Сообщество Империал: Перевод книги "Последняя атака итальянской кавалерии", продолжение, главы 4-5 - Сообщество Империал




Imperial
ГЛАВА 4
Последняя атака итальянской кавалерии. Героическая страница Полоя.



Сначала единственным признаком жизни вокруг был лишь топот коней, потом стали раздаваться угрожающие голоса титовских бойцов из грозной ударной бригады, призывавших наших солдат дезертировать: «Кавалеристы, настал ваш последний час!»

Прошло еще несколько минут, и началось жертвоприношение.

Преодолев немного более тысячи метров, согласно первоначальному приказу, боевой порядок полка начал уклоняться к северу, чтобы прорваться к Среднему Полою.

И тут последовала свирепая и яростная реакция противника.

Капитан Антонио Петрони, командир 1-го эскадрона, следовавшего в авангарде, немедленно приказал атаковать. Пока еще раздавались чарующие звуки труб, полковник Аймоне-Кат со знаменосцем лейтенантом Вернером, державшим знамя, повел в атаку штабной эскадрон капитана Кальдерони и пулеметный эскадрон капитана Мартуччи, с отчаянной решимостью и презрением к опасности.

Три сотни коней перешли в галоп, раздался боевой клич «В атаку! Савойя!»

Гулкий топот копыт, тяжелое учащенное дыхание, лихорадочно горящие глаза, блеск сабель над рядами круглых шлемов, лица, обращенные к врагу во все ускоряющейся скачке, и знамя посреди строя, знак жизни, священный символ Родины, невидимой отсюда, но сопровождавшей их в бою.

В то же время справа в атаку идет 2-й эскадрон лейтенанта Альчиатора, который почти сразу лишается командира, и им командуют младшие офицеры – а слева 3-й эскадрон капитана Комотти.

Последний, разбив и рассеяв противостоявший ему вражеский отряд, продолжает идти за передовыми эскадронами, атакуя отдельные группы противника.

В этот момент полковник, воспользовавшись шансом, собирает выживших и снова бросается в атаку на своей благородной гнедой лошади с челюстью, разбитой вражеской пулей. Животное падет поздно ночью.

4-й эскадрон капитана Виначчиа, следовавший в арьергарде, несколько раз атакует отряды противника, угрожающие артиллерии. В попытках защитить батарею погибает почти весь эскадрон.

Капитан Виначчиа, увлекая своим примером и словами оставшихся кавалеристов (их осталось около 20), в последней попытке подскакал к орудию, и, по словам старшего сержанта Ламбендолы, крикнул командиру орудия следующие слова: «стреляй до последнего, даже если увидишь меня посреди врагов!». И, повернув коня, капитан бросился в последнюю отчаянную и героическую атаку.

Посмертно он будет награжден Серебряной Медалью за воинскую доблесть.

Лейтенант Этторе Мори из 4-го эскадрона был смертельно ранен, медицинский офицер лейтенант Кавальери тщетно пытался помочь ему. Перед смертью Мори успел сказать полковнику: «Когда увидите моего отца, передайте ему, что я люблю его».

Из-за каждого куста, из-за каждого изгиба дороги, из-за каждого камня раздаются выстрелы, но в ту трагическую ночь среди моря огня кавалеристы 14-го полка преодолевают первый хорошо укрепленный рубеж противника.

Перегруппировавшись, остатки эскадронов, к которым, словно по необъяснимому зову, присоединяются вьючные лошади без погонщиков, атакуют и в едином порыве преодолевают второй и третий рубежи огня автоматического оружия и ручных гранат титовцев.

Отчаянная скачка среди криков врагов и грохота выстрелов – одновременно трагичное и великолепное зрелище.

По окончании первой атаки, командир 1-го эскадрона капитан Петрони повернулся и громко спросил: «Где знамя? Где полковник?»

Убедившись, что знамя и полковник целы, капитан ведет эскадрон на второй рубеж противника.

Раненый в грудь и в лицо, капитан выпал из седла. Его великолепный серый конь продолжал скакать во главе остатков эскадрона, удивленный тем, что остался без дружеской руки всадника.

На помощь капитану бросается рядовой Лючио Маркезе, сам раненый. Капитан Петрони успевает сказать, прежде чем испустить дух: «Передай привет от меня полковнику, моей жене, моему сыну и всем офицерам. Да здравствует «Алессандрия»!».

Его серый конь по имени Вольтурно потом вернется к денщику.

Во время атаки второго рубежа полковник доверил знамя пулеметному эскадрону, а сам направился вперед, туда, где опасность была больше всего, чтобы вдохновить примером своих солдат.

Между первой и второй атаками эскадроны перегруппируются по приказу оставшихся в живых офицеров, несмотря на темноту и дождь.

Примеры доблести и мужественной человеческой солидарности были бесчисленны.

Младший лейтенант Доннини, под которым была убита лошадь, пробирается в темноте среди окружавших его титовцев, бросая ручные гранаты. Ему удастся добраться до Перьясицы с ручным пулеметом, подобранным на поле боя.

Младший лейтенант Джузеппе Гальвани, тяжело раненый, пытается вскочить с носилок и броситься за атакующим эскадроном.

Многие кавалеристы, под которыми были убиты кони, садятся на других коней, оставшихся без всадников, и возобновляют ожесточенный бой против врага, атакующего со всех сторон.

Младший лейтенант Энрико Савини, после того, как под ним были убиты три лошади, пешком и поздно ночью сумел спасти нескольких раненых.

Старший сержант Джованни Сичиньяно, лишившись лошади, не обращая внимания на вражеский огонь, подходит к брошенному грузовику с военным имуществом и поджигает его, чтобы не позволить захватить врагу.

Капрал Марио Челеньини, раненый, остается в строю. Немного позже он погибает от взрыва ручной гранаты.

Старший капрал Вирджилио Миари, не обращая внимания на вражеский огонь, выносит с поля боя на плечах тяжело раненого офицера и спасает его. Совершая свой подвиг, Миари получает тяжелые раны и позже ночью умирает.

Рядовой Джованни Кападонна под огнем грузит на повозку раненых. При помощи рядового Карло Морони, вооруженного ручным пулеметом, который сопровождал повозку пешком, Кападонна ночью сумеет доставить раненых в Перьясицу.

Подполковник Манлио Корвино, лишившись лошади, садится на лошадь капрала Джузеппе Менона и снова бросается в атаку. Когда он был ранен, ему помог добраться до медицинского пункта лейтенант Габрио Сомбатели.

Лейтенант Альчиатор, еще не успев приказать 2-му эскадрону идти в атаку, падает с седла, пронзенный вражеской пулей.

После смерти командира эскадрон охватывает растерянность.

В это ужасное мгновение рядовой Винченцо Тобиа оборачивается, и, громким голосом призывая товарищей: «В атаку! Савойя!», впереди 2-го эскадрона бросается на позиции врага.

Он получает ранение в грудь, но остается в седле.

Подавая пример героической отваги, он первым врывается на позиции врага, усиленные пулеметами, рубит титовцев саблей, и исчезает в гуще боя.

Его тело так и не было найдено.

Еще много подвигов совершили в том бою кавалеристы, оставшиеся почти неизвестными. Эти подвиги заслуживают быть увековеченными медалями за отвагу, и оживить их в памяти смогут только выжившие.

Не просто бой, но состязание храбрости против численного превосходства, битва героев, с открытой грудью бросившихся на стену огня, на рубеж смерти.

Но на стороне врага была численность и все средства, которые успело изобрести искусство убийства людей.

В ту ночь произошла ужасная трагедия. Люди и лошади лежали на поле боя, и в смерти оставшись верными духу товарищества.

Все во имя высокого чувства долга.

Судьба сказала в тот день свое последнее слово.

Однако такие жертвы не были напрасны: в результате удалось прорвать вражеское окружение и позволить остальным силам тактической группы вернуться в Перьясицу.

В официальном отчете написано, что по возвращении в Перьясицу полковник Аймоне-Кат приказал собрать оружие и немногие оставшиеся боеприпасы и подготовиться к обороне населенного пункта. Кавалеристы, отдохнув, действовали с порывом и решимостью людей, переживших трагических события всего несколько часов назад.

18 и 19 октября полк «Кавальеджери Алессандрия» с новой отвагой вместе с частями дивизии «Ломбардия» принимал участие в защите населенного пункта от угрозы нападения противника, и обеспечивал безопасность участка железной дороги Генералски-Стол – Перьясица, по которому в район прибывали пехотные части.

23 октября полк вернулся в Карловац.

В начале ноября, оставив Карловац, полк по железной дороге был передислоцирован в Спалато.

Так, спустя примерно 19 месяцев, полк покинул Хорватию, чужую и враждебную страну, в которой погибли его лучшие сыны, упокоившиеся сном славы.

Командующий XI армейским корпусом генерал Марио Роботти направил в подчиненные ему части приветственное письмо, в котором так говорил о бойцах 14-го кавполка:

«В битве за Полой они с героической доблестью возродили славные боевые традиции кавалерии прошлого. Я взволнованно и благоговейно склоняюсь перед павшими героями, вознесшимися на небо, послужившими примером своим товарищам по оружию на пути чести».

Полковник Аймоне-Кат в ответ написал:

«Даже сознавая, что я выполнил свой долг, я чувствую в своем сердце, и всегда буду чувствовать, до конца моих дней, бесконечную печаль и скорбь за потерю стольких моих солдат. Впервые за всю мою службу я не забрал моих погибших солдат с поля боя и не похоронил их с честью».

Он всегда очень гордился тем, что он итальянский офицер, и что он удостоен чести служить в кавалерии.

Однако он отказался от Медали за воинскую доблесть, к которой был представлен, заявив, что «его храбрость была не больше храбрости самого младшего кавалериста, который с оружием в руках отважно бросился на врага, навстречу почти неминуемой смерти».

С чистой совестью можно сказать, что солдаты и офицеры полка «Кавальеджери Алессандрия» в том бою пожертвовали всем и не просили в награду ничего. Они вошли в историю как когорта людей чести, как символ побуждения к величию и порицания трусости.



ГЛАВА 5
Трагическая история Полоя в воспоминаниях участников войны


Лейтенант Серджио Пирнетти, 3-й батальон, 73-й пехотный полк, дивизия «Ломбардия»:

Ужасное открытие

Я служил в звании младшего лейтенанта, потом лейтенанта, в 9-й роте 3-го батальона 73-го пехотного полка дивизии «Ломбардия» («синие галстуки») с 1940 до 8 сентября 1943, то есть весь период войны в Югославии.

Война, которую мы вели там, не удостоилась такой славы, как великие сражения в Африке, России и Греции, но от этого она не была менее тяжелой, изнурительной и жестокой.

В этой партизанской войне наши войска были вынуждены вести непрерывную изнурительную борьбу против изменчивого, вездесущего врага, умевшего скрываться, подобно хамелеону – врага во всех смыслах жестокого.

Я мог бы рассказать о сотнях и сотнях эпизодов той войны, свидетелем или участником которых я был. Со временем память о них постепенно будто блекнет, выцветает.

Попытаюсь вспомнить один из них, возможно, менее личный, потому что в нем участвовало несколько других воинских частей, но несомненно, один из самых драматичных.

Несколько недель мы участвовали в зачистке, когда однажды вечером, после дня, полного постоянных перестрелок с неуловимыми славянскими партизанами, когда мы позволили себе роскошь горячего ужина, прибыл усталый мотоциклист с просьбой о помощи от наших частей, окруженных крупными силами врага.

Пожертвовав столь желанным горячим ужином, мы направились в ночную тьму, даже не зная, куда нас ведут.

После нескольких часов пути по лесу и через поле папоротников выше человеческого роста, мы вдруг оказались посреди боя.

Это был огонь винтовок и автоматического оружия (много), раздававшийся справа и слева от нас полукругом.

Стрельба была адская, весь горизонт вокруг словно горел от нее.

Мы столпились на поляне, не зная, где находятся наши товарищи, которым нужно помочь.
Я приказал солдатам сохранять спокойствие и тишину, и ждать дальнейших приказов.

Кто-то сошел с ума и начал стрелять: в кого? Что если это наши? Пришлось стукнуть кое-кого по спине, чтобы призвать к спокойствию.

Прекрасное утреннее солнце осветило обширную холмистую местность, окруженную густым лесом, словно альпийское озеро.

Сразу же прилетела трагическая новость: в долине Ясены наш кавалерийский полк и батальон чернорубашечников во время марша по долине попали в засаду титовцев с противоположных сторон леса и были почти полностью уничтожены.

До вечера того дня (то есть дня после боя) несколько кавалеристов прибыли к тому месту, где стоял наш батальон.


Перьясица


В октябре 1942 наш батальон был переведен в Перьясицу, где кавалерийская часть (думаю, полк, но не помню какой) попала в засаду партизан и понесла большие потери.

После нескольких небольших перестрелок мы при поддержке других частей перешли в наступление, но от партизан, которые в предыдущие дни наносили нам заметные потери, не осталось и тени!

Вдруг на дороге раздался шум мотоцикла: связной мотоциклист доставил новый приказ.

Майор Фиорентини берет приказ и говорит: «Нужно выступать немедленно. Наша кавалерия попала в засаду в шести километрах отсюда, им нужна наша помощь».

Ночью, теперь уже поздней, убираем палатки, снова грузим мулов, и, стараясь соблюдать тишину, наши части выходят в путь: новая цель – Перьясица.

Моя рота движется в авангарде. Два взвода я направил на фланги, третий оставил в центре.

Все идут в полной тишине; только шелест шагов и топот копыт мулов.

Но вдалеке слышен непрерывный треск очередей автоматического оружия. Проходит час, и этот треск затихает.

Майор рассказывает нам о случившемся:

«Наша кавалерия вступила в боевой контакт с противником и преследовала его до вечера. Когда начало темнеть, кавалеристы попытались вернуться в Перьясицу, но оказалось, что они окружены. Они атаковали противника, но титовцы хорошо закрепились среди скал и деревьев; это была не сплошная линия обороны, которую можно прорвать; партизаны появляются и исчезают, стреляют очередями и сразу скрываются. Отступление продолжалось несколько километров. Только благодаря танкам наша колонна смогла добраться до Перьясицы, но с большими потерями. Похоже, убитых больше сотни. Пока ничего не поделаешь», заключает майор.

Оборонительный периметр уже на месте; 11-я рота нашего полка усилит его с другой стороны. Солдаты отдыхают в ожидании дня.

Медики уже работают. Работы у них много.

Я тоже ложусь и медленно проваливаюсь в сон.

Из этого оцепенения меня вырывает адская стрельба: очереди автоматического оружия грохочут с безумной яростью.

Небо бледнеет; все вокруг возвращается в реальность. Мы оказываемся на пологом лугу в окружении леса. Чуть выше несколько домов, которые еще стоят, другие уже сожжены, повсюду валяются трупы лошадей: огромные остекленевшие глаза, которые, кажется, неотрывно смотрят на нас, и раздувшиеся животы, готовые лопнуть.

Зловоние вокруг становится тошнотворным.

Передовые взводы обнаруживают тела двух кавалеристов. Вероятно, они были ранены, и титовцы их добили, перерезав им горло ножом.

С рассветом мы возобновляем движение. Наша рота проходит через лес, минует котловину, движется сквозь заросли можжевельника.

Вокруг все тихо. Похоже на обычный марш, только трупы лошадей напоминают о яростном бое, бушевавшем здесь.

Тел людей мы больше не находим; вероятно, их закопали.

Партизан вокруг нет. Они вышли из боя, и неизвестно, где они находятся сейчас.



Лейтенант Эрос Урбани, 52-й пехотный полк, дивизия «Каччатори делле Альпи»:

Последняя атака итальянской кавалерии: Полой, 17 октября 1942

Многие не знают, что последнюю кавалерийскую атаку в конном строю провел 14-й полк «Кавальеджери Алессандрия» в Югославии против партизан Тито 17 октября 1942 у Полоя (северная Хорватия) в ходе операции мобильной тактической группы под командованием генерала Мацца. В состав тактической группы входили (кроме кавполка) легкая батарея на конной тяге из 23-го артполка дивизии «Ре», эскадрон легких танков из группы «Сан-Джусто» и 81-й батальон чернорубашечников.

16 октября 1942 полк «Алессандрия» (командир полковник Антонио Аймоне-Кат) в районе Оресканско участвовал в боевом столкновении с партизанским отрядом, который рассеялся. Партизаны достоверно потеряли убитыми 7 человек, в том числе одного офицера, у которого была найдена сумка с военными документами.

Возобновив движение, у моста через реку Корана полк был обстрелян огнем тяжелого оружия – минометов и пулеметов.

Избегая окружения, которое пытались предпринять партизаны силами до пехотного батальона, полк «Алессандрия» смог выйти из боя, при этом были ранены два кавалериста и потеряны 10 лошадей. Противник, который в некоторых пунктах смог подойти на дистанцию броска гранаты, в свою очередь, понес потери.

Утром 17 октября у реки Корана эскадроны полка были обстреляны из автоматического оружия с противоположного берега реки. Итальянцы ответили огнем орудий и пулеметов, и потеряли двух человек убитыми.

Чтобы избежать дальнейших неожиданностей, задача прикрыть отступление была возложена на батальон чернорубашечников.

Тем временем генерал Ло Мальо (командир 1-й мобильной дивизии) отдал приказ выдвигаться к Примислье.

Полк «Алессандрия», двигаясь строем ромба, достиг Полоя. Тем временем сильные отряды партизан ожидали итальянцев, подготовившись к бою на господствующих высотах вдоль дороги, и явно имея намерение атаковать левый фланг и тыл итальянцев.

В сложившейся ситуации полковник Аймоне-Кат решил остановиться и занять оборону в наиболее выгодном месте. Выбранная для этого высота имела глубокие впадины, в которой можно было укрыть лошадей.

В то время как артиллерия отвечала огнем, 1-й эскадрон, двигавшийся в авангарде, был атакован противником, также были убиты два кавалериста из других частей, занимавших оборонительную позицию.

Огонь итальянских орудий и пулеметов остановил маневр противника, и при поддержке эскадрона легких танков атакованный 1-й эскадрон смог выйти из опасного положения и соединиться с главными силами тактической группы, потеряв двух солдат убитыми и одного офицера раненым.

От генерала Ло Мальо поступил приказ, требовавший любой ценой достигнуть Примислье. Батальон чернорубашечников попытался пробить путь для тактической группы, но его атака потерпела неудачу, потому что сильная ударная бригада титовцев хорошо закрепилась на господствующих высотах.

Уже темнело, и, оценив обстановку, полковник Аймоне-Кат решил провести ночь на занятой оборонительной позиции. Пока кавалеристы укрепляли оборону, пришло известие, что санитарная машина, перевозившая раненых под охраной двух легких танков, подверглась жестокому нападению противника. На помощь ей были направлены еще три танка, и колонна все же смогла достигнуть места назначения. Тем временем от генерала Ло Мальо пришел новый приказ: вернуться в Перьясицу.

Собственно, при возвращении тактической группы, в районе высоты Средний Полой и была проведена последняя атака итальянской кавалерии, в которой участвовал весь полк «Кавальеджери Алессандрия» в конном строю. Полк атаковал с большой храбростью под сильным огнем автоматического оружия и понес большие потери в людях и лошадях, но смог прорвать оборонительные рубежи противника и с честью вынес из боя свое знамя.

Фактически это была серия последовательных атак, неоднократно произведенных как всеми силами полка, так и отдельными эскадронами в разное время, в очень сложных условиях из-за темноты, лесистой местности, численного превосходства противника, в особенности потому что это была засада, тщательно подготовленная мастерами партизанской войны.

Эти боевые столкновения, взятые в целом, запомнились выжившим, как «бой у Полоя».

Дорога проходила между двумя высотами. Была уже почти ночь, когда с высот внезапно был открыт сильный огонь из многочисленных пулеметов и 20-мм пушек, полетели ручные гранаты.

Итальянская батарея немедленно ответила огнем почти в упор. 1-й эскадрон по приказу капитана Петрони бросился в атаку галопом.

За ним в атаку последовали пулеметный и штабной эскадроны со знаменем, 2-й эскадрон атаковал с правого фланга, 3-й с левого. 4-й эскадрон, прикрывавший батарею, потерял треть солдат и половину офицеров.

Его командир капитан Виначчиа подскакал к орудию и приказал стрелять до последнего, после чего снова бросился в атаку.

Преодолев первую линию позиций титовцев, кавалеристы наткнулись на второй и третий рубежи противника, и неоднократными ударами прорвали их, атакуя сквозь море огня, зловеще освещавшее ночной лес.

Многие кавалеристы, потерявшие коней, продолжали бой в пешем строю, сражаясь саблями и карабинами со штыками. Эскадрон легких танков также активно участвовал в бою, сражаясь доблестно.

Несомненно, что итальянцам удалось прорвать окружение благодаря храбрости и стойкости солдат и офицеров, и четкости приказов, которые полковник Аймоне-Кат отдавал в эти драматичные часы.

Сплоченность полка «Кавальеджери Алессандрия» продемонстрировал тот факт, что, едва вернувшись в Перьясицу, полк сразу же получил приказ участвовать в обороне окружавшего ее пояса укреплений, и эту задачу выполнил.

В операциях в северной Хорватии в начале октября 1942 кроме 1-й мобильной дивизии «Эудженио ди Савойя» участвовали пехотные дивизии «Ломбардия» и «Каччатори делле Альпи», в которой тогда служил я.

Тогда, двигаясь с севера на юг, мы смогли разгромить партизанские отряды, и обнаружили, что деревни Верхний, Средний и Нижний Полой полностью разрушены. Мы смогли найти на месте боя лишь несколько трупов, потому что почти все убитые итальянцы и славяне из-за риска эпидемий были похоронены немедленно после боя в братских могилах, также были закопаны и мертвые лошади.

Когда в 1955 итальянская делегация осматривала место боя, местные жители рассказали, что в бою со стороны партизан участвовало больше тысячи бойцов, что бой был ожесточенным с большими потерями у титовцев, и что засада была подготовлена ими очень тщательно, и жителей на это время выселили из их домов.

После вошедшей в историю атаки у Избушенского итальянская кавалерия провела еще одну атаку в конном строю: в войне, где новое оружие и новая тактика сделали почти невозможными такие атаки, в холмистой и лесистой местности, против опытных партизан, действовавших из засады с заранее подготовленных позиций.

В ту ночь полк «Алессандрия» опрокинул боевые порядки численно превосходящего противника, хорошо вооруженного автоматическим оружием, что стало новым свидетельством доблести и самопожертвования итальянского солдата, которого сегодня официальная история слишком часто изображает нерадивым и неспособным.

Бой среди взрывов гранат и пулеметных очередей, освещавших ночную тьму, под боевой клич командиров «В атаку! Савойя!», которым отвечали крики солдат и звуки эскадронных труб, призывавшие к битве и смерти за честь итальянского знамени.

Полк из своего состава в 760 человек потерял 71 человека убитыми, более 60 ранеными и 200 лошадей убитыми и ранеными.

Этот эпизод сделал бы честь любой армии, но мы могли быть лишь свидетелями его финала, потому что прибыли слишком поздно, чтобы вмешаться. Однако благодаря ему после войны меня связала добрая дружба с генералом Аймоне-Кат, который во время войны командовал полком «Алессандрия» и много лет спустя после нее все еще горько сожалел, что так и не смог забрать с поля боя и достойно похоронить своих погибших солдат.

В ту ночь в бою у Полоя множество актов истинной доблести, товарищества, человеческой солидарности было совершено итальянскими офицерами и рядовыми кавалеристами с отвагой и скромностью настоящих солдат.

С живых слов Аймоне-Кат (сам я ездил верхом только на муле) у меня сложилось впечатление, какую мощь представляет атака сотен людей на лошадях: топот копыт, тяжелое дыхание лошадей, поднимающихся в гору, крики солдат, блеск сабель, дрожь земли; решимость атаки нескольких эскадронов, мчащихся бешеным галопом.

И враги были потрясены и поражены, и еще сегодня в тех местах старики-славяне вспоминают этот бой.

Уважаемый Гость, будем благодарны, если Вы поделитесь этой записью:

0 комментариев к записи

Последние посетители

  • Imperial Квинт Сципион
  • Imperial as1991
  • Imperial Jackel
  • Imperial Shtusha1
  • Imperial Colomon

0 посетителей

Блог просматривают: 0 гостей
Воспользуйтесь одной из соц-сетей для входа:
[ Регистрация ]Для скрытия рекламы, зарегистрируйтесь на форуме[ Вход на форум
© 2020 «Империал» · Условия использования · Ответственность · Визитка Сообщества · 30 ноя 2020, 08:34 · Счётчики