклянных ящиках на полке рядом со столом, полагая, что у них есть своя история, и я не был разочарован.

- Это кинжал GILE, я носил его на поясе, как настоящий «ардито», гуляя по Парижу в черной рубашке и с чешским пистолетом в кармане на всякий случай. А это кинжал Гитлерюгенда, его подарил мне Карл Тео, муж моей сестры, чтобы укрепить связь между итальянской и германской молодежью. Межкультурный обмен, как мы бы сказали сегодня, - улыбаясь, сказал Карло.

Я понял, что все в доме Карло необычно, что каждая вещь здесь является частью его истории и истории тех событий, в которых он участвовал. Целая жизнь воспоминаний, старательно собранных и хранимых, и теперь этими воспоминаниями можно поделиться.
После отдыха за чашкой кофе без сахара мы вернулись к работе.

- Пока мы были в Канежане, нас внезапно решили зачем-то разделить на два отряда, ослабляя таким образом наш потенциал. Тогда у нас впервые возникло подозрение, что, возможно, мы мешаем кому-то. Может быть, из-за нашего энтузиазма, типичного для добровольцев. Это ужасное сомнение возникало у нас несколько раз во время войны, - печально сказал Карло, хотя более подробных объяснений он предоставить не смог.
Около 60 «добровольцев Франции» были размещены в замке Лормон, остальные продолжили боевую подготовку в «деревне Тодаро». Карло был среди тех, кто уехал:

- 1 апреля 1944 мы прибыли в средневековый замок Лормон, откуда открывался вид на устье Жиронды, в нескольких милях к северу от Бордо. Очаровательное место. К сожалению, нас там ожидала тяжелая и неблагодарная работа: рыть окопы на пляже, чтобы укрепить Атлантический Вал и защитить нашу базу от возможной высадки англо-американских войск. Для нас, молодых добровольцев, жаждавших попасть на фронт, это была невыносимая ситуация. Некоторые рискнули жаловаться, и были наказаны. Мы чувствовали себя не солдатами, а скорее пленными, которых немцы заставили заниматься подневольным трудом под угрожающими взглядами вооруженных часовых. К счастью, эта «помощь союзникам» через несколько недель закончилась, - рассказывает Карло. 20 мая, хотя работы по рытью окопов еще не были завершены, добровольцев вернули обратно в Канежан. Там они узнали, что около 40 их товарищей из числа остававшихся на базе забрали на службу в немецкие войска.

- Парелло делал все возможное, чтобы не допустить этого, но все равно немцы забрали всех, у кого были водительские права – водители были нужны им для подвоза боеприпасов на укреплениях Атлантического Вала или в Нормандии, или для вождения командирских машин, - говорит Карло.

Потом во Францию снова пришла война. 6 июня 1944 началась высадка англо-американских войск в Нормандии. Все итальянские солдаты в районе Бордо были отозваны на базу BETASOM для ее обороны. Капитан Гросси решил эвакуировать с базы всех французских добровольцев, чтобы предотвратить попадание их в плен к противнику – для них это было бы равносильно смертному приговору. Но не все добровольцы согласились ехать в Италию: около половины из них решили сражаться с противником на французской земле. Они были зачислены в состав 1-й итальянской Атлантической дивизии морской пехоты, противостоявшей наступлению англо-американских войск в Нормандии. Солдаты этой дивизии обслуживали батареи береговой артиллерии и обороняли острова в проливе Ла-Манш. Всего во Франции в 1944 сражались около 6000 итальянских солдат, их дела были забыты официальной историографией. Об их участии в боях сохранилось мало сведений, и эту историю еще предстоит написать.

Остальные «добровольцы Франции», всего 120 человек, были поездом отправлены в Италию. Кроме них с базы BETASOM в Италию отправились в нескольких эшелонах еще около 800 итальянских солдат.

Зарини вспоминает:
«12 июня 1944 мы погрузились в товарный поезд - на дверях грузовых вагонов было написано «40 человек – 10 лошадей» - и поехали в Италию».

Я подумал, что мне тоже пора: беседа очень затянулась. Попрощавшись, я оставил Карло, намеревавшегося привести в порядок фотографии и другие вещи, относившиеся к нашей истории. Завтра тоже будет много работы.


Imperial

Бордо, февраль 1944. Первые добровольцы прибыли на базу BETASOM.


Imperial

Старшина Каччиони, занимавшийся боевой подготовкой добровольцев.


Imperial

База BETASOM. Первый слева - Бланшетт, доброволец сомалийского происхождения.

Imperial

Канежан, март 1944. Присяга добровольцев. Присутствуют командир базы BETASOM капитан Энцо Гросси и суб-лейтенант Джузеппе Парелло

Imperial

Суб-лейтенант Джузеппе Парелло, командир роты "добровольцев Франции"

Уважаемый Гость, будем благодарны, если Вы поделитесь этой записью:

0 комментариев к записи

Последние комментарии

Последние посетители

  • Imperial SkarlesClege
  • Imperial DmitryOO
  • Imperial Michaelhap
  • Imperial CharlesClege
  • Imperial ArthurApact

2 посетителей

Блог просматривают: 2 гостей
Воспользуйтесь одной из соц-сетей для входа на форум:
 РегистрацияУважаемый Гость, для скрытия рекламы, зарегистрируйтесь на форумеВход на форум 
© 2019 «Империал» · Условия использования · Ответственность · Визитка Сообщества · 15 Ноя 2019, 23:54 · Счётчики