Сообщество Империал: Битва при Тарту - Сообщество Империал

  • Поиск
  • Законы
  • Сообщество
  • Репутация
  • Экономика
  • Больше

Битва при Тарту
Битва при Тарту

Laszlo ответил:

    5 602

    90

    0

    1 312

    5 077
  • Статус:Легат

Дата: 01 Ноябрь 2012, 12:24

Одним из значимых событий эпохи крестовых походов было взятие немцами Юрьева, который оборонял князь Вячко вместе с эстонцами Угавнии.
Немного предыстории

Цитата

Двадцать пятый год епископства Альберта. 4. (Осада Допата тевтонами. Разорение Гервена) Между тем братья-рыцари и другие тевтоны с немногими людьми осадили замок Дорпат (Tarbatense) и бились там пять дней, но не могли по малочисленности взять столь сильный замок, разграбили окрестную местность и вернулись в Ливонию со всей добычей. И снова затем, собрав войско, братья-рыцари вступили в Эстонию, нанесли [233] гервенцам тяжелый удар за то, что они постоянно воевали с датчанами 368; многих из них перебили и взяли в плен, захватили много добычи. И пришли к ним гервенцы в Кейтис, обещая вечную верность тевтонам и всем христианам; тогда войско тотчас вышло из их владений и со всей добычей возвратилось в землю свою.
5. (Князь Вячко в Дорпате) После того новгородцы послали короля Вячко (Viesceka), некогда перебившего людей епископа рижского в Кукенойсе, дали ему денег и двести человек с собой, поручив господство в Дорпате (Darbeta) и других областях, какие он сумеет подчинить себе. И явился этот король с людьми своими в Дорпат (Darbetam), и приняли его жители замка с радостью, чтобы стать сильнее в борьбе против тевтонов, и отдали ему подати с окружающих областей. Против тех, кто не платил податей, он посылал свое войско, опустошил все непокорные ему области от Вайги до Виронии и от Виронии вплоть до Гервена и Саккалы, делая христианам зло, какое мог.

А теперь непосредственно о битве

Цитата

Двадцать шестой год епископства Альберта

(XXVIII) (Попытки ливонцев взять Дорпат, 1224) Был двадцать шестой год посвящения епископа Альберта, а церковь все еще не знала тишины от войн. Ибо попытки король Вячко (Viesceke) с жителями Дорпата (Tarbatensibus) тревожил всю область вокруг, а лэтты и ливы, не раз ходившие в небольшом числе на них, не в силах были [235] причинить им вред. Снова собравши после пасхи (Апр. 14) войско, братья-рыцари также осадили Дорпат (Darbetam) и бились там пять дней, но не могли, по своей малочисленности, взять замок и, разграбив окружающую местность, с добычей вернулись в Ливонию.

(Окончательное соглашение еп. Альберта с королем датским. Прибытие в Ригу) Между тем возвратился из Тевтонии достопочтенный епископ Альберт со многими пилигримами и со всей своей свитой. Вместе с ним прибыл брат его, не менее достопочтенный епископ Германн, давно уже избранный и посвященный в епископы Эстонии, но много лет не допускавшийся королем датским к своему епископату. После того однако, как король датский был уведен тевтонами в плен в Саксонию 371, вышеназванный епископ рижский с тем же братом своим отправился к королю просить его решения и согласия. И разрешил король, чтобы Германн ехал в Ливонию, а из Ливонии к своему епископату в Эстонию.

По прибытии в Ригу они были с великой радостью встречены рижанами и всем населением Ливонии. Все радовались и славили бога за то, что после многих бедствий и горьких войн вновь завоевана и покорена почти вся Эстония, кроме одного замка Дорпата (Darbatense), которого еще ожидало божье возмездие.

2. (Окончательное соглашение епископов с рыцарями об эстонских областях) И пришли к соглашению братья-рыцари с теми же епикопами, с людьми церкви и со всеми рижанами о разделе областей Эстонии, относящихся к Риге. Епископу Германну дали Унгавнию с ее областями, а братьям-рыцарям выпала на долю, как их часть, Саккала. Церкви же св. Марии в Риге и епископу рижскому предоставили Поморье с семью килегундами 372. Когда поморцы услышали, что отнесены к рижской церкви, они сильно обрадовались и полностью заплатили подати за два года, задержанные вследствие нападения датчан. Так же радовались и унгавнийцы господству епископа Германна 373, находившегося в Одемпэ, но им препятствовал король Вячко (Viesceka) со своими дорпатцами(Tarbatensibus): он был ловушкой и великим искусителем 118 для жителей Саккалы и других соседних эстов. [236]

3. (Предложение Вячко оставить эстов) И отправили епископы послов к королю в Дорпат (Darbetam), прося отступиться от тех мятежников, что были в замке, так как они оскорбили таинство крещения; бросив веру христову, вернулись к язычеству; братьев-рыцарей, собратьев и господ своих, одних перебили, других взяли в плен и таким образом вовсе извели в своих пределах, а все соседние области, перешедшие в веру христову, ежедневно грабили и опустошали. И не захотел король отступиться от них, так как, давши ему этот замок с прилегающими землями в вечное владение, новгородцы и русские короли обещали избавить его от нападений тевтонов. И собрались в тот замок к королю все злодеи из соседних областей и Саккалы, изменники, братоубийцы, убийцы братьев-рыцарей и купцов, зачинщики злых замыслов против церкви ливонской. Главой и господином их был тот же король, так как и сам он давно был корнем всякого зла в Ливонии: нарушив мир истинного миротворца и всех христиан, он коварно перебил преданных ему людей, посланных рижанами ему на помощь против литовских нападений, и разграбил все их имущество.

Итак, все эти люди, полагаясь на крепость вышеназванного своего замка, пренебрегали миром с христианами и ежедневно старались повредить им. Да и на самом деле замок этот был крепче всех замков Эстонии: братья-рыцари еще ранее с большими усилиями и затратами укрепили его, наполнив оружием и балистами, которые были все захвачены вероломными. Сверх того, у короля было там множество его русских лучников, строились там еще и патерэллы, по примеру эзельцев, и прочие военные орудия.

4. Эстонская церковь подвергалась тогда многим тягостям войны и подобна была женщине родящей, терпящей печаль и боль, пока не родит, роды же ее подстерегает дракон, то есть тот бегемот, что, поглощая реку, все еще надеется принять Иордан в пасть свою 374. Вышеназванная церковь, еще маленькая и слабая, никак не могла бы вытти из таких военных трудностей [237] без помощи церкви ливонской, которая была ее истинной и первой по трудам завоевания матерью, родившей ее крещением возрождения для веры христовой, хотя многие матери ложно присваивали и обманно влекли к себе эту дочь, и одна из них — это русская мать, всегда бесплодная и бездетная, стремящаяся покорять страны не для возрождения к вере христовой, а ради податей и добычи.

5. (Поход на Дорпат) Итак, чтобы ливонская церковь могла избавить от бед дочь свою, церковь эстонскую, рожденную ею во Христе, достопочтенный епископ рижский созвал братьев-рыцарей, а также церковных людей с пилигримами, купцами, горожанами Риги, со всеми ливами и лэттами и назначил поход для всех, принадлежащих к ливонской церкви. В полном повиновении все собрались с войском у озера Растигервэ, пригласив с собой вышеназванного достопочтенного епископа рижского с братом его, не менее достопочтенным епископом Германном, со всеми церковными людьми и рыцарями. Совершив там дело молитвы и совещания, отправили вперед лучших и сильнейших в войске, чтобы они, пройдя Унгавнию в течение дня и ночи, на следующее утро могли осадить замок Дорпат (Darbatense). Те, снова разделив свои силы, одних отрядили для нападения на замок, других направили в Виронию для разорения все еще непокорных жителей. После трехдневного похода они в изобилии привели овец, быков и прочее, что войску пригодилось. Епископы же с пилигримами и всей массой войска шли сзади и в день успения пресвятой девы (Авг. 15) достигли замка. В этот же день в прошедшем году взят был замок Вилиендэ.

(Осада Дорпата) Итак, поля покрылись шатрами, началась осада замка. Стали строить малые осадные машины и патерэллы, наготовили множество военных орудий, подняли крепкую осадную башню из бревен, которую восемь дней искусно строили из крупных и высоких деревьев в уровень с замком, затем надвинули поверх рва, а внизу тотчас начали вести подкоп. Для рытья земли днем и ночью отрядили половину войска, так чтобы одни рыли, а другие выносили осыпающуюся землю. Поэтому с наступлением утра значительная часть [238] подкопанного обрушилась с вала, и вскоре можно было продвинуть осадную башню ближе к замку. Между тем к королю посылали для переговоров знатных людей, священников и рыцарей. Ему предлагали свободный путь для выхода с его людьми, конями и имуществом, лишь бы он ушел из замка и оставил этот народ отступников. Но король, в ожидании помощи от новгородцев, упорно отказывался покинуть замок. В это время пришли русские разорять область; слухи об этом распространились по шатрам. Тотчас явились в полной готовности тевтоны, желавшие с ними сразиться, и выступили в поле, оставивши других осаждать замок, но так как русских не оказалось, они снова вернулись к осаде замка. Многих на верху вала ранили стрелами из балист, других перебили камнями метательных орудий, бросали в замок из патерэллов железа с огнем и огненные горшки. Одни готовили орудия, называемые ежом и свиньей, другие складывали костры из бревен, третьи подкладывали огонь, наводя всем этим великий страх на осажденных. И бились так много дней. Точно также и бывшие в замке построили свои машины и патерэллы против христианских орудий, а против стрел христиан направили своих лучников и балистариев. Подкоп велся день и ночь без отдыха, и башня все более приближалась к замку. Не было отдыха усталым. Днем бились, ночью устраивали игры с криками: ливы и лэтты кричали ударяя мечами о щиты; тевтоны били в литавры, играли, на дудках и других музыкальных инструментах; русские играли на своих инструментах и кричали; все ночи проходили без сна. И собрались вновь все христиане, ища совета у бога. Были среди них вождь Фридрих и вождь Фредегельм, и судья пилигримов, человек знатный и богатый, который говорил 375: "Надо взять этот замок приступом, с бою и отомстить злодеям на страх другим. Ведь во всех замках, доныне взятых ливонским войском, осажденные, всегда получали жизнь и свободу: оттого другие и вовсе перестали бояться. Так теперь, мы всякого, кто из наших первый взберется на вал 376 и вступит в замок, [239] превознесем великими почестями, дадим ему лучших коней и лучшего пленника из взятых в замке, за исключением короля, которого вознесем надо всеми, повесив на самом высоком дереве". Эта мысль всем понравилась, люди стали приносить обеты господу и пресвятой деве, и тотчас по наступлении утра, после торжественной мессы, началась битва. Стали подносить бревна, но весь труд был напрасен, так как не пришло еще время возмездию божьему. В девятом часу эсты в замке зажгли большие огни, открыли широкое отверстие в вале и стали через него скатывать вниз колеса, полные огня, направляя их на башню и подбрасывая сверху кучи дров. Но сильные христианские воины в доспехах разбросали огонь, разломали колеса, сбили силу пламени и защитили свою башню. Между тем другие нанесли дров и подожгли мост, а русские все сбежались к воротам для отпора.

6. Иоанн из Аппельдерина, брат епископа 377, славный рыцарь, взяв факел в руку, первый стал подниматься на вал. Вторым за ним тотчас пошел его слуга Петр, и они без всякого промедления сразу добрались до самого верха вала. Увидев это, и другие в войске побежали вслед за ними. Что же сказать дальше? Каждый спешил взойти первым ради вящей славы и чести Иисуса Христа и матери его Марии, а также чтобы и самому получить честь и награду за свой подвиг. И взошел кто-то первый, а кому это удалось, не знаю, знает бог 378; за ним последовала вся масса. Каждый помогал товарищу подняться в замок, а иные проникли в отверстие, через которое осажденные катили колеса с огнем; вошедшие первыми приготовляли место следующим, гоня эстов мечами и копьями с вала. Когда уже много тевтонов вошло в замок, за ними двинулись летты и некоторые из ливов. И тотчас стали избивать народ, и мужчин и даже некоторых женщин, не щадя никого, так что число убитых доходило уже до тысячи. Русские, оборонявшиеся дольше всего, наконец были побеждены и побежали сверху внутрь укрепления; их вытащили оттуда и перебили, всего вместе с королем около двухсот человек. 379 [240] Другие же из войска, окружив замок со всех сторон, не давали никому бежать. Всякий, кто, выйдя из замка,пытался пробраться наружу, попадал в их руки. Таким образом, изо всех бывших в замке мужчин остался в живых только один — вассал великого короля суздальского, посланный своим господином вместе с другими русскими в этот замок. Братья-рыцари снабдили его потом одеждой и отправили на хорошем коне домой в Новгород и Суздаль сообщить о происшедшем его господам 380.

Когда все мужчины были перебиты, началось у христиан великое торжество: били в литавры, играли на свирелях и других музыкальных инструментах, потому что отомстили наконец злодеям и истребили всех вероломных, собравшихся туда из Ливонии и Эстонии.

После того собрали оружие русских, одежду, коней и всю добычу, бывшую в замке, а также оставшихся еще в живых женщин и детей, подожгли замок и на следующий день с великой радостью пошли назад в Ливонию, славя бога на небе за дарованную победу, ибо благ он и милостив во веки 381.

Новгородцы же пришли было во Псков с многочисленным войском, собираясь освобождать замок от тевтонской осады, но услышав, что замок уже взят, а их люди перебиты, с большим горем и негодованием возвратились в свой город.

7. (Мир с эстами и взятие Дорпата) Эзельцы освободили из плена Теодериха, брата епископа, и отпустили в Ливонию. Поморцы же, явившись в Ригу, вернулись в подчинение епископу, полностью уплатили двойной оброк, не плаченный из-за датчан в течение двух лет, и возвратились к вере христианской, обещая вечную верность рижской церкви. Точно также и варбольцы, принесши подати и дары, во всем подчинились рижанам. Рижане однако не решили о них ничего окончательно и без колебаний приняли только семь областей в Поморье, которыми всегда полноправно владели. Дело в том, что права рижан на Поморье всегда были прочны: они завоевали Поморье для веры христианской, они же крестили [241] его, им принадлежали там оброк и заложники, а королю датскому никогда заложники Поморья не отдавались. Виронцы с гервенцами, услышав о взятии замка Дорпат (Darbatensis), также явились в Ригу с подарками и конями для господ своих.

- - - - - - Сообщение автоматически склеено - - - - - -Интересно, что в новгородской летописи эти события очень коротко описаны в старшем изводе под 1224 годом

Цитата

Въ лЂто 6732 [1224]...Того же лЂта убиша князя Вячка Немьци въ ГюргевЂ, а городъ взяша.

Что характерно, ни в Ипатьевской, ни в Лавентьевской, ни даже в младшем изводе новгородской летописи никаких известий о этой битве нет. А что говорят другие новгородские и псковские летописи о этих событиях?

    Alexios ответил:

      1 509

      7

      0

      1 324

      2 513
    • Статус:Примипил

    Дата: 02 Ноябрь 2012, 17:09

    Laszlo

    А что говорят другие новгородские и псковские летописи о этих событиях?

    А ничего и не говорят. :0142: Ни в Новгородской 4-й (ПСРЛ.,т.4), ни в Летописи по списку Дубровского (ПСРЛ. т.43), ни в Псковских этого эпизода попросту нет. Зато есть в Тверской (ПСРЛ т.15, стб.335), правда практически дословно повторяя статью НIЛ:

    Цитата

    В лЂто 6732... Того же лЂта убиша князя Вячка НЂмци въ Юрiеве, а городъ взяша.

      Laszlo ответил:

        5 602

        90

        0

        1 312

        5 077
      • Статус:Легат

      Дата: 02 Ноябрь 2012, 18:55

      Очень жаль. Надеялся на большее. Видно битва при Тарту для русских летописцев была лишь одной из многих, в то же время для Генриха Латвийского это было одно из значимых событий истории Ордена Меченосцев.
      Эпизод с обороной Тарту показал Вячко как смелого и благородного князя. Все попытки расколоть альянс между Вячко и эстонцами оказались тщетными. Интересно, что при описании осады Тарту упомянуты патерелы и осадные орудия, а также лучники и баллистарии (наверное арбалетчики) русских и эстонцев. Ожесточенность немцев после взятия крепостной стены возможно объяснить ожесточенным характером схватки. Немцы и их союзники (латгалы и ливы) навернок потеряли много своих воинов. Из сведений Генриха Латвийского можно также заключить что население и вместимость города Тарту была более 1 тыс. жителей. Тарту (Тарбата, Юрьев) было одним из самых больших поселений в Эстонии. Падение Тарту ознаменовало прекращение организованого сопротивления в континентальной Эстонии. На протяжении нескольких последующих лет немцы были заняты подчинением Осилии (островного мааконда), края известного своими пиратами.

        Ratsha ответил:

          1 751

          7

          0

          1 071

          2 983
        • Статус:Примипил

        Дата: 02 Ноябрь 2012, 19:35

        Laszlo

        Laszlo

        Очень жаль. Надеялся на большее. Видно битва при Тарту для русских летописцев была лишь одной из многих, в то же время для Генриха Латвийского это было одно из значимых событий истории Ордена Меченосцев.

        А Псковское летописание в XIII веке еще в "коротких штанишках" ходило и псковичи частенько "копипастили" у новгородцев. Оригинальные известия за этот период у них редки. Так что нередко сообщения псковских летописей за то время - это информация не из первых, а из вторых или даже третьих рук (вспомним сюжет с битвой при Сауле).
        При этом нельзя забывать, что новгородские летописцы были нередко зациклены на своих внутриновгородских делах и вяло интересовались событиями, не связанными непосредственно с Новгородом.

        Laszlo

        Падение Тарту ознаменовало прекращение организованого сопротивления в континентальной Эстонии. На протяжении нескольких последующих лет немцы были заняты подчинением Осилии (островного мааконда), края известного своими пиратами.

        Рискну предположить, что в глазах русских летописцев тогда первое появление монголов и катастрофа на Калке затмили все остальные события.
          Ответить в темуВведите Ваш логин  
          [Регистрация нового аккаунта]
          Введите Ваш пароль 
          [Восстановить пароль]
          Создать новую тему
          или Войти на форум через соцсеть
            Стиль:
              11 Дек 2016, 09:07
          © 2016 «Империал». Условия предоставления. Ответственность сторон. Рекрутинг на Империале. Лицензия зарегистрирована на: «Империал». Счётчики