Сообщество Империал: as1991's блог - Сообщество Империал




Imperial Уважаемый Гость, Студия Paradox Interactive официально анонсировала новую игру - Crusader Kings 3 Crusader Kings 3
Мои рабочие яйца
По мотивам предыдущей записи в моем блоге - Мои утиные яйца (фото)
В прошлый раз я имел честь лицезреть скрытое от людей - утинное гнездо находилось за несколько километров от стационарного человеческого жилья, в так называемых "заливных" лугах.

Теперь же...
Работаю на промышленном предприятии, у нас есть склад-ангар, пространство вокруг которого используется для хранения всяких вещей под открытым небом.
В числе прочего там имеется несколько труб большого диаметра, которые используются сами как хранилище более мелких изделий (тех же труб (более мелких), прутков и проч.).
Нам нужны были мелкие трубы. Приподняв неплотно прикрытую торцевую крышку трубы-хранилища, мы увидели такое зрелище:
яйца в трубе (раскрыть информацию)

Рядом постоянно бегали и пролетали несколько пичужек - трязогузка и воробьи. Видимо, это кто-то из них наследил... :)


Спустя недели две или три, будучи на том же складе, решил проведать кладку (трязогузка (или кто-то, похожий на неё)) крутилась рядом.
сюрприз! (раскрыть информацию)

Несколько слепышей тянут вверх открытые клювики...


В тот же день пришлось проходить мимо технологического обьекта, где постоянно нас встречала птичка-невеличка. Она сидела на бетонной стене и о чем-то чирикала. После того, как люди пройдут, куда-то улетала. Под впечатлением недавно виденного гнезда во мне открылся талант Пришвина - я обратил внимание на трещину в бетонном настиле в виде треугольника - скорее всего, в этой трещине находится гнездо (других, пригодных для гнездования мест, поблизости не было).
Отойдя и поднявшись повыше на конструкцию, мы убедились в правоте догадки - птичка юркнула в ту самую треугольную трещину.
На обратном пути осмотрели прибежище пернатых поближе - но слишком бурную исследовательскую деятельность развивать не стали, так как боялись навредить гнезду и опасались испугать окончательно птичку - та нервно скакала неподалеку, тревожно чирикая.

Сквозь трещину в бетоне было видно присыпанное песком ярко окрашенное яйцо - какой-то сине-зеленый цвет, но на фотографии оно получилось тусклым (верхняя правая четверть , где песок высыпался на провалившийся бетон).
Спойлер (раскрыть информацию)

А вот и мамаша (или папаша, кто их разберет?)
птичка "бетонщица" (раскрыть информацию)

К чему все это написал? Приятно даже в технологическом аду наблюдать великую силу ПРИРОДЫ.
КЛЕЩИ АТАКУЮТ-2
Помнится, с год примерно назад была подобная запись в блогах. То-ли Лютеция, то-ли Домино - кто то из сих камрадов (или камрадок? :0142: ) сподобился на благородное дело: - напомнить природолюбивым "юзерам" о мерах безопасности среди полей-лесов и огородов.
Стремительно сошел снег, температура - под 30, всякая живность уже полезла жить и кушать.
Я вот тоже собрался на "волю", да призадумался.... А потом глянул интернет...

Врачи рекомендует воздержаться от вылазок на природу, а уж если подверглись укусу — отнести насекомое в лабораторию Центра гигиены и эпидемиологии.

Спойлер (раскрыть информацию)

В прошлом году двое жителей Самарской области заразились клещевым энцефалитом. Еще семеро — боррелиозом. Сейчас пока вспышки инфекции не зафиксировано. Врачи рекомендуют перед выездом на природу одевать светлую закрытую одежду, а также обрабатывать себя и своих животных репеллентными средствами, отпугивающие насекомых.
Думаю, напомнить об осторожности будет нелишним.
Навеяно недавней прогулкой...
Дело было ночью. Увидел на днях недалеко от дома примерно такую картинку:
Imperial
И сразу чё-то на стишок пробило. Кажется, белый :D


В небе звёзды, ветер, снег...
Роза алая в сугробе,
Что ты сделал, Человек?
Не спасут шипы от боли...

Снежинки нежный свой полёт
Заканчивают на бутоне
Мороз-убийца смерть несёт
Цветку, как "камикадзе" - море....

Я не поэт, я ещё только учусь... :037:
УШЕДШИЙ В ВИРТУАЛ 10 (2-я часть, неоконченная)
продолжение...

- Выступаем завтра, после утреннего жертвоприношения, - сказал я принимавшему коня Квинтию, - кстати, как наш почтовый голубь? Не издох ещё?

- Бродит по клетке, как пьяный. На зерно, которое я ему сыпал, внимания не обращает.

- Тогда отдай его нашему жрецу, пусть он окропит голубиной кровью алтарь. Хоть какая-то польза будет от птицы….

Вечером, когда закатное солнце окрасило причудливым калейдоскопом красочных светотеней лагерь и лес вокруг, наше обоняние доложило своим хозяевам о крупном источнике огня, находящемся не так далеко. Чуть позже по полянке начали стлаться клубы дыма, которые совместно со сгущающимися сумерками рассеивались бликами разгорающегося пожара. Авл распорядился послать несколько человек к деревне – ветер дул с той стороны. Вскоре посланные вернулись. Вот что они рассказали.

На опушке леса разведчиков встретили кельты и запретили приближаться к поселению. Тогда один из римлян влез на дерево, с высоты которого и смог рассмотреть происходящее в усадьбе Коколитана. Оказалось, горела та самая беседка, в которой нас принимал вождь. Жители с вёдрами и лопатами в руках стояли вокруг полыхающей постройки, но никаких мер по тушению пожара не предпринимали. Они тушили или отбрасывали обратно в огонь выстреливающие иногда силой пламени головешки, чтобы огонь не распространялся далее. Среди жителей танцевало несколько друидов – их песнопения иногда заглушали рёв пожарища. Ни князя, ни его сына среди толпы наш наблюдатель не заметил.

Авл созвал срочное совещание. Нужно было решить, с какой точки зрения расценивать последнее событие, какие меры предосторожности принять. Совет закончилось быстро. Было решено послать к вождю группу в дюжину человек во главе с начальником охраны. Она должна была добиться встречи с Коколитаном во что бы то ни стало. Или же, по крайней мере, выяснить все подробности происшествия. Тем временем посольство подготовится к возможному быстрому свёртыванию лагеря и поспешному выступлению. Все подготовительные работы необходимо было проделать за кратчайший срок, и по возможности тайно. В суматохе сборов время пролетело быстро. Только к полуночи вернувшийся в лагерь начальник охраны положил конец неуверенному ожиданию.

Всё объяснялось просто. В здешнем паге большим влиянием пользовались жрецы. Они с самого начала противились не только проведению переговоров с латинянами, но вообще стремились не допустить римлян на свою землю. Племенному вождю удалось найти компромисс с неистовыми друидами – римлянам оставят жизнь, но все их следы пребывания на священной кельтской земле будут уничтожены. Поэтому заранее предполагалось сжечь место проведения переговоров, для которых подготовили стоявшую отдельно беседку. Конечно, священный акт очищения местности должен был произойти позже нашего отбытия, что бы не вызвать неудовольствия Рима таким отношением к его посланникам. Но катализатором «аутодафе» стала моя неразумная попытка осквернить двор вождя писанием. Фанатично настроенные жители, подогреваемые друидами, потребовали немедленного исполнения уговора. Вождь с сыном самоустранились от решения проблемы, желая остаться в стороне. Они выехали из поселения якобы на охоту незадолго до поджога, а вернулись, когда от беседки осталась груда чадящих обломков.

«Хочешь победить – изучай все повадки врага», гласит древняя мудрость. «Познай врага, как себя», - говорит другая. Тогда и только тогда тебе гарантирован успех. Главное, что необходимо помнить, следуя этим изречениям, - опасайся перевоплотиться во врага. «Победивший Дракона сам становиться Драконом», вспомнилась мне притча из немного другого ряда.

- С этими варварами ухо нужно держать востро – нудно ворчал Квинтий, укладываясь спать. _ Предупреждал же я, что ничего хорошего из этой поездки не выйдет. И это только начало пути…

Понимая свою вину, я отмалчивался, собираясь в караул. Во избежание эксцессов было решено на ночь усилить охрану и, кроме солдат, задействовать для этого и людей из состава посольства. Квинтия же от участия в карауле освободили по той причине, что ему надлежало ещё до зари совместно с другими конюхами подготовить лошадей к походу.

***

Неспешный перестук многих сотен копыт глухой дробью выбивает пыль из дорог. Наш караван, ведомый карфагенским проводником и охраняемый «отчаянными» Гекторопола, медленно продвигался на юго-запад. Нависающие над лесистыми холмами массивные арагонские хребты манящим магнитом притягивали взоры. Вздыбленные в результате жизненных процессов планеты, нагромождения горной породы были ясно видны в хорошую погоду, и путешественникам казалось, что вот сейчас – или, в крайнем случае, завтра – мощные тела гор покорятся поступи их коней. Но день миновал за днём, солнце вставало и садилось по заведённому богами распорядку, а пускающие блики вершины по-прежнему оставались недоступными, как тот виноград для лисицы.

Во время движения по галльской территории нам довелось стать свидетелями расправы над вдовой. Я к тому времени более полно представлял себе кельтские нравы, в основном со слов нашего переводчика. По галльским обычаям, мужчина мог иметь несколько жён. Каждая приносила в дом мужа приданное, которое вкупе с «капиталом» мужа становилось их общим, семейным, имуществом. Кто кого переживал, тот и становился владельцем нажитого. При этом, как само собой разумеющееся, выдавленное веками по капле из «права сильного», бытовало право мужчины на жизнь и смерть своих детей и жены. В случае внезапной смерти мужа у его родственников могли возникнуть какие-то подозрения, и тогда вдову подвергали пыткам с целью выяснить - не она ли является причиной смерти? В нашем случае, видимо, женщина признала свою вину – кто знает, истинную, или вырванную истязаниями? – после чего её опять пытали, а затем бесчувственную привязали к жердям-распоркам, обложили хворостом и подожги. Посольский караван в это время проходил мимо деревни. С дороги сквозь клубы дыма было видно её вспыхнувшие свалявшиеся волосы…. Дикие времена, дикие нравы. Моя душа за несколько последних лет покрылась коростой, - слава Богу! - иначе я не выдержал бы подобного зрелища. Отворачивая лицо и затаив дыхание – пахнет горящая плоть очень неприятно! – я вдруг подумал о том, как пережили бы такое зрелище мои современники из 21-го века. Если им, сытым, «уставшим от жизни», ездящим больше, чем ходящим, часами поклоняющимся богам ТВ и/или ПК, вместо очередной сопливой мыльно-сериально-новостной оперы показали бы - без всякой предварительной подготовки – такой вот кусочек «идеальной античной жизни»? Как говорится, «взгляд изнутри». Без красивых обёрток, сладостных интерпретаций и прочих украшений. Что с ними бы произошло? Шок? Истерика? Требования «сменить» продюсера и вернуть милые «жвачки для охлоса», которые время от времени сменяются «жвачками для электората»? Я не мог решить эту задачу. Хотя и сам был когда-то таким же расплывчато-аморфным «членом потребительского общества».

В другой деревне мне пришлось наблюдать похороны сразу нескольких человек. Один умер от ран, полученных на охоте, двое других погибли от какой-то болезни. Все покойники были небогатыми и незнатными кельтами. На погребальные костры вместе с телами усопших было уложено и всё милое им при жизни. Охотничья и земледельческая утварь, верная собака и, почему-то, коза. Я не стал расспрашивать о рогатой спутнице умершего – пусть она служит своему хозяину в потустороннем мире так же, как служила в этом, без моего ведома. Местным рабам, можно сказать, повезло – были бы нынешние покойники побогаче, они могли прихватить с собой на тот свет и кое кого из особо любимых «говорящих орудий».

Ещё в одной деревеньке, рядом с которой мы устроили привал, я разглядел у одного из крестьян богатый птичий двор. Моё внимание привлекли, естественно, голуби. Они были незнакомой мне породы, поэтому я отпросился у Авла и, поставив в известность Гекторопола, в сопровождении Квинтия и одного из «отчаянных» поспешил на «рандеву». «Отчаянный» встретил своего знакомого и остался с ним поболтать, не упуская нас из вида – птичий двор был неподалёку. Общаясь жестами и восклицаниями (мне всё ещё приходилось скрывать свое знание галльского языка), я договорился с хозяином о покупке дюжины птиц, среди которых были голубь и голубка. Оба имели сизое оперение с мраморными окантовками на шее и крыльях, а также плотное строение тела, и вообще, были весьма бодрыми и жизнерадостными на вид. Остальных птиц я приобрел для отвода глаз. Впрочем, тем же вечером половину купленных мной гусей и уток отправили в бульон. А голубиную пару поместили в специально сконструированный посольским плотником ящик. Особыми креплениями он приторачивался к боку мула, а подобия рессор и противовесы уменьшали качку. С помощью такого устройства я планировал довести голубей до своих опытных станций в Лугдуне.

Кстати говоря, история с покупкой птиц имела своё продолжение. Забегая вперёд, сообщу, что на обратном пути посольство проходило через эту же деревню. По старой памяти направившись на птичий двор, я был удивлён нежеланием хозяина встречаться с римлянином. Впоследствии выяснилось, что на кельта, говоря попросту, «настучал» кто-то из соседей. Мол, общается с врагами пага без соблюдения установленных правил. Ведь «отчаянный», сопровождавший нас в той поездке, хоть и держал меня и Квинтия в поле зрения, но слышать, о чём мы говорили, не мог из-за дальности расстояния. Скорее всего, один из соседей – птичников, что бы насолить конкуренту, а так же исполняя закон, донёс старейшинам. А к исполнению законов кельты относились ответственно, ведь от этого зависела зачастую их жизнь. Впоследствии я даже записал одно из кельтских «уложений», исполненное, по видимому, в данном случае. В моём переводе он звучит так: - «если кто-то узнал нечто, затрагивающее интересы общины (неважно, при каких обстоятельствах: подслушал, сплетня пошла, дружок сболтнул спьяну) – то обязан немедленно донести об этом старейшинам, самому же накрепко держать язык за зубами». В общем, начальству виднее, что предпринять, а смуту в народе сеять не надо.

Во время пути мы с Квинтием не то что бы сдружились, но завязали определённые приятельские отношения с одним из «отчаянных» Гекторопола. Дело в том, что галльские всадники ехали не только в голове колонны, но и по её бокам. Пока дорога шла по равнине, «гривоволосые» редко подъезжали вплотную. Но со времени вступления каравана в предгорья пространства для манёвра стало куда меньше, и «отчаянные» часто двигались бок обок с римлянами. Один из галлов, молодой коренастый парень, часто оказывался рядом с нами. Скалил крепкие белые зубы, крича что то о конях – своём великолепном скакуне и Квинтиевом - не менее быстром Вороне. Дразнил, пытаясь вызвать римлянина на скачки для потехи. Хвалил свою лошадь, своё оружие. Показывал свою ловкость и отличное слияние с лошадью, поднимая на скаку с земли руками или наконечником копья оброненную вещь. И после каждого своего «подвига» с небольшим оттенком издёвки призывал римлян последовать его примеру, покуражиться. Задор молодости так и продолжал бы фонтанировать через край, если бы поначалу сдерживающийся Квинтий однажды не поддался на провокации. Хлестнув Ворона плёткой, Квинтий после короткого разбега «взял» крутобокий валун, валявшийся на обочине. Одобрительные выкрики и шутки понеслись теперь с римской стороны. Замолчавший от неожиданности галл объехал валун, озадаченно осматривая его со всех сторон. Довольный успехом разгорячённый Квинтий подъехал к визави и ткнул плёткой в сторону камня:

- Ну, давай ты теперь, «беловолосый»!

Галл принял вызов. Посерьёзнев, отъехал подальше, разогнался и, припав к шее коня, «взял барьер». Свистом и улюлюканьем встретили галлы успех своего соплеменника. А тот, приблизившись к Квинтию, уже указывал плетью на макушку холма, где среди раскиданных стихией камней росло корявое дерево. Дорога огибала холм по противоположному склону и, словно обняв вершину, по небольшому отрогу змеилась дальше, до другого холма. Быстро глянув по сторонам – начальника охраны и Авла вблизи не было – Квинтий согласно кивнул и тут же оба всадника послали коней вперёд. Разбрасывая мелкие камешки из-под копыт, пара вскоре скрылась за поворотом дороги. И римляне и галлы заинтересованно следили за состязанием – люди, уставшие от однообразия долгого пути, желали хоть каких-нибудь развлечений. Из хвоста колонны подъехали слегка встревоженные Гекторопол и Авл с начальником охраны. Как и простые погонщики, воины и ремесленники, они напряжённо вглядывались в силуэт орешины, резко очерченный на фоне густой предзакатной синевы. Простые зрители, не облечённые властью и связанными с ней заботами, просто желали победы своему соплеменнику и хотели увидеть эту победу своими глазами, желательно самым первым. Поэтому тянулись как можно выше, приподнимаясь на носки или забираясь на высокие места, словно желая заглянуть за гребень холма. Плавтиан, Гекторопол и ещё несколько человек переживали не из-за того, кто окажется победителем. Их волновали куда более важные вещи. Соперники вышли из зоны видимости в следствии выхода из под контроля старших. Что может последовать за этим? Всё, что угодно. Один из соперников может разбиться на горной дороге; или они могут повздорить и поранить или убить один другого. А обострение отношений не нужно ни галлам, ни римлянам. А вдруг эти скачки - заранее спланированная провокация противной стороны? И вслед за ней последует внезапное нападение? Видимо, подобные мысли одновременно пришли в головы Гекторопола и сумрачного начальника охраны посольства. Прозвучали команды на разных языках и вокруг военачальников начали сплачиваться их подчинённые, не перестающие, однако, поглядывать на вершину.

Не успев сгуститься, обстановка разрядилась радостными криками сразу на двух языках. Оба состязателя с разных сторон подъехали к орешине и коснулись её ветвей плетьми. Ничья. Что же, это к лучшему. Авл Плавтиан дал команду продолжать движение. Стихийно остановившийся караван принял нужный порядок и тронулся вперёд. Неизвестно, был ли наказан галл, соперник Квинтия, за выходку со скачками, но бывшему помощнику флавиевского конюха досталось «на орехи». Правда, начальник охраны понимал, что разрядка людям всё-таки нужна; а также необходимо поддерживать авторитет Рима – ведь постоянно демонстрирующееся галлами чувство уверенности в своём превосходстве нужно было поколебать. И Квинтию это удалось. Галлы больше столь явно не «задирались». Поэтому мой друг отделался довольно легко – обещанием подвергнуться определённому количеству ударов по возвращении в лагерь.

Со времени «скачек» тот самый коренастый галл почти постоянно ехал рядом с Квинтием. Время от времени он угощал нас плодами – «отчаянные» не были так привязаны к каравану, как мы, поэтому чаще могли отлучаться на большие расстояния, в том числе и для добывания пищи. Иногда, чтобы выплеснуть кипящую в молодых телах энергию, наши начальники стали разрешать подобные состязания. Тогда желающие из обоих лагерей показывали всё, на что были способны их тренированные тела и послушные лошади. Среди римлян, безусловно, лучшим наездником был Квинтий. Я заметил, что именно к нему галлы стали относиться не так, как к другим латинянам. «Отчаянные» все являлись отличными наездниками, а Квинтий не уступал в мастерстве многим из них. Личные качества человека ценились у варваров достаточно высоко – и теперь мой друг пользовался у галлов некоторым уважением.

Погода ухудшилась, холодные осенние дожди и порывистый ветер редкий день оставляли нас в покое. Посольский караван уже втянулся в предгорья. Дороги размывало водой или засыпало селевыми потоками. Животные скользили по грязи и мокрым камням. Всё чаще нам приходилось спешиваться и вести лошадей в поводу.

- Проводник сказал, что дней через пять пути лошадей придётся оставить. Иначе в горах они всё равно погибнут. Тогда ведь придётся разделиться – одна часть продолжит путь, а вторая должна будет остаться с табуном… - озабоченно рассуждал Квинтий, буквально тяня за собой уставшего Ворона.

- Так и будет. Тебя, конечно же, оставят при конях. А я буду при Плавтиане.

- Я тоже так думаю, Андер. Кто, кроме меня, сможет их сохранить для обратной дороги? Только вот фуража маловато. Придётся с Гекторополом договариваться, что бы разрешил луга поискать.

- Да, Квинтий, от скромности ты не умрёшь, - пошутил я и предложил другу не откладывать дело в долгий ящик, а обратиться сейчас же к Авлу. Квинтий передал мне повод своего скакуна и запрыгал по скользким камням в голову колонны. Порыв ветра едва не скинул любителя лошадей в расселину, тянущуюся справа от дороги. Дождь усилился и превратился в ливень. За шумом падающей с небес воды не было слышно голоса идущего рядом человека – приходилось кричать. Впереди опять что-то случилось, и колонна замерла. Уставшие животные понуро стояли, изредка стряхивая воду болтанием голов. С трудом вытаскивая ноги из глины, вернулся Квинтий .

- Меня назначили главным при табуне. С фуражом вопрос решен.
- А почему стоим?
- Мул плотника ногой меж камней скользнул. И вытащить не может. Камень отодвинут - дальше пойдём. Не сможем мула вытащить – заколем. Нужно спешить, проводник сказал.
- Зачем спешить? По такой погоде….
- У начальства сейчас как раз идёт разговор между Авлом, Гекторополом и проводником. Проводник говорит, что небеса вылили много воды и, если дожди не прекратятся в ближайшие два – три дня, дороги вперёд не будет. Есть одно опасное место, которое нужно успеть миновать как можно раньше. Поэтому приказано бросать всех уставших или покалеченных животных.

Предсмертный крик мула прервал наш разговор. Транспортное средство, ставшее обузой, было уничтожено. Караван продолжил движение.

В горах красиво. Но красотой гор можно любоваться в хорошую погоду, когда хрустальная прозрачность воздуха преломляет весёлые солнечные лучи. Тогда фантастическая игра цветов и светотеней рисует причудливые картины, наполняя сердца путников восторгом преклонения пред порождением Творца всего сущего. В непогоду горы теряют свою торжественно – ликующую красоту и становятся мрачными и нелюдимыми. Величественные и холодные, они словно отталкивают от себя всё им чуждое, будь то человеческое существо или животное. Сколько жизней – и разумных, и ведомых инстинктами – прервалось по воле безразличия горных массивов? Сколько ног, копыт и лап, соскользнув на мокром камне, увлекло своих хозяев на дно ликующих эхом пропастей? Сколько тел – человеческих и звериных – погребено под лавинами и селевыми потоками? Горы и сами этого не знают. Они не ведут учёт. Они вечны. Им нет дела до исчезающее малых букашек, копошащихся на их телах.
Imperial

Пиренеи высотой не отличаются - большинство вершин имеют примерно одинаковую высоту - 1600-2500 метров. Но переход по ним довольно-таки сложен. Перевалы расположены достаточно высоко, и их немного. Пройти по перевалам можно разве что на корточках, так как в них непрерывно бушуют сильные ветры, сбивающие путника с ног, а заодно и осыпающие его мелкими камешками. К счастью, нам не нужно было преодолевать весь путь из Галлии в Испанию. Карфагенский посланник должен был нас ждать на северо-восточных отрогах. С большим трудом, теряя вьючных животных и людей (несколько человек – больных и раненых, Авл распорядился оставить в одном из горных селений), - посольский караван упорно цеплялся за размытую дождями тропу и двигался вперёд. Опасное место, о котором предупреждал проводник, мы успели миновать. Пришлось восстанавливать тропу, размытую потоком. Для этого использовали брёвна, реквизированные из близлежащих селений. Жители были очень обижены, но сопротивляться «отчаянным» Гекторопола не посмели. После нашего прохода по импровизированной «гати» жители растащили уцелевшие ценные в здешней местности деревоматериалы по домам. Гекторопол обязал их к нашему возвращению восстановить дорогу. На следующий день растянувшийся по серпантину караван был накрыт очередной грязевой лавиной. Смесь глины, воды, больших и мелких камней внезапно обрушилась на середину колонны. Я в это время двигался ближе к голове, а вот Квинтий…. Там, где он шагал совсем недавно, обернувшись, я увидел кучи «горной накипи», смытой дождём с крутого склона. Пока погонщики сгоняли животных с опасного участка, люди – и римляне, и галлы – бросились к копошащимся ещё под селевым потоком товарищам. На их счастье, поток был небольшой. Четверых мы спасли, ещё трое римлян и двое кельтов пропали. Видимо, их либо смыло в расселину, либо погребло под толстым слоем наноса в том месте, где тропа шла по ложбинке. К моей радости, Квинтий в последний момент успел отпрыгнуть от несущегося на него валуна за оказавшийся поблизости обломок скалы. А вот Ворон, его верный спутник, погиб. Квинтий очень горевал о коне.

Спустя несколько дней дорога расширилась, дожди прекратились и в небольшой горной долине был устроен двухдневный привал.
- Завтра мы ещё будем вместе. Дойдём до вон той горы, а потом разделимся. Я сверну направо – там, по словам проводника, тучные луга. Лошади подкормятся и отдохнут для обратной дороги. А тебе, Андер, предстоит идти прямо, с Авлом и прочим посольством. Я не смогу тебе ничем помочь в случае надобности. Так что будь осторожен. Помни, впереди тебя ждут великие дела!
- Да, Квинтий. Дорога дальше полегче будет. Да и погода налаживается. Так что долго, думаю, ждать нас не придётся.
- Я попрошу богов и здешних духов, что бы они помогали тебе, Белый Дракон. Ты ведь сам не любишь молиться….

Но помощь богов вскоре понадобилась не мне, а самому Квинтию. Незадолго до разделения каравана на две неравные части один из верхоконных «отчаянных» - тот самый коренастый белозубый крепыш, с которым Квинтий устроил первые скачки – едва не отправился к праотцам. Его дрожащий от утомления скакун чего-то испугался – возможно, змеи или ящерицы, - и отпрыгнул в сторону. В поле это действие было бы разумным и безобидным. На узкой горной дороге – чревато осложнениями. Пологий неширокий скат, на который угодили копыта лошади, шурша мелкими каменьями, потащил неловкое животное к пропасти. Галл ловко спрыгнул с коня, но удержать его не смог, и вдобавок сам заскользил вниз. Оказавшийся поблизости Квинтий швырнул своему будущему невольному «должнику» конец страховочного сыромятного ремня и, с помощью подоспевших караванщиков, вытащил товарища, условно говоря, «с того света». Скакун, медленно «доехав» до обрыва, заржал и скрылся из виду. Но, ко всеобщему удивлению, ржание не оборвалось. Наверное там, за срезом неширокого ската, вне поля нашего зрения, имелся какой-то уступ, и животное свалилось прямо на него. Ржание не прекращалось. В голосе скакуна не было слышно боли, только страх. Видимо, серьёзных увечий животное не получило. Естественно, Квинтий загорелся желанием отправиться на разведку и попытаться спасти лошадь.

Спойлер (раскрыть информацию)
Ну вот, вроде всё.

Подолжениие следует...
УШЕДШИЙ В ВИРТУАЛ ( Белый Дракон) - 10 (1-я часть..)
(Рабочее название - "Пиренейский лев")
"Ex ungue leonem" (по когтю - льва (узнают))

Глава 13


- Корнелий Андер из Александрии!

- Я вызвал тебя вот зачем. Ты способный и многосторонне развитый работник. Ты доказал, что тебе можно поручить сложное дело. Например, ты справился с доставкой каравана ремесленников. В установленный срок, хотя и было проявлено своеволие…

- Он знает о привале в поместье Гракха, - пронеслось в мозгу. - Откуда? Какая теперь разница! И что последует за этим? Неужели Флавий вызвал меня на личную беседу только для того, чтобы объявить о наказании? Провинность не столь уж тяжелая, коли он начал с похвалы…. Или это у него приём такой психологический – размягчить, а потом, по мягкому – кувалдой! А что если ему известно и о переносе дороги?!

Буря чувств, пронёсшаяся в моей душе, не осталась незамеченной Флавием. Он шагнул вперёд, не спуская с моей растерянной физиономии уверенного, оценивающего и вместе с тем испытывающего взгляда. Я внутренне словно съёжился, на мгновение почувствовав себя «пролетевшим» бойцом – салажонком, вытянувшимся перед «дедом» - старослужащим. Был уже подобный момент в моей прошлой биографии, был. Или, правильнее, ещё только будет? Через две тысячи лет, в период срочной службы в доблестной российской армии. В те далёкие времена «залёт» искупался либо небольшим физическим и моральным наказанием, либо очередной внеочередной хозработой. Теперь же у меня имелась возможность испытать на себе широкий ассортимент античных наказаний, в сравнении с которыми «послеотбойные» казарменные разборки ВС РФ покажутся невинными детскими шалостями. Флавий имел право приговорить провинившегося даже к смертной казни. Данными ему карательными полномочиями эдил весьма широко пользовался, не будучи «испорченным» «гуманистическими императивами» пока ещё не «толерантной» Европы. Недаром одним из прозвищ Флавия Юлия было «кровавый». По слухам, Флавий просто наслаждался видом крови своих врагов – неважно каких – военных или политических. Поэтому нет ничего удивительного, что от его пристального взгляда у меня словно мороз по коже прогулялся. Сглотнув, я решил нарушить затянувшуюся паузу оправданием:

- Люди и животные вымотались, несколько мулов пало. Нужно было дать им время отдохнуть, чтобы не потерять остальных… - голос мой прозвучал в обширной зале весьма хрипло и жалко, так мне показалось. Переведя дух и собравшись с силами, я хотел было привести ещё какой-нибудь аргумент в свою защиту, но Флавий знаком остановил меня. Удовлетворённо кивнув, он наконец отвёл взгляд в сторону. Оглядел стены, увешанные скалящимися мордами волков, зубров, вепрей и оленей вперемешку со щитами, мечами, копьями и кинжалами. Помолчал и задал новый вопрос:

- Как продвигается «голубиное» дело?

Внутренне чертыхнувшись, я начал докладывать. Некоторое время назад я имел глупость проговориться в кругу сослуживцев о возможности использования голубей для быстрой доставки корреспонденции. Дело в том, что меня, как выходца из информационного столетия, постоянно угнетало запаздывание любой информации. Люди жили здесь неспешно и основательно. Безусловно, временами такой образ жизни мне импонировал, но иногда всё же было невыносимо чувствовать себя оторванным от событий, происходящих за несколько десятков или сотен километров. Например, я хотел бы гораздо чаще переписываться с Оливией, что бы быть в курсе всех наших домашних дел. Но гонцы в Массилию ездили не так часто, как хотелось бы, к тому же дорога занимала немало времени. И не каждый из гонцов соглашался принять дополнительную ответственность. Вот мне и пришла в голову мысль из разряда «хорошо было бы, если бы» была налажена почтовая голубиная сеть. О голубиной почте я в то время знал не более абсолютного большинства моих современников – что нынешних, что «цивилизованных». Что-то слышал, что-то читал, что-то видел в кино – набор несвязанных друг с другом фактов, легенд и заблуждений.Э. Сетон-Томпсон и его «Арно», «Семь нянек» про перевоспитуемого воришку Афанасия, еще несколько подобных «источников» - вот и весь мой «голубиный» багаж знаний. Как уже было сказано выше, я сболтнул немного лишнего – потому что выпил немного лишнего – и был наказан. Наказан обычным во все времена способом – проявил инициативу – вот сам и претворяй её в жизнь. Кто-то из тогдашней компании рассказал о голубях начальству, затем слухи дошли до Флавия – и мне было поручено заняться этим вопросом вплотную. Естественно, от выполнения основных обязанностей меня никто не освобождал. Чем больше я вникал в это занятие, тем ниже у меня опускались руки. Я понимал, что создание задуманной мной от отчаяния (вследствии «информационного голодания») сети почтово-голубиных станций займёт очень много времени. Во-первых, подготовленных голубей просто не существовало. Нет, в домашнем хозяйстве имелись откормленные особи, особенно часто встречалась порода птиц с красными веками – так называемые «кампони». Но использовали их единственно для поедания – довольно таки лакомое блюдо! Да, ещё их приносили в жертву. Правда, некоторые индивидуумы держали голубей и для красоты – навроде павлинов, фазанов или попугаев. Во-вторых, отсутствие подготовленных работников. Мне периодически выделялись небольшие суммы на развитие почтовой службы, которые я почти полностью тратил на оплату услуг разных птицеловов, которые добывали голубей разных пород. Они по моему поручению пытались производить отбор и селекцию наиболее перспективных видов. Но, так как вся эта компания (и я в их числе) были пионерами в этом деле, причём не обладающими никакими понятиями о методах и способах работы, то нет ничего удивительного в том, что предприятие наше практически не сдвинулось с нулевой отметки. К тому же необходимо добавить нерегулярность выплаты «пособий» на создание голубиной службы. Соответственно, большая текучка кадров, голуби постоянно дохли от неумелого ухода или просто разлетались в только им известных направлениях. Выводилось здоровое потомство в неволе очень редко. Причём часть птиц, как я подозревал, просто съедалась моими «сотрудниками». Короче говоря, итог полутора годов постоянных проб и ошибок нужно было подвести сейчас. И я его подвёл:

- На окраине Лугдуна построена большая голубятня. Там содержится дюжина взрослых птиц и полтора десятка птенцов. Ещё одна голубятня недавно построена в деревне, расположенной в тридцати стадиях от Лугдуна. В ней голубей меньше. Зато они относятся к более подходящей для службы породы – это обычный дикий сизый голубь. Как я выяснил, они водятся повсюду по побережью Средиземного моря. Ещё предполагаются хорошие качества у пиренейских скалистых голубей, но мы их ещё не приобрели. Во время тренировок в гнездо сразу возвращается 2-3 голубя из десяти. Ещё 3-4 возвращаются до наступления темноты. Остальные пропадают. Максимальная дистанция проведённых тренировок – «день пути», голубь пролетел это расстояние за весенний час. Ещё два голубя умерли во время транспортировки.

- «День пути» - за час? Очень неплохо. Я распоряжусь, что бы в твоё отсутствие этим делом занялся какой-нибудь хороший птицевод. А для тебя, Андер, у меня есть вот какое поручение. Кстати, выполняя его, заодно и привезёшь пиренейских голубей.

Флавий опять помолчал, собираясь с мыслями. Прошёлся немного по залу. Половицы под его грузным телом отчётливо проскрипели. Он остановился и обернулся ко мне:

- Ты знаешь, конечно, что у нас теперь война и с греками. Их формальные союзники – Карфагенская республика – желает вступить с нами в переговоры. Цель переговоров мне сейчас не ясна. По всей видимости, «трон» под Ганноном закачался, старик уже явно не в силах править столь обширной территорией. Его вероятный приемник – сын Гасдрубал. Вернее всего, переговоры карфагеняне будут вести уже от его имени….

Маний Юлий по моему поручению подготовил Авла Плавтиана для совершения дипломатической миссии. Посольство выйдет из Лугдуна на будущей неделе. Решено устроить рандеву в отрогах Пиренеев, окончательное место встречи ещё не определено. Там пока ещё земли галлов. Карфаген взял на себя заботу о безопасности посольств – у них с галлами хорошие отношения. Это – общая информация. Теперь что касается тебя.

Ты будешь старшим писцом посольства. Вся канцелярия Авла Плавтиана будет на тебе. Но это не главная твоя задача. Твоя главная задача – запоминать и записывать и зарисовывать всё, что увидишь в пути по галльским землям. Меня интересует буквально всё! Как многоводны реки, в каком состоянии мосты и дороги, как подданные относятся к своим князьям, из чего у крестьян и влиятельных людей состоит обед, удобство или неудобство местности для расквартирования войск или совершения маршей – одним словом, мне нужно полное описание той местности, по которой ты будешь проезжать с посольством. Подобное задание будут выполнять и другие люди, тебя с ними познакомят. А что бы облегчить вам сбор сведений, Авлу дано указание не слишком торопиться в пути. Тебе всё ясно?

- Да, Флавий! Я готов выполнить любое твоё распоряжение! Во имя республики! – я посчитал нелишним «прогнуться» перед всемогущим представителем рода Юлиев (по крайней мере, всемогущим по отношению ко мне) и напомнить о присущей мне патриотичности. Главное, не «перегибать палку», знать меру. Иначе тебя будут принимать за восторженного дурачка.

- Хорошо. Как твой «галчонок»? Ты уже отправил его в Италию?

- Да. Сразу, как только получил твоё разрешение, Флавий. Позволь ещё одну просьбу?

- Говори.

- Разреши, я возьму с собой в поездку гастата Квинтия? Я его давно знаю. Он хорошо справляется с лошадьми…

- Квинтий? Да, помню. Хороший боец, о нём докладывал Вибий. Он был в списке отличившихся под Триром. Он же был переведён на мою конюшню?

- Да, помощником конюха.

- Разрешаю. Пусть он сам выберет лошадей для тебя и себя. Можешь идти.

Я развернулся и вышел в низкий коридор без окон. Ставка Флавия располагалась в старой усадьбе галльского князя. Почему – то он не пожелал сносить ветхое здание. Возможно, до обустройства личного жилища на римский манер у Флавия просто «не доходили руки». Или же наместник римской республики поселился в доме бывшего князя из политических соображений? Я не стал долго размышлять над этой загадкой, а ускорил шаг и вскоре оказался в освещённой солнцем сквозь открытое окно кордегардии. Телохранитель Флавия вернул мне меч. Опоясываясь, я вдруг услышал мощный рёв «шефа»:

- Кто там есть!? Когда полы отремонтируют?! Где плотники?!

Взглянув на невозмутимого охранника, я подавил готовый слететь с языка вопрос и быстренько выскочил на крыльцо. По двору бегом промчалось несколько слуг и плотников. Последним неторопливо шагал знакомый мне пожилой глава артельщиков. Он с достоинством вышагивал к соседнему, парадному крыльцу, скособочившись под тяжестью ящика с инструментами. Проходя мимо, он подмигнул мне и прошептал, кося глазами на княжеские хоромы:

- Не переносит скрипящих полов. Вот какая штука! Каждый день латаем. А полностью перестилать не велит. Я уже два раза ему говорил – надо во всём доме половицы менять! Иначе так и будут нас каждый день сюда гонять. Как будто другой работы нету…

Слушая старшего плотника, я мысленно подивился причудам «шефа» - у каждого свои тараканы в голове! – и поспешил со двора. Нужно было разыскать Квинтия и поставить его в известность относительно нового задания. Свернув в проулок, я миновал капище Эпоны – богини коневодства – и направился навстречу аромату конюшен, густой пеленой обволакивающему пространство в радиусе сотни футов. Конечно же, мой друг был там, где гуще всего клубились испарения и выше прочих вздымались навозные пирамиды. В облаке пыли Квинтий скребком расчёсывал очередного коня рыжей масти. Стараясь не угодить в разбросанные там и сям кучи, я подошел поближе.

- Сейчас, Андер, по шерсти ещё пройдусь, что бы залоснилась! – попросил меня обождать Квинтий, сменив скребок на мягкую щётку. Я молча глядел, как Квинтий с отрешённой улыбкой на лице наводит лоск жеребцу. По всей видимости, ему очень нравилось ухаживать за лошадьми. Объект заботы Квинтия так же был доволен – удовлетворенно пофыркивал и благодарно норовил ухватить губами руку конюха. Животное производило впечатление спокойного нравом и хорошо выдрессированного. Такой скакун мне и нужен. Попрошу Квинтия выделить мне именно этого жеребца.

Вопреки ожиданиям, Квинтий с неохотой отнёсся к перспективе предстоящей поездки.

- Я только-только освоился здесь, Андер, - говорил он мне – Ладно бы мы поехали с боевым походом, там было бы всё ясно – увидел врага – бей! А так… Едем к галлам в логово. Заманят они нас, и убьют. Ещё и «карфагенцы» эти – на кой они нам? Они все никчемные люди и обманщики – один торговец из Карфагена меня очень сильно обманул на рынке. Я знаю, они ведь союзники греков были…. Заведёт нас с тобой, Андер, поездка эта в подземное царство….

Как не пытался я переубедить своего дремучего товарища, ничего из моих пояснений о «дипломатическом иммунитете» и «важной политической миссии» он так и не понял и остался при своём мнении.

- Я, конечно, приказ выполню и поеду с тобой. Но, помяни моё слово, Андер, добром это не окончится…. А сейчас я пойду молиться об успехе…

***

Спустя две недели небольшое посольство Флавия покинуло Лугдун. Всего при посланнике насчитывалось не более сотни человек – слуги, помощники, переводчики, писцы, погонщики и двадцать охранников. Количество людей было оговорено предварительно с галлами и африканцами. В тюках везли подарки и посольскую казну – для покупки продуктов и нужных сведений. Примерно на полпути между Лугдуном и Массилией, в так называемом «южном форту», посольство получило последние припасы, необходимые в длительном автономном путешествии и, совершив жертвоприношение, по утру двинулось в путь.

До границы нас сопровождала часть гарнизона форта под командой телохранителя Мания Юлия. У берега небольшой речушки – притока Ронии – гарнизон остановился.

- На том берегу уже земли галлов. Мы туда не ходим. Переправа вон за тем мыском, где отдельное высокое дерево. Там брод. Держитесь левой стороны, там помельче будет – в засуху даже курица перейдёт. Сейчас, конечно, по пояс, – пояснял Авлу, начальнику конвоя и мне усатый командир гарнизона. Отставив в сторону копьё, он рукой указывал ориентиры временно вверенным под его охрану людям, и не забывал при этом следить за своими подчинёнными, разбивающими лагерь внизу, на склоне холма.

– Переночуем здесь вместе, а завтра поутру вы – на ту сторону, а мы в здешних плавнях поохотимся.

- Не забудьте о контрольном сигнале! – напомнил начальник конвоя, сумрачного вида богатырь со шрамом на щеке.

- Конечно. Двое наблюдателей будут еще трое суток находиться здесь, на вершине холма. Как подадите знак, они донесут мне. Я отправлю гонца в Алессию.

Согласно договорённости, недалеко от этого места нас должны были встречать галльские разъезды, что бы обеспечить неприкосновенность римских послов. О состоявшемся контакте с галлами посольство и должно было подать условленный сигнал дымами или огнями. В противном случае, не обнаружив обещанной охраны в течении трёх суток, посольство должно было вернуться назад. У меня был ещё один, альтернативный, вариант канала связи со столицей. На голубятне Лугдуна по указанию самого Флавия было установлено круглосуточное дежурство из птицеловов и гонцов. А на спине одного из посольских мулов качалась притороченная клетка с тремя наиболее тренированными голубями. Правда, к моменту нашего подхода к границе двое из них уже понуро сидели, забившись в угол болтающегося на муле домика. Всем своим видом они не внушали уверенности в возможность достойного выполнения возложенной на них миссии. Зато третий голубок продолжал оставаться активным, изредка клевал своих собратьев и не отказывался от пищи. На эту птицу я возлагал особые надежды. Если он вернётся в голубятню, нужно будет получить как от него как можно больше потомства с отличным вестибулярным аппаратом.

***

Imperial

В условленном месте - разрушенной войной деревушке – нас ожидало полсотни косматых всадников на гривастых конях.

- Ты – стоять здесь! Я – ехать вождь! Завтра – вернусь! Ты – ждать здесь! – прокричал нам по латински выехавший вперёд молодой варвар на крутящемся горячем коне.

- Хорошо! Завтра! – прокричал в ответ Авл и обернулся к начальнику конвоя – можно давать знак.

Четверо солдат на вершине ближайшего холма соорудили маячный шест и разожгли огонь. Вскоре над рекой, скрытой шапками деревьев с развесистыми кронами, замелькали ответные огни. Сигнал был принят. В свою очередь я, с помощью Квинтия, прицепил на лапки всех голубей короткие кодированные записки. Занимались этим делом мы в палатке, для соблюдения секретности. Первым выпустили «перспективного» гонца. Он должен был своим примером повлиять на пернатых собратьев. Набирая высоту по спирали, голубь вскоре взял курс на северо-восток и скрылся из виду. Второй немного похлопал крыльями, и опустился где-то на окраине деревни, среди заброшенных полей. Квинтий побежал его ловить. Третий голубь, самый квёлый, лететь вообще отказался. Ковыляя у моих мог, он жалко расправлял крылья и заваливался набок при ходьбе. Я посадил его обратно в клетку – может быть, еще очухается.

Варвары разбили бивуак неподалёку от нас. В ночи долетали говор и ржание лошадей. Сумрачный начальник охраны постоянно проверял посты, заставляя солдат не терять бдительности. Впрочем, все мы понимали щекотливость положения – несмотря на то, что в последнее время боевых действий между римлянами и галлами не велось, война между нами формально ещё продолжалась. Поэтому напряжение не покидало никого из состава посольства.

На другой день, вскоре после восхода солнца, к нашему лагерю подъехала группа всадников. Большинство из них было одето в холщовые туники или рубахи, укрытые поверх шерстяными плащами. Лица волевые, взгляды уверенные. Бород и бакенбард нет. Длинные усы развиваются свежим ветром. Чуть поодаль держалась группа пеших и конных бородатых кельтов в штанах – это были простолюдины. Авл в сопровождении нескольких подручных выехал навстречу депутации. Через толмачей договорились о предстоящих действиях. Нам нужно было проследовать вслед за галлами – проводниками в расположенное неподалёку главное поселение так называемого «пага» (пагом кельты называли территориальные округа отдельных общин, все члены которых являлись родственниками). Там нас встретит представитель карфагенского посольства, с которым Авл Плавтиан обговорит порядок и место переговоров.

Впереди ехали верховые кельты. За ними тянулся наш посольский караван. Замыкали процессию десятка три пеших галлов с разрисованными татуировкой телами и зачёсанными назад гривами смоченных известковой водой волос. Как известно, длинные свободные густые шевелюры считаются у галлов символом свободы и власти. Путь наш пролегал через несколько жалких деревенек, состоящих из полуземлянок, простейших каркасных сооружений различного хозяйственного назначения, а так же обязательного святилища. Поля, нужно отдать должное кельтским крестьянам, выглядели ухоженными заботливой рукой земледельца. Часто в стороне от дороги мы замечали на тучных лугах пасущийся скот. В одной из деревенек я стал невольным свидетелем неприятной сцены. Несколько зевак – в основном мужчин – собрались на окраине поглазеть на чужеземцев. В стороне крутилась ребятня. С противоположного конца деревни, не видя взрослых за густыми кустами, очертя голову нёсся какой – то местный шалопай. Вероятно , боялся пропустить небывалое в этой глуши зрелище – целую сотню римских граждан. Пролетев сквозь кусты, мальчишка едва не налетел на крупного вислоусого мужчину, стоявшего чуть впереди остальных. Весь дрожа, ребёнок замер от злобного окрика «вислоусого» и покорно принял несколько затрещин и оплеух. Затем мужчина поднял валявшуюся рядом палку и несколько раз огрел ею всё того же шалопая. Причём все стоявшие рядом взрослые поддерживали экзекуцию одобрительными выкриками. Пораженный варварской сценой, я невольно придержал коня. Двигавшийся следом Квинтий едва не сбил меня с дороги грудью своего скакуна.

- Андер, не вмешивайся! – прошипел он раздраженно, удерживая на месте горячившегося коня. Совладав со своими эмоциями, я пробормотал под нос что то о чужом монастыре и своём уставе и послал Рыжка вперёд. Догнав толмача, долгое время жившего среди здешних племён, я разузнал смысл происшествия. Оказывается, исходя из пережитков первобытных обычаев, несовершеннолетним сыновьям запрещалось на людях приближаться к своим отцам вплоть до достижения ими воинской зрелости. «Вислоусый» был отцом того самого шалопая. Законы старины соблюдены, невнимательный отпрыск наказан – впредь ему наука! Жестокий закон – но стоит он, как и многие древние законы, на страже естественного отбора. От его соблюдения зависит выживаемость племени и самого индивидуума.

Не забывая фиксировать в памяти многочисленные повороты дороги, реки и речушки, преодолеваемые нами вброд, я рассуждал о странной инертности, присущей как человеческому сообществу в целом, так и отдельной личности. Доисторические предрассудки тяжелым грузом зачастую висят на людских плечах, делая невозможным совершить стремительный рывок вперёд, к более развитому социально обществу. Хотя чисто технические предпосылки к этому вроде бы имеются. Например, в одном научно-развлекательном журнале мне доводилось читать о том, что в древней Греции был изобретён прообраз ЭВМ. Вернее, счётно-решающий механизм. В другой заметке сообщалось о производимых египетскими жрецами «чудесах» - после возгорания жертвенного огня двери храма раскрывались автоматически (работал принцип «горячее легче холодного»). Были и другие подобные изобретения, которые, по устоявшемуся мнению, считались «опередившими время». Получается, гений человеческий неугасимо светит даже сквозь глубину веков, заставляя далёких потомков поражаться смелости мысли и мастерству предков. Чего стоят, к слову, одни только египетские и американские пирамиды; римский Колизей; измерение радиуса Земли в докосмическую эпоху (да что там докосмическую! Даже телескопы ещё не были изобретены!). И в тоже самое время – глухое безразличие к, казалось бы, столь необходимым для более комфортной жизни мелочам. Например, голуби римлянам были известны с незапамятных времён, а использовать известное издавна стремление этих птиц всегда возвращаться в гнездо люди почему-то не догадались (позже я узнал, что у египтян, оказывается, существовала почтовая голубиная сеть ). Другой пример - отсутствие стремян. Первое время, глядя на осёдланных «донашеэровых» лошадей, я испытывал смутное беспокойство. Мне всё время казалось, что в конной амуниции чего-то не хватает. Спустя некоторое время я понял, что недостающим звеном являются стремена. В своей прошлой жизни лошадей я видел вживую только дважды, да и то издалека. Больше на картинках или в кино. Но что стремена являются обязательным атрибутом оседланной лошади, я знал твёрдо. Правда, их предназначение оставалось для меня «тайной за семью печатями», впрочем, как и прочие «трензеля», «подпруги», «налобные ремни». Здесь меня научили держаться в седле на римский манер, и сначала я не задумывался над наличием или отсутствием каких – то деталей снаряжения. Не так давно я завёл разговор на эту тему с истинным любителем как самих лошадей, так и скачек на них – с Квинтием. Как мог, я описал «стремя» (его устройства я не знал абсолютно, только догадывался). Квинтий так и не понял, какой практический смысл будет иметь данный «апгрейд».

- Зачем что то усложнять? Весь мир ездит верхом так, как ездим мы с тобой, как ездят наши товарищи. Значит, так было всегда. Так угодно богам, иначе они создали бы что-нибудь другое.

- Но ведь для чего-то стремена придумали?

- Да где ты их видел-то, Белый Дракон? Нет их, и не нужны они, раз их нет!

- Есть. Я видел их…. У людей, которые живут по соседству с моим племенем…. – придумывая на ходу историю появления стремян на моём горизонте, я немного запнулся, вспоминая название какого-нибудь степного народа – Они зовутся «кипчаки»! Ёще есть «монголы»! И «татары»!

- Ну, это, вероятно, какие-то дикие варвары. Никогда не слышал о таких народах. Что у них на уме – того они и сами не ведают. Вот всякую чушь на коней и навешивают!

В общем, Квинтий явно не одобрил мою попытку внедрения «ноу-хау» в традиционный быт верхоконных. Я, в силу своей безграмотности в данном вопросе, не очень и настаивал. К тому же я тоже привык ездить верхом так, как меня научили в лагерях под Аррецием. Словом, так, как ездили все – без стремян.

***

В главном поселении рода – или пага – нас встречала многосотенная толпа жителей. Правда, держались они в стороне, справа от дороги. Перед толпой совершали различные телодвижения кельтские шаманы – друиды. При нашем приближении клятвозаклинания жрецов постепенно утихли, и в наступившей тишине ясно прозвучал резкий голос кельтского вождя. Наш толмач, подъехав к Авлу, быстро переводил.

- Он приветствует посланцев Рима. Князя – то есть тебя, Авл, - он приглашает к себе в гости. Можешь взять с собой двоих. Остальные пускай разобьют лагерь вон там, на берегу ручья….

- Ручей –то протекает через деревню. Хотят унизить нас, по течению ниже себя предлагают остановиться… - процедил сквозь зубы начальник охраны.

- Ответь ему, – начал Авл и кивнул сумрачному шефу посольской охраны, после чего продолжил, обращаясь к вождю, плотно сидящему на богатырской конской спине, - Я благодарю его за приглашение. Я принимаю приглашение. Но нашим богам нужна жертва. Указанное вождём место для лагеря не подходит нашим жрецам. Просим позволения раскинуть лагерь в двух стадиях перед селом, на полянке, где сломанная сосна у брода через другой ручей.

Вождь долго совещался с подошедшим к нему увешанным амулетами друидом. На голове жреца красовался венок из дубовых листьев – дуб у кельтов считался культовым деревом. Друид с недовольным видом ретировался. Вождь повелительно махнул рукой. Двое слуг подбежали к Авлу.

- Они проводят караван до брода, - перевёл толмач. – Тебя, Авл, вождь приглашает следовать за ним.

- Со мной едут секретарь и писец.

- Возьми троих солдат! – вмешался начальник охраны.

- Хорошо. Ты пришлёшь ко мне гонца, когда устроишь лагерь. Я вернусь до захода солнца. Или пришлю человека, если задержусь. В случае чего ты знаешь, как действовать.

- Да, Авл. Да хранит тебя Гермес!

***

Вождь принимал нас в сооружении, напоминающем легкую летнюю беседку, устроенную посреди обширного двора главной усадьбы поселения. Возлежавших и восседающих на звериных шкурах людей окружали прикреплённые к стенам искусно выгравированные на металле изображения животных и растений, геометрические фигуры. По сторонам от входа висели маски, отождествляющие собой божества и мифические создания. Напротив входа уселся вождь. По правую руку от него расположился высокий, похожий лицом на вождя, молодой воин. Слева занял место верховный жрец рода, уже без дубового венка и множества амулетов. Авл полулежал напротив усатого вождя, я сидел по его левую руку. Слуги вождя наполнили украшенные резьбой кубки и внесли варёную говядину и рыбу. Неподалёку жарился на вертеле молочный поросёнок. Вождь поднял кубок и сделал приглашающий жест рукой. Все отпили по несколько глотков, выжидающе поглядывая друг на друга. Вино было хорошее, совсем немного разбавленное водой. Вождь – звали его Коколитан – улыбаясь, взял с блюда аппетитный кусок мяса и протянул его Авлу. Это был знак уважения. Наш дипломат изобразил на лице благодарность и принял говядину в оборот. Вслед за этим к блюду потянулись остальные. Вино быстро кончилось – видимо, вождь не блистал в настоящий момент богатством. Или же намеренно, с только ему понятной целью, не стал опустошать свои запасы дорогого напитка. Вместо вина подали пиво, в ингредиентах которого явно присутствовал тмин и хмель. Во время трапезы гости и хозяева обменивались только улыбками и восклицаниями, понятными на всех языках. Я, хотя довольно сносно понимал речь парисиев, в местном наречии ещё путался. Кроме того, было решено не показывать галлам знание мной их языка. Это могло принести выгоду в будущем. Как мне показалось, молодой воин, сидящий напротив меня, так же понимал нашу речь, но старался это скрыть. Дело в том, что я заметил, как он невольно напрягался, когда Авл негромко обращался ко мне или секретарю во время трапезы.

Наконец, прикончив истекающего жиром поросёнка, перешли к делу. Слуги быстро очистили застолье от костей и пустой посуды. Коколитан отвалился к стене беседки и хлопнул в ладоши. Семеня ногами и почтительно согнувшись, к беседке подбежал галл-переводчик. Авл в свою очередь окликнул нашего толмача, под видом охранника сопровождавшего нас в усадьбу вождя. Разговор начал Авл.

- Посланцы Рима благодарят тебя, Коколитан, за угощение. Прими небольшой дар Флавия Юлия в ответ.

Секретарь вытащил из наременного мешочка небольшую позолоченную статуэтку вепря и, привстав, протянул подарок вождю. Тот бережно принял изделие восточных мастеров на раскрытые ладони и немного полюбовался оскаленной мордой зверя. Секретарь тем временем вручил менее ценные дары остальным галлам. Похожий на Коколитана воин получил фигурку вздыбленного коня, а друиду досталась большого диаметра монета с отверстием посередине – её можно было подвешивать на шнурке (такое украшение должно было понравиться жрецу, сплошь увешанному подобными побрякушками). С непроницаемыми лицами оба слегка кивнули в знак благодарности и убрали подарки с глаз долой. Вождь передал своего вепря перегнувшемуся через невысокую стену беседки слуге и произнёс ответный спич.

- Мы давно ждали посланников Рима. Наш князь нарбонский не может вас принять. Поэтому ехать вам в оппидум нет надобности. Человек от Рибадди Илерды – посланника Гасдрубала – ждёт вас в этой деревне. Он поведёт вас навстречу Рибадди. Вас будет охранять мой сын, – вождь указал рукой на сидящего рядом воина, – со своими «отчаянными». Это нужно для того, что бы вы случайно не сбились бы с пути. Кроме того, наши подданные не слишком жалуют римлян, уж извините. Если вам нужно будет что-либо приобрести у наших крестьян, то обращайтесь к моему сыну – его зовут Гекторопол. Он выделит провожатых. Вообще, все контакты с нашими подданными на нашей территории должны происходить под наблюдением «отчаянных».

- Нам всё ясно, вождь. На большее мы и не рассчитывали. Благодарю за выделенную охрану.

- Погоди прощаться, почтенный Авл. Я ещё не всё сказал. Здесь же, в деревне, встречи с вами ждёт ещё один человек. Его зовут Рикгард. Он прислан нашими союзниками из страны северных лесов. Германские племена готовы обсудить с римлянами некоторые вопросы. Если вы не против…

- Я, пожалуй, не буду против этой встречи. Но сразу оговорюсь, что полномочий на заключение каких-либо серьёзных договорённостей с германцами мне не дано. Как ты знаешь, Коколитан, мы уже несколько раз вели переговоры с северными племенами, но германцы упорно не желают прекращать войну…

- Насколько я могу судить, у Рикгарда также нет намерения заключать сейчас какие-либо договоры. Он желает просто выяснить позиции римлян по некоторым вопросам….

- Тогда мы готовы.

- Сейчас же я пошлю за ним. Говорите здесь, в беседке. Мы вас оставим.

***

Нудный бестолковый разговор двух дипломатов вызывал откровенную зевоту. Я с трудом сдерживался. Речь в основном шла о взаимных претензиях и нежелании уступать оппоненту. Рикгард, на мой взгляд, немного переигрывал Авла в искусстве дипломатии. Авл не отличался особыми способностями, за глаза про него говорили, что «он не может повлиять даже на то, что ему подадут на обед». По-видимому, Флавий Юлий не придавал большого значения предстоящим переговорам с Карфагеном, иначе послал бы более подходящего человека. Как бы там ни было, стороны продолжали обмениваться упрёками ещё долгое время. Я смог хорошо рассмотреть германского посланника за время беседы, благодаря чему вспомнил, что ранее уже видел этого человека. Ещё во время осады Алессии, находясь в парадном строю по случаю прибытия германской депутации в наш лагерь - она тогда явилась заявить протест против «шалостей» «дикого полулегиона» Вибия, не отличающего своей земли от германской. Одним из посланников тогда и был Рикгард. Мне запомнилась его коренастая фигура, сосредоточенный серьёзный взгляд из-под насупленных густых бровей и пышные рыжие усы. Сейчас Рикгард неспешно ронял фразы, после чего спокойно дожидался, пока германский толмач переведёт сказанное на кельтский язык. Далее наступала очередь нашего переводчика, с кельтского на латинский. Рикгард невозмутимо смотрел прямо в глаза переводчику, а когда тот заканчивал, переводил взгляд на Авла, обдумывающего ответ. Так он словно гипнотизировал всех сидящих напротив. Смысл сказанного им сводился в основном к тому, что германцы, мол, согласны рассмотреть вопрос о завершении войны, но только в случае возврата некоторых захваченных римлянами территорий. Авл, естественно, подобные предложения отвергал категорически, Рикгард начинал разговор о других территориях, и так до бесконечности. Я начал переглядываться с тоже заскучавшим секретарём – нам обоим стало ясно, что Рикгард просто тянет время, а так же пытается выведать хоть что-нибудь о цели наших предстоящих переговоров с Рибадди Илерды. Об этом свидетельствовали его тонко построенные фразы, содержащие, казалось бы, малозначительные намёки и вопросы, косвенные ответы на которые могли бы дать пищу к размышлению для пытливого ума. Авл, судя по всему, этого не замечал. Секретарь тихонько толкнул посланца Рима в бок. Авл встрепенулся и поспешил закончить переговоры. Полный достоинства, Рикгард удалился. Галльский толмач сообщил о карфагенском проводнике, ждущем встречи с нами. Авл согласился его принять. Воспользовавшись передышкой, я достал письменные принадлежности, желая законспектировать состоявшиеся переговоры. Это было нужно сделать для облегчения составления предстоящего отчёта. Не успев набросать и пары фраз, я был остановлен недовольными криками. К беседке стремительно подбежал слуга-галл, за которым спешил разгневанный друид. Переглянувшись, мы, римляне, медленно поднялись на ноги и утвердили ладони на рукояти мечей. Солдаты охраны, повинуясь сигналу Авла, вскочили на коней. Но недоразумение вскоре разрешилось подбежавшим галлом-переводчиком. Оказывается, у галлов существовал свято соблюдающийся запрет на письмо. Прогуливавшийся по двору друид узрел мои поползновения к эпистолярному производству и немедленно впал в религиозный экстаз. С трудом его успокоили и увели двое подручных. Видимо, служки. Мне, по незнанию едва не обострившему римско-галльские отношения, пришлось срочно свернуть «диплому» - сложенный вдвое лист пергамента - и убрать его с глаз долой.. Больше никаких эксцессов не произошло.

Карфагенский проводник оказался толковым малым, с которым договариваться о предстоящем пути было в удовольствие. В течении нескольких минут все организационные вопросы были решены. У ворот усадьбы с нами попрощался сын вождя Гекторопол – сам Коколитан «изволил отдохнуть после пиршества». Трое «отчаянных» на горячих конях проводили нас до поляны со сломанной сосной, где уже был разбит походный лагерь.

Продолжение не помещается. К тому же окончание ещё не готово. :)
Воспользуйтесь одной из соц-сетей для входа на форум:
 РегистрацияУважаемый Гость, для скрытия рекламы, зарегистрируйтесь на форумеВход на форум 
Сообщество ИмпериалБлоги as1991's блог
Письмо АдминуОбратная Связь
© 2019 «Империал» · Условия использования · Ответственность · Визитка Сообщества · 23 Окт 2019, 18:25 · Счётчики