Сообщество Империал: Перевод книги French Volunteers in Mussolini's Army продолжение главы 24-29 - Сообщество Империал




Imperial
Глава 24

В сумерках мы вернулись в Горицию и устроились в отеле, уже много лет принимавшем ветеранов 10-й флотилии MAS, (которых часто сопровождали их родственники) приезжавшие сюда на памятные мероприятия. Тепло большого обеденного зала в ресторане отеля позволило забыть о холоде Тарновы, а несколько стаканов вина коллио помогли нам быстрее согреться. Присутствовало около двадцати ветеранов, они сидели вместе за большим столом, пили и веселились, казалось, они гораздо моложе, чем были на самом деле. Этот прыжок в прошлое так омолодил их; на какое-то время все недуги старости были забыты. Когда праздничный ужин подошел к концу, мы с Карло перешли в курительную комнату (хотя, к счастью, оба не курили), где за стаканом бренди он завершил рассказ о событиях в Гориции. Ветераны и другие гости уже разошлись по своим номерам, но Карло, похоже, не беспокоился, что завтра придется рано вставать.

22 января 1945 все выжившие бойцы батальона «Фульмине» прибыли в Горицию, раненые были отправлены в местный госпиталь. Рота «добровольцев Франции» потеряла убитыми и пропавшими без вести 10 человек: Альберто Досиа, Эудженио Дзекка, Тициано Фиорезе, Паскуале Педоне, Антонио Розене, Микеле Карраро, Луиджи Казини, Балилла Пьери, Роберто Вальбуса и Доменико Веррандо.

27 января неожиданно пришел приказ о переводе в Конельяно: гауляйтер Райнер все-таки настоял на своем и добился удаления частей 10-й флотилии MAS с подчиненной ему территории. Официальная церемония прощания с городом, при защите которого погибло столько морских пехотинцев, состоялась на следующий день, маро 10-й флотилии прошли парадным маршем по улицам Гориции. Командир батальона «Барбариго» лейтенант Джулио Ченчетти описывает выживших героев Тарновы:

«Я помню до сих пор, и буду помнить, пока живу, бойцов славного батальона «Фульмине». Спокойный лейтенант Орру, только что выздоровевший после ранения, стоит в центре строя. Офицеры неподвижны, словно статуи. Бледные лица морских пехотинцев выражают твердую решимость. Их форма разорвана пулями и осколками, у многих запачкана пятнами того темного цвета, который бывает, когда пытаешься смыть пятна крови с серо-зеленой ткани. Потому что даже если ты вернулся из ада боя, нельзя идти на парад в грязной форме. Прошу прощения, что не могу вспомнить имя одного офицера, стоявшего в строю. Обе его руки были забинтованы, но при боевом кличе «Decima!» он с гримасой боли пытался поднять правую руку в традиционном салюте».

Части 10-й флотилии MAS, пройдя парадным маршем, построились в центральном городском парке, где раньше стоял монумент итальянским солдатам, погибшим в Первой Мировой Войне, несколько месяцев назад его взорвали югославские партизаны – но по другим данным это сделали славянские коллаборационисты. На руинах монумента солдаты батальона «Муссолини» установили плакат с надписью: «Вы не сможете уничтожить итальянский характер Гориции, разрушая памятники тем, кто погиб за свободу Италии».

После войны этот парк стал местом проведения памятных мероприятий ветеранов боя у Тарновы. Мы пришли в парк рано утром, там собрались сотни людей. Ветераны 10-й флотилии MAS несут знамена своих частей. Карло гордо держит знамя «добровольцев Франции», Скьявон несет знамя батальона «Барбариго». Девиз «Мы те, кто мы есть» вышит на нем под изображением крылатого льва. Процессия останавливается у развалин монумента, где вице-мэр Гориции с трехцветной лентой поверх костюма выступает с речью о подвиге батальона «Фульмине». Сегодня, спустя столько лет, этот подвиг признан официально.

Мы делаем еще одну остановку у другого монумента - в память о 665 гражданах Гориции, пропавших во время оккупации города армией Тито в мае 1945. После этого процессия идет на кладбище, к памятнику бойцам 10-й флотилии MAS, поставленному на средства ветеранов – в том числе Карло – в 1991. Церемония завершается дружеским обедом в менее официальной обстановке, и ветераны снова предаются своим воспоминаниям. Я помню, как сияли их глаза – свидетельство жизненной силы, укрепленной страданиями войны и послевоенными лишениями. Этот дух едва ли можно найти в нынешнем поколении, выросшем в сытости и благополучии. После завершения тостов и речей Карло готов вернуться в Триесте. Мы садимся в «Мерседес», и он жмет на газ. По пути назад, пока я все еще размышляю об этих двух днях встреч и воспоминаний, Карло продолжает рассказывать свою историю.



Глава 25

«После кровавых боев в районе Гориции мы снова возвращаемся в Конельяно Венето и оказываемся в тех же казармах. Первое впечатление – что казармы словно стали больше. Или это потому, что нас осталось так мало?»

Так мрачно комментирует Зарини возвращение в Конельяно. Бой у Тарновы оставил глубокий след в душах бойцов батальона «Фульмине», и не только потому, что так много их товарищей погибли там. Что-то сломалось внутри – и потому, что пришлось бросить в Тарнове тяжело раненых, что оказалось для них смертным приговором. И потому, что приказ об отступлении был получен не всеми, и некоторые из их товарищей остались там на верную смерть. 5 февраля колонна добровольцев из батальона «Фульмине» снова направилась в Тарнову, чтобы забрать тела погибших. Карло также добровольно вызвался участвовать в этой миссии, испытывая глубокое чувство вины за то, что не был тогда вместе с батальоном и не участвовал в бою. Это чувство вины не дает ему покоя до сих пор, и когда он говорит, мне кажется, что отчасти он хотел бы погибнуть вместе со своими товарищами. Но, к счастью, он остался жив, чтобы сохранить память о павших.

- Некоторые наши убитые товарищи были похоронены под снегом солдатами из батальона «Валанга», насколько это было возможно в перерывах между боями. Мы осторожно откопали их, благодаря снегу они почти не были затронуты разложением. После этого мы стали искать среди руин тела тех, кто не был похоронен. Наконец между траншеями и бункерами и рядом с кладбищем мы нашли еще несколько мертвых тел, некоторые из них были ужасно изуродованы. Они уже раздулись, и опознать их было трудно. Всего мы погрузили на грузовики 36 тел. Остальные 50 найти не удалось. Может быть, их взяли в плен? Мы стали спрашивать у жителей деревни, переживших бой. Они сказали, что просили партизан не убивать нескольких пленных итальянских солдат, но их не слушали. Скорее всего, братской могилой наших товарищей стала ближайшая фойба, - печально рассказывает Карло.

Примечание автора: фойба – карстовый провал, вертикальная пещера, типичная для гор Истрии. В конце Второй Мировой Войны и сразу после нее югославские партизаны, оккупировавшие Истрию и проводившие этническую чистку, бросали в фойбы тысячи итальянцев, как пленных солдат, так и мирных жителей, мертвых и живых.

14 февраля 1945 в Конельяно были проведены торжественные похороны. Снова фотографии Карло запечатлели эти последние почести погибшим в Тарнове. 36 гробов, накрытых итальянскими флагами, были вынесены из казарм. По обочинам дороги стояли морские пехотинцы 10-й флотилии и местные жители. В церкви святой отец Казимиро Канепа провел похоронную службу, вознеся молитвы и за 50 пропавших бойцов, каждого из которых он знал. Павшие были похоронены в уголке кладбища Конельяно. Несколько лет спустя, когда чья-то подлая рука осквернила их могилы, нашелся и добрый человек, который поставил плакат с надписью: «Не спрашивайте кто я – лишь эхо на ветру – я итальянский солдат – и ныне обрел мир».

Тем временем для солдат батальона «Фульмине» настало время отпусков. Кто-то из них мог съездить домой, «добровольцы Франции», у которых не было родственников в Италии, остались в казармах, но некоторые из них поехали в Турин, где завели знакомства с местными девушками.

3 марта батальон «Фульмине» был переведен из Конельяно (все больше подвергавшегося налетам вражеской авиации) в район Виченцы: 1-я и 3-я роты в Карре, а 2-я в Кьюппано.

- Время, проведенное в Карре, было довольно спокойным, и мы смогли отдохнуть от испытаний, перенесенных в Венеции Джулии. После первоначального столкновения с партизанами, которые во время комендантского часа безуспешно пытались разоружить нашего часового, последовал период спокойствия. Отношения с местными жителями были дружественными, мы, как всегда, помогали им продуктами и деньгами. С партизанами у нас установилось своего рода перемирие: мы могли спокойно ходить по городу и окрестностям без оружия, и, в свою очередь, позволяли партизанам, которые днем уходили в горы, по ночам возвращаться к своим семьям. Однажды мы как-то даже сыграли с ними футбольный матч, который, к сожалению, проиграли со счетом 4:3. Мы не только отдыхали, но и проводили учения, в том числе освоили применение «панцерфаустов», в ожидании скорой отправки на фронт в район По, чтобы противостоять наступлению американских и канадских войск, - вспоминает Карло.

Тогда же, чтобы компенсировать нехватку сержантов, пришел приказ шести рядовым маро из «добровольцев Франции» присвоить сержантские звания. Лейтенант Парелло выбрал Нандо Мусси, Стефано Зарини, Темистокле Котини, Ренато Арнольди, Луиджи Астидоро и Роберто Боно.

Но в начале апреля обстановка в Карре стала меняться. Партизаны-коммунисты, недовольные дружественным отношением местных жителей к батальону «Фульмине», решили напасть на морских пехотинцев, чтобы спровоцировать неизбежные ответные действия, которые должны были вызвать враждебность местных жителей. Лейтенант Парелло чудом уцелел в первой засаде: когда он ехал на кабриолете, ему едва не оторвало голову проволокой, предательски растянутой поперек дороги. Доброволец Джованни Боначина был обстрелян, когда находился на кухне школы, переоборудованной в казарму, но остался невредим. Карло Томмази из роты управления не повезло: когда он ехал на велосипеде из Карре в Тиене, к нему приблизились партизаны, маскируясь под мирных жителей, и застрелили его в упор.
Лейтенант Орру несколько раз предлагал местным жителям выдать виновных в убийстве, но это ни к чему не привело. Все хранили молчание. Тогда он подготовил военный трибунал для суда над пятью ранее пойманными партизанами. Парелло был председателем и добился вынесения смертного приговора всем пятерым. За это после войны партизаны заочно приговорили его к смерти, но ему удалось избежать ареста до объявления всеобщей амнистии. Пять осужденных просили принять их в армию RSI и отправить на фронт против американцев, но 8 апреля на рассвете все они были казнены.

По этому поводу в рукописи Кальчинелли есть одна фраза, написанная не по-французски, как все остальное, а по-итальянски:

«Мы так и не попали на фронт из-за таких, как они, которые стреляли нам в спину!»

«Мерседес» выезжает на дорогу вдоль побережья, которая приведет нас прямо в Триесте, перед нами открывается прекрасный вид на залив, хотя и несколько мрачный из-за боры.
Карло говорит:

- Так партизаны-коммунисты добились того, чего хотели, расчетливо принеся в жертву пятерых своих людей. Население стало враждебно относиться к нам, и рано или поздно это должно было вылиться в открытый конфликт. Меры безопасности были резко усилены, мы теперь ходили только группами и всегда были вооружены. В тавернах мы всегда садились спиной к стене. Но мы вовсе не хотели таких перемен, и в них не было нашей вины. Спустя несколько лет после войны мне по работе пришлось побывать в Карре, и я узнал, что партизан, ответственный за убийство Томмази, был изгнан из деревни. Жители считали его морально виновным за смерть этих пятерых бедняг.



Глава 26


Прошло несколько дней после нашей поездки в Тарнову, и я снова пришел в дом Карло. Он пригласил меня на обед. Я принес с собой бутылку вишневого ликера Sangue Morlacco фирмы «Луксардо» (той же, что производит мараскин). Этот ликер особенно любили добровольцы, участвовавшие в экспедиции Габриэле Д’Аннунцио в Фиуме в 1919. А такое название (буквально «кровь морлаха») дал ликеру сам Д’Аннунцио за его темно-красный цвет. Я надеялся порадовать Карло подарком с таким особенным значением. И он действительно был рад, не только смыслу подарка, но и содержимому бутылки.

История о «добровольцах Франции» подходила к концу.

В конце апреля 1945 немецкий фронт в Италии рухнул. Американские войска прорвали последнюю линию обороны на реке По и вышли на Венецианскую равнину. Немцы отступали в беспорядке, пытаясь добраться до альпийских перевалов и через них до Германии, а партизаны нападали на отступающие колонны.

- Партизаны не следовали старой мудрости, что надо выстраивать отступающему противнику золотой мост. Напротив, они постоянно обстреливали немецкие войска, - говорит Карло, убежденный, что множества ненужных жертв в эти последние дни войны можно было избежать, если бы партизаны позволили немцам отступить спокойно.

После развала фронта все части 10-й флотилии MAS были собраны в Венето, готовясь к последнему бою. Тревогу вызывали не столько американцы, сколько партизаны. По этой причине Боргезе хотел, чтобы его люди оставались вместе до конца, занимая круговую оборону.

Карло рассказывает:

- 24 апреля пришел приказ о передислокации в Тиене, где мы должны были соединиться с остальными частями 10-й флотилии. Мы забрали со складов все припасы и погрузили их на грузовики. По городу бродили какие-то странные люди, но они не пытались мешать нам. С холмов за городом наблюдали партизаны, ожидая, когда мы уйдем, чтобы занять Карре.
25 апреля 1945 в Северной Италии началось всеобщее антифашистское восстание. На следующий день Боргезе был освобожден от командования 10-й флотилией. Настало время добиваться приемлемых условий капитуляции. Тогда же вечером батальон «Фульмине» последний раз участвовал в операции по приказу генерала Джузеппе Коррадо, исполняющего обязанности командира 10-й флотилии MAS.

Кальчинелли пишет:

«Вечером 26 апреля из Карре позвонил функционер фашистской партии (gerarca), обеспокоенный присутствием группы вооруженных людей недалеко от его дома в холмах у Кьюппано. Батальон «Фульмине» выдвинулся туда поздно ночью. Как всегда, разведка, охранение, мрачная атмосфера, темнота. Снова война. Батальон действовал как хорошо отлаженный механизм. Эвакуация фашистского чиновника и его семьи прошла без боевых столкновений. Противника не было, хотя наблюдалось какое-то подозрительное движение на наших флангах».

27 апреля батальон был направлен в Тиене, и недалеко оттуда, в Дзульяно, состоялась первая встреча между генералом Коррадо и Ренато «Сильва» Николусси, командиром партизанской бригады «Мученики Гранеццы».

10-я флотилия не хотела сражаться с итальянскими партизанами без крайней необходимости, но некоторые ее офицеры намеревались достигнуть наступающих американцев и сражаться с ними до конца, если потребуется.

Карло рассказывает:

- Мы прибыли в Тиене, и обнаружили, что городок покинут. На всякий случай мы выставили часовых, а сержант Самбугаро поставил свой пулемет на крыше школы. Конечно, мы не собирались сдаваться партизанам. Орру требовал, чтобы мы вступили в последний бой с американцами, потому что это был бы единственный достойный конец для нас, единственный способ почтить наших погибших товарищей.

Но это оказалось невозможно. Вскоре стало ясно, что единственная возможность – договориться с партизанами, добившись приемлемых условий капитуляции. Особенно это касалось «добровольцев Франции», оказавшихся так далеко от своего дома и своих семей. Генерал Коррадо собрал на импровизированный военный совет всех командиров батальонов, и представил им вариант соглашения, ранее достигнутого с партизанами. Единственным пунктом из него, вызвавшим возражения, стала сдача оружия. Кроме того, что это было опасно, это было сочтено позорным. Орру настаивал, чтобы морские пехотинцы заняли укрепленный пункт в горах в близлежащем регионе Трентино (подобно тому, как Муссолини собирался обороняться в Вальтеллине). Из-за конфликта мнений совет зашел в тупик, и генерал Коррадо предоставил каждому офицеру свободу выбора. Лейтенант Парелло, воспользовавшись этой свободой, решил лично войти в контакт с партизанами, чтобы добиться безопасного выхода для своих людей.

Карло вспоминает:

- Наш командир в сопровождении добровольцев Нандо Мусси и Экклезиано Лаццарина встретился с партизанами в сарае на окраине городка и вступил в переговоры. Он воспользовался тем, что у него ранее были контакты с теми же партизанами, которые, к счастью для нас, не были коммунистами, и добился от них обещания позволить нам уйти, если мы сложим оружие. Так, вынув затворы, мы сдали свои винтовки и пулеметы в обмен на обещание отпустить нас. Потом начался поиск гражданской одежды, ее в городке нашлось множество, и нам было из чего выбрать, чтобы выглядеть как мирные жители. Было 28 апреля, мы получили письменные разрешения на выход, и официально война для нас закончилась.

Отпуская своих солдат, Парелло назначил встречу в Виченце 29 апреля для последнего прощания и выплаты последнего жалованья. После этого «добровольцы Франции» разделились на группы по 2-3 человека, и каждый стал искать свой путь к спасению.



Глава 27

Пока главные силы батальона «Фульмине» следовали на север, «добровольцы Франции» направились в Виченцу. Пропуски, выданные партизанами, однако, не всегда помогали. Некоторых морских пехотинцев останавливали на партизанских блокпостах, и иногда расстреливали.

Карло вспоминает:

- По пути к Виченце я иногда слышал на дороге выстрелы: несомненно, это расстреливали кого-то из наших или из другой части. Со мной шли Джованни Боначина и Амос Кальчинелли. Джованни был высоким блондином с голубыми глазами и даже шрамом на щеке – по виду настоящий немец. Эту картину отлично дополнял его сильный иностранный акцент и ботинки немецкого парашютиста, которые он носил. Снова и снова я думал, что на первом же блокпосту нас примут за немцев, пытающихся скрыться, и немедленно расстреляют. К счастью, этого не случилось. Нам всегда удавалось убедить партизан, что мы французские пленные из австрийского концлагеря. Мы быстро дошли до Виченцы, но в назначенное для встречи на площади время Парелло не пришел. Тем временем на площади начинался парад партизан и американских войск, стали собираться горожане, и наше присутствие начало привлекать внимание. Тогда мы решили идти дальше. Только тогда мы поняли, что это такое, когда на тебя охотятся.

Для «добровольцев Франции» начинался трудный путь к спасению, в то время как остальные солдаты батальона «Фульмине», не добравшись до Трентино, сдались американцам.
Каждому из добровольцев пришлось спасаться самому, разыскивая дальних родственников или друзей, и прося у них убежища. Необходимо было также подумать и о своих менее удачливых товарищах, у которых никого не было в Италии.

Карло вспоминает:

- Я решил добраться до своего дяди в Гарласко, и взял с собой в это опасное путешествие Боначину и Кальчинелли. Мы направились в Бергамо, потом в Павию, и, наконец, добрались до Гарласко. По дороге всюду стояли блокпосты с колоритными личностями в самых разнообразных вариантах военной формы. Несомненно, это были «партизаны последнего часа», желавшие таким образом заслужить свое место в истории. Один из них, обыскивая нас, нащупал под моим свитером фотоаппарат, и, приняв его за оружие, чуть не застрелил меня. Еще одна опасная ситуация возникла, когда мы только покинули Виченцу. Хозяин одной таверны узнал нас и приветствовал римским салютом и криком «Decima!», желая сделать нам приятное. К счастью, никто вокруг не обратил на это внимание – все были заняты тем, что пили и праздновали конец войны. В Бергамо мы из газет узнали о смерти Муссолини. В Орио мы зашли в один дом попросить еды, и увидели на кухне обедающих американских солдат. Мы получили одно яйцо на троих и скорее ушли. Через некоторое время нас догнал грузовик, полный партизан, на подножке которого стоял американский офицер – один из тех, кого мы видели в доме. Только его вмешательство спасло нас от расстрела – он поверил нашей истории, что мы французские пленные, возвращающиеся из Клагенфурта. Когда мы пришли в деревню, то несколько дней скрывались в сарае у дяди Боначины – хоть он и был коммунистом, но позволил нам там спрятаться. После этого я и Кальчинелли наконец добрались до Гарласко, и в доме моего дяди нашли убежище в те дни яростной мести, бушевавшей по всей Италии.

Другие добровольцы, как, например, Ренато Арнольди и Темистокле Котини, не зная, что делать дальше, предпочли сдаться американцам, надеясь, что им позволят служить в новой итальянской армии. Но их ждало суровое тюремное заключение. Всего около двадцати добровольцев были арестованы и помещены в лагерь для фашистских военных преступников в Кольтано недалеко от Пизы. Среди них братья Рускони, Боначина и Катини. Через несколько месяцев их выпустили, но, не имея средств к существованию, они были вынуждены стать грабителями.

О всех остальных «добровольцах Франции» было тогда почти ничего неизвестно. Те, кому повезло, через какое-то время после войны встретились со своими товарищами во Франции или в Италии. Но многие пропали бесследно.

- Мы ничего не знаем о многих наших товарищах, но не обязательно потому, что их убили в те дни мести. Наверняка были среди них те, кто предпочел забыть о прошлом и начать новую жизнь, оправдывая свой тогдашний выбор опрометчивой ошибкой молодости, - говорит Карло.

Были и те, кто пытался пересечь границу и вернуться во Францию, к своим семьям.

Единственным способом сделать это было пройти через Вентимилью и скрытно проникнуть на французскую территорию, следуя указаниям местных контрабандистов, за которые еще нужно было заплатить. Используя наземные маршруты контрабандистов и морские пути рыбаков-браконьеров, некоторые из добровольцев сумели проникнуть через все еще закрытую границу Франции и вернуться к своим родным. Но это возвращение было отмечено болью и горечью. Вернувшиеся добровольцы узнали, что на их семьи обрушилась жестокая месть французов: избиения, насилия над женщинами, разорение домов и разграбление имущества.

- К счастью, мой отец успел спрятать ценности и большую часть вещей в другом месте. Так что когда пришли французы, желавшие «наказать» мою семью за мой выбор службы и замужество моей сестры, они мало что смогли разграбить. Но мой отец был очень огорчен всем этим, особенно тем, что донесли на нас наши же соседи итальянцы, которые были нашими друзьями и даже состояли в фашистской партии. Он так полностью и не восстановился после этого, - рассказывает Карло.

Когда оргия кровавой мести прекратилась, жизнь уцелевших «добровольцев Франции» снова начала входить в нормальное русло, и впереди появилась надежда.

- В начале жизни в Гарласко мне приходилось жить с постоянным опасением, потому что однажды мне под окно даже положили маленький деревянный гроб, и часто я находил листовки, в которых обещали расправиться с фашистами, пережившими Апрельское восстание. Но потом все это понемногу прекратилось, и я снова начал жить как нормальный парень. По вечерам мы ходили на танцы или в местные кинотеатры. Наш городок славился своей ночной жизнью, привлекавшей даже горожан из Милана. Конечно, я старался держаться вместе с другими молодыми людьми, которые, как и я, служили в RSI, но на нас никто открыто не нападал. На самом деле, после войны все хотели скорее оставить позади страдания и лишения, и сосредоточиться на радости мирной жизни. И я с головой окунулся в эту новую радостную жизнь, - улыбаясь, говорит Карло.

Война осталась в прошлом, и с открытием французской границы появилась возможность возвращения домой для тех, кто нашел убежище в Италии у друзей и родственников. Но судьба еще готовила им сюрпризы.



Глава 28

Пришла пора перейти в столовую, где жена Карло накрыла стол. С большим удовольствием хозяин поведал, что в меню будут устрицы и шампанское, в лучших парижских традициях. После приличествующего аперитива – на этот раз джина – пока мы ждали основного блюда, Карло продолжал рассказывать свою историю, которая почти подошла к концу:

- В конце лета многие из нас решили перейти французскую границу, полагая, что Франция их простит. Но это далеко не всегда было так. Жан Тондан, французский гражданин, был арестован, и в полиции его побоями вынудили подписать пятилетний контракт на службу в Иностранном Легионе. Так он попал на войну в Индокитай. Подобное происходило и с многими другими ветеранами Второй Мировой Войны, которым не повезло носить форму проигравшей стороны. Луиджи Боначина, когда пришел обновить свое разрешение на жительство, был арестован и посажен в клетку, как поэт Эзра Паунд. Другим приходилось придумывать самые невероятные истории, чтобы избежать кары французской военной юстиции, и даже в лучшем случае, они отделывались побоями и несколькими неделями тюрьмы.

А Карло?

- Моя история тоже невероятна. В Гарласко я быстро нашел работу, потому что моим родственником был Карло Ринальдо Массерони, основатель фирмы «Ursus Gomma» и будущий президент «Интера», футбольного клуба Милана. Вскоре и мои родители переехали в Гарласко. После я поехал работать на Сардинию, а потом на побережье Лигурии. Там я встретил мою будущую первую жену Анну. Она была гражданкой Швейцарии, но жила в Монте-Карло, в Монако, поэтому мы решили переехать туда. Мы сняли квартиру и жили там некоторое время. Однажды к нам внезапно пришла моя теща, и сказала, что мне нужно срочно бежать, потому что французская жандармерия (имевшая юрисдикцию над княжеством Монако) собирается арестовать меня и припомнить мое военное прошлое. Я быстро собрал чемодан, и мы с женой сразу поехали в Сан-Ремо. Тогда я понял, что мое будущее неизбежно связано с Италией, закатал рукава и стал строить свою жизнь здесь.

После задумчивого молчания Карло с оттенком грусти сказал:

- Вот и вся история, - и залпом выпил свой бокал шампанского.

Так рассказ о «добровольцах Франции» подошел к концу. Карло вздохнул с облегчением: его воспоминания, его заметки, его документы позволили нам достоверно реконструировать военный путь добровольцев от Бордо до Венеции Джулии – ради чести Италии, как подчеркивает Карло.

Когда наступило время вишневого ликера, Карло сказал, что хотел бы продолжить свою работу по восстановлению исторической памяти: слишком много событий из жизни его поколения пребывают в постыдном забвении, или замалчиваются. Поэтому в эти дни нашей с ним работы он на волне энтузиазма купил на сбережения всей жизни студию в Триесте, в которой будут храниться все его многочисленные документы.

На этом я мог бы закончить свою работу, попросив Карло сделать заключительные выводы. Но вместо этого я предпочел меланхоличное молчание, ставшее словно венцом нашей исторической работы. Любые слова были бы излишни и разрушили бы атмосферу.

А потом я попрощался, пообещав вернуться в Триест и снова зайти к Карло, как только смогу – теперь уже лишь как друг.

На прощание Карло сказал:

- В эти дни я снова пережил свою молодость и словно вернул к жизни тех из нас, кто, увы, не дожил до конца войны. Это самое главное лично для меня в нашей работе.

По пути назад по узким улицам старого города в моей памяти всплывали лица героев нашей истории. Кого-то я знал только по фотографиям: Амос Кальчинелли, всегда веселый и улыбающийся; Стефано Зарини с его пронзительным взглядом. Выжившие участники боя за Тарнову: Умберто Скьявон с импульсивным характером и гривой седых волос; Марио Савино с хриплым голосом и душой бойца; Карло Корика, скромный человек с большим сердцем. И наконец Карло Альфредо Пандзараса с его незабываемым французско-итальянским акцентом: воплощенное благородство. Эта работа прежде всего посвящается им, верным стражам нашей исторической памяти.


Эпилог

9 февраля 1992, Селла-ди-Гаргаро, Словения. Очень холодное и туманное утро, ледяная корка покрывает все вокруг. Вдоль стены местного кладбища идут три человека, стараясь не привлекать внимания прохожих. С восходом солнца туман рассеивается, и эти три силуэта становятся ясно видны: это Карло Альфредо Пандзараса, Бруно Кочианни и Джованни Прелли. Все они служили в вооруженных силах Итальянской Социальной Республики: первый в батальоне «Фульмине», второй в дивизии «Сан-Марко» и последний в батальоне «Сагиттарио». Что же они делают на словенском кладбище?

Несколько дней назад Кочианни, живший в Гориции, после многих лет поиска смог найти кое-какую информацию о массовом захоронении, в котором могли быть и останки итальянцев, погибших в бою у Тарновы: пленных, которых партизаны казнили при отступлении. Поговорив со словенцами – двумя бывшими офицерами югославских ВВС и бывшим офицером OZNA (тайной полиции Тито), Кочианни смог узнать у них тайну, хранившуюся почти 50 лет. После этого он связался со своими друзьями Пандзарасой и Прелли, сообщив им о своей находке и попросив приехать. Разумеется, они с энтузиазмом откликнулись.

В то холодное февральское утро сторож кладбища за щедрое вознаграждение в 100 000 итальянских лир указал предполагаемое место захоронения, и начал там копать, но не нашел ничего. На следующий день, в присутствии двух бывших югославских офицеров и получив еще 100 000 лир, сторож вспомнил, что в послевоенный период на кладбище была реконструкция, и останки находятся в другом месте. И вскоре действительно были выкопаны 6 черепов, находившихся странно далеко от остальных скелетов: признак того, что тела были обезглавлены. Кости были собраны в черные пластиковые мешки и погружены в багажник «Рено» одного из бывших офицеров. После этого быстрое возвращение через границу, под угрозой быть задержанными. Но все прошло хорошо.

Теперь было необходимо идентифицировать останки. Временно их спрятали в доме Кочианни, а Пандзараса и Прелли стали советоваться со своими товарищами по службе в 10-й флотилии MAS. Наконец после долгих поисков удалось установить принадлежность останков: Доменико Веррандо, Паскуале Педоне, Помпео Казалини, Микеле Карраро, Тициано Фиорезе и Альберто Досио. Все они были из 3-й роты «добровольцев Франции» батальона «Фульмине», взяты в плен в Тарнове и позже убиты в Самбассо. Их тела были ужасно изуродованы и обезглавлены. Для Карло это было потрясением: он служил вместе с ними в 3-й роте и до сих пор помнил их лица и радостные моменты молодости, проведенные вместе. Теперь от них остались лишь кости, ожидающие христианского захоронения. О них сообщили генералу Бенито Гавацце, главе ассоциации «Onorcaduti» из Редипульи, заботившейся о воинских захоронениях, но он не знал, что предпринять. Тем временем цинковые ящики с останками были спрятаны в доме юриста Эно Пасколи в Гориции, его жена Лилиана каждый день приносила к ним свежие цветы. Наконец было принято решение перенести останки в часовню военного мемориала в Редипулье и поместить их вместе с останками погибших в России.

Казалось, на этом история и закончится. Но как часто бывало с теми, кто воевал «не на той» стороне, и этим шести погибшим обрести мир удалось далеко не сразу. 4 ноября в Редипулью намеревался совершить визит президент Итальянской Республики Оскар Луиджи Скальфаро. Для бывшего председателя партизанского трибунала гробы с останками бойцов 10-й флотилии, накрытые итальянским флагом, стали бы чем-то вроде красной тряпки для быка. Кроме того, незаконное пересечение границы могло вызвать дипломатический инцидент с соседней Словенией. И останки исчезли из часовни. Их исчезновение заметил Карло, принявший их судьбу особенно близко к сердцу. Он позвонил Гавацце, но не получил никакого ответа. Потом Карло вспомнил, что на кладбище в Гориции – в склепе – похоронены другие погибшие солдаты Итальянской Социальной Республики. Он немедленно отправился туда вместе с Прелли и Кочианни, и в склепе с облегчением увидел эти цинковые ящики с костями его товарищей, наконец, нашедших упокоение в освященной христианской земле вместе с останками других погибших бойцов 10-й флотилии MAS.
Генерал Гавацца на этот раз дал разрешение на официальное перезахоронение. И наконец в мае 1993 останки погибших добровольцев упокоились с миром. Карло смог оставить войну позади и примириться со своим прошлым. Возможно, даже рассказать о нем кому-то. Что, как мы знаем, он и сделал.

Уважаемый Гость, будем благодарны, если Вы поделитесь этой записью:

1 комментариев к записи

Colpo Sicuro, 27 декабря 2019, 21:22


Imperial
Перевод завершен.

FB2-версия на Флибусте

Последние посетители

  • Imperial Квинт Сципион
  • Imperial as1991
  • Imperial Jackel
  • Imperial Shtusha1
  • Imperial Colomon

0 посетителей

Блог просматривают: 0 гостей
Империал
Империал
Воспользуйтесь одной из соц-сетей для входа:
[ Регистрация ]Для скрытия рекламы, зарегистрируйтесь на форуме[ Вход на форум
© 2020 «Империал» · Условия использования · Ответственность · Визитка Сообщества · 22 сен 2020, 04:53 · Счётчики