Сообщество Империал: Сражение при Барфлер и Ла-Хог - Сообщество Империал

  • Поиск
  • Законы
  • Сообщество
  • Репутация
  • Экономика
  • Больше
0

Сражение при Барфлер и Ла-Хог

Дата публикации: 04 Август 2011
В конце 1691 года умер военный министр Лувуа и Яков II сумел, наконец, уговорить Людовика высадиться в Англии. Однако с реальностью его планы имели мало общего: он почему-то считал, что стоит его венценосным ногам ступить на родную землю, как сразу же английский народ свергнет Вильгельма и пригласит Якова на престол. Брат Карла II имел много шпионов и конфидентов на Острове, однако большая часть из них была либо пустыми мечтателями, либо проходимцами. Одним из людей, ведущих с Яковом тайную переписку, был… Эдвард Рассел, командующий английским флотом. Что это было: подстраховка старого интригана, или хитроумная шпионская операция – судить не берусь. Но лучшей аннотацией на действия адмирала Рассела может служить мнение Даниеля Дефо – знаменитого автора «Робинзона Крузо», а по совместительству - действительного сотрудника Королевской Секретной Службы (Royal Secret Service). Сравнивая Рассела с герцогом Мальборо, Дефо отмечал: «как и Черчилль-Мальборо, Рассел часто попадал под следствие за воровские дела; вместе с Мальборо он, первым предавший Якова, был готов первым предать и Вильгельма, если бы это отвечало его интересам. Но Мальборо все же был великим полководцем, каковым Рассел никогда не был, он был на десять процентов моряком и на девяносто процентов политиком, точнее политиканом».

Для высадки в Англии Людовик выделил около 17 тысяч штыков, вместо обещанных 25 тысяч. Маршалы, сопротивлявшиеся этой операции, отдали под эту авантюру самые худшие свои войска, резонно предполагая, что судьба Франции решается в сухопутном противостоянии со странами Аугсбургской Лиги. Предназначенные для высадки дивизии были рассредоточены по местам посадки на транспорты: порты Гавр, Булонь, Шербур, Ла-Хог. Из-за отсутствия взаимодействия между генералами и адмиралами не успели набрать нужного количества транспортов и подготовить брестскую эскадру к походу.

Задача флота Турвилля состояла в защите войсковых конвоев в Англию, однако главенство над высадкой взяли генералы от армии, ничего не понимавшие в морском деле. Поншартрен, поддержавший мнение маршалов, вместо того, чтобы наладить взаимодействие флота и армии, заискивал перед королем Поэтому он горячо поддержал план Якова и настаивал на скорейшем выходе в море. Турвилль в своих письмах королю, напротив, советовал дождаться полной готовности флота, и только после этого начинать операцию. Он считал, что высадка имеет большие шансы на успех, но ее нужно основательно подготовить. В свою очередь морской министр добился аудиенции у короля и, в пику адмиралу, добился у Луи подписи на самом оскорбительном приказе из всех, что когда-либо получал любой флотоводец. Людовик через Поншартрена (приказ написан рукой морского министра) приказывал Турвиллю выйти в море 25 апреля 1692 года, независимо от того, будет ли готов его флагман «Солейл Руаяль» и со всеми теми кораблями, брандерами и транспортами, которые будут к этому времени готовы. Далее говорилось: «Его Величество положительно желает (veut absolument), чтобы он вышел из Бреста 25 апреля, даже если он получит сообщение, что противник находится в море с превосходящими силами или в случае, если он встретит противника на переходе к Ла-Хогу, Его Величество желает (veut), чтобы он сразился с ним, каким бы многочисленным он ни был (en quelque nombre qu'ils soient); и если ему удастся разбить их, он должен будет преследовать их до самых их портов, отделив при этом дивизион в Гавр для конвоирования транспортов до места высадки войск; но если он потерпит поражение, Его Величество оставляет на его усмотрение выбор наилучшего способа спасения флота.

Если он на пути к Ла-Хогу он узнает, что противник стоит на рейде острова Святой Елены (около Портсмута), он должен напасть на них и уничтожить их ("Sa Majeste veut qu'il fasse en sorte de les y surprendre, qu'il les y attaque, et qu'il trouve le moyen de les y faire perir"); и если его атакует противник с превосходящими силами в то время, когда он будет эскортировать транспорты или в процессе высадки войск, он должен сражаться - сражаться упорно - если необходимо, пожертвовать флотом, но чтобы высадка войск не пострадала». Далее шло добавление, сделанное королем: «К этим инструкциям я добавляю строку, написанную моей собственной рукой с тем, чтобы сообщить вам, что это мои приказы и что я желаю, чтобы им строго подчинялись. Подпись – ЛЮДОВИК».

Приказ главнокомандующего, пусть и заведомо глупый - закон для подчиненного. Теперь Турвилль уже готовился к выходу с любым количеством кораблей. 23 апреля Турвилль получает приказ от Поншартрена дождаться дивизиона Виллетта из Рошфора, состоящего из 5 кораблей. 12 мая, не дождавшись Виллетта, командующий Флотом Океана с 39 кораблями выходит в море. Он сообщает министру: «Выхожу с неполным комплектом экипажей», однако на этом проблемы флота не заканчивались; запас ядер был мал - всего лишь по 25 на орудие. На помощь Турвиллю, крейсировавшему у Уэссана, шли Шато-Рено из Бреста с 12 линкорами, д’Эстрэ из Сеуты с 13 кораблями и Ла-Порт из Рошфора с 10 линкорами. 19 мая Поншартрен пишет маршалу Бельфону, командующему экспедиционным корпусом для высадки в Англии: «Его Величество полагается на Короля Англии, на вас и на Бонрепо относительно решения, что следует предпринять Турвиллю». Из этого письма видно, что министр просто попытался свалить все с больной головы на здоровую – каким образом маршал Франции мог помочь Турвиллю в делах флота, в которых вообще не разбирался? 12 мая король подписывает новый приказ адмиралу – дождаться Шато-Рено, д’Эстрэ и Ла-Порта и только после этого идти к Ла-Хогу, однако это письмо Поншартрен задержал на неделю и пришло оно только 19-го. В это время Яков, Бельфон и морской министр, основываясь на данных конфидентов Якова на Острове, неожиданно решают, что союзный флот не сможет выставить более 62 линейных кораблей против Турвилля. Более того, основываясь не сомнительных источниках, Яков сообщил, что сражения с английским флотом не будет, поскольку в Ройал Неви очень сильны якобитские настроения (подобное утверждение не имело ничего схожего с реальностью). Министр незамедлительно довел эти сведения до короля, и адмирал Океана получил подтверждение Людовика на атаку противника.

27 мая Турвилль вошел в Ла-Манш, где соединился с дивизионом Виллетта, и численность эскадры достигла 44 линейных кораблей и 11 брандеров. В этот момент Шато-Рено, пополнивший экипажи, вышел из Бреста, но его задержал противный ветер; Ла-Порт только выходил из Рошфора; д’Эстрэ, потеряв 2 корабля в шторме у Сеуты, подходил к Уэссану[1].

Союзный флот так же готовился к генеральному сражению: эскадры стягивались к Спидхэду – головной базе Рассела. Вместо запланированных сил в 99 линейных кораблей, англичане и голландцы смогли выставить только 82 линкора и один большой фрегат, не считая брандеров и малых фрегатов. Однако это все равно было почти в два раза больше, чем у Турвилля. 27 мая армада союзников вышла в море, ее целью было уничтожение французского флота.

29 мая 1692 года, около 8 часов утра недалеко от мыса Барфлер[2] встретились два флота, каждый из которых был настроен на сражение самым решительным образом.

Союзники шли в походных колоннах:

36 голландских линейных кораблей в составе 3-х дивизионов (командир – лейтенант-адмирал Альмонд на 92-пушечном корабле «Принс»), 8 фрегатов и 6 брандеров, распределенные в линии - в авангарде;

Центр из 27 кораблей:

1-й дивизион англичан из 8 линкоров, 2 фрегатов и 4 брандеров, распределенных по линии под командованием вице-адмирала Делаваля на 100-пушечном «Ройал Соверин»:

2-й дивизион (флагманский) из 10 кораблей, 2 фрегатов и 5 брандеров с флагманом – 100-пушечным «Британия» (флаг командующего Эдварда Рассела);

3-й дивизион в составе 9 линкоров и 4 брандеров под флагом контр-адмирала Шовеля на 100-пушечном «Ройал Вильям».

Арьергард из 29 кораблей:

4-й дивизион под командованием контр-адмирала Картера на 94-пушечном корабле «Дюк» в составе 10 линкоров и 4 брандеров.

5-й дивизион из 10 кораблей, 1 большого фрегата и 4 брандеров под флагом командующего арьергардом адмирала Эшби на 100-пушечном «Виктори»;

6-й дивизион в составе 9 линкоров и 4 брандеров с командующим – вице-адмиралом Руком, державшем флаг на 94-пушечном «Нептьюн».

Всего силы союзников насчитывали 82 линейных корабля, 13 фрегатов и 27 брандеров.

Этой армаде противостоял французский флот из 44 линейных кораблей и 11 брандеров. Расстановка эскадры была следующей:

Авангард из 16 кораблей:

1-й дивизион в составе 7 кораблей под командованием Нэсмонда на 90-пушечном «Монарк»;

2-й дивизион из 5 кораблей Амфревиля (командир авангарда) на 90-пушечном «Мервейё»;

3-й дивизион в составе 4 линкоров во главе с 84-пушечным «Фудруаян» под флагом Релинга;

Центр из 16 кораблей:

4-й дивизион – 4 корабля, флаг Ланжерона поднят на 80-пушечном «Суверэн».

5-й дивизион в составе 7 линкоров под командованием Турвилля (флагман эскадры), расположившегося на 104-пушечном «Солейл Руаяль».

6-й дивизион из 5 кораблей, командующий – Виллетт на 96-пушечном «Амбитьё».

Арьергард из 12 кораблей:

7-й дивизион – 5 кораблей, под флагом Кэтлогона на 86-пушечном «Манифик».

8-й дивизион в составе 4 кораблей под командованием Габарэ, держащего флаг на 94-пушечном «Оргэйё».

9-й дивизион из 3 линкоров под командованием Паннетье на 84-пушечном «Гранд».

Превосходство союзников было подавляющим: например 15 кораблям с артиллерией от 90 орудий и более противостояли всего лишь 6 французских кораблей. В эскадре Турвилля более 100 пушек имел только флагман, а вот у оранжистов подобных линкоров было шесть!

Обеспокоенные командиры дивизионов, видя, что командующий, несмотря на такой численный перевес неприятеля, ведет эскадру в бой, на военном совете заявили командующему протест (вручал письмо от имени остальных флагманов Габарэ, выбрали его, кстати, как самого старейшего из всех командиров – ему было 72 года), где было сказано, что от сражения при таком дисбалансе в силах требуется воздержаться, дабы не губить понапрасну флот. Турвилль ответил: «это – приказ Его Величества, который он подтвердил своими последующими распоряжениями от 7 и 20 мая». Все вопросы у Габарэ сразу отпали и, с тяжелым сердцем, он отправился на свой корабль.

Турвилль приказал отставшим кораблям занять свои места и двинулся в атаку. Дул устойчивый юго-западный ветер, оранжисты пытались выстроить свою линию на северо-востоке, французы легли на правый галс и быстро пошли на сближение, попытавшись использовать заминку Рассела, не сумевшего еще закончить построение.

К 11 часам утра расстояние сократилось до 2/3 мушкетного выстрела (300 ярдов), но противники молчали, продолжая сближение, пока, наконец, один из канониров корабля 1-го дивизиона «Сент-Луи» не выдержал и не выстрелил из орудия. Сразу же начался страшный огонь по всей линии, особенно сложно пришлось центру, где на один французский корабль приходилось по 2-3 английских.

Нэсмонд сосредоточил огонь на головных голландцев[3], и корабли Соединенных провинций вынуждены были увалиться под ветер. Следующие за головным голландским дивизионом Гелейна Эвертсена (младший брат уже известного нам Корнелиса Эвертсена) линкоры попытались обойти 1-й дивизион французов, однако Амфревиль и Релинг пресекли точным огнем все эти попытки.

Центр под командованием Турвилля выдерживал ужасный огонь: «Солейл Руаяль» схватился с тремя английскими 100-пушечниками - «Сент-Эндрю», флагманом Рассела - «Британией» и его мателотом – «Лондоном».

В ходе боя в результате ошибки штурмана «Британии» корабль развернуло носом к «Солейл Руаяль» и Турвилль, пользуясь временным преимуществом, обрушил мощные продольные залпы на линкор Рассела. Британский корабль потерял грот-стеньгу, получил сильные повреждения корпуса, было убито множество моряков, а сам командующий английским флотом убежал с мостика и заперся в каюте. На «Британии» взвились флаги, приказывающие 100-пушечному «Сент-Эндрю» помочь флагману эскадры, однако и там штурман совершил ту же ошибку, в результате корабль так же встал носом к «Солейл Руаяль». «Сент-Эндрю» под командованием Черчилля (родственника знаменитого английского полководца – герцога Мальборо) получил еще большие повреждения, чем «Британия», вскоре после сражения его пришлось отправить в ремонт. Положение спас 70-пушечный «Игл» под командованием кэптена Лика, прикрывший бортом оба стопушечника и завязавший с «Солейл Руаяль» дуэль один на один[4]. Это дорого обошлось Лику – «Игл» потерял бизань-мачту, грот-стеньгу, была очень повреждена фок-мачта и бушприт, отстреляны грот- и фор-стень-фордуны, а так же штаги. 17 пушек было сбито с лафетов, потери в экипаже составили 70 человек убитыми и 140 ранеными.

Дивизион Шовеля схлестнулся с французским отрядом Кэтлогона. Шовель позже признавался: «Такого близкого боя я еще никогда не видел». Сражение шло на пистолетной дистанции, промахов и быть не могло, хотя дым застилал обзор. Племянник Турвилля Шатоморан на 64-пушечном «Глорьё» с мальтийским крестом на мачте выбил из линии 48-пушечный английский «Честер», дыру закрыл «Игл» под командованием Лика, подошедшего на помощь Шовелю. В 13.00 ветер изменился от слабого W-SW до бриза, сменил направление на 50 градусов и засвежел. Шовель, улучшив момент, прорезал французскую линию, но ему так и не удалось поставить весь центр Турвилля в два огня.

Дивизионы Габарэ и Кэтлогона долго выдерживали сильнейший огонь противника, но Паннетье отстал, хотя и прибавил парусов. Этим попытался воспользовался арьергард англичан под командованием Эшби: видя, что ветер сменился на северо-восточный, а между Паннетье и Габарэ образовался разрыв, британский вице-адмирал попытался поставить их в два огня. Однако оба французских дивизиона, удерживая курс круто по ветру, не давали Эшби провести такой маневр.

В 16.00 над морем опустился густой туман, поэтому воюющие стороны могли перевести дух и подсчитать потери. Центр англичан выглядел абсолютно беспомощно – «Сент-Эндрю», потеряв грот-мачту, стоял вне кордебаталии союзников; «Британия» с обгоревшими бортами, без грот-стеньги не подавала признаков жизни – Рассел заперся в каюте и не выходил на мостик. По сути Турвилль в этот момент сражался с разрозненными отрядами союзников, не имеющих указаний центрального командования.

К 19 часам поднялся ветер с востока, 4-й дивизион под командованием Картера с запада обошел французскую линию и поставил-таки центр в два огня. Его поддержал так же обошедший французов Эшби. Кораблям Турвилля, уже выдержавшим тяжелый утренний бой, опять пришлось сражаться с превосходящими силами противника, причем на оба борта. Флагманы адмирала Океана и Виллетта подверглись сосредоточенному огню противника и потеряли весь рангоут. Кэтлогон, видя бедственное положение флагмана, пришел на помощь с 56-пушечным «Принс» и 86-пушечным «Манифик», закрыв «Солейл Руаяль» с одной из сторон. Отец Поль Гост в своей книге «Трактат о морских эволюциях» писал о бое при Барфлере: «Справедливость вынуждает меня остановиться на мессире Кэтлогоне. Командир 7-го дивизиона с бесподобной решимостью пришел на помощь адмиралу Турвиллю, видя, что тот поставлен англичанами в два огня. Все уже считали потерянным «Солейл Руаяль», когда Кэтлогон встал на якорь рядом с Турвиллем, прикрыв один борт флагмана. Он сообщил своим людям, что либо умрет вместе с адмиралом, либо спасет его». Французы нанесли существенные повреждения 96-пушечному «Дюку», адмирал Картер в ходе боя был разорван ядром на капитанском мостике.

Между тем Габарэ, который всемерно пытался сохранить наветренное положение, был просто подавлен огромным превосходством противника. После смены ветра, он, пытаясь не дать обойти себя, встал на якорь. С английской Синей Эскадры (арьергарда) на него направили брандеры, и Габарэ пришлось срочно рубить канаты.

В это время авангард французов так же встал на якорь, находясь на расстоянии от противника и не давая головным голландским кораблям обойти французскую линию. Начавшийся прилив не позволил союзникам приблизиться к французам, а в 19.30 опять на море опустился туман. Через два часа, когда дымка рассеялось, сражение возобновилось уже при свете луны. Шовель пустил 5 брандеров на флагман Турвилля. Первый и второй брандеры были отведены от форштевня «Солейл Руаяль» двумя шлюпками, третий же принудил адмирала обрубить якорные канаты. Еще пара брандеров прошли довольно далеко от корабля.

Обошедшие французов Шовель и Эшби после неудачи с брандерами решили присоединиться к своему флоту, но, как оказалось, это была большая ошибка – проходя сквозь порядки французов, они получали довольно болезненные продольные залпы, и множество английских кораблей было повреждено. Например, флагман Шовеля – 100-пушечный «Ройал Вильям» - получил такие повреждения, что сразу же после битвы был отправлен в капитальный ремонт.

Бой у Барфлера затих сам собой в 10 часов вечера. 44 французских корабля противостояли 26 голландским и 56 английским линкорам, смогли выстоять, более того – не потеряли ни одного корабля и нанесли противнику существенные повреждения. Со стороны союзного флота было потеряно 5 брандеров, пущенных Шовелем. Во многом такому исходу боя сопутствовало самоустранение командующего Оранжистской эскадры Эдварда Рассела от руководства сражением, бой с Турвиллем союзники вели разрознено и слабо. Естественно, что общей атаки всех сил французская эскадра не выдержала бы, однако только благодаря маневру Картера, Эшби и Шовеля французам были нанесены такие повреждения, которые позволили в последующем уничтожить часть поврежденных кораблей Флота Океана.

Турвилль исполнил волю короля и принял бой. Более того – сражение до сих пор складывалось для него довольно удачно, однако он понимал, что нельзя так долго ставить все на карту. Адмирал приказал кораблям взять курс на Брест или любой другой французский порт и выйти из боя. 6 кораблей под командованием Нэсмонда были отрезаны от основных сил, поэтому не стали соединяться с эскадрой и взяли курс на Ла-Хог. Еще 4 линкора под командованием Габарэ так же были отрезаны, но поскольку находились севернее, чем противоборствующие стороны, прошли в Брест вдоль берегов Южной Англии. В самой эскадре образовалось 3 группы кораблей: 15 линкоров во главе с Виллеттом, 12 – с Амфревилем и 7 - с Турвиллем. Корабли Виллетта находились западнее всех, поэтому могли сразу же взять курс на Брест, однако было решено не уходить без флагмана флота. Амфревиль и Турвилль соединились с Виллеттом только в 7 утра следующего дня. Турвилль пересел на флагман 6-го дивизиона «Амбитьё», так как его «Солейл Руаяль» был очень поврежден. 34 корабля решили идти к мысу Ла-Аг – северной точке Нормандии – надеясь с приливом обогнуть его и уйти в Брест. 21 линкор уже успел войти в бурный Олдернейский пролив и взяли курс на Сен-Мало. И в этот момент прилив кончился и начался очень мощный отлив. Из-за ошибки флагманского штурмана Ланье брошенные с опозданием якоря были просто вырваны с корнем и корабли оказались беспомощны перед отливом. Они продрейфовали далеко на восток мимо стоявших на якорях англичан. 10 кораблей из 13 вошли в Ла-Хог, а еще три (и «Солейл Руаяль» в том числе) – в Шербур.

Местечко Ла-Хог находится южнее Барфлера в одноименном заливе. В описываемый момент это был небольшой населенный пункт, имевший маленький форт и одну батарею из 4 орудий на спешно сооруженной земляной насыпи. В Ла-Хоге находилось до 5000 французских солдат, собранных для высадки в Англии.

Утром 31 мая в Ла-Хог пришли первые французские корабли – это поврежденные 68-пушечный «Бурбон» и 64-пушечный «Сент-Луи» из дивизиона Нэсмонда[5]. Во второй половине дня к ним присоединились еще 10 линкоров эскадры Турвилля во главе с самим адмиралом. Надо сказать, что экипажи кораблей были измучены 12-часовым боем и последующим переходом к Ла-Аг, запас ядер (который в начале боя, напомню, был всего лишь по 25 на орудие) уже давно иссяк, порох закончился, корабли требовали неотложного ремонта.

В это время на борту флагманской «Британии» разыгрывалась трагикомедия – флагманский штурман кэптен Бенбоу (будущий известный адмирал) и флаг-офицер Митчелл уговаривали Эдварда Рассела продолжить бой и начать преследование французских кораблей, хотя бы тех из них, которые пошли в Ла-Хог. Рассел, столь жестоко в свое время критиковавший Торрингтона за выход из боя при Бичи-Хэд, сейчас наотрез отказывался от какого-либо нового столкновения с французами. Вице-адмирал Делаваль, известный на флоте своею горячностью, без какого-либо приказа взял с собой 19 кораблей и пошел за 3 линкорами Турвилля в Шербур. 31 мая он нагнал их в Шербуре и потопил брандерами. Несмотря на оказанное сопротивление («Солейл Руаяль» перед гибелью смог потопить один брандер) победа далась Делавалю довольно легко, так как ровно год назад все укрепления в этом городе были срыты по приказу военного министра Лувуа. Вместе с кораблями сгорело примерно и 400 раненых, которых не успели вывезти на сушу.

Митчеллу и Бенбоу удалось, наконец, уговорить Рассела (возможно роль сыграл демонстративный уход в погоню Делаваля) и вся английская армада двинулась к Ла-Хогу.

В Ла-Хоге в тот момент Яков II советовал маршалу Бельфону посадить войска на корабли, дабы отразить возможную атаку англичан, однако маршал сказал, что воевать на море – задача флота, и он в эти дела вмешиваться не будет. Он запретил свозить орудия с кораблей на берег и отказался пополнить экипажи.

6 линкоров Турвилля стояли у острова Татиху рядом с фортом, еще 6 – западнее мыса Ла-Хог, у рыбачьего поселка. Подошедшая эскадра Рассела дабы не рисковать, решила уничтожить французские корабли брандерами. Командующим операции Рассел назначил вице-адмирала Рука. Без малого 200 баркасов со стрелками и добровольцами сопровождали брандеры, Турвилль, пытаясь в этой безнадежной ситуации сделать хоть что-то, искал среди команд снайперов и пускал их на марсы. Битва шла три дня. Порох у кораблей еще оставался, но ядер уже не было, поэтому пушки перед выстрелом забивали металлическим ломом и гвоздями, а то и просто палили холостыми. Славные французские кавалеристы загоняли лошадей в воду и схватывались на саблях с британскими матросами; погибло довольно много конников, а некоторые попали в плен, англичане их стаскивали с коней абордажными крюками. Турвилль вместе с Амфревилем, Виллеттом и Кэтлогоном был в лодках, воодушевляя оборонявшихся, однако необстрелянные солдаты, увидев большое количество баркасов с десантом, дрогнули и побежали. Превосходство англичан в людях стало подавляющим и один за другим загорались французские корабли. К вечеру 4 июня все было кончено – в Ла-Хоге были уничтожены 12 линкоров Флота Океана. Повторилась и ситуация с ранеными, которых не успели вывезти с кораблей. Они сгорели заживо, а спасшиеся на берегу плакали, не в силах им помочь.

Всего в Шербуре и Ла-Хоге французы потеряли 15 линкоров. У англичан и голландцев многие корабли были сильно повреждены, однако потери ограничились брандерами и баркасами, 5000 моряков было убито или ранено.

[1] Задержка в выходе кораблей произошла из-за некомплекта экипажей.

[2] Мыс Барфлер расположен в Нормандии, в Манше, между Шербуром и Гавром. Площадь мыса – 0.6 кв. км, средняя высота над уровнем моря – 4 метра. В двух милях от мыса расположен маленький рыбацкий порт с таким же названием – Барфлер. Впервые в исторических хрониках это место упоминается в 1066 году: отсюда отправились в Англию корабли Вильгельма Завоевателя. В честь этого события установлен памятный камень, где написано, что именно здесь началась победная дорога норманнов к Гастингсу.



[3] Из шканечного журнала «Де Зевен Провинсьон»: «Нас атаковал вице-адмирал бело-голубой эскадры французов (Нэсмонд), у нас сражались только 4 корабля, в том числе головные – 84-пушечный шаутбенахта Ван дер Гоеса «Адмирал-Генерал» (9 убитых и 30 раненых, в том числе сам Гоес), 60-пушечный «Вельве» Бракеля и мой корабль. У нас - 18-19 убитых и 36-40 раненых. Получили 80 подводных пробоин, потеряны фок-мачта, бушприт, грота-рей.»

[4] Лик позже стал адмиралом благодаря Черчиллю, который не забыл услуги, оказанной при Барфлере. Через полтора десятка лет вице-адмирал Лик разобьет французских каперов в Канале и утвердит господство Англии в морях Европы. Благодарные соотечественники дадут ему прозвище – «настоящий адмирал» (игра слов: по-английски «контр-адмирал» – rear-admiral, а «настоящий адмирал» – real admiral).

[5] Остальные же линкоры из 1-го дивизиона сумели прорваться в Брест вдоль побережья Англии.


11 комментариев к записиВернуться в блог Renown's блог
    hjj, 05 Август 2011, 11:37


Цитата

Его Величество желает (veut), чтобы он сразился с ним, каким бы многочисленным он ни был

Сложилось такое мнение, что Луи просто подставил свой флот.

А Турвиль не набрался мужества проигнорировать приказ ввиду сильнейшего противника.
    Renown, 05 Август 2011, 18:44


hjj (05 Август 2011, 11:37):

А Турвиль не набрался мужества проигнорировать приказ ввиду сильнейшего противника.


Турвилль не мог проигнорировать приказ короля. Тем более, что когда он попытался это сделать, то ему устами Поншартрена было заявлено; "В этом случае король найдет адмирала, у которого хватит смелости".
    hjj, 05 Август 2011, 20:26


Но находясь в море в ввиду противника, он мог отойти,как вы считаете? Флагманы ведь судя по тексту не знали о приказе, когда Габарэ на консилиуме высказался против, Турвилю пришлось предъявлять приказ, чтобы переломить мнение флагманов.
    Renown, 05 Август 2011, 21:06


hjj (05 Август 2011, 20:26):

Но находясь в море в ввиду противника, он мог отойти,как вы считаете? Флагманы ведь судя по тексту не знали о приказе, когда Габарэ на консилиуме высказался против, Турвилю пришлось предъявлять приказ, чтобы переломить мнение флагманов.



Давайте я процитирую кое-что из неизданного.
Внимание - много букв..)))

"20 февраля Турвилль прибыл в Версаль, где был ознакомлен с планами высадки. Король ласково говорил с адмиралом, обещал форсировать подготовку и оснащение кораблей. Успокоенный Турвилль 22 марта выехал в Брест. Дождавшись его отъезда Поншартрен уже 23 марта подписывает у Людовика знаменитый приказ, где король через Поншартрена (приказ написан рукой морского министра) приказывал Турвиллю выйти в море 25 апреля 1692 года, независимо от того, будет ли готов его флагман «Солейл Руаяль» и со всеми теми кораблями, брандерами и транспортами, которые будут к этому времени готовы. Далее говорилось: «Его Величество положительно желает (veut absolument), чтобы он вышел из Бреста 25 апреля, даже если он получит сообщение, что противник находится в море с превосходящими силами или в случае, если он встретит противника на переходе к Ла-Хогу, Его Величество желает (veut), чтобы он сразился с ним, каким бы многочисленным он ни был (en quelque nombre qu'ils soient); и если ему удастся разбить их, он должен будет преследовать их до самых их портов, отделив при этом дивизион в Гавр для конвоирования транспортов до места высадки войск; но если он потерпит поражение, Его Величество оставляет на его усмотрение выбор наилучшего способа спасения флота.
Если он на пути к Ла-Хогу он узнает, что противник стоит на рейде острова Святой Елены (около Портсмута), он должен напасть на них и уничтожить их ("Sa Majeste veut qu'il fasse en sorte de les y surprendre, qu'il les y attaque, et qu'il trouve le moyen de les y faire perir"); и если его атакует противник с превосходящими силами в то время, когда он будет эскортировать транспорты или в процессе высадки войск, он должен сражаться - сражаться упорно - если необходимо, пожертвовать флотом, но чтобы высадка войск не пострадала.» Далее шло добавление, сделанное королем: «К этим инструкциям я добавляю строку, написанную моей собственной рукой с тем, чтобы сообщить вам, что это мои приказы и что я желаю, чтобы им строго подчинялись. Подпись – ЛЮДОВИК.»
26 марта этот приказ был вручен Турвиллю.
Как же реализовывались планы вторжения?
Начнем наверное с Флота Леванта. Адмирал Леванта Жан д'Эстрэ с 15 кораблями вышел на рейд Тулона 21 марта 1692 года, но далее ветер изменился, и лишь 8 апреля корабли взяли курс на Гибралтар. 18-го числа у Сеуты их застал страшный шторм, 2 линкора были выброшены на берег и потеряны. 1 мая д'Эстрэ был только на траверзе Лиссабона.
Капитан де Реал 23 марта вышел из Рошфора с 10 кораблями, пришел в Брест в апреле. 23 апреля Виллетт с 5 линкорами встал на рейде Рошфора, но пришлось ждать попутного ветра и лишь 23 мая его отряд взял курс на Брест.
Что касается собственно Бреста — первые 10 линейных кораблей Нэсмонда подготовили и оснастили еще 16 января 1692 года (до утверждения планов высадки, при Бонрепо), но далее подготовка была очень медленной. Вторую эскадру (16 линкоров) вооружали и оснащали аж до конца апреля, для подготовки третьей (10 кораблей) не хватало не только припасов и материалов, но даже и людей (некомплект составлял 2100 человек).
Меж тем уже 23 апреля Поншартрен на приеме в Версале громогласно объявил, что флот полностью готов и отмобилизован, мешает выйти только лишь противный ветер. Но еще день-два, максимум — неделька, и мы прижмем господ англичан к их портам.
Что же творилось в этот момент в Англии? Британцы благодаря шпионам Бентинка и Годолфина были извещены о планах высадки в Эссексе. Союзники быстро вооружали огромный флот. Оранский воспользовался своими связями и взял у голландских банкиров огромный кредит (под повышенные проценты, зато на 5 лет) в 3 миллиона фунтов. Уже к концу апреля, как писал королю Бонрепо, англичане полностью оснастили 50 линкоров, более того — к ним присоединились 8 голландских кораблей. Сами голландцы спешно вооружают еще 31 линкор. 3 мая Бонрепо пишет тревожное письмо мадам де Ментенон (тайной жене Людовика XIV) и эта умная дама в разговоре с королем убеждает последнего в тревожности ситуации.
7 мая Людовик подписывает новый приказ, который отдает Поншартрену — Турвилль обязательно должен дождаться отрядов Эстрэ, Виллетта и Шато-Рено. Однако морской министр нашел самый простой способ не выполнить это указание — он вообще не довел его до сведения Турвилля !
Более того — Поншартрен пишет маршалу Бельфону, командующему войсками, предназначенными для высадки, что у Турвилля скорее всего готово уже 52 линкора, тогда как у союзников 62 корабля. А поскольку адмирал Флота Океана бахвалился, что готов атаковать англичан даже если у него будет на 10 кораблей меньше, то скорее всего флот может выйти в море и сопровождать транспорты с войсками. Бельфон ответил в том духе, что если все так и есть - непонятно, почему флот еще не вышел. Этот ответ морской министр быстро отправил королю (который отбыл во Фландрию, на осаду Намюра). Король перед отъездом 12 мая отдает через Поншартрена второй приказ Турвиллю — не атаковать англичан, пока у него не будет хотя бы 70 линкоров, но и этот приказ лег под сукно министра.
Получив же письмо Бельфона, переправленное Поншартреном, король под влиянием своего секретаря де Ту отдает Турвилль прежний приказ — выйти в море и сражаться любым количеством кораблей. 27 мая в 11 вечера это письмо пришло в Ла-Хог Бельфону. Бельфон отправляет письмо Турвиллю с помощью двух малых судов, но одно перехватывают англичане, а второе нашло Турвилля только после сражения.
Но уже 12 мая Турвилль, не получивший указаний короля о задержке выхода (мы помним, что они остались у Поншартрена), пользуясь попутным ветром с норд оста выходит в море с 39 кораблями. 23 мая Бонрепо и Бернар Рено д’Элиснгаре (имевший прозвище «Пти-Рено» - «малыш Рено» — изобретатель бомбардирских судов, лично известный королю) пишут Людовику тревожное письмо — у союзников по данным агентов не менее 80 кораблей! Думая, что королевский кортеж едет к Намюру медленно, письмо отсылают к Монсу, но король уже миновал Монс и письмо попало ему в руки после сражения.
27 мая Турвилль вошел в Ла-Манш, где соединился с дивизионом Виллетта, и численность эскадры достигла 44 линейных кораблей и 11 брандеров. В этот момент Шато-Рено, наконец-таки пополнивший экипажи, вышел из Бреста, но его задержал противный ветер; Ла-Порт только покидал Рошфор; д’Эстрэ подходил к Уэссану.
Союзный флот так же готовился к генеральному сражению: эскадры стягивались к Спитхеду – головной базе Рассела. Вместо запланированных сил в 99 линейных кораблей, англичане и голландцы смогли выставить только 82 линкора и один большой фрегат, не считая брандеров и малых фрегатов. Однако это все равно было почти в два раза больше, чем у Турвилля. 27 мая армада союзников вышла в море, ее целью было уничтожение французского флота. "
    obergefreiter, 05 Август 2011, 21:32


Косметика.

тайной жене Людовика XIV

Насколько мне известно, эта должность именовалась "официальной фавориткой". Ни тайны, ни брака там не было от слова "совсем".
    obergefreiter, 05 Август 2011, 21:37


А теперь по делу. Действия Поншартрена в Вашем изложении вызывают у меня одну реакцию: "Он наркоман штоле, сцуко?"

Но у самых идиотских действий должны быть какие-то основания. Каковы они здесь?
    Renown, 05 Август 2011, 21:50


obergefreiter (05 Август 2011, 21:37):

А теперь по делу. Действия Поншартрена в Вашем изложении вызывают у меня одну реакцию: "Он наркоман штоле, сцуко?"Но у самых идиотских действий должны быть какие-то основания. Каковы они здесь?



Вообще, складывается ощущение, что морской министр решил использовать ситуацию с высадкой в Англии для того, чтобы убрать из флота Бонрепо (которого король очень ценил и уважал, и которого Поншартрен рассматривал как своего прямого конкурента в управлении морским ведомством) и погубить Турвилля (как человека, который был его прямым врагом и оппонентом). То есть в деле, которое имело настоящий государственный интерес, он увидел всего лишь повод для придворной интриги.

Симптоматично, что сразу же после сражения Поншартрен келейно поручил своему протеже в Нормандии Фуко провести расследование — почему французский флот потерпел столь тяжелое поражение. Тот отписал, что виновны во всем Бонрепо, Бельфон и... Турвилль!
    obergefreiter, 05 Август 2011, 22:18


Понятно.

В-общем, англичане не были одиноки со своими внутренними разборками...
    hjj, 05 Август 2011, 23:13


Расследование катастрофы со стороны Луи не было? Он о махинациях Поншартрен узнал? Или они прояснились уже в наши дни?
    Renown, 06 Август 2011, 05:55


hjj (05 Август 2011, 23:13):

Расследование катастрофы со стороны Луи не было? Он о махинациях Поншартрен узнал? Или они прояснились уже в наши дни?



Сразу же после сражения Поншартрен келейно поручил своему протеже в Нормандии Фуко провести расследование — почему французский флот потерпел столь тяжелое поражение. Тот — святая простота! - отписал, что виновны во всем Бонрепо, Бельфон и... Турвилль! Король был ошарашен. Он уже начал подозревать, что в морском ведомстве творится что-то не то. Он приказал генеральному секретарю Морского Совета Валинкуру — ученому и литератору — провести собственное расследование. Валинкур поступил просто — он поднял всю переписку между Людовиком, Поншартреном, Турвиллем, Яковом и Бельфоном и пришел к выводу, что виновны в поражении флота всего два человека - никто иной как морской министр — Луи Поншартрен и... король Франции Людовик XIV. Характер инструкций, зачастую просто оскорбительный, не оставлял Турвиллю выбора, кроме как идти в бой с подручными силами .
Почему же к Поншартрену не было применено никаких мер дисциплинарного характера? Все очень просто — дело в том, что на всех приказах подписи стояли именно Людовика, то есть король сам был виноват не менее Поншартрена. Начать же против морского министра репрессии означало для Людовика признать и собственную вину, что никто из Бурбонов никогда делать не умел.
Что касается Якова II - после неудачи 1692 года Людовик резко охладел к нему. Когда у последнего родилась дочь никто из придворных даже не пришел на крестины. Войска, приготовленные для высадки, были направлены в Германию и Фландрию, в действующую армию.
30 сентября 1692 года король под явным влиянием Поншартрена дал отставку интенданту флота Бонрепо, правда установил ему генеральскую пенсию, но спровадил подальше от своих глаз — послом в Данию.
Весной 1693 года Людовик XIV в Версальском дворце вручил Турвиллю маршальский жезл. Турвилль в ответ не обвинял и не оправдывался. Король, указав на молчащего адмирала маршалам и придворным, произнес: «Вот тот, кто беспрекословно исполняет приказы».
    hjj, 06 Август 2011, 09:08


Понятно! Всё довольно грустно. Хорошо хоть Бонрепо пенсию получил.
    Стиль:
      05 Дек 2016, 15:41
© 2016 «Империал». Условия предоставления. Ответственность сторон. Рекрутинг на Империале. Лицензия зарегистрирована на: «Империал». Счётчики