Сообщество Империал: Повесть "Дезертир" - Сообщество Империал

  • Поиск
  • Законы
  • Сообщество
  • Репутация
  • Экономика
  • Больше

Реклама отключена для зарегистрированных посетителей

[ Регистрация ] · [ Авторизация ]

Повесть "Дезертир"
Повесть на основе игры Mount and Blade: Warband

Фаэрин

    5

    1

    0

    1

    1
  • Статус:Наёмник

Дата: 25 Март 2011, 13:55

Написано уже больше 40 страниц. Если вам будет интересно, я продолжу выкладывать.


Безбрежные кергитские степи раскинулись перед глазами троих изнеможенных и голодных солдат. Холодный, жесткий ветер без пощады хлестал им в лицо. На горизонте сгустились черные грозовые тучи, грозившие обрушить тонны холодной воды вниз на и без того еле живых путников. Точнее сказать - дезертиров. А что еще могут делать родокские солдаты на земле Кергитского Ханства? Паскуды сбежали из отряда и прихватили с собой все снаряжение, по пути зарезав вахтенного. Вначале их было больше. Человек двадцать, не меньше. Они долго спорили - куда же идти. Но не останавливались. Ни на минуту - чуть ли не спали на ходу. Их всех глодал жестокий страх, эта тварь, уподобившись бешеной собаке, грызла их изнутри. В спину им дышали свадийские пехотинцы. Свады спокойно загоняли их к территории Ханства на протяжении десяти дней. А после, исчезли, оставив родоков на растерзание степным бандитам и кергитским патрулям. Родоки вначале даже обрадовались, не зная настоящей причины отступления свадов, но потом...

Родоки подверглись атаке степных бандитов практически сразу же. Видимо дезертиров они приметили еще несколько дней назад и терпеливо шли следом, дожидаясь, когда свады вернутся назад. Битва была жаркой. Родокским арбалетчикам удалось снять всех мерзавцев с лощадей, и дальше битва уже проходила на земле. Отчаяние придали родокам сил и они сумели вырезать всех степных собак в рукопашном бою. На следующий день на них налетела еще большая банда. Жестокий страх смерти снова позволил дезертирам победить, но какой ценой? В живых остались трое. А вокруг них раскинулась груда окровавленных, разрезаных мечами и раздавленных конями мертвых тел.

Проковылявшись еще несколько дней, выжившие родоки остались без провианта и воды. Жители городов - они не догадались разделать туши мертвых лошадей. И с тех пор они шли без всякой цели вперед, не разбирая дороги. Их разум требовал от тела движения, действия - что угодно, все что угодно, но только не останавливаться. Идти, стирая свои ноги в кровь. Иначе они больше никогда не сдвинутся с места и останутся лежать, придавленные не голодом и усталостью, а страхом, этим бичом человечества. И они покорились, сказав себе "Пусть что будет, а я буду идти до тех пор, пока мои ноги будут меня держать". Ночь. День. Ночь. День. Закат сменялся рассветом. Выжившие дезертиры бесцельно бродили по бесплодным землям, на которых сейчас ничего не росло кроме сухой травы. Была середина осени.


Спящего родока кто-то грубо пихнул в бок. Сонный солдат вяло отмахнулся, но глаза открыл и поднялся. Все его движения были очень медленными, словно он сомневался в чем-то. Сомневался в том, что он все еще жив. Второй дезертир без лишних слов повалился на койку и тут же уснул. Проснувшийся пехотинец выглянул голову наружу - они спали под каким-то подобием навеса, сконструированного из остатков одежды, деревянных палок и их ручных павез. Шел сильный ливень. Единственной пользой от него было то, что они наконец-то смогли пополнить запасы воды. Капли воды весело стучали по поверхностям щитов и фляг. Где-то гремел гром. Отвратительная погода. Проснувшийся дезертир неохотно вылез наружу, надевая на ходу свой металлический шлем. Протянув правую руку, мужчина нашарил тяжелый арбалет, а затем поспешил накинуть на свои плечи старый дорожный плащ. Оглянувшись по сторонам, родок так и не смог понять какое сейчас время суток. Небо затянуло серыми грозовыми тучами. На горизонте расстилался непроглядный туман. Мужчина покачал головой... только дикие степные псы могут жить в таком месте. То ли дело родная благословенная Родокия. Пышные поля, дикие, дремучие леса, и самое главное, везде есть чем поживиться. Они уже пару дней ничего не ели.


- К нам приближается группа всадников, что будем делать? - раздался голос у арбалетчика за спиной. Стрелок вздрогнул, и быстро поднявшись на ноги, неуклюже заковылял к третьему дезертиру. Последний указал на приближающуюся с востока группу.
- На степных не похожи... может лорд какой-то?
- На врядли - не вижу герба. Да и мало их как-то... шесть, семь человек всего. Может, разведчики?
- Не..., - неопределенно начал фразу родок и поднял арбалет. Третий родок удивленно посмотрел на своего товарища по оружию.
- Ей, ты чего?
- Чего, чего, не мешай целиться, иди разбуди того...
Дезертир и не подумал никуда уходить, вместо этого он встал перед арбалетчиком и попытался схватиться за арбалет.
- Тебе этот дождь все мозги смыл нахрен? Они же нас всех перебьют! Отсидимся, бл*, это наемники какие-то! Или... или пойдем поговорим! Может примут нас в отряд ихний, - с каким-то безнадежным страхом воскликнул третий родок.
- Пшел вон, сука, не то я сейчас тебе дырку в груди сделаю, пшел! Понабрали в армию молокососов! Хрен поговоришь! Заклеймят тебя как последнего пса, и продадут в рабы! Пшел! - стрелок толкнул своим оружием загородившего обзор солдата, а затем весьма ощутимо пнул того в бок. Солдат упал на землю, схватившись за ушибленное место. Из самодельной палатки выскочил родок-пехотинец. Он уже держал в руках меч и натягивал на себя шлем. Не удостоив вниманием лежащего на земле, он схватил одну из павез и подбежал к своим соплеменникам. Не произнеся ни слова, он встал рядом с стрелком и поднял свой щит.

Арбалетчик уже высмотрел себе свою первую жертву. Взяв под прицел высокого всадника, он уже нашаривал указательным пальцем спуск, как вдруг он ощутил острую, резкую боль в левом боку. Громко вскрикнув, он уронил свое оружие и распластался на земле, зажимая кровоточащую рану руками. Пехотинец повернулся назад и едва успел принять удар длинной глефы на свой щит. Родок отступил назад, не понимая, кто же напал на них. Перед ним стоял "молокосос" с занесенной глефой для очередного удара. Пех рванулся вперед, прижимая свою ручную павезу к груди, предварительно подняв ее, чтобы ноги не бились об нижнюю часть щита. Правую руку с мечом он занес назад для колющего удара. Удариться всем телом об противника, прикрываясь щитом, а затем вогнать клинок в живот врага - самая распространенная тактика. Старую собаку новым фокусам не научишь. Его противник только и ждал этого. Изящно уходя от влево тарана, солдат размахнулся глефой и одним точным ударом вонзил клинок в правую руку своему бывшему товарищу по оружию. Пех выронил меч и рухнул на колени. Он попытался перекатиться на спину и подставить под следующий удар щит, но не успел. Через мгновение острие глефы вонзилось ему в незакрытую шлемом часть лица, отправив его на тот свет.

Оставшийся в живых родок молча, приблизился к раненому стрелку и перерезал ему горло своим острым кинжалом. Затем он быстро собрал свои вещи и, не оборачиваясь, пошел навстречу всадникам. Те его заметили и сбавили скорость. Вскоре он уже стоял в окружении семи всадников. Один из них, богато одетый кергит, поднял руку и спросил дезертира на своем языке. Солдат покачал головой. Кергит нахмурился и посмотрел на одного из спутников. Тот спешился и подошел к родоку.

- Что здесь делает родокский солдат? Ты ведь родок, да? - коряво выговаривая слова, произнес высокий человек. Внешность у него была вегирская... хотя кто их разберет этих инородцев.
- Да.
- И что ты тут делаешь?
- Ничего. С вами хочу пойти.

Высокий вегир обернулся и бросил несколько фраз кергиту. Тот указал пальцем на дезертира и, обнажая свои желтые зубы, шумно рассмеялся. Вегир покачал головой.

- Нечего тебе с нами делать. Ты ведь дезертир, преступник.
- А вы наемники. Не вижу разницы, - пожал плечами родок. Наступила тишина. Кергит внимательно разглядывал родока, а затем сказал что-то. Снова переводчиком выступил вегир.
- У тебя лощади нет. Как ты с нами пойдешь? Нет, нечего тебе с нами делать.
- У вас лагерь разбит за холмом. Что, все там с конями? - спокойно ответил родок. Его слова перевели кергиту, и тот снова рассмеялся, хлопая себя по бокам, попутно что-то лопоча. А затем махнул рукой и тронулся с места. За ним последовали остальные всадники. Вегир тоже сел на своего коня, а затем произнес.
- Алтан говорит, что ты - дерзкий пес. Тебя следует повесить за такую дерзость, но ему нужны солдаты, и поэтому он принимает тебя в свой отряд. Платить он тебе не будет, потому что ты дезертир. И чумной пес, - последнее слово вегир произнес с презрением. Затем он повернул своего коня назад и поспешил нагнать остальных. Родок промолчал и последовал за ними, сгибаясь под тяжестью своего снаряжения.

Через полчаса утомительной ходьбы он нагнал всадников, которые уже были в лагере. Дождь закончился. День подходил к концу. Никем не замеченный, родок молча расположился у костра, после чего моментально уснул.
Проснулся парень от совсем неласкового пинка от одного из наемных солдат Алтана. Родок, прищурившись, посмотрел на растолкавшего его человека. Им оказался невысокого роста молодой кергит. Он что-то говорил на своем, протягивая родоку буханку черствого хлеба. Дезертир протянул руку за едой, ответив короткой фразой.

- Да буду, - после чего без всяких лишних слов парень вонзил зубы в еду. Продолжая есть на ходу, он подошел ближе к костру, и знаками выпросил у местного полевого повара старую глиняную миску, наполненную каким-то пахучим варевом. Кажется, это был суп из вяленой рыбы. И вроде бы там был еще засохший лук. А с собой ничего свежего не возьмешь, сразу же испортится. Свежая еда в походе - роскошь, которую могут позволить только богатые люди. И их свита. В этом дезертир убедился, когда увидел Алтана в окружении своих спутников, поедающего свежий хлеб с медом и жареную свинину, приготовленную только что. Но если к плохой еде простые солдаты могли привыкнуть, то к отсутствию алкоголя врядли. Поэтому, когда их предводитель со своей свитой начали опорожнять одну за другой кружки пахучего пива, в лагере поднялся гомон. Алтан попытался отмахнуться, но солдаты настаивали на своем, и в конце концов, ему пришлось выдать им полбочки. Упомянутую бочку выкатили к костру и подняли. Вокруг нее мгновенно собралась толпа.

Родок, наблюдавший за всем этим, быстро прикончил свою порцию еды и, поднявшись на ноги, попытался выбить и себе немного. Но как только он попытался схватить одну кружку с мизерным количеством пива внутри, на него тут же налетел какой-то здоровяк-кергит и оттолкнул от бочки. Дезертир молча посмотрел на недоброжелателя и попытался еще раз взять кружку, но кергит видимо вознамерился затеять драку. Задиристый здоровяк широко размахнулся и его увесистый кулак размозжил нос родоку. Последний качнулся и чуть не упал на землю. Раздался смех.

Драчунов немедленно окружила толпа, довольная, что к дополнению к алкоголю будет и "зрелище". Кергит начал стаскивать с себя свой грязный и заношенный кафтан, готовясь к знатной драке. Вот только в тот момент, когда он снимал с себя льняную рубашку, на него набросился очухавшийся оппонент. Родок обхватил здоровяка и сделав неимоверное усилие, бросил его на землю, а после чего накинулся на лежащего противника. Наемный солдат вовсе не собирался проигрывать затеянную им же самим драку - на родока тут же посыпались снизу сильные удары руками и ногами. Последний не отступил и обхватил своего противника за шею, чуть приподнял, а затем впечатал лоб в переносицу узкоглазому. Кергит начал очумело махать руками и ногами, пытаясь освободиться, и тут же получил еще один удар в переносицу, а после чего почувствовал острую боль внизу - его противник придавил коленом пах. Подавив сопротивления своей жертвы, дезертир начал размашистыми ударами превращать лицо кергита в фарш. Звук ударов вскорее начал сопровождаться характерным чавканием - все лицо у наемного солдата было в крови, а пространство между глазами было разбито вдребезги. Вскоре смех утих и раздались возмущенные крики. Родока начали оттаскивать от потерявшего сознание солдата, но тот не унимался. Наконец, кто-то не выдержал и хватил узловатой дубинкой по спине дезертира - только так удалось его оттащить.

Над поверженным кергитом склонился какой-то человек, видимо, полевой врачеватель. Тот пощупал лицо пострадавшего и что-то сказал Алтану. Тот встал на ноги и приблизился к родоку, подозвав к себе высокого вегира.

- Ты изуродовал тому солдату лицо. Он не скоро сможет сражаться. Алтан не хочет платить деньги раненому. Раненый не сражается, а отлеживается, - начал переводить вегир.
- А я тут причем?
- Значит, ты будешь должен выплатить долг Алтану. За того солдата.
- У меня нет денег.
- Значит, ты станешь рабом Алтана. И останешься им, пока не выплатишь все.

Родок задумался, а затем задал вопрос.

- А если он потом умрет?
- Будешь должен за то время, когда он еще был жив и жрал харчи Алтана.
- А если он сразу умрет?
- Тогда ничего, - Вегир внимательно разглядывал спокойное лицо родока, - Только если он умрет скоро, то тебя казнят, - беспристрастно закончил вегир.

Алтан произнес еще что-то, а затем махнул рукой, обращаясь к всем. Солдаты начали собираться. Отряд готовился выдвигаться. Прежде чем уйти, вегир бросил напоследок.
- Алтан сказал, что в следующей битве пойдешь в первых рядах. Постарайся не сдохнуть. А попытаешься снова дезертировать или будешь трусить, Алтан тебе поставит клеймо и продаст в рудники.

Родок ничего не ответил. Он отвернулся и начал отмывать свои руки от крови, поливая воду из фляги. Затем он собрал свои пожитки и последовал за выдвигающимся отрядом. Солнце выглянуло рано. Наемные солдаты неспешно заковыляли в сторону города.

    Ergistal

      3 792

      103

      9

      474

      6 578
    • Статус:Всадник

    Дата: 25 Март 2011, 16:27

    Фаэрин

    Выкладывай дальше, написано неплохо. Если принимаешь небольшую критику, не пиши сокращения или игровые жаргонизмы, типа "пехи". Ну и частые обращения по нациям родок/кергит немного напрягают, дай им имена или какие-то ещё определения.
    А так хорошо, читал с интересом.

      Фаэрин

        5

        1

        0

        1

        1
      • Статус:Наёмник

      Дата: 25 Март 2011, 17:23

      К сожалению не могу. Я про частые обращения по нациям. Это тема безличности простого человека, живущего в те времена (жанр - чистый реализм, от игры взял только мир и нации). У главного героя нет имени, позже буду называть его - дезертиром, родоком, безымянным и т.д.
      Тогда выкладываю вторую часть.

      Отряд шел до самого вечера. Солдаты и вьючные животные, сгибаясь под тяжестью снаряжения, провианта и военных трофеев, медленно шли в сторону Халмара. Предводитель отряда выражал явную озабоченность медленным продвижением. Алтан то и дело покрикивал, заставляя усталых солдат двигаться быстрее. Он не слишком был щедр на привалы. Всего два часа отдыха за целый день. Сам он восседал на низеньком вороном скакуне и лениво похлестывал животинку время от времени своим разукрашенным золотом кожаным кнутом, поглядывая при этом на свой отряд, как иной раз смотрит пастух на свое стадо овец. Высокий вегир, ехавший по правую руку от капитана-кергита, держал в руках старую карту и постоянно сверялся с ней. А после непременно закидывал голову назад, и, щурясь, смотрел на небо, высматривая первые признаки плохой погоды. Но им повезло, сегодняшний день выдался на редкость хорошим. Было ни холодно, ни жарко, дул легкий прохладный ветерок.

      Родок плелся в конце отряда. Отчасти потому, что он быстро уставал и даже после нескольких месяцев службы в родокской армии не смог привыкнуть к длинным маршам. Но главной причиной было то, что он хотел держаться подальше от группы враждебно настроенных кергитов, которые несли на носилках своего избитого соплеменника. То и дело кто-нибудь из них бросал яростные взгляды на одиноко бредущего родока, жестами показывая, что он не доживет до конца дня. Дезертир старался не обращать на них внимания, и в этом ему помогала навалившаяся на него усталость. Впрочем, несколько часов ходьбы с раненым на плечах остудили их пыл, и больше они на родока не смотрели и не грозились.

      К наступлению сумерек верховые Алтана уже могли различить извилистую тропу, ведущую в Халмар. Наемники ускорили темп, надеясь, что через пару часов они уже будут сидеть в тавернах, потягивая пиво и считая прибыль за продажу навоеванного добра. Так и случилось. По прибытию в город отряд Алтана разбился на несколько десятков мелких групп, которые разошлись по своим делам. Перед тем как разойтись, к родоку снова обратился вегир-переводчик.

      - У наемников простая жизнь. Нет дисциплины, как в армии. Каждый занимается, чем хочет, а через два дня, на рассвете, все собираются у ворот. И снова выдвигаются. Если кто-то не придет – его дело, отряд уйдет без него. Но ты – должник Алтана. Если не вернешься, он объявит тебя в розыск как убийцу и дезертира, и за тобой придут охотники за головами, - закончил глашатай кергита.

      Родок молча посмотрел вслед уходящему всаднику, а затем устало привалился к стене какого-то строения. Ему нужно было место для ночлега, нужна была еда, но где все это взять? Парень пошарил по карманам, пытаясь найти хоть какую-нибудь монету – тщетно. Дезертир вдруг испустил тяжелый вздох, и, закрывая лица руками, сполз вниз по стене, разразившись сухими жалкими рыданиями. Он снова ощутил страх. Он думал, он смог уйти от этой дикой твари, живущей в его сердце, но он ошибался. Он начал бояться всего, жизнь предстала перед ним в отвратительном образе. За ним сегодня ночью придут дружки того здоровяка и, скорее всего, прирежут. Если ему удастся отсидеться два дня, все равно придется снова отправиться с отрядом, иначе за ним придут уже охотники. Все они – головорезы и мерзавцы. Чем они лучше его? Все они наживаются на смерти других людей. Чем он заслужил такую участь? Это проклятие всех живущих на свете? Вот он жил, в страхе, гонимый, но жил, и вот завтра он умрет. В какой-нибудь грязной подворотне, где его труп проваляется еще неделю, прежде чем кто-нибудь обнаружит его. И что с ним будет? Его упакуют, как какую-то вещь и кинут в общую могилу, где хоронят нищих, бродяг и чужеземцев. Или он умрет в каком-нибудь глухом лесу, и его тело оставят там на растерзание диким животным…

      Наконец-то приступ паники оставил его, и молодой мужчина перестал сотрясаться в рыданиях. Нельзя вечно бояться смерти. Утерев лицо рукавом, он отошел дальше в какой-то угол и начал осматривать свои вещи. Поразмыслив немного, он пришел к выводу, что можно заложить свой шлем и получить немного денег. За это разбитое ржавое дерьмо много не выручишь. Родок вытащил украденный у мертвого пехотинца меч и начал его внимательно разглядывать. Ну, за это он сможет получить хоть сколько-то. Что у него еще было? Старая глефа, дырявый подбитый кожаный доспех, пара старых сапог и еще кое-какая одежда. Отобранное у мертвых товарищей снаряжение отнял Алтан, заявив, что так дезертиру расплатиться будет проще. А он, как дурак, тащил все это на себе, ломая себе спину… А что он мог поделать?

      Молодой родок отправился бродить по городу. Через некоторое время ему удалось найти место, где он заложил за пятьдесят динариев меч и шлем. Хоть какие-то деньги. Теперь он не умрет от голода и сможет, наконец-то, выспаться в месте, приличествующем просто человеческому существу. Испустив еще один жалкий вздох, он все же смог найти в себе силы добраться до маленького строения, именуемого как-то там кергитском языке. Расплатившись с хозяином за тюфяк в одной из комнат на втором этаже и за еду на целых два дня, дезертир остался с двадцатью монетами в кармане. Одолеваемый страхом и усталостью, он, не взирая ни на что, все же решил поспать и расположился на своем месте, подложив под голову свой дорожный рюкзак. Глефу он положил рядом с собой, впрочем, не веря, что сможет дать отпор, если его посреди ночи стукнут дубинкой по голове. Не поможет даже спрятанный острый стилет. Как только он закрыл глаза, родок тут же заснул крепким сном и оставался в этом полуобморочном состоянии до полудня следующего дня, чем удивил служанку, которая пыталась разбудить его утром. Юноша проснулся живым и невредимым. Подставляя лицо солнечным лучам, он медленно приходил в себя, словно сомневался в том, что он все еще жив.

      Бывший родокский солдат очумело оглядывался вокруг, словно не понимая, что он тут делает. В голове было пусто и на душе было спокойно - так всегда бывает, когда после тяжелой работы удается выспаться как следует. Родок покачал головой, избавляясь от наваждения. Молодой мужчина приподнял свое тело, дотянулся до подноса с едой, оставленного служанкой и принялся за скудную трапезу - маленькая порция супа, чашка лошадиного молока и кусок вареной кости с ошметками мяса... видимо козлиного, самого дешевого, да и кусок хлеба не самой первой свежести. Позавтракав, невольный наемник кое-как доковылял до таза с грязной водой - его соседи по комнате уже успели помыться. Стараясь не обращать внимания на чистоту воды, он кое-как умылся и привел себя в порядок, сменив грязную льняную рубашку. Через несколько минут он уже бродил по городу с зачехленной глефой наперевес, пытаясь найти временную работу.

      Он тщетно пытался заполучить хоть какую-то работу в прилавках, тавернах и прочих местах, куда захаживает часто народ. Чаще всего на его неразборчивую родокскую речь даже не отвечали, а самого молодого парня игнорировали. Пару раз попадались иноземцы, но и они отказывали. И то верно - у них своих работников полно. Ну, разве может солдафон заменить подмастерья или ученика, вышколенного мастером с малых лет? И все же родок не отчаивался. Ему нечего было терять. И удача не оставила его одного в этом кергитском городе, столь далеком от земель Родоков.

      Какой-то кергитский кузнец, умеющий немного объясняться на родокском, согласился принять его помощником на два дня с условием, что у парня есть хоть какие-то мозги. Родок заверил его, что в детстве он провел достаточно времени, помогая местному кузнецу (не упомянув о том, что это было обязательным занятием для всех деревенских мальчишек, и что научили его там, мягко говоря, немногому). Но кергит оказался более проницательным, чем казался на первый взгляд и поручил своему новому помощнику более менее простые задания. Простые, но требующие упорства и самое главное, физической выносливости. Молодой родок весь покрылся потом уже через какие-то десять минут работы, а впереди еще целый рабочий день. Вместе с ним работали жилистые, молодые местные парни. Конечно лишь двое или трое являлись учениками и подмастерьями, остальные нанимались, как и родок, "свободными рабочими".

      Работа у кергитского мастера спорилась. Он ловко управлялся с инструментами, не забывая при этом покрикивать на своих работников. То и дело к нему заходили крестьяне или цеховые работники за заказами, отчего можно было сделать вывод, что недостатка в работе это место не ощущает. Кузнеца можно было назвать зажиточным и вполне самодостаточным. Впрочем размышления о месте работы вскоре оставили разум новоявленного помощника, и он продолжил самозабвенно отдаваться работе. Благодаря природному терпению и выдержке, молодой человек успешно справлялся с заданиями, и мастер остался доволен качеством его работы и во время перерыва даже угостил его легким обедом. Невольный солдат с благодарностью принял угощение. Поневоле работа оттолкнула на задний план все заботы о будущем, и он смог успокоиться.

      Все пошло наперекосяк вечером, когда поток посетителей резко уменьшился. Родок как раз загружал какую-то повозку, как вдруг услышал свист. Подняв голову, он с ужасом обнаружил, что к нему направляются несколько солдат из отряда Алтана. Один из них на бегу вытащил саблю и замахнулся ею, остальные неспешно шли следом, громко хохоча. Кажется они были пьяны. Или нет, эти степные псы всегда такие. Дезертир юркнул внутрь кузницы и нашарил свою глефу. После чего он выскочил на улицу, где его немедленно окружили пять бойцов. И худо было бы ему, если не кузнец, который вышел посмотреть, что происходит. Увидев, что его нового работника окружили какие-то головорезы, он тотчас что-то крикнул, и из здания вышло несколько людей с железными палками наперевес.

      Кузнец и один из наемников долго спорили. Потоптавшись для вида еще некоторое время, вольные солдаты ушли, хмуро смотря на спасенного необычным стечением обстоятельств молодого родока. Затем один из них что-то произнес, и все остальные закивали головами в знак согласия.
      Юноша еще долго стоял и смотрел вслед своим мучителям, крепко сжимая в руках свою глефу. К реальности его вернул скрипучий, но вовсе не старый голос кузнеца.

      - Бандит говорит, что тебя потом убьют. Не то какой-то Алтан с них долг будет требовать. А они жадные псы. Во время бою убьют, "перепутают". И ничего им не будет, - проговорил он с жутким акцентом, путая слова и активно жестикулируя, - В капкан ты угодил, солдат-медведь, говорят, мол, дезертировал ты из армии, и теперь смерть ждет тебя повсюду.
      - Почему медведь-то?
      - А, - говорит, - у ваших солдат медведь на щитах нарисован, - и показывает на свою грудь. Дезертир улыбнулся одними губами.
      - Это королевская армия. А я простой батрак, только вместе серпа - меч.
      Наступила тишина, а затем кергит продолжил.
      - Я их прогнал. Они - трусы, боятся против моих парней драться. Но ты - их-то бойся. Тебя они не боятся. Заночуй у меня, не то мертвым проснешься.
      - Ты же сказал, что они меня потом убьют.
      Кергит нетерпеливо махнул рукой.
      - Ай, глупый какой, скоро умрет, а глупый. Халмар - злой город - знаешь сколько у нас псов по ночам ходит? Сотни! А ты нездешний, чужой, первого приметят. Ночуй у меня, мне сторож нужен, ну?
      Родок безразлично пожал плечами.
      - Хорошо, заночую.

      Позже, помогая этому необычному человеку, проявившему, вообщем то обычное человеческое участие к чужому человеку и иноземцу, закрывать кузницу, родок никак не мог избавиться от ощущения, что здесь что-то не так. Отчего кузнец не нанял кого-то из своих в качестве сторожа? Почему он доверился родоку? Даже потом, лежа на жестком матрасе в подсобке, он никак не мог уснуть. Решив испить воды, он встал, как вдруг услышал шорох в кузнице. Наемник осторожно выглянул наружу и увидел несколько крадущихся теней. Родок спокойно вернулся к своему матрасу, вытащил свою глефу и прокрался следом. Один из этих людей держал в руках маленькую лампу, которой он освещал разложенные на полках металлические слитки. Его спутники быстро складывали их в небольшие мешки. Родок, недолго думая, замахнулся глефой и ударил одного из воров.

      Его жертва издала приглушенный крик боли и рухнула на колени. Разбойники немедленно рванули к выходу, но дезертир их опередил. Несколько сильных взмахов руками и еще один скорчился на полу, зажимая свои кровоточащие раны. Родок не был таким уж и умелым бойцом, но куда ворам, вооруженным короткими дубинками и ножами, до рослого сильного солдата с таким смертоносным оружием как глефа? Благо пространство в помещении было достаточно широким. Один попытался вытянуть из пазухи коротенькую саблю, но наемник одним ударом древком немедленно обезоружил вора и тут же проткнул ему живот острием глефы. Оставшиеся в живых в ужасе смотрели на забрызганного кровью родока с окровавленной глефой в руках. В их глазах стоял дикий страх... такой же. Всегда такой же страх! Холодный, режущий, глодающий зверь внутри человека. А как он скручивает животы, как он сковывает движения! Воры начали скулить и попытались отползти подальше от сторожа. А еще они что-то кричали на своем языке, видимо молили о пощаде. Все они молят о пощаде. С таким же деланным безразличием, каким он ударил первого грабителя, молодой боец добил оставшихся и принялся ждать.

      Через некоторое время, убедившись, что все воры мертвы, со второго этажа спустился кузнец, держа в руках небольшую лампу. Осветив поле боя, он покачал головой - столько крови вокруг! Вместе они вытащили трупы на улицу, а затем вернулись к прерванному сну. Лишь утром соседи обнаружили мертвецов и вызвали местную стражу. Тела забрали, и на том история закончилась. Больше в эту кузницу воры не захаживали.

        Фаэрин

          5

          1

          0

          1

          1
        • Статус:Наёмник

        Дата: 27 Март 2011, 13:27

        На рассвете следующего дня родок уже шагал по пока еще не забитым местным людом улицам Халмара. Получив от кузнеца за работу "сторожем" триста динариев, молодой человек пребывал в хорошем расположении духа. Может, этой суммы хватит, чтобы откупиться от этого треклятого Алтана и убраться подальше отсюда? В конце концов, ну разве много стоят услуги одного единственного солдата, которому так легко начистили рожу. Парень неожиданно для себя громко рассмеялся и воодушевленный, пошел быстрее.

        Наемника и его отряд мужчина нашел сразу. Толпа хмурых, сонных и одуревших от двухдневнего загула, и еще оставшихся без единой монеты солдат. Они пойдут резать и убивать лишь ради нескольких монет, которые потратят на выпивку и женщин в следующем же городе. Внезапно родок ощутил сильнейшее чувство омерзение ко всему этому сброду, и его желание убраться подальше только усилилось. Он нашел высокого вегира. Тот как-то странно посмотрел на него, а затем подошел к Алтану. Переговорив немного с хозяином, глашатай вернулся, начав первым разговор.
        - Что надо, дезертир? - последнее слово он скорее выплюнул, чем сказал.
        - Скажи Алтану, что я ему сейчас отдаю триста динариев и мы в расчете.
        Вегир усмехнулся, качая головой.
        - Дешево ты оцениваешь свою жизнь, пес чумной. Я тебе говорил, разве нет? Будешь служить, пока тот солдат не поправится или пока он не умрет.
        Родока вдруг обуяла ярость. Он обвел глазами собирающийся отряд и не обнаружил никаких носилок. И что это значит?
        - И где этот слабак, которого я отмутузил? Где?
        - У нас военный отряд, зачем раненых таскать? Лишний рот - не есть хорошо. У него семья в соседней деревне проживает, он и отлеживается там.
        - Какого хрена ты тогда мне городишь? Раз он не жрет Алтановы харчи больше, я разве должен что-то Алтану?
        - Ты - чужой здесь. Поживи немного, поймешь, - безразлично проговорил он и уже развернулся чтобы уйти, как его схватил за руку дезертир. Он спокойно посмотрел на родока.
        - Отпусти, убьют ведь.
        - Говори, мразь, сколько мне еще с этими узкоглазыми бандитами бродить, не то я тебе лицо разукрашу.
        Вегир вздохнул, а затем посмотрел на обезумевшие глаза парня. Вегир пощупал свое лицо и таки решил, что лучше рассказать. Алтан держал его в отряде не за бойцовские качества, нет. Вегир вырвал свою руку и начал толковать.

        - У этих кергитов все завязано на родственниках. Алтан, когда ему нужны солдаты, ходит по деревням и собирает молодых парней. Как думаешь, многие семьи отдадут своих сыновой чужому? Ни одна. А если своему, местному, который и заплатит и вернет живым? Ты избил того солдата, а у него семья, у всех тут семьи. Все чьи-то отцы, сыновья, братья. У этих степных жителей слово "семья" - не пустой звук. Никто меньше половины не отдает, а кто и побольше. Зато всегда дома ждет горячая жрачка, ну и чего-то погорячее. Это…традиция. Деревенский старшина сам получает деньги за то, что поставляет солдат наемникам. Местная знать ничего не платит деревне за рекрутов. Стать солдатом на службе у наемничьего капитана – это хороший способ заработать. Умирают конечно часто, но… Так вот, вернемся к тому здоровяку. Если бы ты не побил его, он служил бы как прежде, и его семья получает деньги. Так что ты теперь должен не только Алтану его долю, но и той семейке. Алтан берет у тебя деньги, часть оставляет себе, а часть отсылает им. Как я сказал, будешь служить и платить пока он не вернется в строй. Не повезло тебе, дезертир, - заключил он с какой-то странной улыбкой и ушел.

        От ненависти у родока потемнело в глазах. В голове проносились дикие мысли. Его глаза лихорадочно блестели, словно он был больной. Руки, все тело тряслось, и чтобы унять дрожь, ему пришлось присесть. Обхватив свое тело руками, дезертир закусил губу и начал раскачиваться назад вперед, думая о чем-то. Никто не обращал на него внимания - погода была холодная, думали, присел погреться. Парень молча достал свой дорожный плащ и закутался в него, дожидаясь приказа выдвигаться.

        Раздался голос Алтана. Родок резко поднялся на ноги и устроился в конце отряда. Перед его глазами маячило бесчисленное множество спин, нагруженных вещами. Вскоре и ему всучили какую-то поклажу, которую он спокойно водрузил на плечи. Не видя ничего перед собой, дезертир рефлекторно шагал вперед. Из его рта вырывался пар. Ему казалось, что и его сознание заволокло клубами пара, так непривычно приятно было ему. Сердце его отбивало мерный ритм. В голове засела лишь одна единственная мысль. Вдруг родок понял, что происходит. Все, что было до этого момента равномерно подталкивало его к пропасти. И теперь последний порыв ветра столкнул его вниз.
        Он знал что делать. Он выживет. В этом бою, в следующем, во всех. Выживет и убьет всех. Этого высокого заносчивого вегира, проклятого кергита, разжиревшего на войне и заносчивого здоровяка. Убьет весь отряд, всех этих ненавистных кергитов. А потом еще кого-нибудь. Его правая руку сжала с неизвестной ему прежде силой древко глефы. Всех. А потом он убежит. Ото всего.

          Фаэрин

            5

            1

            0

            1

            1
          • Статус:Наёмник

          Дата: 28 Март 2011, 01:15

          Пара темных глаз внимательно разглядывала группу разговаривающих кергитов. Во взгляде этих глаз читались нетерпение и напряженность. Затем человек отвел взгляд, уткнувшись в свою миску с супом. Кто-то похлопал по его плечу, дружелюбно рассмеявшись. Рядом с ним сел молодой жизнерадостный кергитский юноша

          - Чего, сидишь, в миску пялишься? Ешь, давай, завтра драка будет знатная, - весело воскликнул он на своем языке.
          - Я вижу, что даже пятидневный поход не утихомирил тебя, Чагатай. Вот увидишь, как людей рубят, твое веселье быстро улетучится, - отвечал ему старший приятель. В ответ на ворчание своего товарища Чагатай вскочил на ноги и выхватил из ножен свою старую, но отнюдь не ржавую саблю и помахал ею.
          - Вот увидишь, Алтан не пожалеет, что взял меня, молокососа, в свою группу! Ах как я буду рубиться, и так и сяк! - дальше его речь превратилась в поток звуков, которыми он озвучил каждый свой взмах, каждый свой удар по воображаемому противнику.
          - Сядь! Вот ребенок... А Алтан твой - тот еще пес. Как бы он не попытался нас продать наши жизни задешево, смотри какие у него "покупатели". Ну и морды у них, мама дорогая, таких ночью увидишь, копыта отбросишь.
          - А отчего тогда все семьи в моей деревне отправляют своих сыновей к нему? И ведь возвращаются! Живыми, при деньгах!
          - Дураки у тебя там все живут. Из моей только половина вернулась, это после первого года, а после второго - пара десятков, - покачал седой головой мужчина.
          - Ну, ты же живой, - возразил ему юноша.
          - А ну сядь, надоел! - рявкнул его собеседник, - Я живой, только потому, что уже драл шкуры с всяких лиходеев, когда ты только ходить начал! Дадут же Боги связаться с таким, эх не был бы я твоим дядькой, так бы и прибил сейчас же.
          Чагатай решил больше не злить своего дядю и успокоился. Впрочем, ненадолго - он вскоре встал вертеть головой, пытаясь кого-то разглядеть. После, найдя нужного ему человеку, он спросил у дяди.
          - Дядя, а кто вот этот с нами ходит? Вроде не из наших...
          Мужчина медленно повернулся и посмотрел человека, на которого указал его племянник.
          - А, это дезертир. То ли родок, то ли свад... наверное все-таки родок. Задолжал Алтану немного денег. Как - спросишь? Побил он на днях одну бешеную собаку, вот только хозяин скотинки - Алтан наш. Вот так и задолжал. Парень теперь отлеживается дома, брюхо свое набивает, а этот дурак вкалывает на всю его семейку, - презрительно ухмыльнувшись, сказал кергит, а затем толкнул родственника ногой, - Не думай об этом. Ты миски все вымыл?....

          Безымянный родок всегда на привалах сидел в стороне от отряда. Иногда он подходил к кострам за едой, но, ни с кем так и не заговорил. Да и о чем им было говорить? На каком таком языке? Вот и в очередной раз, устроившись на отдых, он развел свой собственный костер, держась особняком.
          Дезертир потрогал свое заросшее лицо. Жесткая щетина больно колола пальцы. Призадумавшись, он машинально начал трогать лезвие своей глефы, проверяя хорошо ли оно заточено. И так завтра бой... Их отряд пять дней шел к месту назначения - еще неделю назад Алтан договорился с каким-то местным лордом в городе о новой работенке. Суть ее очень проста - добраться до небольшого леса, расположенного рядом с Таш Кулуном и разгромить засевший в тех краях свадиийский отряд. Еще как минимум три наемничьих отряда подписались на это дело. Так что львиная доля добычи достанется тому, у кого хватит сил после битвы оспаривать трофеи. Ну, или быстрейшему, но так как свады - серьезный народ в военном деле, то и никто из наемников не спешил нападать первым. Наконец, когда до них дошло, что их противник легко отразит одиночные нападения, доблестные стервятники решили на время объединить силы и окружить врага, а затем задавить его числом. Вот и сейчас, в нескольких милях от Таш Кулуна (в котором, кстати, дальновидный хозяин оставил приличный защитный ряд, так что деревушка не подверглась разграблению) расположился большой лагерь наемников числом до четырехсот человек. Свадов было почти в три раза меньше.

          На рассвете вся эта копошащаяся масса, именуемая "армией наемников" двинулась нестройными рядами к полю битвы. Пехота и лучники шли напролом через чащу, а легкая конница, в том числе и конные лучники, быстро продвигалась к деревне по южной дороге, которая протянулась от одного города к другому – от Нарры к Ичамуру. Пешие солдаты были не очень обрадованы такой перспективой - значит им первым попадать под огонь арбалетчиков и быть первыми убитыми свадийскими клинками. Вся их задача сводится к отвлечению основных сил противников от мобильного тылового отряда и вытеснению врага в степную область, где их встретит знаменитая кергитская ударная конница. Ну что ж, хвала тактикам, но погибать-то придется им!

          Дорога была тягостной. В воздухе витал запах предстоящей битвы. По прибытию в нужное место отряд разбился на пять групп и начал окружать врага с всех сторон. Бой обещал быть очень кровавым - нельзя придумать более удобного места для неожиданных атак чем густой, заросший, темный лес. Свады - не дураки, наверняка они укрепили свои позиции и раздали арбалетчиком несметное количество снарядов. Никто, собственно, и не верил в успешность действий пехоты, но рано или поздно врагу придется отступить в степь, где всю славу снищут конники.Этот звук, раз услышав, никогда не забудешь. Это звук спускаемой тетивы. Резкий и тонкий у луков, "толстый" и громкий у арбалетов. И что за этим следует, знают все, кто пережил хотя бы одну битву. Солдаты-наемники вокруг родока попадали вниз, раненые или убитые острыми снарядами. Шедший перед ним кергит схватился за живот и издал приглушенный крик боли - арбалетный болт попал ему в живот, превратив его кишки в фарш. Командир отряда, прикрываясь щитом, что-то крикнул. Наемники бросились врассыпную, пытаясь добраться до вражеских стрелков. Впереди была протоптанная дорога, ведущая вверх, но только самые храбрые или отчаянные воины стремглав помчались вперед, прикрываясь всем чем попадется под руку - товарищем, щитом иль мертвым телом. Стрелки били со всех сторон, прячась в кустах и за деревьями. Кергитские наемники пытались рассредоточиться – ни у кого не было больших ростовых щитов, способных защитить все тело от снарядов. У большинства были деревянные маленькие круглые щиты, легкие и не очень-то прочные.

          Безымянный родок пожалел о том, что не взял щита. Что ему теперь делать? Перед ним на земле полусидел кергит, который получил арбалетный болт в живот. Вокруг сновали люди. Нельзя оставаться на одном месте – но если он побежит, он станет легкой мишенью для вражеских стрелков. Нужно переждать бурю, пусть другие выбивают арбалетчиков. Но чем закрыться от всех этих свистящих стрел и арбалетных болтов? Родока вдруг осенило. Пригибаясь к земле, он подскочил к раненому и потянул на себя, прикрываясь еще живым кергитом. Последний замахал руками, но ничего не мог поделать. Родок весь сжался, пытаясь казаться незаметным для арбалетчиков. Он сидел на земле и ждал, пока утихнет эта смертоносная буря. Пару раз он слышал характерный звук – так стрела входит в тело человека, заставляя его корчиться в агонии от резкой боли. Кергит обмяк. Дезертир подставил свое плечо, чтобы его «щит» не сполз на землю. Несколько мгновений, и где-то раздались крики. Родок отпихнул уже мертвый «щит» и последовал за отрядом.

          Несмотря на ужасные потери со стороны наемников и отличные места, которые заняли свады, первые все равно в большом количестве добрались живыми до укрепления врага (наскоро построенный большой круг из частоколов и несколько деревянных возвышений), где схлестнулись в жестоком бою с пехотой противника. Арбалетчики и лучники, едва завидев бегущих на них кергитов, тотчас оставили свои позиции и спрятались в укреплениях.

          Одетые в красные накидки поверх доспехов воины врывались в нестройные ряды южных жителей, кромсая их своими двуручными мечами. Вскоре у укрепления создалась давка. Ни нападающие не могли протиснуться внутрь, ни защищающие не могли выбить врага из круга. Арбалетчики, занявшие позиции наверху, безнаказанно обстреливали стоявших внизу лучников. Командир кергитского отряда снова начал отдавать приказания - лучники бросились врассыпную и начали прятаться за деревьями, продолжая обстрел арбалетчиков. Впрочем поблизости вражеских укреплениях не было ни одного более-менее высокого дерева. Бой шел с переменным успехом и у остальных отрядов. Как и этот, они натыкались на прочную и грамотную защиту свадов. Они четко следовали плану. В их рядах царила железная дисциплина. Ни один свад не дезертировал с поля боя. Нет, они вовсе не были уверены в успехе, просто они были хорошими солдатами. Кергиты же, напротив, действовали хаотично и явно не были склонны к общим действиями. И все же южане побеждали – давили элементарно числом, хотя их ряды и редели с пугающей быстротой, у свадов заканчивались снаряды, и им приходилось идти в рукопашную, где на одного свада накидывались сразу три или четыре кергита.

          Родок преодолел обстреливаемый участок. Крепко сжав свою глефу, он осмотрительно держался в стороне от основной массовки - и вовремя - свадам удалось прорезать себе дорогу через гущу людских тел, и теперь они помчались к лучникам, пытаясь обратить их в бегство. Какой-то свад помчался прямо на дезертира, замахнувшись своим мечом. Последний сделал ложный выпад вправо, а затем резко наклонился, прыгнул вперед, опрокидывая бегущего противника. Повернув глефу в руках, он изо всех сил, бросая вперед все свое тело, воткнул острие глефы в грудь лежачего. Поверженный солдат не издал ни звука. Родок наклонился и резко выдернул меч мертвеца из холодеющих рук, затыкая оружие за пояс.

          Родок сорвался с места - в бою опасно стоять на одном месте. Нужно быть настороже. Всегда знать, что происходит вокруг тебя. Справа три кергита налегли на одного свада, буквально втаптывая его в землю ногами и своими дубинками. Тут их накрыла накинувшаяся друг на друга толпа воинов. Визг, крики, лязг оружия - все смешалось на поле боя. Кто-то пытался отползти подальше лишь только для того, чтобы получить добивающий "удар милосердия". Кто-то умирал, пытаясь отбиться от толпы наседающих врагов. Кто-то, в основном кергиты, уже начали снимать с трупов доспехи и оружие. А кто-то буквально прорубал себе дорогу в толпе своим оружием, не разбирая ни своих, ни чужих. Стали слышны звуки битвы и с других участков леса. После первых минут активного боя все участники сечи рассыпались на множество маленьких групп и пытались выжить в очередном бою. Для них это уже было обыденностью. Самой настоящей обыденностью. Как для писца переписывать сотни тысяч слов в день, так и для них, солдат, привычном делом было кромсать и погибать. Душить и быть задушенными. Втаптывать врагов в грязь и быть втоптанными самим.

          Безымянный родок двигался по полю битвы, пытаясь не дать себя окружить, и то и дело взмахивал своей уже изрядно затупившейся глефой, повергая очередного врага ниц. Его дыхание было уже тяжелым, а глефа в руках тянула его вниз. Любой затяжной бой сильно изнуряет. С начала боя уже прошло больше двадцати минут, и самые слабые уже начали замедляться. Они уже не бежали, они, тяжело дыша, передвигались рывками. Они уже не били изо всех сил, они, сгибаясь под тяжестью доспехов и оружия, вяло закрывались щитами от ударов и изредка рубили в ответ. Солдаты, как и свады, так и кергиты, снова начали образовывать большие скопления. Уставшие, они инстинктивно сбивались в стаю. В стае легче выжить. Обе стороны потеряли ранеными и убитыми десятки бойцов. Бой грозился затянуться до вечера. Свады снова пытались занять свои укрепления, а кергитские капитаны-наемники посылали свежие отряды наемников в лес.

          И тут раздался страшный звук. Топот копыт. Дикий боевой клич пронесся по лесу - из глубины чащи выскочили несколько отрядов свадийских рыцарей. Кергитские солдаты застыли на своих местах, неспособные от страха сдвинуться с места. Красные пехотинцы подхватили боевой клич, приветствуя помощь, и ринулись в дикую атаку. Кергиты десятками погибали под копытами и ударами подоспевшей на помощь конницы. Во всей Кальрадии найдется мало вещей, способных устоять перед натиском свадских кавалеристов. Конечно, коннице нечего делать в лесу. Однако если отряд достаточно мал, то он может неплохо маневрировать даже в такой местности. Их главная задача - напугать противника, заставить их бежать, а пехота уже будет бить им в спины. Только теперь кергиты поняли все коварство свадийских солдат. Все пространство вокруг возведенных ими укреплений было зачищено. Деревья вырубались, а остальное срывалось. Этим они убили сразу трех зайцев – открытое пространство для обстрела, отсутствие мест, где могли бы спрятаться вражеские лучники и, наконец, возможность бросить на подмогу кавалерию.

          Кергитские лучники, сумевшие сгруппироваться, дали несколько залпов по отряду рыцарей. Результат не принес плодов - большинство стрел не попало даже в цель - стрелки были слишком сильно напуганы внезапным появлением воспетого в легендах страшного врага, у них дрожали руки. Кергитская же пехота вовсе начала беспорядочное отступление. Им в спину стреляли арбалетчики, превратив побег в некое подобие казни - когда пленников пускают в поле, а за ними выстраиваются в ряд стрелки...

          Свады издали победный клич. Первая волна атаки захлебнулась. Нападающие отступили назад к своим исходным позициям - зализывать раны и считать погибших. Среди вернувшихся не оказалось одного определенного человека. Без следа исчез родокский дезертир. Позже, вечером, когда обе стороны стянулись к полю битвы, подбирая тела убитых, тело родока обнаружили далеко в лесу. Лицо его было искромсано до неузнаваемости, а горло - перерезано.
            Ответить в темуВведите Ваш логин  
            [Регистрация нового аккаунта]
            Введите Ваш пароль 
            [Восстановить пароль]
            Создать новую тему
            или Войти на форум через соцсеть
              Стиль:
                05 Дек 2016, 03:41
            © 2016 «Империал». Условия предоставления. Ответственность сторон. Рекрутинг на Империале. Лицензия зарегистрирована на: «Империал». Счётчики