Сообщество Империал: С Вером у Бога, за Краља и Отаџбину. Глава 12 - AAR'ы Medieval 2: Total War - Medieval 2: Total War - Библиотека - Сообщество Империал

  • Поиск
  • Законы
  • Сообщество
  • Репутация
  • Экономика
  • Больше
Сообщество Империал > Библиотека > Medieval 2: Total War > AAR'ы Medieval 2: Total War > С Вером у Бога, за Краља и Отаџбину. Глава 12 Регистрация

Информация об авторе

  • Автор: Irongor

Информация по статье

  • Добавлено: 01 Окт 2015, 12:31
  • Просмотры: 241

Дополнительно

Репутация: 2
С Вером у Бога, за Краља и Отаџбину. Глава 12

Описание: Совместный AAR за Сербское Королевство по моду Ferrum Aeternum
Глава 12
     На полученные известия о понесенных под Яссами поражениях летом 1229 года польский король Светопелк отреагировал решительно, так как опасался, что теперь же сербы выступят на Галич. В городе был объявлен очередной набор воинов. Особое рвение при этом проявил епископ Вартислав Брацлавски, воодушевлявший католиков и призывавший их добровольно вступать в ополчение.

     Одновременно со сбором воинов король приказал своим войскам спешно занять горный перевал через Карпаты, желая во что бы то ни стало не пропустить сербов к Галичу. Для этого им были выделены две наиболее обученные армии под началом закаленных в боях полководцев Бронисада и Щепана. И вот, собрав воедино множество опытных воинов, они совершили молниеносный переход, во время которого не щадили ни воинов, ни их лошадей. Но быстрота оправдала себя. Теперь, закрепившись на склонах гор, поляки надежно преградили путь войскам Здравко и Дарко Коларевичей и Радована Булатовича.
     Сербские войска на восточной границе от Кракова до Ясс, все еще не получали приказов переходить в наступление. Пока военные действия стихли, передышка использовалась обеими сторонами для укрепления своей границы и пополнения сил. Воеводы Бране Иванич, Твртко Брежанчич и Здравко Коларевич провели лето и осень в поле, среди простых бойцов. Воины не только отдыхали, но и проводили многочасовые учения, отрабатывая маневры и взаимодействие на поле боя. Сын Здравко, молодой Дарко Коларевич, у которого обнаружились способности к управлению, взял на себя бремя правителя Яссами. Он был настроен мирно и уважительно ко всем жителям, охотно рассматривал их жалобы и оказывал им различные благодеяния. Его разумное руководство привело к тому, что жители прониклись к нему благодарностью, и чувствовали себя в полной безопасности от любого нападения.
     Прошел слух, что, не сумев одержать победу над сербами у Ясс, поляки вновь готовятся прорвать их оборону, но на этот раз уже со стороны Кракова. С этой целью из новобранцев создавались новые силы, которые отдавались под начало Магнара и Алексия. Из-за этого сербы поневоле готовились к отражению нового нападения.
     Если на восточном фронте дела у сербов шли относительно успешно, то дела на западе державы опять начали ухудшаться.
     Венецианцы, затихнувшие на некоторое время и занятые улаживанием своих внутренних склок, вновь начинали представлять возможную угрозу для сербов. Заговор претендента на трон дожа Венеции, организованный дворянином Катуальдо де Кастинусом, был разоблачен, а поднятый им затем мятеж - решительно подавлен. Множество простонародья, так или иначе заподозренного в участии в мятеже, было отправлено в тюрьмы. Сам Катуальдо и его ближайшие сподвижники были заточены в застенки, где ослеплены и вскоре подвергнуты мучительным казням.

     Постепенно военная мощь республики опять возрождалась. Не ограничиваясь одной только победой над внутренним врагом, венецианская знать жаждала и расширения границ своего государства. Марино Морозини, не так давно приобретший вес в Совете Сорока, как и некогда его предшественник Якопо Тьеполо, призывал венецианцев к возобновлению войны с сербами. Из Венеции были отправлены посольства в те страны, которые можно было рассчитывать привлечь к участию в войне – Данию и особенно Священную Римскую Империю. Пытался синьор Морозини вести переговоры и с союзниками сербов византийцами, желая склонить их на свою сторону.
     Тем временем, идущая уже много лет ожесточенная война с турками стоила грекам больших жертв, так что в землях Византии давно уже ощущался недостаток людей, чтобы отправлять их в войско. По этой причине славный полководец Никола, серб по происхождению, но не так давно вошедший в семью византийского императора Иберта, отправился на свою родину для того, чтобы навербовать там наемников.

     Николе были отлично известны высокие боевые качества простых сербских крестьян, которые при должной подготовке быстро становились отменными воинами.
     С согласия императора осенью 1230 года он завернул в Загреб, чтобы встретиться со своим старым боевым товарищем Растко, сыном короля Стефана.
     Растко гостеприимно и радушно встретил друга, с которым так давно не виделся, и теперь им было о чем поговорить. Старые друзья присели отдохнуть за чашей хорошего вина. Постепенно разговор коснулся детей.
     - Растко, а как же твой сын, Милован? Может, позовешь его? Когда я последний раз видел его, он был еще совсем ребенком. Столько лет прошло с того дня! Сейчас, наверное, он уже вырос и стал настоящим воином, славным юнаком?
     Лицо Растко потемнело, и он долго молчал. Но, наконец, он сделал над собой усилие и глухо ответил:
     - Милован покинул меня почти три года назад. Мой сын больше не считает меня своим отцом. Но и это еще не самое плохое, что произошло, пока ты воевал в Болгарии. Он отрекся не только от меня, но и от своей страны и своего народа, а с недавнего времени и вовсе участвует в мятеже, которым верховодит Петар Дамьянович. Я даже знаю, где он сейчас – в нескольких днях пути от города, в лесах и собирается весь тот сброд, который не подчиняется королю. Как ни больно мне об этом говорить, но мой Милован находится с ними.
     - Но как могло произойти такое?
     - Зять нашего короля Петар Дамьянович обманул его, воспользовавшись доверчивостью моего сына. Именно он внушил Миловану, что сделает его новым королем хорватов, а потом и всей Сербии. Глупец, он не понимает, что Петар просто использует его!
     - Мне всегда не нравился Петар и сам я никогда не питал доверия к нему. Неудивительно, что он оказался предателем. Но твоего сына, Растко, ради нашей дружбы, я должен попробовать спасти. Ведь в детстве он не раз видел меня и тогда доверял мне. Вдруг он и теперь поверит мне и одумается. И я прямо сейчас отправлюсь к нему и через десять дней, надеюсь, вернусь вместе с ним.
Взяв с собой всего только двух или трех воинов, старый Никола незамедлительно отправился к месту стоянки мятежников.
     Однако когда прошел срок, назначенный Николой для возвращения назад, он так и не вернулся. Когда Растко уже начал тревожиться, не случилось ли с ним что в дороге, слуга сообщил ему, что возвратились воины, уехавшие вместе со старым полководцем. Они привезли с собой его тело.
     О том, что произошло в стане Петара и Милована воины смогли рассказать не слишком много. По их словам, сначала, увидев в своем стане грозного гостя, которого они никак не рассчитывали увидеть, мятежники смутились. Однако, быстро успокоившись, встретили его издевками. Надежды Николы на то, что Милован прислушается к его словам, не оправдались. Напрасно он взывал к его здравому смыслу, совести, порядочности, чести, никто не слушал его. Изменники насмехались, глумились над старым воином, наконец, предложили и ему присоединиться к их мятежу. Когда Никола с негодованием отверг их предложение, Петар и Милован перешли к оскорблениям и угрозам.
     - Старый дурак! – бросил в лицо Николе Петар Дамьянович. – Мы не одни - поляки и венецианцы помогают нам… Вся страна скоро станет нашей! И владеть ею будем мы, а не этот ленивый потомок пьяницы Стефана… Только ты, беззубый пес, не желаешь понять этого. А когда вся Сербия покорится нам, тогда – запомни это! - как бы тебе не пришлось пожалеть о своих словах! Если только ты доживешь до того времени…

     Услышав эти оскорбительные речи, от переполнивших его чувств Никола какое-то время не мог ничего выговорить. От охватившего его великого гнева иссеченное шрамами лицо старого воеводы налилось кровью, длинные седые усы встопорщились, а мощные кулаки сжимались и разжимались. Он медленно приподнялся. Наконец, по-волчьи свирепо зарычав, он вскочил на ноги и железными пальцами схватил Петара за горло. Предатель тщетно пытался оторвать их – но с тем же успехом он мог бы попробовать сдвинуть с места скалу.
     Но вдруг Никола захрипел, зашатался, как вековой дуб и упал навзничь. Сердце его не выдержало бушующей в нем ярости. Дамьянович рухнул рядом. Горло его было раздавлено, и он тоже был мертв.
Милован презрительно расхохотался, глядя на два безжизненных тела.
     - Старик, ты сделал все то, что было нужно, за меня! Спасибо тебе за эту услугу! – торжествующе крикнул он и обратился к слугам Николы: – Эй, вы! Поднимайте его и сейчас же убирайтесь отсюда. И передайте Растко, который называет себя моим отцом, пусть готовится к встрече. Скоро я сам приду к нему и заберу все то, что принадлежит мне по праву!
     Никола Вукич был с великими почестями похоронен в Загребе рядом со своим старым другом Вуканом Святым, сыном короля Стефана. Тысячи сербов и хорватов пришли проводить в последний путь своего старого полководца, перед смертью воздавшего гнусному изменнику Петару Дамьяновичу заслуженную кару.
     С наступлением зимы 1229 года большое войско поляков во главе с самим королем Светопелком вновь попыталось прорваться через Дунай, но вынуждено было задержаться у мостового бурга, так как натолкнулось на неистовое сопротивление немногочисленного, но сплоченного духом сербского отряда. Из-за узости моста поляки не могли одновременно ввести в бой большие силы, и первый приступ врага был отбит. Тем временем, получив срочное известие о нападении, Бране Иванич, недавно справивший свой 61-й день рождения, спешно прибыл на помощь с сильными подкреплениями.

     Также предупрежденный о скором приближении войска Бране, Светопелк счел за благо снять осаду с крепости, и хотел было вернуться в свои пределы, но это ему не удалось. Войско Бране, быстро перейдя мост, догнало его, и, постоянно атакуя отступающих поляков с тыла, вынудило остановиться.
     Даже внезапно обрушившаяся на местность сильнейшая метель не помешала войскам сойтись и в очередной раз вступить в бой.

     Пока сербские конные стрелки засыпали поляков тучами стрел с фронта, войска сербов обошли их под прикрытием снега с правого фланга. Незамеченной пройдя через густой лес, лучшая тяжелая конница Бране и его сына Борислава обрушилась на личную свиту Светопелка, что стало полной неожиданностью для рыцарей короля. Поляки яростно отбивались, защищая своего владыку. Но вот, король Польши упал замертво от руки одного из сербских воинов, после чего его воинство стало разбегаться.

     Считанные беглецы все же смогли возвратиться в свои пределы. Теперь же каждый из них уверял, что польский король был изрублен лютыми сербами на куски прямо у него на глазах. Все это только способствовало росту смятения среди населения и его нежеланию и дальше продолжать войну.

     После того, как король Светопелк бесславно погиб в битве с сербами, королевская корона перешла к его сыну Янушу. Как известно, в это время новый польский король находился в Италии, так как участвовал в Крестовом Походе на Палермо. Не так давно он потерпел от сицилийцев настолько тяжелое поражение, что теперь возвращался с остатками сил обратно в Польшу, намереваясь собрать новых воинов Христа.
Усиление враждебных соседей вынуждало сербского короля тоже искать новых союзников. Для этого король Лука принял решение отправить своего посла на восток от Ясс, в те края, где кочевали бесчисленные племена кыпчаков.

     При дворе кагана кыпчаков в Каффе, куда и отправился посланник короля Луки Иво Кулинович, его встретили с высокомерием и гордыней. «Степные волки», кыпчакские беки и тарханы, давно уже ни с кем не воюющие, окружив себя многотысячными дружинами, теперь чувствовали себя настолько могущественными, что не нуждались ни в каком союзе. Ежегодные грабительские набеги на земли русичей, венгров и поляков приносили им огромные барыши от продажи тысяч пленников мусульманским и иудейским купцам в рабство на восток.
     Только через год поляки, подгоняемые желанием отомстить за все свои неудачи, предприняли еще одно нападение, попробовав атаковать сербов в направлении Варада. Однако в первом же бою польское войско было наголову разгромлено силами Твртко Брежанчича и Станко Иванича.

     Сын Бране, которым в бою овладела слепая ярость, в одиночку бросался на целые отряды. Поляки, только завидев перед собой разъяренного богатыря, рубившего направо и налево огромной секирой, в ужасе разбегались с его пути.

     Лишившись коня, он продолжал бой пешим. Волосы у него стали дыбом, и он, отбросив щит и не обращая внимания на кровь, струящуюся из многих ран, с нечеловеческой силой одним ударом разрубал панцирников пополам и голыми руками опрокидывал коней вместе с их всадниками.

     Всего за час с небольшим польское войско перестало существовать. Военачальник поляков пан Владислав, встретившись со Станко, был развален им надвое. В плен сдались всего 83 человека, которые, впрочем, опять так и не дождались выкупа. Уже на следующий день все они были отправлены в ближайшие деревни, упорным трудом отрабатывать свое освобождение. Но все пленные были готовы идти куда угодно, лишь бы только оказаться подальше от неистового Станко Иванича, которого все они так или иначе видели в бою!

     Весной следующего года нежелательная новость пришла с запада, от союзника Сербии, Сицилийского Королевства. Защищая свой город от полчищ разноязыких крестоносцев, погиб в бою на крепостной стене старый король Сицилии. Тем не менее, город продолжал держаться - сын покойного короля принял меч своего отца.
     Ряд поражений, а также разгорающаяся на севере война с не знающими жалости литовскими племенными кунингасами, недоступными в своих обширных лесных пущах и топких болотах, на некоторое время отвлекли поляков от новых нападений на сербскую границу. Только через несколько месяцев, после того, как в нескольких сражениях в жемайтских лесах и озерах были рассеяны скопища жестоких язычников, не слишком большой отряд воеводы Кшиштофа получил от короля приказ разведать наиболее слабо защищенные участки границы и наличие сербских войск близ Варада. Именно там польские воеводы намечали новое нападение. В случае успеха поляки намеревались предпринять вторжение уже более крупными силами.
     Несмотря на всю осторожность и скрытность, с которой польские воины перешли границу, им не удалось остаться незамеченными. Благодаря многочисленным заставам из легкой конницы, очень скоро об их нахождении стало известно полководцу Твртко Брежанчичу, который немедленно и окружил ту деревню, в которой попытались укрыться поляки. Все пути для бегства им были отрезаны намного более превосходящими силами сербов. В скоротечном бою ни один серб не получил даже царапины, а вот несколько десятков врагов были убиты на месте. Все остальные предпочли сложить оружие; пораженный страхом, одним из первых отдал свой меч и сам воевода Кшиштоф. Провалив свое поручение, попавшие в плен поляки были согласны заплатить любые деньги за свою свободу, и это стоило им двести перперов.
     Заручившись поддержкой германцев, поляков и даже северных данов, полный надежд венецианский полководец Микеле летом 1231 года вновь повел свое войско на сербов. Даже несмотря на то, что Сербия давно уже не боялась венецианцев, достаточное количество сил, чтобы отразить любое их нападение, по-прежнему оставалось в приграничных с ними городах. Общее руководство над войском принял Растко. Его воины перекрыли венецианцам все дороги, идущие к Загребу и Заре.
     Получив полные донесения о приближении врагов, Растко принял решение при первой же возможности дать им решительную битву.

     Наступил тот час, когда опять заревели боевые сербские трубы, подбадривая и горяча воинов и наводя ужас на врага. Толпы вражеских арбалетчиков бестолково засуетились, пытаясь укрыться за своими громоздкими щитами-павезами; выставили вперед копья неровные ряды венецианских копейщиков-ополченцев.
     И вот уже мощный таран тяжелой конницы с лязгом и скрежетом врезался в строй врага, разметав его в разные стороны так, как копыто лошади, когда она на полном скаку наступает во встретившуюся на ее пути лужу.
     Оставшиеся в живых венецианцы практически не пытались сопротивляться и безо всякого порядка бежали в сторону ближайшего леса, оставляя за собой убитых и раненых. Бегущих венецианцев преследовали несколько верст. Лишился своей головы при бегстве и их командующий рыцарь Микеле, настигнутый кем-то из всадников. Тех же, кто ускользнул от воинов, потом по лесам и оврагам вылавливали местные жители и связанных тоже отправляли в ближайший город.
     Около пятисот врагов погибло в этой битве, а еще двести с лишним торжествующие победители с большой радостью и триумфом привели с собой в Загреб, где был встречены всеобщим ликованием и колокольным звоном. Удрученные поражением и смирив свою горделивость, побежденные выкупили своих соотечественников более чем за тысячу звонких дукатов.

     Радостно праздновали славяне очередную победу. В венецианском лагере нашлась стоящая добыча, скрасившая горечь от понесенных потерь. Новое венецианское вторжение закончилось столь же бесславно, как и все предыдущие.

     В начале зимы 1231 года перед королевским судом предстал мятежник Милован Неманич. Его поимка была совсем не сложной. После смерти Вукича и Дамьяновича мятежный рыцарь с дружиной практически отрыто разъезжал по весям, призывая сербов и членов хорватской общины на мятеж против короля Сербии. Но старого Николу очень любили в народе, он был символом того, чего может достигнуть незнатный серб, полностью отдавший себя служению родине. Поэтому вовремя брошенные там и сям слова о причинах смерти старого воина как раз накануне появления мятежников очень сильно изменили мнение простых жителей о Миловане. Теперь его слова не вызвали такого сочувствия и поддержки, как раньше. Более того, все чаще раздавались грозные выкрики в его адрес. А когда в одной деревушки подвыпивший Милован пытался облапить местную девушку, терпению сербов пришел предел. Кто с поленом, кто с колом, жители деревни набросились на напившихся мятежников.
     Если бы не выпивка, вряд ли даже большой толпой обычные халупники справились с опытными в боях рыцарями. Но крепкая наливка сослужила злую службу. Еле живых от побоев мятежников привели к местному старосте. Таким образом была реализована идея короля Луки искоренить идею бунта руками самих бунтовщиков.
     На королевском суде присутствовал весь цвет сербского рыцарства. Никогда еще до этого не судили члена королевской семьи. Несмотря на уговоры родных, Растко Неманич также присутствовал на суде. Сердце старого рыцаря обливалось кровью, когда он смотрел на скамью подсудимых. Не каждый отец смог бы спокойно отнестись к суду над сыном.
     - Обвиняемый Милован Неманич, признаете ли вы себя виновным в измене своему королю и королевству, в подстрекательстве к бунту, а также в грабежах и убийствах простых жителей Сербии? – задал вопрос королевский обвинитель.
     - Дядя Лука для меня не король. Я мог бы быть гораздо лучшим королем, чем любой здесь присутствующий, - выкрикнул Милован.
     - Замолчи, сын! Не позорь наш род! – с негодованием привстал Растко.
     - А ты, отец! Чего ты добился? – не унимался мятежник. – Вместо королевского дворца живешь на границе, выполняя волю сына пьяницы! А мог бы сам править королевством..
     - Я – сын Сербии! – рявкнул Растко. – Я служу родине во имя ее свободы! А ты? Что сделал ты?! Ты стакнулся с врагами, которые десятилетиями пытаются покорить вольный сербский народ! Ты пытался поднять мятеж среди хорватов, которые зажили спокойно, не опасаясь за свою жизнь и жизнь своих близких только под рукой славной династии Неманичей! Кровь Неманичей течет и в твоих жилах. Ты предал заветы славных предков! Как ты мог поддаться на уговоры Дамьяновича и предать всех?
     - Отец, ты также глуп как и все остальные, - захохотал Милован. – Разве не пришло в твою голову, что это я уговорил недалекого Петара присоединиться ко мне? Старый дурак Никола это узнал, да тут же помер.
     - Довольно! – раздался зычный голос короля Луки, до этого не вмешивавшегося в разговор. – Не тебе называть дураком славного рыцаря Николу Вукича! Не тебе срамить своего отца, вернейшего и преданнейшего моего друга и соратника! И не тебе поливать грязью родную землю, которая вырастила бесчисленное множество славных мужей, не чета тебе! Только из уважения к твоему отцу я даю тебе последнюю возможность отречься от своих идей. Если он простит тебя, то и я не воспротивлюсь его решению. Растко Неманич, - обратился король к старому рыцарю. – Что скажешь? По твоему слову я готов казнь Милована заменить на высылку из страны.
     Растко встал и подошел к скамье подсудимых.
     - Что скажешь, сын? – с горечью вопросил у мятежника отец.
     - Отец, я был не прав, - слегка дрожащим голосом произнес Милован, только сейчас понявший, чем может грозить обвинение. – Ты знаешь..
     - Сын, - прервал его Растко. – Посмотри мне в глаза!
     С минуту вглядывался отец в забегавшие глаза сына. Затем, враз постаревший, вымолвил только одно слово:
     - Виновен! – и, пошатываясь, двинулся прочь.
     Казнь мятежника и предателя Милована Неманича назначили на следующее утро. Растко, отрекшийся от сына-изменника решил не идти на площадь. В 11 утра приговор был приведен в исполнение. Взмах топора палача, и обезглавленное тело Милована рухнуло на помост.


     Все же остальные дружинники, которые сопровождали Милована и поддерживали его в издевательстве над сербами, были осуждены на казнь через кол, как издревле и поступали с изменниками в Сербском государстве.

     В середине декабря пограничные дозоры, стерегущие границу с Венгрией, прислали вестового, что со стороны Люблина границу Сербского королевства перешла польская армия. Не предпринимая никаких действий, дозорные, оставаясь незамеченными, на протяжении всего пути сопровождали вторгшиеся силы.
     Получив первые донесения, Твртко Брезанчич объявил общий сбор. Тренировки не сказались даром – спустя час армия сербов выдвинулась навстречу полякам. Бой было решено дать в лесистой части холмов севернее Варада. Множество удобных для обороны мест позволяли, как нанести удар с разных сторон, так и незаметно, пользуясь складками местности, подвести дополнительные силы и ударить в самый неожиданный момент.


     Конные стрелки схоронились в небольших рощицах вдоль тракта. Часть пехоты полководец выстроил поперек дороги, остальные укрылись за сугробами. Пешие лучники и арбалетчики, укрывшись за фашинами, покрытыми снегом, замерли на склонах холмов, немного позади пехотинцев. Все было готово к приему «гостей».
     Наконец показались поляки. Обнаружив, что путь прегражден лишь парой сотней копейщиков, они двинулись на сербов. Первый залп лучников, откинувших фашины, немного поколебал их уверенность, но, недавно назначенный командиром, шляхтич Йоахим, спеша опрокинуть хилую оборону сербских воинов, приказал уничтожить сербов. Польские сотни рванули вперед.. Но в это самое время сзади послышался звук рога, и обернувшиеся поляки с ужасом увидели, выстроившихся позади польского войска, сербских конных лучников. Грозная слава этих стрелков уже давно ходила по Польше. Теперь польские новобранцы воочию убедились в правоте рассказов выживших. Раздался слитный гул тетивы, и сотни стрел обрушились на польские ряды.
     Добежавшие, наконец, до польских копейщиков, поляки сбились в кучу, панически пытаясь выстроиться в новые боевые порядки – с флангов, стряхивая снег, поднимались тяжелые мечники сербов.
     Картину дополнили конные рыцари, ведомые лично Твртко. Они преградили путь коннице поляков, ринувшихся на сербских конных лучников. Это была победа в еще не начавшемся бое. Попытка сопротивления отдельных отрядов была жестоко подавлена. Прыснувшие было в разные стороны остатки польской армии, быстро были пойманы. Задуманная засада сработала в полной мере.


     Захваченных 130 пленных поляки согласились выкупить за 1200 перперов.

     Уже весной последующего 1232 года польский король вновь предпринял попытку пробиться к Вараду. Используя дороги Венгрии на правах союзников, и в это раз поляки перешли границу со стороны Люблина. Освобожденные пленные уверяли, что основной причиной поражения в зимней кампании стала снежная зима, которая не дала разглядеть сербов в белой маскировочной одежде. Король Польши Януш посчитал, что невысокая весенняя трава сербских пастбищ не позволит укрыться сербам. Поэтому поляки отправились в новый поход на юг под командованием опытного воеводы Алексия, не так давно бившего в хвост и гриву литовские войска.
     Януш просчитался и в этот раз. Если оборону держал такой военачальник, как Твртко Брезанчич, то захватчикам ничего не светило в любое время года. Это в очередной раз и было подтверждено.


     В этот раз Твртко не стал прибегать к тактике засад. Он выел свою армию в чистое поле, где дожидался подхода польского войска. В этот раз поляки привели с собой наемные отряды конных лучников-мадьяр. Военные советники короля Януша решили, что просто имея в составе отряды, аналогичные сербским, можно обеспечить легкую победу.
     Польский воевода Алексий, считавший, что после победы над дикими язычниками литвинами, ему ничего не стоит справиться с любой армией, начал действовать весьма самоуверенно. Сначала он отправил вперед для подавления сербских лучников своих конных мадьяр. Затем, не дожидаясь результата, двинул вперед тяжелую кавалерию и половину всех копейщиков. Это открыло тыл и фланги польской пехоты. Чем не замедлил воспользоваться Твртко – отряды сербских конных лучников помчались вперед.
     Алексий, мчащийся на боевые порядки сербов, осознал свою ошибку лишь, когда увидел груды трупов мадьяров, лежавших рядом со своими лошадьми. Колчаны с почти неиспользованным запасом стрел, торчащие из-под погибших, говорили о мастерстве сербских стрелков. А когда вокруг Алексия стали падать тяжелые рыцари, пронзенные болтами, вступивших в бой сербских арбалетчиков, он понял, что проиграл. В отчаянии бросил польский воевода остатки своих рыцарей на ощетинившийся копьями строй сербов. Так бесславно пала польская кавалерия. Чуть больше продержались, недавно нанятые Польшей, тяжелые пикинеры и спешившиеся рыцари. Но и они пали, сметенные контратакой сербов. Вскоре все было кончено. Лишь вдали оседала пыль от пары сбежавших в начале перестрелки мадьяр, дико нахлестывавших своих коней.


     В этот раз победа досталась Твртко еще легче, чем зимой. А полученный выкуп за более чем двухсот пленников, приятно скрасил времяпрепровождение воинов вернувшихся с победой в лагерь.

     К зиме 1232 года польский король Януш, надеясь заполучить поддержку в борьбе с Сербией со стороны католических государей, вновь отправился со своим сыном в Крестовый поход на Палермо, откуда не так давно бесславно бежал, битый сицилийцами.
     Для того, чтобы показать воинскую мощь Польши, он приказал в его отсутствие всеми правдами и неправдами взять Яссы. После чего немедленно прислать весть о том в его ставку близ Палермо. Он полагал, что взятый город поможет продемонстрировать другим государям готовность Польши и без помощи справиться с ортодоксальной Сербией, но, якобы, он, Януш, готов поделиться с братьями во Христе сербскими землями. Просто не очень хочется излишне затягивать противостояние с южным соседом.
     Как раз в это время Здравко Коларевич, стоящий лагерем у города Яссы, решил отправить в армию прославленного Твртко Брезанчича рыцаря Радована Булатовича. Решение это было продиктовано затишьем на восточной границе. А будущему военачальнику, прежде чем доверить ему армию, не помешало бы набраться боевого опыта в реальных схватках. И это чуть было не оказалось роковым для северо-восточной армии сербов.
     Однажды на заре оруженосец Здравко Коларевича, который по утрам надевал доспехи на своего военачальника, зашел в палатку своего господина. К своему ужасу он обнаружил бездыханное тело рыцаря, лежавшее на полу. Попытки привести Здравко в чувство ничего не дали. Подоспевшие лекари лишь констатировали смерть от сердечного приступа.


     В другое время смерть крепкого здорового воина вызвала бы множество вопросов. Но вскоре стало не до этого: к Яссам вышли два крупных польских войска, прошедших горными тропами. Одна армия под командованием воеводы Бронисада осадила города, другая, ведомая шляхтичем Магнаром, направилась к осиротевшей армии, которой совсем недавно командовал Здравко.
     Командование армией взял на себя опытный, весь в шрамах, сотник Сандро, уважаемый всеми воинами. Армия готовилась встретить поялков, пылая жаждой мести за смерть своего военачальника – буквально несколько часов назад лекари у тела Здравко обнаружили опрокинутый кубок с остатками вина на дне. Необычный запах вина привлек их внимание. Когда позвали старого травника, который часто помогал винам при различных заболеваниях, тот с ходу определил источник запаха – корень белладонны. Теперь уже не было никаких сомнений в преднамеренном убийстве Коларевича. Сопоставить смерть командующего и появление поляков не составило труда. Теперь сербы жаждали наказать врага.


     Заняв выгодную позицию на горном перевале, воевода Сандро на большой козырек, нависающий над перевалом, отправил лучников. Конные же стрелки встречали врага на входе в ущелье. Вскоре из-за поворота показался авангард польской армии.
     Дождавшись, пока враг подойдет поближе, кавалерия дала первый залп. Опешившие поляки растерялись, когда впереди один за другим падали на земли воина авангарда. Не ожидая подвоха, польский командир Магнар бросил на сербов свою конницу. Сербы, ловко лавируя среди валунов, усеявших ущелье, начали отходить. Вдохновленные отступлением противника, поляки кинулись в погоню.
     Заманивая врага в засаду, конные лучники не забывали осматриваться. Наконец, увидев, что пересечена специальная метка, они галопом помчались вверх по склону. Преследующие их по пятам, польские кавалеристы слишком поздно услышали предостерегающие крики сзади – целая туча стрел обрушилась на них со склонов. Так польское войско потеряло почти всю конницу.
     Разозленные поляки побежали вверх по склону. Однако достигнуть первого пояса обороны удалось лишь половине пехоты. Там они вступили в ожесточенную схватку, уже понимая, что бой проигран. Обошедшим с флангов конным лучникам пришлось добивать уже остатки полькой армии.


     Две сотни пленных были согнаны в одну кучу и отправлены в обоз. Одержавший славную победу, Сандро двинулся на выручку Яссам.
     За половину дневного перехода до города армию Сандро догнал Станко Иванич, спешивший в город в гости к Дарко Коларевичу. Он сразу же взял управление войском на себя, оставив Сандро в качестве своего заместителя. Вместе они отправились дальше
     Уже на подходе к Яссам сербы увидели дым от костров, осаждающей город польской армии. Поляки готовились к штурму. Велико же было их изумление, когда вместо возвратившегося с победой Магнара, они увидели, мчащихся на них сербов. Попытка быстро перестроить ряды к обороне только больше запутала паникующих поляков. Дарко, увидев приближающуюся подмогу, приказал открыть ворота и лично повел гарнизон на прорыв осады.


     При таком раскладе вторгшимся полякам не светило ничего. Гарнизон Ясс даже не успел выйти из города, как все было кончено. Лишь самому Дарко Коларевичу и его дружине удалось обагрить свои мечи в крови врагов.


     Теперь в плену после двух сражений находилось почти пятьсот поляков. Страшно зол был на поляков Дарко Коларевич, узнавший о подлой смерти отца. Но он все-таки дождался гонца из Польши. Отправленный за выкупом, посыльный вернулся ни с чем. Теперь у Дарко были развязаны руки в решении судьбы пленных.
     Лишь небольшое число покалеченных польских воинов он отпустил восвояси. Возвратившись домой, бывшие пленники разнесли страшные подробности кровавой тризны, устроенной Дарко на похоронах отца. Это должно было стать хорошим урокам всем, кто только осмелится снова подумать о подлом убийстве сербских рыцарей.

     В октябре 1233 года сербский посол Иво Кулинович, не так давно неласково принятый у кыпчаков, сообщил письмом о достигнутом успехе – Великий князь Новгородской Руси согласился на союз с Сербским королевством. Возможно, это было началом крепкой дружбы и взаимовыручки.



     Весной 1233 года некто Тихомир Рендулич, недавно ставший хозяином небольшой харчевни близ литовского Вильнюса, отправил донесение в Рас, столицу Сербии, советнику короля по особым поручениям, что поляки крупными силами приступили к самому Вильнюса. На окраине города начались жестокие схватки между регулярными войсками Литвы и вторгшимися польскими силами.


     Возможно, это говорило о том, что безуспешные попытки расширить границы Польского королевства на юг потерпели фиаско. И теперь, чтобы сдержать растущее негодование шляхты постоянными поражениями, король Януш обратил свой взор на север. До сих пор пребывающая в язычестве Литва с богатыми землями была лакомой добычей для любого государства. Не исключено, что и Папский престол поддержал это начинание. Как бы то ни было, это давало определенную передышку для Сербии, а может быть и открывало перспективы для дальнейшей экспансии.

Конец 12 главы.
Copyright © «Империал». Копирование информации с этой страницы возможно только при указании прямых ссылок на эту страницу.




    Сообщество Империал > Библиотека > Medieval 2: Total War > AAR'ы Medieval 2: Total War > С Вером у Бога, за Краља и Отаџбину. Глава 12 Обратная Связь
      Стиль:
        06 Дек 2016, 05:52
    © 2016 «Империал». Условия предоставления. Ответственность сторон. Рекрутинг на Империале. Лицензия зарегистрирована на: «Империал». Счётчики