Сообщество Империал: Кочевые армии Древнего мира - Сообщество Империал

Стратегии, Игровые Миры, История, Total War
Стратегии, Игровые Миры, История, Total War
  • Поиск
  • Законы
  • Сообщество
  • Репутация
  • Экономика
  • Больше
Imperial Гость, студия Creative Assembly анонсировала новую глобальную стратегию Total War: Three Kingdoms (Троецарствие)

sak Кочевые армии Древнего мира
Выберите лучшую армию кочевников.
Тема создана: 28 Январь 2011, 15:41 · Автор: sakСообщений: 743 · Просмотров: 44 397

Внимание! Для просмотра опросов на форуме Империале, вам нужно зарегистрироваться
  • 75 Страниц
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • Последняя »
Non Omnibus Dormio Sextus Pompey
sak
  • Imperial
Imperial
1 782
Imperial
5
Imperial
247
Imperial
542
Imperial
0

Дата: 28 Январь 2011, 15:41

Кочевники из-за образа жизни,где каждый мужчина был воин и общества,где если не углядишь скот - твое главное богатство - быстро упрут Imperial были достаточно агрессивными. Как вы считаете, что заставляло их совершать частые набеги на соседей, чаще всего оседлых?

Сообщение автоматически склеено в 1296218940

Приглашаю всех к интересному разговору,мне важны ваши мнения. И не будет делаться никаких различий - специалист ли вы или просто любитель истории.
    sak
    • Imperial
    Imperial
    1 782
    Imperial
    5
    Imperial
    247
    Imperial
    542
    Imperial
    0

    Дата: 28 Январь 2011, 16:34

    Вот мнение к примеру А.М. Хазанова, высказанное в его последней монографии "Кочевники и внешний мир"

    Я имею в виду довольно широкий спектр немирных взаимоотношений между кочевниками и оседлым миром, складывающихся в результате тех преимуществ, которые в данном аспекте представлял кочевой образ жизни: мобильность и военное превосходство — последнее особенно там, где но-мады разводят верховых животных (Першиц, 1976; Bonté, 1977a: 44).
    Спектр этих отношений варьирует от нерегулярных набегов и грабежа земледельцев и горожан до навязывания им более или менее долговременных отношений покровительства и зависимости2. Выгоды от подобных внеэко¬номических взаимоотношений для кочевников слишком очевидны, чтобы на них останавливаться подробнее. Кочевники получают возможность приобре¬тать необходимые им земледельческие продукты и ремесленные изделия (а также скот) силой или угрозой ее применения, мало что давая или вообще ничего не давая взамен. Поэтому там, где кочевники располагают соответст¬вующими возможностями, их набеги и грабежи становятся постоянным яв¬лением. Для некоторых номадов они были важным вспомогательным источ¬ником существования.
    Так, по мнению Буркхардта (Burckhardt, 1831: 57, 107—108, 234 ff.), многие группы бедуинов Аравии не могли прокормиться за счет своего ско-товодческого хозяйства и вынуждены были заниматься грабежом. Спунер (Spooner, 1975: 178) отмечает, что у белуджей набеги приобрели вспомога-тельный вид хозяйственной деятельности. На практике набеги кочевников отмечены во всех регионах распространения номадизма (см., например, Kli-ma,1970: 110 про барабаиг; Leeds, 1965: 109 про чукчей; Козлов, 1947: 214, 305; Ekvall, 1968: 40, 52—53 про номадов Тибета). Соответствующие
    2 Подобные отношения могут существовать и между различными кочевыми группами и объединениями, а также внутри последних. Их значение и последствия рассмотрены вкратце в гл. III.

    Подчинение и различные формы зависимости оседлых... 355
    данные о кочевниках евразийских степей, Ближнего и Среднего Востока слишком многочисленны и легко доступны, чтобы были возможности и смысл делать их выборочную подборку.
    Вплоть до нового времени с его революцией в военном деле оседлые государства не могли найти постоянного военного решения проблемы защи-ты от набегов номадов. Именно этим обстоятельством объясняется парадокс: в разных регионах и в разные эпохи они сооружали дорогостоящие оборони-тельные системы на границах с кочевым миром, а номады вновь и вновь до-казывали их неэффективность (ср., например, Великую Китайскую стену, или римские limes в Северной Африке, или дербентскую и другие стены, которые Сасаниды построили против вторжений с севера, или длинные стены, по¬строенные в VIII в. арабами для защиты отдельных оазисов Мавераннахра, или целую систему крепостей и укрепленных пунктов, возведенных киевским князем Владимиром). Только римляне на несколько веков смогли эффективно оградить земледельческие и городские территории в Северной Африке от набегов кочевников и даже отодвинуть границу к югу, хотя в конце концов и она была прорвана. Русские смогли отодвинуть свои границы к югу только в XVII в.
    И все же набеги по самой своей сущности являлись слишком ненадеж-ными и нестабильными, слишком зависящими от баланса сил между кочев-никами и оседлым населением в каждый данный конкретно-исторический момент. Когда обе стороны, кочевники и оседлое население, сохраняют свою политическую самостоятельность, эксплуатация подобного рода не является надежно гарантированной, не имеет каких-либо строго фиксированных форм и чревата разрушением самих основ хозяйственной жизни оседлого населе¬ния (см., например, Capot-Rey, 1953: 174; de Planhol, 1966: 280 про Сахару).
    В долговременной перспективе для кочевников было выгоднее и на-дежнее заставить оседлое население платить регулярную дань в обмен на свое покровительство, защиту от других групп номадов и просто за то, что они оставляли его в покое. На локальном уровне такие отношения были наиболее распространены на Ближнем Востоке (см., например, Musil, 1918: 42; Першиц, 1961: 133 сл., Awad, 1962: 335; Capot-Rey, 1962: 304; Rosenfeld, 1965: 77; Stewart, 1973a:

    356 Глава IV. Способы адаптации номадов к внешнему миру
    381; Coon. 1976: 195—196), отчасти также на Среднем Востоке. Значительно меньше практиковались они в евразийских степях.
    Однако долговременные и стабильные отношения даннического типа ме¬жду кочевниками и оседлым населением, устанавливающиеся на локальном уровне и, как правило, в результате исторически сложившегося соотношения сил, а не единовременного массового завоевания, в основном характерны для тех областей и периодов, когда оседлое государство или вообще отсутствует или слишком слабо. Не случайно такие отношения наибольшее распростране¬ние получили в Аравии и, особенно, в Сахаре, или в Белуджистане на Среднем Востоке, где сам тип оседлой жизни, сосредоточенной в небольших оазисах, разделенных обширными пустынными пространствами, обрекал ее на воен¬ную слабость. В других случаях государство не всегда могло защитить своих подданных, но, по крайней мере, предотвращало их прочную зависимость от номадов. Там, где оседлое государство противостояло номадам как реальная сила, с которой они вынуждены были считаться, у них оставался один выход для получения необходимых продуктов насильственным путем — его под¬чинение или завоевание.
    Любые виды подчинения или завоевания кочевниками оседлых обществ можно рассматривать как средство их политической адаптации к внешнему оседлому миру. Экономическая и социально-политическая отсталость номадов оборачивалась при этом военными преимуществами — сильной, массовой и мобильной военной организацией, сплоченной ради перспективы эксплуа¬тировать земледельческое и городское население. Данный случай обеспечивает кочевникам бесперебойное и беспрепятственное приобретение земледельче¬ских и ремесленных продуктов на наиболее выгодной для них внеэкономи¬ческой основе. Само это приобретение достигается различными средствами. Наиболее типичными и распространенными из них являются следующие:
    I) Прямой нефиксированный и бесконтрольный грабеж. Если завоевание оседлых территорий не является кратковременным эпизодом и сами кочев¬ники желают прочного установления своего господства над завоеванным на¬селением, такое положение долго

    Подчинение и различные формы зависимости оседлых... 357
    продолжаться не может. Среди руководителей кочевников всегда находятся люди, понимающие, что нельзя убивать курицу, несущую золотые яйца. Правда, они не всегда способны в должный момент овладеть ситуацией.
    Когда киданьский правитель Дэ-Гуан в X в. попросту присоединил за-хваченный Китай к своему государству, назвав его Великое Ляо, он не смог придать эксплуатации захваченной страны каких-либо организованных форм. Последовали всеобщие восстания, и новоиспеченный император вынужден был вернуться на родину Объясняя причины недолговечности своего государ¬ства, он проявив понимание смысла событий, считая, что допустил три ошибки производил непосильный сбор средств с китайского населения; раз¬решил киданям грабежи и не послал своевременно правителей областей на места (Таскин, 1975: 98). Впоследствии неудачный опыт киданей смогли с большей пользой для себя использовав чжурчжэни, монголы (хотя и не сра¬зу) и маньчжуры,
    II) Данничество. Под данничеством понимается внешняя форма зависи-мости и эксплуатации, заключающаяся в том, что завоеванные группы отдают часть произведенного продукта и/или выполняют иные повинности в пользу победителя, сохраняя при этом свою собственную экономическую и социопо-литическую организацию, хотя и не всегда в полном и нетрансформирован-ном виде. Обычно они остаются неинтегрированными (или не полностью ин¬тегрированными) в социально-политическую организации господствующей группы. Как правило, данничество генетически связано с неинстнтуционали-зированными военными грабежами и контрибуцией и является не индивиду¬альной, а коллективной формой зависимости (Хазанов, 1972: 168—169; Kha-zanov, 1975: 122— 123 Хазанов, 1975: 6159; Pershits, 1979).
    Даннические отношения между номадами и оседлым населением из-вестны в различных формах и на различных уровнях. В одних, уже отмечен-ных случаях, население какой-либо деревни на Среднем Востоке или оазиса на Ближнем Востоке платило дань определенной кочевой группе или инди-видуальным членам кочевой аристократии за «покровительство» и защиту от других номадов и еще больше, чтобы откупиться от набегов самих

    358 Глава IV. Способы адаптации номадов к внешнему миру
    покровителей (см., например, Lambton, 1953: 160; Першиц, 1961: 133 сл.; Rosenfeld, 1965: 78, 79; Coon, 1976: 195). В других случаях оседлое государ-ство платило дань кочевому (например, Китай или русские княжества — еюнну или Золотой Орде).
    III) Прямое налогообложение. В отличие от данничества эта более раз-витая и централизованная форма эксплуатации возможна лишь в том случае, если кочевники, занимающие господствующее положение в созданном ими в результате завоевания оседлых стран государстве, располагают необходимым фискальным аппаратом. Как правило, этот аппарат, в основном, укомплекто-ван за счет бюрократии или других представителей оседлого населения, пе-решедших на службу завоевателям. При этом на первых порах нередко практикуются наиболее хищнические откупные формы налогообложения.
    Лишь впоследствии они иногда сменялись фиксированным налогообло-жением. Не в последнюю очередь это было заслугой таких выдающихся го-сударственных деятелей — выходцев из среды покоренного оседлого насе-ления, как Елюй Чу-цай или Рашид ад-Дин, к которым слово реалисты под-ходит гораздо больше, чем коллаборационисты. Во всяком случае, они по-нимали, что политика — это искусство возможного, хотя «возможное» ино-гда стоило им собственной головы. В то же время нельзя умалять заслуг и наиболее дальновидных кочевых правителей, вроде Угэдэя и Газан-хана. Но по общему правилу такое положение возникает далеко не всегда, и отнюдь не после всякого завоевания кочевниками оседлого государства (см. гл. V).
    В других случаях сходное положение может возникнуть, когда кочевые или скотоводческие по своему происхождению группы, занимая господ-ствующее положение в государстве, интегрированы с земледельцами в еди-ную экономическую систему на основе общественного разделения труда. Так случилось, например, в государствах африканского Межозерья. Далее я подробно остановлюсь на этих вопросах.
    IV) Создание земледельческого и ремесленного укладов в собственном обществе. Я рассматриваю сейчас только те случаи, которые прямо или косвенно связаны с подчинением оседлых

    Подчинение и различные формы зависимости оседлых... 359
    групп или обществ или с их кратковременными или долговременными по-следствиями, а не с процессами, протекающими внутри самих кочевых об-ществ (например, седентаризацией обедневших номадов).
    Выгоды от наличия подобных укладов для кочевников очевидны. Они делают их экономику более диверсифицированной и если не устраняют пол-ностью, то смягчают ее зависимость от внешнего мира. В Восточной Африке сходную роль играют охотничьи касты и этнические группы в скотоводче-ских обществах (Monod, 1975: 141; Dahl, 1979: 262, 267, Tony, 1979: 520), ко-торым пока уделялось слишком мало внимания. Однако способы создания подобных укладов могут быть различными.
    В одних случаях кочевники просто переселяли на свои территории ре-месленников и земледельцев из завоеванных оседлых обществ или же ис-пользовали в качестве таковых захваченных рабов. Подобная практика была широко распространена у кочевников евразийских степей, а также на Ближ-нем и Среднем Востоке (см., например, Capot-Rey, 1953: 168—170); Першиц, 1961: 138; Awacl, 1962: 335; Johnson, 1969: 151—152, 156). Арабы переселяли обращенных в рабство земледельцев из завоеванных стран в Хиджаз уже в I в. Хиджры (El-AIi, 1959: 252).
    В других случаях кочевники сами привлекали на свои территории ре-месленников и крестьян, так как были заинтересованы в их продукции. В та-ких случаях положение последних могло быть более легким, хотя их зависи-мость от кочевников и эксплуатация последними все же существовали.
    Ахмад-шах Дуррани заселял Кандагар насильственно переселенными из Индии и Ирана купцами и ремесленниками. Практически все ремесленники в его государстве были неафганцами (Рейснер, 1954: 82). Но в конце XII — на¬чале XIII в. среди киргизов жили добровольно поселившиеся у них китайские ремесленники (Бартольд, 1963д: 505). В древности китайцы констатировали, что «рабы и рабыни пограничных жителей печалятся о своей тяжелой жизни, среди них много желающих бежать, и они говорят: «Ходят слухи, что у сюн-ну спокойная жизнь, но что поделаешь, если поставлены строгие караулы?» Несмотря

    360 Глава IV. Способы адаптации номадов к внешнему миру
    на это. иногда они все же убегают за укрепленную линию» (Бань Гу Хань-шу, гл. 94 б, цит. по Таскин, 1973: 41).
    В третьих случаях, как, например, на Ближнем и Среднем Востоке, мы встречаемся с кочевниками, земледельцами и ремесленниками в рамках од-них и тех же племенных образований, в которых кочевники занимают гос-подствующее положение (см., например, de Planhol, 1966; Barth, 1973: 20). Иногда подобные зависимые группы, особенно ремесленные, выглядят как неотъемлемая составная и специализированная часть самого кочевого обще-ства, сохраняющая свою зависимость просто потому, что ей некуда больше деваться. Однако по своему происхождению они все же чаше всего связаны не с хозяйственной специализацией внутри самого кочевого общества, а с подчинением оседлых групп или с общей обстановкой, созданной кочевыми вторжениями и завоеваниями, когда принятие зависимого положения и по-кровительства со стороны кочевников было единственным выходом (см., на-пример, Capot-Rey, 1953: 226; Nicolaisen, 1963: 18 про туарегов; Musil, 1928: 281; Rosenfeld, 1965: 77; Coon, 1976: 196, 200 про бедуинов Аравии; de Plan-hol, 1966: 273 f. про номадов Ближнего и Среднего Востока).
    V) Захват земельной собственности и получение с нее доходов в виде рен¬
    ты, прямой эксплуатации крестьян, превращенных в арендаторов или
    издольщиков и т.п. Как мы уже видели, это возможно даже в тех случаях, ко¬
    гда кочевники инкорпорированы в состав оседлого государства. Завоевание и
    подчинение, однако, предоставляют для этого наилучшие возможности (см., например, Philby, 1922, II: 13; Першиц, 1961: 137; Rosenfeld, 1965: 79 про Аравию; Barth, 1962: 346 про Юго-Западную Азию: Рейснер, 1954: 110—111, 146, 225; Schurmann, 1962: 263—264; Ferdinand, 1969: 144 про Афганистан).
    Разумеется, каждая из рассмотренных форм зависимости и эксплуатации представлена различными, в том числе более или менее централизованными вариантами. И, конечно, наличие одной из них не исключает существование других. В то же время преобладание тех или иных форм зависит от многих различных факторов и их комбинаций — общей исторической ситуации, экономических и социополитических особенностей как завоевателей, так и завоеван-

    Подчинение и различные формы зависимости оседлых... 361
    ных, характера подчинения и завоевания, наконец, от отношений, устанавли-вающихся между завоевателями и завоеванными и от экологического фона, на котором разворачиваются эти отношения.
    «Это событие, искры которого разлетались [во все стороны] и зло кото-рого простерлось на всех; оно шло по весям, как туча, которую гонит ветер», — писал Ибн ал-Асир о монгольском завоевании (цит. по Тизенгаузен, 1884: 2). История знает многочисленные случаи завоевания кочевниками оседлых обществ и государств, многие из которых являлись событиями всемирно-исторического значения. Помимо их эмоциальных оценок, подобно при-веденной выше, ученые со времен Ибн Халдуна, если не еврейских пророков, задумывались над тем, какое воздействие оказывают подобные завоевания на функционирование и развитие оседлых обществ. Значительно меньше вни¬мания уделялось тому, как они отражались на самих кочевниках.
    Между тем подчинения и завоевания оседлого населения, особенно крупномасштабные, в большинстве случаев приводили к быстрой и сильной трансформации их социополитической организации, во многих случаях значительно более сильной, чем завоеванных земледельцев и горожан. Результатом подобной трансформации являлось возникновение так называемых кочевых государств.


    Сообщение автоматически склеено в 1296221910

    А вот мнение А.И. Першица, книга "ВОЙНА И МИР НА ПОРОГЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ. КОЧЕВЫЕ СКОТОВОДЫ"

    6. Причины кочевнических нашествий
    Особого рассмотрения заслуживает вопрос о причинах кочевнических нашествий, под которыми понимаются экспатриация и широкая экспансия номадов. Вопрос этот встал давно и поначалу вылился главным образом в две экологические теории.
    Согласно одной из них, восходящей уже к Ибн Халдуну, далеко идущие военные предприятия номадов объяснялись недостаточностью пастбищ для возросшего поголовья стад (Ibn Kraldoun, 1958. Pt. 1, C. 177 ss.; Pt. 2. C. 386 ss.). Представляющаяся самоочевидной, эта теория затем не раз фигурировала в литературе, причем ее чисто экологическое объяснение (избыток скота) затем было дополнено демографическим (избыток людей). В таком виде оно было воспроизведено Марксом (Соч. Т. 8. С. 568) в его известном высказывании о причинах великого переселения народов. «Давление избытка населения на производительные силы заставляло варваров с плоскогорий Азии вторгаться в государства Древнего мира... То были племена, занимавшиеся скотоводством, охотой и войной, и их способ производства требовал обширного пространства для каждого отдельного члена племени... Поэтому избыточное население было вынуждено совершать те полные опасностей великие переселения, которые положили начало образованию народов древней и средневековой Европы». Понятно, что эту теорию не следует абсолютизировать. У одних кочевников сохранялся больший земельный простор (см., например: Григорьев, 1904. С. 59 о номадах Южной Сибири; Шевченко-Красногорский, 1910. С. 175, о туркменах), у других – меньший, из-за чего они действительно обращались к военной экспансии (например, аравийские бедуины аназа, в конце XVIII – начале XIX в. вытеснившие сперва в Сирийскую пустыню, а затем в Верхнюю Месопотамию другое бедуинское объединение – шаммаров – Boucheman, 1934. С. 22; Montagne, 1932, С. 167; Oppenheim, 1939. S. 68 ff.). К тому же действовали определенные механизмы поддержания равновесия между средой и ее обитателями: например, продажа кочевниками значительной части скота, когда возникала угроза перегрузки пастбищ. Но в целом изложенная точка зрения подтверждается тем фактом, что даже в очень большой временной перспективе при экстенсивном скотоводстве кочевников поголовье их стад в пределах определенной территории оставалось стабильным. Так, у хунну на территории современной Монголии на душу населения приходилось в среднем 19 голов скота, а у монголов в 1918 г. – около 18 голов (Таскин, 19-68а. С. 41 сл.). Изложенная теория сохраняет авторитетных приверженцев в науке (Barth, 1964. C. 113 ff.; Planhol, 1968. C. 15, Roth, 1986. C. 63 ft).
    Если адепты этой экологической (или эколого-демографической) теории видят источник экспансии номадов в их процветании, то сторонники противоположной экологической теории – в их бедствиях. Согласно этой точке зрения, крупнейшие миграции, а вместе с ними и завоевательные войны номадов, подчас принимавшие характер цепной реакции, вызывались длительными засухами в степях и полупустынях из-за резких климатических изменений если не
    планетарного, то субпланетарного масштаба. Начало ей положили на рубеже нашего века, по-видимому, независимо друг от друга немецкий историк__(для Передней Азии) и швейцарский географ В. Брюкнер (для Евразии). У последнего, привлекшего данные естественных наук, она выглядела более убедительной. Собрав и сопоставив метеорологические, гидрографические и другие сведения за ряд столетий, он пришел к выводу, что в послеледниковой Евразии обнаруживаются периодические колебания климата, особенно дающие себя знать в ее континентальных областях. Им были выделены два таких цикла – 35-летний и более высокого порядка – в 4,5 столетия, с которым он связал массовые передвижения азиатских номадов (последняя работа: Bruckner, 1890). Близкие величины были получены русским ученым М. Боголеповым на основе сообщений русских и западноевропейских летописей о засухах, голодовках и вторжениях кочевых орд (Воголепов, 1907; Боголепов, 1908). Опираясь на эти выводы, географ П. А. Тутковский следующим образом сопоставил вековые минимумы осадков, а тем самым и засухи с варварскими, главным образом кочевническими нашествиями (Тутковский, 1915. С. 37): II в. до н. э. – ге-ты, III в. н. э. – гунны, VIII в. н. э. – венгры, XII в. н. э. – татаро-монголы. То же прослеживается на Ближнем Востоке: III в. н. э. – основание бедуинами у границ Византии и Ирана княжеств Гасанидов и Лахми-дов, VII-VIII вв. – экспансионистская активность аравийских племен в сопредельных странах Азии и Африки, XI в. – вторжение бедуинов в Северную Африку, и т. д. (Hitti, 1955. С. 81 et al).
    Ситуация, при которой в неблагоприятных природных условиях в занятых кочевниками экологических нишах относительный мир сменялся военной активностью, может быть смоделирована на основе того, что известно о грабительских набегах кочевников в новое время. Так, у бедуинов Аравии и сопредельных арабских стран такие набеги часто вызывались именно экстремальными природными условиями, так как дожди выпадали неравномерно не только во времени, но и в пространстве. Поэтому племена, из-за засухи терявшие скот, вынуждены были грабить другие племена, оказавшиеся в более благоприятных условиях (см., например: Montagne, 1947. С. 80). У кочевых племен Южного Ирана набеги и грабежи обычно шире распространялись в тяжелые для номадов летние месяцы, когда в связи с засухами выгорала трава на пастбищах и продукция скотоводства резко сокращалась (Иванов, 1061. С. 96), Напротив, набеги кочевых узбеков и казахов на земледельческие области Средней Азии совершались, как правило, в зимние месяцы, когда из-за гололедицы и снежных заносов не хватало кормов для скота и номады испытывали хозяйственные трудности (Ахмедов, 1965. С. 82).
    Теория экологических бедствий как фактора кочевнических нашествий (хотя и не обязательно в форме цикличности таких бедствий, которую нельзя считать доказанной) получила очень широкое распространение. Американский энвиронменталист Э. Хантингтон развил взгляд, по которому «большинство вторжений кочевников в Европу в ранний период христианской эры может быть поставлено в связь с возрастанием сухости» (Huntington, 1940. С. 507), То же мнение было высказано АТойнби (1935. V. 5. С. 15). Итальянский востоковед Д. Каэтани (Caetani, 1911. V. I. C. 396 seg.) создал схему последовательных выселений семитских народов из Аравии вследствие изменений в ней климатических условий.
    В литературе, в том числе и отечественной, прошла длительная полемика о том, высыхает ли Срединная Азия и если высыхает, то как – непрерывно или циклично (библиография основных работ: Мурзаев, 1952. С. 184: Гумилев, 1970. ?. 88 сл.; Златкин, 1971. С. 131; Khazanov, 1984. С. 87 it). В недавнее время активный сторонник этой теории Л. Я. Гумилев, развивая некоторые мысли Г. Е. Грумм-Гжимайло и В. Н. Абросова, заметно ее усовершенствовал. Он, видимо, правильно заключил, что развитию кочевого хозяйства и быта способствуют – каждое по своему – и усыхание, и увлажнение аридной зоны. А стало быть, нашествия номадов в одних случаях были результатом высокого потенциала их обществ (так, Монголия не могла бы стать гегемоном множества стран Евразии, если бы в XII в. располагалась в бесплодной пустыне), в других же – следствием усыхания, пришедшей в степь беды (результатом чего было, например, стихийное переселение калмыков в низовья Волга в XVII в. (Гумилев, 1966а; Гумилев, 1966а; Гумилев, 1966в; Гумилев, 1967).
    Между тем внимание исследователей привлекали и другие возможные причины кочевнических нашествий. Так, арабские завоевания объясняли поисками военной добычи и преимуществами приспособленной для этого военной организации, религиозным энтузиазмом в сочетании со слабостью покоряемых государств, оскудением из-за упадка транзитной торговли и поэтому опять-таки поисками добычи и т. д. (см.: Dormer, 1981. С. З ff.). Наконец, в 1957 г, немецкий арабист К. В. Бутцер впервые предложил комплексное решение вопроса: первоначальный стимул к нашествию дают изменения в экологии, но затем начинают действовать другие – социальные и политические – факторы, которые и становятся непосредственной причиной поисков кочевниками «обетованной земли»
    (Butzer. 1957. С. 367 ff.). Именно с таких позиций А. М. Хазанов обстоятельно показал причины монгольских завоеваний. Экологическая ситуация играла свою роль, но обусловливала нашествие не прямо. Относительное перенасыщение страны скотом и людьми вызывало борьбу за пастбища и необходимость упорядочить кочевание. Это усиливало тенденцию к социальной стратификации и политической централизации, что в условиях кочевого общества требовало также и усиления внешнеэксплуататорской деятельности и в конечном итоге – завоевания (Khazanov, 1980). Дальше пошел Ф. Доннер, который в своем исследовании причин ранних арабских завоеваний свел их к одним социальным условиям: процессам политогенеза, требовавшим от правящей исламской верхушки распространения своей гегемонии за пределы Аравии и интеграции кочевого и оседлого- населения, а также к торговым интересам, потенциалу новой идеологии, интересам самих кочевников (Dormer, 1981. С. 251 ff., 268 ff.). Эколого-демографические факторы Доннер полностью отвергает, считая, что Аравия во времена возникновения ислама располагала хорошими ресурсами; между тем, как мы видели, начальный толчок мог быть дан не только кризисом, во и процветанием. Видимо, все же ближе к истине комплексный подход к вопросу, хотя в разных конкретно-исторических условиях могли преобладать разные как экологические, так и социальные причины нашествий. Для понимания причин успеха завоеваний важен также учет баланса противоборствующих сил. Недаром римские владения в Африке на протяжении всего своего существования успешно противостояли натиску кочевников, ослабленной Восточной Римской империи или Ирану это удавалось намного хуже, а раздробленной Руси в случае с татаро-монголами не удалось совсем.

    Сообщение автоматически склеено в 1296222250

    А.И. Прешиц (продолжение)

    3. Грабительские набеги
    Наиболее распространенным видом военной активности кочевых скотоводов были грабительские набеги, с объектами и мотивами которых мы уже познакомились выше. Специфическими отличиями этого вида войны были, во-первых, захват движимого имущества без претензий на недвижимое и, во-вторых, стремление обойтись без кровопролития или малой кровью. Убийство в набеге могло повлечь за собой кровную месть и намного увеличивало вероятность ответного набега. Поэтому если не обходилось без схватки, то нападавшие часто старались лишь обезоружить или ранить противника (Irons, 1974. С. 644 об иранских туркменах; Sykes, 1907. С. 249 о бедуинах Аравии; Гаудио, 1985. С. 40 о туарегах Сахары).
    Грабительские набеги различались между собой по масштабам – прежде всего числу их участников и организации предприятия, дистанции рейда, времени года, а также принятым в той или иной среде социокультурным традициям. Со всем этим в известной степени могла быть связана и тактика набегов.
    Широко практиковались мелкие набеги, совершавшиеся силами нескольких десятков всадников. Чаще всего это были ближние набеги, происходившие во всякое время года, грабили, что могли, но чаще всего скот. Из-за малочисленности грабителей особенно большое значение придавалось скрытности приближения, внезапности набега, стремлению избежать столкновения.
    В крупных набегах принимало участие несколько сотен или лаже тысяч всадников. Излюбленное время набегов по большей части зависело от цели грабежа. Так, племена, кочевавшие у северных границ Китая – от хунну до монголов, предпринимали дальние нападения на своих оседлых соседей лишь осенью, когда лошади отъедались, погода была прохладной, земледельческая продукция созревала, а женщины и дети работали на полях, не будучи защищены стенами (Jagchid, Symons, 1989. С. 24). Напротив, аравийские и сирийские кочевники отправлялись в дальние походы за скотом преимущественно весной и летом, когда можно было захватить крупные стада верблюдов, собранные у водоемов. Зимой они совершали рейды лишь с целью угона овец, так как только в это время года можно было найти для них водопои на обратном пути (Oppenheim, 1952. С. 139). Туареги же Сахары с ее особенно высокой аридностью любые дальние набеги имели возможность совершать только зимой (Rodd, 1926. С. 128).
    Дальние набеги часто предпочитали ближним, чтобы затруднить ответное нападение. Туареги грабили Судан и Тибести, проходя огромные расстояния с ничтожными запасами воды и фиников или,же заранее устраивая тайные склады на пути (Lhote, 1955. С. 370). Арабские кочевники, отмечал Й. -Л. Буркхардт, «иногда предпринимают экспедиции против врага, шатры которого находятся на расстоянии десяти или двадцати дней пути от их собственных. Нередко аназа, стоящие лагерем в районе Хаурана, совершают набеги на район Мекки; или арабы зафир из района Багдада грабят аназа, стоящих в окрестностях Дамаска» (Burckhardt, 1831. C. 11; ср.: Musil, 1908. С. 369). Казахи предпочитали грабить скот не только в других родах, но и в других уездах (Гродеков, 1889. С. 144). В такие набеги в степях брали с собой заводных лошадей, иногда также верблюдов, груженых водой, пищей и фуражам; в пустынях отправлялись на верблюдах, часто подвое на одном животном. Сидящие сзади считались помощниками, и назначение их было самым различным. В одних случаях они только стерегли верблюдов, пока активные участники нападения отгоняли скот, в других – сразу же захватывали и угоняли чужое стадо, в то время как их товарищи задерживали погоню. У бедуинов зимой и весной, когда по дороге можно было найти водопои, сидящие сзади нередко вели в поводу лошадей, чтобы пересесть на них в случае сражения или спастись бегством при провале всего предприятия (Doughty. 1888. V. I C. 334, Hess, 1938. С. 99).
    Хотя отличительной чертой всех грабительских набегов было стремление захватить добычу, избежав кровопролитного сражения, естественно, что участники крупных военных предприятий опасались открытых столкновений меньше, чем участники мелких рейдов. Туркменские аламанщики, иногда собиравшиеся целым войском в 2-3 тыс. человек, избегали укрепленных городов с сильными гарнизонами, но могли ворваться в небольшой город через открытые в базарный день ворота или напасть на охраняемый караван (Росляков, 1955. С. 46). Участники крупных казахских набегов также нападали на среднеазиатские города и русские пограничные пункты (Толыбеков, 1971. С. 284). В Южном Иране даже в середине XX в., в период ослабления центральной власти, грабительские отряды из среды кашкайцев и других местных племен не опасались жандармерии и даже регулярных войск (Иванов, 1961. С. 97-98).
    Организатором мелкого набега мог быть любой опытный человек, более крупного – глава или признанный военачальник родоп-леменного подразделения, например, казахский батыр, туркменский сердар, афганский сархан, арабский акыд и т. д. Вокруг них собирались добровольцы из разных родов и даже племен, но бывало и так, что для участия в крупных предприятиях объединялись группы кочевников каждая со своим предводителем во главе. Мелкий набег мог возникнуть спонтанно и самочинно, решение о крупном набеге нередко принималось советом старейшин или другим авторитетным органом (например, у туркмен или казахов - Гродеков, 1883. T. I. С. 56; Паллас, 1773. T. I. C. 579-580). Вероятно, такой порядок установился уже в глубокой древности. Лукиан Са-мосатский приводит такой ответ скифов одному из боспорцев, жаловавшемуся на скифских грабителей: «они не высылаются по общему решению, но каждый из них занимается грабежом на свой страх и риск ради прибыли; если кто-нибудь из них попадается, то ты сам властен наказать его» (Латышев, 1893. Вып. 3. С. 558).
    Организаторы набегов преследовали несколько целей. Первой из них было обогащение. У бедуинов военачальники выбирали первыми и, в зависимости от принятых в племени обычаев, получали при разделе добычи в одних случаях несколько долей рядовых участников набега, в других – десятую часть, четверть или треть захваченного, иногда – всех лошадей или беговых верблюдов. Больше обычных были также доли помощников предводителя и казначея, который вел строгий учет награбленного (Burchard, 1831. С. 114, 240, 243-244; Doughty, 1888. V. I. С. 251, 334; Jaussen, 1908. С. 168). У туркмен «предводители аламанов получали двойную долю добычи по сравнению со всеми остальными участниками» (Брегель, 1961. С. 157). У племен Южного Ирана доля предводителей, по разным данным, составляла от десятой до пятой части добычи (Иванов, 1961. С. 87). У туарегов Сахары, по некоторым сообщениям, захваченную добычу распределяли вожди (Daumas, 1845. С. 331).
    Однако не меньшую, если не большую, роль, чем прямое обогащение, играло социальное продвижение умелых и удачливых организаторов грабительских набегов, коль скоро такие набеги имели огромное значение в жизни кочевнических обществ. Как показал В. Я. Владимирцов (1934. С. 74-75), монгольские нойаны получали власть не в качестве старших в роде, а прежде всего как сильные и ловкие степные хищники, удальцы, багатуры. По С. М. А6-рамзону (1971. С. 166-167), киргизские военачальники-батыры, поначалу обладавшие подлинной властью только во время военных действий, постепенно оттеснили на задний план родовых старейшин. У туркмен «удачливые предводители аламанов высоко поднимались в хивинском государстве, становились крупными сановниками, племенными вождями» (Росляков, 1955. С. 49). У арабских кочевников многие шейхские и даже эмирские дома были основаны военачальниками-акыдами. Наиболее известен пример самого могущественного эмирского дома Сирийской пустыни в XIX – начале XX в. – Шааланов, родоначальником которых был прославленный акыд, сумевший занять место главного шейха сильнейшего из аназских племен – руала (Musil, 1928. С. 50).
    Рядовых участников набегов также привлекали в них самые разные причины. Для обедневшего кочевника успешный набег был способом быстро поправить свои дела, к которому прибегали настолько охотно, что отдельные бедняки, не имевшие верхового животного или оружия, даже занимали их на издольных условиях. Например, у сахарских туарегов были люди, которые систематически снабжали неимущих участников набегов беговыми верблюдами или оружием, получая за это свою долю – абеллаг (Lhote, 1955. С. 869,371). Сходный порядок существовал у туркмен: одна из иранских хроник рассказывает о салорской верхушке, что «туркмены (племен) теке, сарык, имрэли и алиэли приходят к ним, одалживают у них коней и оружие... и половину (добычи) отдают на их долю» (Иранские источники... С. 227). То же зафиксировано у казахов (Вяткин, 1947. С. Г21).
    Но и для рядовых участников набегов грабительские предприятия очень часто были делом не только материальной выгоды, но и социального престижа. Молодой человек, в особенности юноша, завоевывал себе этим признание и уважение окружающих, а зрелый воин поддерживал свой общественный статус. У северных сомалийцев военные набеги на галла даже имели своего рода ритуальный характер, будучи обязательным элементом инициации при переходе в категорию воинов (Lewis, 1955. C. 105). У бедуинов Аравии, Сирийской пустыни и Иракского междуречья юноша, не зарекомендовавший себя должным образом в грабительских походах, рисковал не найти себе жены, а человеку, раз-другой уклонившемуся без достаточно веских причин от участия в таких походах, женщины могли в знак позора привязать к шатру черный флаг (Niebuhr, 1780. V. 2. С. 139; Burton, 1893. V. 2. C. 101, Musil, 1908. C. 373). У кашкайцев также многие юноши не могли жениться, не совершив какого-нибудь дерзкого грабежа (Demorgny, 1913. С. 93). У таурегов Сахары лишь участники грабежей могли привлечь к себе благосклонное внимание женщин – и как «настоящие мужчины», и как люди, имевшие возможность одарить своих подруг захваченными в набегах украшениями (Lhote, 1955. С. 369). То же отмечено у туркмен (Гродеков, 1883. T. I. C. 49). У казахов до вхождения их Орд в состав Российской империи, а подчас и позднее только постоянный участник грабительских набегов мог рассчитывать на подлинный почет (Толыбеков, 1971. С. 343).
    И организация грабительских набегов, и участие в них имели еще один социальный аспект – снижение внутригрупповой напряженности. М. С. Иванов (1961. С. 96-97), сталкивавшийся с кашкайскими грабежами в 1940-х годах, писал о них: «Недовольство рядовых кочевников и их материальные затруднения и нужды, особенно усиливавшиеся в неблагоприятные годы, племенная верхушка стремилась направить на путь грабежей и набегов... Таким путем ханы укрепляли свою власть и влияние среди рядовых кочевников, получали дополнительное средство их подчинения, а также использовали набеги и грабежи для своего обогащения». Некоторые исследователи даже видят основную сущность грабительских набегов кочевников в механизмах редистрибуции скота (Sweet, 1974. С. 274 ff.; Bonte, 1977. С. 46), или добычи вообще (Не-гря, 1981. С. 103). Это, несомненно, преувеличение, но военный грабеж и в самом деле играл свою роль в перераспределении жизненных ресурсов не только между разными группами номадов (экологически-обусловленная сторона дела), но и внутри этих групп (его социальная сторона). Не случайно у лучше всего изученных в этом отношении туарегов Сахары и бедуинов Аравии, наряду с обычными малыми и большими грабительскими набегами существовали также ежегодные так называемые церемониальные, или ритуальные, набеги непременно под предводительством официального главы племени (Rodd, 1926. С. 109; Sweet, 1971. С. 280).
    Обычаи, принятые в грабительских набегах, насколько можно судить по имеющимся данным, существенно различались в разных регионах кочевого скотоводства. Номады засушливого пояса Евразии в средствах не разбирались: не только захватывали скот, пленных и другую добычу, но и жгли поселения, уничтожали посевы, прибегали к обману и вероломству, не опасались убийств. Уже в хуннское время китайские сановники обращали внимание императора на то, что кочевники «не придерживаются правил приличия и не соблюдает данного слова» (Таскин, 1973. С. 149). В одном из китайских источников рассказывается, что хунны, совершив набег на ухуаней, угнали в плен много женщин и детей и передали их родственникам, чтобы те приходили с выкупом. У явившихся забрали выкуп, а самих их не отпустили обратно (Таскин, 1984. С. 297-298). Я. И. Гродеков, характеризуя туркменские алама-ны, особо подчеркивает доходящее до клятвопреступлений вероломство их участников (Гродеков, 1889. T. I. C. 49), а ААРосляков приводит типичные примеры их жестокости, в том числе и по отношению к старикам и старухам (Росляков, 1955. С. 44-45). То же известно о крымско-татарских набегах на Россию, Литву и Польшу в XVI-XVH веках (Collins, 1975. С. 8 ft).
    Менее однозначна картина грабительских набегов кочевых туарегов. Авторы второй половины XIX – начала XX в. отмечают, что во время нападений на кочевья и селения грабители не брали в плен соотечественников-туарегов или арабов и даже отпускали их на свободу без выкупа; в соответствии с предписаниями шариата не портили пальм и посевов и не отравляли колодцев. В то же время они не обеспечивали неприкосновенности женщин, сдирали с них украшения и даже одежду. По мнению арабов, они не всегда надлежащим образом обеспечивали безопасность сдавшихся в плен и отдавшихся под их покровительство и, что еще важнее, -послов. Отмечается, что грабители-ахаггары более рыцарственны чем участвующие вместе с ними в набегах амгиды и высказывается предположение, что в прошлом, когда воинами были только ахаггары, порядки были благороднее и честнее (Rodd, 1926. С. 187 Я., 236; Lhote, 1955. С. 369 ss.).
    Если сопоставить набеги сахарских туарегов с набегами аравийских бедуинов, то это предположение представляется не лишенным оснований. Бедуины делали четкое различие между набегами на равных – такие же «благородные» бедуинские племена и другими набегами. Применительно к первым существовал своего рода кодекс чести. Не разрешалось нападать после полуночи и перед рассветом, нахватывать верблюдов, принадлежащих гостям и остановившимся в кочевье торговцам или ремесленникам, забирать всех верблюдов, оставляя жертвы нападения без всяких средств к существованию, и т. д. Женщины и дети, а также сдавшиеся в плен и обратившиеся с соблюдением положенного ритуала к кому-нибудь из напавших с просьбой о покровительстве пользовались безусловной неприкосновенностью. По свидетельству одного из лучших знатоков бедуинского быта первой половины XX в. Х. Р. П. Диксона, известен только один случай нарушения бедуинами этого рыцарского кодекса: когда в 1920-х годах ваххабитские фанатики-ихваны совершали набеги на Ирак, Кувейт и Трансиорданию, они не останавливались перед истреблением женщин и детей (Dickson, 1951. С. 347 Я.). Другое дело – ограбление не равных по общественному статусу, «неблагородных» – полукочевников, полуоседлых, оседлых, проходящие караваны. В отношении них эти правила (или по крайней мере многие из них) не имели силы (Swett, 1971. С. 274, 280).
    Чем объяснить такое различие характера набегов в двух крупнейших массивах кочевого скотоводства? Едва ли только причинами социального порядка: описанного кодекса придерживались не отдельные «рыцари», а целые верблюдоводческие (причем именно верблюдоводческие) племена. Скорее всего причину следует искать в экстремальной экологии пустынь и полупустынь, условиях существования в которых требовали особых приспособительных обычно-правовых механизмов. Какую-то роль могли играть и отдельные гуманные нормы ислама (возникшего, кстати сказать, по соседству с пустыней). Но вряд ли эта роль была велика: арабские бедуины до второго десятилетия нашего века были не лучшими, если не худшими мусульманами, чем туркмены или казахи.
    По имеющимся данным о туарегах и особенно о бедуинах, у которых грабительские набеги совершались вплоть до XX в. и описаны профессиональными этнографами, можно составить представление о некоторых конкретных деталях этого института. Участники обсуждали предстоящее мероприятие и произносили священную клятву, обязывавшую их помогать друг другу и по справедливости разделить добычу. По тем или иным знамениям старались предугадать исход, приносили умилостивительные жертвы. У бедуинов перед походом мылись, стирали рубахи, в ночь накануне отъезда воздерживались от полового общения, так как «нечистый»« не должен был участвовать в набеге. Переход старались совершить как можно более скрытно; у туарегов встретившихся на пути заставляли следовать за собой или убивали. Если приходилось проезжать через чужие кочевья, их обитателям обещали долю добычи. При успехе набега вперед высылался вестник радости, чтобы женщины, готовясь достойно встретить мужчин, выщипали волосы на теле. Благополучное возвращение праздновалось всем лагерем. Приносили благодарственные жертвы предкам, делили добычу, пировали, женщины плясали и пели военные песни. С грабительскими набегами, как и со всяким важным видом деятельности, была связана обширная и детализированная терминология, например, нападать утром, днем или ночью, вблизи или издали и т. п. (Doughty, 1888. V. I. C. 452; Musil, 1908. С. 393; Jaussen, 190& C. 164, 317; Hess, 1938. C. 98-99; Rodd, 1926. C. 190; Lhote, 1955. C. 369).
    У туарегов пострадавшие стремились догнать грабителей (чаще это удавалось сделать у водоемов) и либо отобрать свою собственность обратно, либо хотя бы выторговать ее часть. Бывало, что делегация от пострадавших шла в кочевье грабителей и выговаривала себе возвращение на льготных условиях части похищенного (Lhote, 1955. С. 371). Такой же порядок известен у племен Фарса, у которых застигнутые с поличным грабители в большинстве случаев возвращали добычу, но требовали отступного – небольшой суммы денег под традиционным предлогом возмещения стоимости обуви, изношенной во время грабежа (Иванов, 1961. С. 1П).
      Савромат
      • Imperial
      Imperial
      23 452
      Imperial
      368
      Imperial
      3 863
      Imperial
      28 733
      Imperial
      58

      Дата: 28 Январь 2011, 18:31

      Имхо существенную роль играла особенность политического устройства кочевых "держав". Все мужчины - воины. Полиции нет. Налогов нет. Отдельной армии нет. При таком режиме хан зависел от подданных не меньше чем они от хана.. между тем торговля и дань давали возможность получить от оседлых необходимые и желанные продукты лишь верхушке общества (прежде всего хану и его двору и аритсократии - тем, кто концентрировал в своих руках дань или торговлю). Тогда как военные набеги обогащали прежде всего рядовых кочевников. Из набега на Русь золотоордынский воин мог вренуться богачом - гоня с собой десяток пленников и небольшое стало скота, а до похода он мог быть нищим - чуть не на последней лошади отправляясь в него. Ханы конечно тоже получали свою долю, но им неплохо и на дани жилось...

      Поэтому военные походы на оседлых были желанны простому кочевому народу и их предпринимали народные ханы, стремившиеся получить поддержку степняков - видимо в т.ч. против аристократии. А антинародные ханы предпочитали мирные отношения дани и "торговли" (неравноправной - Китай в мирную торговлю отдавал за ненужный ему скот хунну шелк, пшено, фарфор и прочая на гораздо большую сумму)

      А без грабежа соседей оседлых кочевое хозяйство вообще невозможно, или возможно на крайне низком и примитивном уровне. Я думаю что кочевничество это вторичная форма хозяйствования, "теневая" по отношению к оседлому земледелию, не зря оно и возникло ПОСЛЕ земледелия... когда стало кого грабить...
      и кстати поэтому же не имело перспектив - тогда как оседлые цивилизации развивались, кочевое общество в общем нет - и хунну и монголы и калмыки 18 века мало отличались друг от друга...

      Ну и малая деталь - у кочевников намного больше свободного времени чем у крестьян-земледельцев, а продукта они получают для жизни сравнимо или больше. То есть им делать нечего, а всяких штучек оседлых хочется (сами же не могут их сделать). Вот и шли в набеги...

      Крестьтянин может тоже пошел бы да ему некогда..
        pitbull
        • Imperial
        Imperial
        10 746
        Imperial
        34
        Imperial
        1 214
        Imperial
        7 133
        Imperial
        1

        Дата: 28 Январь 2011, 19:03

        Chernish 28 Янв 2011 (18:31):

        не зря оно и возникло ПОСЛЕ земледелия... когда стало кого грабить...

        Разве? А ЕМНИП наоборот как раз, сначала возникло именно кочевничество, а потом уже, после обнаружения и "приручения" дикой пшеницы в районе Большого Полумесяца, появились первые оседлые племена и города?

        Chernish 28 Янв 2011 (18:31):

        а всяких штучек оседлых хочется (сами же не могут их сделать)

        Недавно смотрел про раскопки курганов скифов. Помимо вещей явно Китайского происхождения там было довольно много изделий из золота. Весьма искусных. Не похоже по стилю, что отобрали у оседлых.

        Chernish 28 Янв 2011 (18:31):

        Крестьтянин может тоже пошел бы да ему некогда..

        Римляне однако собирали крестьян для войн в перерывах между посевом-сбором урожая? Да и не одни римляне, Египтяне еще так делали вроде...
          sak
          • Imperial
          Imperial
          1 782
          Imperial
          5
          Imperial
          247
          Imperial
          542
          Imperial
          0

          Дата: 28 Январь 2011, 19:12

          pitbull (28 Янв 2011, 19:03):

          Недавно смотрел про раскопки курганов скифов. Помимо вещей явно Китайского происхождения там было довольно много изделий из золота. Весьма искусных. Не похоже по стилю, что отобрали у оседлых.

          Простите,а про раскопки скифских курганов в каком регионе вы посмотрели? У нас часто под названием скифский вообще объединяется все что связано с кочевниками 8-3 вв. до н.э.,что создает некоторую путаницу. А между реальными историческими скифами и другими кочевниками была ой какая разница!

          Сообщение автоматически склеено в 1296231349

          pitbull (28 Янв 2011, 19:03):

          А ЕМНИП наоборот как раз, сначала возникло именно кочевничество, а потом уже, после обнаружения и "приручения" дикой пшеницы в районе Большого Полумесяца, появились первые оседлые племена и города?

          А это смотря о каком номадизме говорить. Если о классическом - с юртами, баранами и т.д, то он возникает после появления земледелия в плодородном полумесяце. Люди стали переходить в степях к кочевому скотоводству в 9-8 вв. до н.э. А земледелие появляется примерно 12-10 тыс. лет назад в этом самом полумесяце.
            sak
            • Imperial
            Imperial
            1 782
            Imperial
            5
            Imperial
            247
            Imperial
            542
            Imperial
            0

            Дата: 28 Январь 2011, 20:08

            Для просмотра ссылки Зарегистрируйесь

            Вот,кстати, реальная фигурка сакского лучника с жертвенного бронзового светильника 5-3 вв. до н.э.

            Сообщение автоматически склеено в 1296235164

            Chernish (28 Янв 2011, 18:31):

            А без грабежа соседей оседлых кочевое хозяйство вообще невозможно, или возможно на крайне низком и примитивном уровне. Я думаю что кочевничество это вторичная форма хозяйствования, "теневая" по отношению к оседлому земледелию, не зря оно и возникло ПОСЛЕ земледелия... когда стало кого грабить...

            Здесь сложно с вами не согласиться,что в некотором роде кочевники были экономически привязаны к оседлым земледельцам. Факты это явно показывают даже на заре кочевничества - в скифскую эпоху: на Украине скифы подчинили прибрежные оседлые племена, "крышевали" греческие колонии, прибрали к ногтю лесостепные племена - возможно, протославян Imperial. В Средней Азии сакам и массагетам подчинялись оседлая Фергана, Низовья Сырдарьи, Хорезм,пока Ахемениды не оттяпали. Смотрим Алтай - такая же байда: оседлые поселения находятся в явной зависимости от кочевников. Интересно также то, что кочевники скифо-сакского периода еще имели и собственные поселения,которые были и зимниками и местами ремесла и торговли - не могли тогда еще оторваться окончательно от оседлости, поэтому кочевали от весны до осени.

            Сообщение автоматически склеено в 1296235773

            А что касается грабежей,то тут дело еще и в различной психологии у земледельцев и кочевников. У номадов в обществе,где все свободные мужчины воины, с самого начала существовал культ воина, воспевалась храбрость, сила, воинская доблесть,получили распространение героические эпосы. Поэтому если ты не воин,то ты и не мужчина вовсе,поэтому среди кочевников у самих постоянно были взаимные грабежи,потому что угнать у соседа его сакот считалось не преступлением,не чем-то осуждаемым, а джигитовкой - проверкой смелости,пргодности к суровым условиям кочевого быта. Считалось позором,если ты не защитил свое имущество в виде скота, а тем более семью и жену.И если считалось нормальным спереть чьих-нибудь баранов,хозяин которых,если не доглядел считался просто растяпой после этого,то что говорить про земледельцев. которые в глазах кочевников всегда были слабаки, к которым они относились с презрением: и сейчас это еще осталось во многих арабских странах,где бывшие бедуины все ще ставят себя выше людей феллахско-крестьянского происхождения. По этой причине для кочевников грабеж более слабых земледельческих соседей был чем-то нормальным с точки зрения их психологии: просто слабаки оседлые не могут защитить свое имущество, тогда какие они мужчины? А раз не могут,то наше,вот и все дела. И сейчас у нас в Средней Азии не стоит в сельских районах ничего оставлять без присмотра - сопрут без всякого зазрения совести - номадизма уже как такового нет,а психология,наработанная тысячелетиями осталась
              pitbull
              • Imperial
              Imperial
              10 746
              Imperial
              34
              Imperial
              1 214
              Imperial
              7 133
              Imperial
              1

              Дата: 28 Январь 2011, 20:33

              sak 28 Янв 2011 (19:12):

              Простите,а про раскопки скифских курганов в каком регионе вы посмотрели?

              Точно не скажу, но Северное Причерноморье ЕМНИП.

              sak 28 Янв 2011 (19:12):

              А это смотря о каком номадизме говорить. Если о классическом - с юртами, баранами и т.д, то он возникает после появления земледелия в плодородном полумесяце. Люди стали переходить в степях к кочевому скотоводству в 9-8 вв. до н.э. А земледелие появляется примерно 12-10 тыс. лет назад в этом самом полумесяце.

              Кочевничество оно кочевничество и есть, есть юрты и бараны или же их нет. Классическое возможно и возникло после, но определенно что и до оседлых культур что-то было. Причем насколько я знаю, основным скотом тогда были волы.
              Не так давно кстати была интересная передачка по ТВ, не помню уж какой канал - там про распространение культа быка в средиземноморье речь шла.
              Еще замечу что в первых оседлых поселениях средняя продолжительность жизни как правило резко падала.

              sak 28 Янв 2011 (20:08):

              Здесь сложно с вами не согласиться,что в некотором роде кочевники были экономически привязаны к оседлым земледельцам. Факты это явно показывают даже на заре кочевничества - в скифскую эпоху: на Украине скифы подчинили прибрежные оседлые племена, "крышевали" греческие колонии

              Крышевали кстати обоюдовыгодно))
              У меня вопрос такой - когда например Болгарам потребовалось осесть - они вполне успешно сделали это. Что тогда мешало это сделать более ранним кочевым племенам, местные не пускали на землю?
                sak
                • Imperial
                Imperial
                1 782
                Imperial
                5
                Imperial
                247
                Imperial
                542
                Imperial
                0

                Дата: 28 Январь 2011, 20:35

                Chernish (28 Янв 2011, 18:31):

                Ну и малая деталь - у кочевников намного больше свободного времени чем у крестьян-земледельцев, а продукта они получают для жизни сравнимо или больше. То есть им делать нечего, а всяких штучек оседлых хочется (сами же не могут их сделать). Вот и шли в набеги...
                Крестьтянин может тоже пошел бы да ему некогда..

                Да,у кочевников времени у большинства из них было побольше,потому что с отарой овец в тысячу голов может справиться всего 5-10 пастухов. А у земледельцев кто поле обработает? Поэтому занятость была несравнима. К тому же скот обычно пасли мальчишки и подростки, а также полурабы, но последние только баранов,дай им лошадей быстро отчалят с половиной табуна Imperial Поэтому кочевники могли беспрепятственно оставить свой скот на младших членов рода и отправиться на общение с более слабыми земледельцами,многие из которых и на лошади слишком хорошо сидеть не умели... Грустно,но факт. А с учетом того,что стремена появились только в 5-6 вв. уже нашей эры оседлые были часто и вовсе плохими кавалеристами... Imperial

                Сообщение автоматически склеено в 1296237745

                pitbull (28 Янв 2011, 20:33):

                У меня вопрос такой - когда например Болгарам потребовалось осесть - они вполне успешно сделали это. Что тогда мешало это сделать более ранним кочевым племенам, местные не пускали на землю?

                Нет.проблема была в другом: кочевое скотоводство - способ приспособления к естественным условиям степей, которые в начале раннего железного века - в 9-8 вв. до н.э. начали усыхать из-за изменений климата.поэтому оседлые скотоводы, у которых земледелие играло второстепенную роль начали все дальше и дальше отгонять свой скот в поисках вода и травы,что и породило постепенно кочевничество со всеми специфическими особенностями. Притом из-за достаточно резкой смены климата они приспособились также быстро всего зза 2-1,5 века,полагаю,что выжили только самые устойчивые во всех отношениях.отсюда вероятно и суровость и жестокость кочевого мира. Не случайно, в кочевых обществах род играл первостепенную роль - без общей помощи невозможно было выжить и сейчас везде, где были кочевники осталась клановость, особенно в политическом и социальном аспектах.
                И поэтому кочевники заняли сою нишу, но не хотели переходить к оседлости,потому что одна из главных черт их мира был сильнейшим консерватизм, им была тяжела мысль,что они будут земледельцами, которых они презирали,да и они быстро потеряли неглубокие навыки земледелия. Кстати,почти все империи кочевников,когда они завоевывали земледльческие области были паразитическими - бывшие кочевники могли быть только управляющими.но никак не земледельцами.
                А с Болгарией - не все так просто. В конце 7 в., кажется, год основания Болгарского царства 683, они завоевали местных славян и остатки местного дославянского населения,которых они превратили в зависимых крестьян. При этом кочевые болгары составляли абсолютное меньшинство по сравнению со славянами и в основном оставили говоря по-ленински класс эксплуататоров. И оседали они медленно,из-за нехватки полевых земель пригодных под пастбища. Византийцы пишут,что еще к 9 в. у них оставалось много черт говорящих об их кочевом происхождении,но в основном они имели виду обычаи, одежду и т.д. Оседанию болгар во многом способствовало принятие христианства,которое трудно было исповедовать в кочевых условиях.
                  sak
                  • Imperial
                  Imperial
                  1 782
                  Imperial
                  5
                  Imperial
                  247
                  Imperial
                  542
                  Imperial
                  0

                  Дата: 28 Январь 2011, 21:10

                  pitbull (28 Янв 2011, 20:33):

                  sak 28 Янв 2011 (19:12):

                  Простите,а про раскопки скифских курганов в каком регионе вы посмотрели?

                  Точно не скажу, но Северное Причерноморье ЕМНИП.

                  В Северном Причерноморье там была интересная картина с культурой. Сначала они сами производили и на высоком уровне золотые и прочие украшения,сказались ближневосточные походы скифов в 8-7 вв. до н.э..когда они познакомились с местным месопотамским искусством и культурой. Но потом, они проявили свой паразитизм, с конца 6-5 вв. до н.э. большую часть украшений для них стали делать греческие мастера из ближайших приморских колоний.которые хорошо усвоили вкусы скифов и развернули целый бизнес по производству тех вещей,которые нравились кочевникам и отвечали их мировоззрению. Вот из наиболее известных царских скифских курганов - Солоха, Мельгунов и др. - происходят в основном вещи явно сделанные греками, там даже античные сосуды,но украшенные сценами из скифской жизни. Одним словом - греки! Везде они находились, торгаши... То же самое было и в области воорежения6 не случайно скифы достаточно быстро переходят к греческому защитному снаряжению - шлемам, тораксам, кнемидам, а скифское оружие украшают накладки из золота,сделанные опять-таки греческими мастерами.

                  Сообщение автоматически склеено в 1296238339

                  pitbull (28 Янв 2011, 20:33):

                  Крышевали кстати обоюдовыгодно))

                  Ну,это естественно, греки они еще те хитрецы! Но их отношения строились еще и на торговле.
                  Интересно то,что сарматы,заняв Северное Причерноморье, попались на те же удочки и скоро уже они крышуют греческие города, Боспор и служат в них как наемники
                    Савромат
                    • Imperial
                    Imperial
                    23 452
                    Imperial
                    368
                    Imperial
                    3 863
                    Imperial
                    28 733
                    Imperial
                    58

                    Дата: 28 Январь 2011, 21:13

                    pitbull 28 Янв 2011 (19:03):

                    Недавно смотрел про раскопки курганов скифов. Помимо вещей явно Китайского происхождения там было довольно много изделий из золота. Весьма искусных. Не похоже по стилю, что отобрали у оседлых.

                    Скифский стиль? Типа вот этого - Imperial?

                    Это изделия греческих мастеров по скифскому заказу и в зоне плотного контакта со скифами.

                    pitbull 28 Янв 2011 (19:03):

                    Римляне однако собирали крестьян для войн в перерывах между посевом-сбором урожая?


                    Все так делали. Но возможности земледельцев намного меньше. Они более плотно привязаны к труду и сам труд носит другой характер. А в степи каждый был воином не только потому что "обычаи такие". Сам образ жизни кочевника намного больше воспитывает конного воина.

                    pitbull 28 Янв 2011 (20:33):

                    Кочевничество оно кочевничество и есть, есть юрты и бараны или же их нет. Классическое возможно и возникло после, но определенно что и до оседлых культур что-то было

                    Нет. И с волами кочевать невозможно. Нужна лошадь как средство передвижения и овца как основной продукт питания. Коровы не кочуют.

                    Одомашнивание лошади и появление конницы - арии - Украина-Поволжье - времена гиксосов и арийского завоевания Индии. Рубеж III-II тыс. до н.э. А земледелие появилось в Иерихоне 8-10 тысяч лет до н.э.

                    Не путайте кочевничество с бродяжничеством или собирательством - как у бушменов Калахари или австралийских аборигенов.

                    pitbull 28 Янв 2011 (20:33):

                    Что тогда мешало это сделать более ранним кочевым племенам, местные не пускали на землю?


                    Найдите такого дурака который променяет вольную и сытую жизнь кочевника на каторжный труд земледельца! Кочевник работал намного меньше крестьянина. Пока мужик пахал, кочевник пас.. разницк что называется почувствуйте...Оседали или по невозможности кочевать - как венгры в Пуште - слишком маленькая она. Или под давлением слишком больших соблазнов далеко ушедшей вперед урбанистической цивилизации.

                    sak 28 Янв 2011 (20:35):

                    Грустно,но факт


                    Почему грустно? У кочевников были свои плюсы, и это один из главных. Не надо на них как на осталых (и тем более умственно отсталых) смотреть (это не в ваш адрес Imperial ) - и все...
                    А то что они воины были лучшие - особенно в эпоху когда конница рулила - что ж тут грустного.. . достаточно посмотреть происхождение российских дворянских фамилий чтобы увидеть роль выходцев из Степи в создании Государства Российского.. чего нам грустить )
                      • 75 Страниц
                      • 1
                      • 2
                      • 3
                      • 4
                      • 5
                      • Последняя »
                      Введите ваши имя форумчанина и пароль:
                      Введите Ваше имя  
                      [Регистрация нового аккаунта]
                      Введите Ваш пароль 
                      [Восстановить пароль]

                      Воспользуйтесь одной из соц-сетей для входа на форум:


                      Внимание: Реклама отключена для зарегистрированных посетителей

                      Стиль
                         23 Янв 2018, 08:42
                      © 2018 «Империал». Условия предоставления. Ответственность сторон. Декларация о Сотрудничестве. Лицензия зарегистрирована на: «Империал». Счётчики