Сообщество Империал: Романизированные и восточные сепаратисты в Total War: Attila - Total War: Attila - Библиотека - Сообщество Империал

  • Поиск
  • Законы
  • Сообщество
  • Репутация
  • Экономика
  • Больше

Реклама отключена для зарегистрированных посетителей

[ Регистрация ] · [ Авторизация ]

Сообщество Империал > Библиотека > Total War: Attila > Романизированные и восточные сепаратисты в Total War: Attila Регистрация

Рассказать друзьям



Информация об авторе

  • Автор: Чиполлино

Информация по статье

  • Добавлено: 04 Янв 2016, 20:04
  • Просмотры: 1132

Дополнительно

Репутация: 1
Романизированные и восточные сепаратисты в Total War: Attila

Описание: Часть #2: характеристика и исторические прецеденты фракций Дакия, Египет, Испания и Иллирия
ФРАКЦИЯ ДАКИЯ

Культура: римская
Субкультура: восточноримская
Фракционная группа: варварская
Религия: римское язычество
Новые царства: государства - лишь линии на карте, истинное царство не имеет границ
Стоимость перестройки зданий: +200% для основной цепочки
Время перестройки зданий: +200% для основной цепочки
Стоимость перестройки зданий: -50%
Защита провинции: +2 против жреца
Защита провинции: +2 против соглядатая
Защита провинции: +2 против воителя
Историческим прецедентом данной фракции является восстание Прокопия в 365—366 гг.1

При жизни императора Юлиана, оппозиция к последнему начала группироваться вокруг его родственника Прокопия, который пользовался рас­по­ло­же­ни­ем импе­ра­то­ра и играл вид­ную роль при дво­ре и в армии. Во время вой­ны с Ира­ном ему было пору­че­но коман­до­ва­ние круп­ным отря­дом, дей­ство­вав­шим само­сто­я­тель­но от глав­ных сил армии. Ходи­ли упор­ные слу­хи о том, что Юли­ан буд­то бы наме­чал Про­ко­пия пре­ем­ни­ком и сове­то­вал ему после сво­ей смер­ти взять власть в свои руки. Вско­ре после вне­зап­ной смер­ти Юли­а­на и избра­ния ново­го императора Про­ко­пий, по-види­мо­му не без осно­ва­ний подо­зре­вав­ший­ся в анти­пра­ви­тель­ствен­ной дея­тель­но­сти, вынуж­ден был скрыть­ся и пря­тать­ся от ище­ек Вален­та. Про­ко­пий был под­хо­дя­щим для оппо­зи­ции кан­ди­да­том в импе­ра­то­ры бла­го­да­ря сво­им свя­зям и вли­я­нию в армии, а слу­хи о том, что Юли­ан наме­чал его сво­им пре­ем­ни­ком, мог­ли явить­ся для него извест­ным оправ­да­ни­ем попыт­ки про­из­ве­сти государ­ствен­ный пере­во­рот.

В 365 году дея­тель­ность враж­деб­ных Вален­ту груп­пи­ро­вок замет­но уси­ли­лась. Об этом, в част­но­сти, сви­де­тель­ству­ет широ­кое рас­про­стра­не­ние раз­лич­ных под­мет­ных гра­мот анти­пра­ви­тель­ствен­но­го содер­жа­ния, заста­вив­ших Вален­та издать спе­ци­аль­ный закон, угро­жав­ший суро­вы­ми кара­ми тем, кто будет ули­чен в хра­не­нии или чте­нии подоб­ных гра­мот, и обе­щав­ший награ­ду за их пере­да­чу вла­стям и поим­ку рас­про­стра­ни­те­лей.

В 365 году Про­ко­пий, скры­вав­ший­ся до это­го в отда­лен­ных рай­о­нах импе­рии, пере­брал­ся побли­же к сто­ли­це, в область Хал­ки­до­на, где тай­но жил у одно­го из сво­их сто­рон­ни­ков, сена­то­ра Стра­те­гия. Стра­те­гий, о кото­ром очень похваль­но отзы­ва­ет­ся идео­лог муни­ци­паль­ной ари­сто­кра­тии Либа­ний, при­над­ле­жал к ста­рой сена­тор­ской зна­ти и, как мож­но пред­по­ла­гать из не очень ясно­го сви­де­тель­ства Амми­а­на, по-види­мо­му, как и мно­гие дру­гие сто­рон­ни­ки Юли­а­на, после его смер­ти был отстав­лен от служ­бы. Из сво­е­го убе­жи­ща Про­ко­пий часто тай­ком посе­щал Кон­стан­ти­но­поль, оче­вид­но, не толь­ко соби­рая слу­хи, как гово­рит Амми­ан о цели его визи­тов, но и уста­нав­ли­вая свя­зи со сво­и­ми сто­рон­ни­ка­ми в сто­ли­це. В то же вре­мя он вни­ма­тель­но изу­чал и настро­е­ния народ­ных масс, посе­щая люд­ные места, пло­ща­ди и рын­ки. По сло­вам того же Амми­а­на Мар­цел­ли­на, он лег­ко мог убе­дить­ся в том, что «мно­гие… поно­си­ли Вален­та». По-види­мо­му, он и его при­вер­жен­цы реши­ли исполь­зо­вать в сво­их инте­ре­сах широ­кое недо­воль­ство народ­ных масс.

Момент для выступ­ле­ния был выбран чрез­вы­чай­но удач­ный. В кон­це лета 365 года Валент вме­сте с импе­ра­тор­ской гвар­ди­ей и дво­ром отпра­вил­ся из Кон­стан­ти­но­по­ля в Сирию, куда уже из всех про­вин­ций были стя­ну­ты вой­ска для уча­стия в пред­сто­яв­шей войне с Ира­ном. Воен­ные силы, оста­вав­ши­е­ся в сто­ли­це и в близ­ле­жа­щих про­вин­ци­ях, были, по-види­мо­му, весь­ма неве­ли­ки, так как когда Валент, на пути в Сирию, полу­чил изве­стия о гото­вив­шем­ся набе­ге готов на Фра­кию, он вынуж­ден был отпра­вить из сво­ей армии зна­чи­тель­ную ее часть для уси­ле­ния фра­кий­ской армии. По-види­мо­му, было реше­но вос­поль­зо­вать­ся отсут­стви­ем импе­ра­то­ра, дво­ра и пре­дан­ных Вален­ту войск и про­из­ве­сти пере­во­рот, опи­ра­ясь на недо­воль­ное насе­ле­ние горо­да и пря­мых сто­рон­ни­ков Про­ко­пия и зару­чив­шись под­держ­кой послан­ных про­тив готов леги­о­нов, кото­рые долж­ны были иметь двух­днев­ную оста­нов­ку в Кон­стан­ти­но­по­ле. Рас­чет на под­держ­ку этих леги­о­нов, как пола­гал О. Зеек, был обу­слов­лен тем, что это были, веро­ят­но, части, слу­жив­шие во вре­мя преды­ду­щей вой­ны с Ира­ном под коман­до­ва­ни­ем Про­ко­пия, сре­ди соста­ва кото­рых он дей­стви­тель­но имел мно­го зна­ко­мых и, воз­мож­но, сто­рон­ни­ков. 25—26 сен­тяб­ря они всту­пи­ли в Кон­стан­ти­но­поль, а 27 в сто­ли­цу тай­но при­был Про­ко­пий.

Сра­зу же после при­ез­да он встре­тил­ся с евну­хом Евге­ни­ем, неза­дол­го до это­го по неиз­вест­ным при­чи­нам отстав­лен­ным от служ­бы при дво­ре, предо­ста­вив­шим в его рас­по­ря­же­ние круп­ные денеж­ные сред­ства (πλούτου παμπόλλου) для под­ку­па сол­дат. В тот же день Про­ко­пий зару­чил­ся под­держ­кой команд­но­го соста­ва, леги­о­нов и ночью с 27 на 28, когда он явил­ся в рас­по­ло­же­ние этих частей, они цели­ком пере­шли на его сто­ро­ну.

Пер­вым же дей­стви­ем Про­ко­пия был арест всех его заве­до­мых про­тив­ни­ков. Феми­стий с край­ним него­до­ва­ни­ем рас­ска­зы­ва­ет, как послан­ные им сол­да­ты «вар­ва­ры» и «зло­деи» сре­ди ночи захва­ты­ва­ли пред­ста­ви­те­лей выс­шей зна­ти и волок­ли их, полу­оде­тых и пере­пу­ган­ных, по ули­цам сто­ли­цы в тюрь­му. Сре­ди схва­чен­ных были выс­шие чины импе­рии: пре­фект пре­то­рия Небри­дий, пре­фект горо­да Кеса­рий и мно­гие дру­гие. К утру 28 сен­тяб­ря Про­ко­пий уже мог откры­то высту­пить перед кон­стан­ти­но­поль­ским насе­ле­ни­ем в каче­стве узур­па­то­ра. К это­му вре­ме­ни чис­ло его сто­рон­ни­ков замет­но воз­рос­ло. Кро­ме сол­дат, Про­ко­пия и его соучаст­ни­ков под­дер­жи­ва­ли воору­жен­ные ими рабы (δούλοις δὲ πρὸς τότοις ὁπλίσαντες), мно­гие из кото­рых «сами доб­ро­воль­но при­со­еди­ни­лись к ним».

В сопро­вож­де­нии сол­дат на рас­све­те Про­ко­пий дви­нул­ся к пре­то­рию, куда уже ста­ло сте­кать­ся воз­буж­ден­ное про­ис­шед­ши­ми собы­ти­я­ми насе­ле­ние сто­ли­цы. Все­об­щая нена­висть к чинов­ни­кам Вален­та, осо­бен­но к без­за­стен­чи­во гра­бив­ше­му Фра­кию и жите­лей Кон­стан­ти­но­по­ля тестю импе­ра­то­ра Пет­ро­нию, а не страсть к сен­са­ци­ям, как пола­га­ют неко­то­рые иссле­до­ва­те­ли, обес­пе­чи­ла ему пол­ное сочув­ствие город­ской бед­но­ты, охот­но про­воз­гла­сив­шей Про­ко­пия импе­ра­то­ром. В чис­ле сло­ев город­ско­го насе­ле­ния, под­дер­жав­ших Про­ко­пия, Амми­ан Мар­цел­лин упо­ми­на­ет мел­ких ремес­лен­ни­ков и тор­гов­цев (cupidiarum vilium mercatores), сол­дат и нахо­див­ших­ся уже на покое вете­ра­нов (qui intra regium apparebant aut parere desierant, quique coetu militarium nexi ad pacatoria vitae discesserant). По-види­мо­му, на его сто­ро­ну ста­ли и работ­ни­ки государ­ствен­ных мастер­ских Кон­стан­ти­но­по­ля, в част­но­сти моне­та­рии, кото­рые про­дол­жа­ли свою рабо­ту и нача­ли чека­нить новые моне­ты с изоб­ра­же­ни­ем узур­па­то­ра.

Кон­стан­ти­но­поль­ская вер­хуш­ка, сена­то­ры — в мас­се сво­ей — отнес­лись к пере­во­ро­ту враж­деб­но или, в луч­шем слу­чае, заня­ли выжи­да­тель­ную пози­цию. По-види­мо­му, после уда­ле­ния Вален­том из выс­ше­го чинов­но­го и воен­но­го аппа­ра­та мно­гих при­вер­жен­цев юли­а­нов­ско­го кур­са сре­ди зна­ти оста­лось лишь весь­ма неболь­шое чис­ло сто­рон­ни­ков Про­ко­пия. Поэто­му не уди­ви­тель­но, что, когда Про­ко­пий после сво­е­го про­воз­гла­ше­ния импе­ра­то­ром напра­вил­ся в сенат, он нашел его пустым. Мно­же­ство зна­ти в эти дни бежа­ло из сто­ли­цы.

Захва­тив при под­держ­ке насе­ле­ния власть в сто­ли­це, Про­ко­пий при­ни­ма­ет самые энер­гич­ные меры для укреп­ле­ния сво­е­го поло­же­ния. Он быст­ро орга­ни­зу­ет управ­ле­ние горо­дом, пре­фек­том сто­ли­цы назна­ча­ет Фро­не­мия, гла­вой дво­ра — Евфра­сия — гал­лов, опыт­ных пол­ко­вод­цев, зани­мав­ших вид­ные воен­ные посты при Юли­ане, а при Вален­те нахо­див­ших­ся, как и мно­гие дру­гие галль­ские коман­ди­ры, в опа­ле.

В то же вре­мя он весь­ма энер­гич­но ищет сбли­же­ния со зна­тью из быв­ше­го окру­же­ния Кон­стан­ция, часть кото­рой при Вален­те так­же ока­за­лась ото­дви­ну­той пан­нонн­ца­ми. Ему уда­лось при­влечь на свою сто­ро­ну вдо­ву Кон­стан­ция Фау­сти­ну, кото­рую он дер­жал при сво­ем дво­ре вме­сте с мало­лет­ней доче­рью импе­ра­то­ра в боль­шом поче­те. Коман­до­ва­ние арми­ей было пору­че­но двум ста­рым пол­ко­вод­цам Кон­стан­ция — Гомо­арию и Аги­ло­ну, воз­вра­щен­ным Про­ко­пи­ем из отстав­ки. Одна­ко основ­ную его опо­ру состав­ля­ли пред­ста­ви­те­ли ста­рой сена­тор­ской и муни­ци­паль­ной ари­сто­кра­тии, язы­че­ской интел­ли­ген­ции, сто­рон­ни­ки юли­а­нов­ско­го кур­са как в соци­аль­ной, так и в рели­ги­оз­ной поли­ти­ке. Это люди типа Гипе­ре­тия, бли­жай­ше­го помощ­ни­ка и дру­га Про­ко­пия, пред­ста­ви­те­ля ста­рой муни­ци­паль­ной зна­ти, про­ис­хо­див­ше­го из вид­ной кури­аль­ной семьи Анки­ры, уче­ни­ка Либа­ния, или Анд­ро­ни­ка, так­же пред­ста­ви­те­ля муни­ци­паль­ной зна­ти и языч­ни­ка, назна­чен­но­го Про­ко­пи­ем пра­ви­те­лем Фра­кии, кото­рый был «твер­дым опло­том» узур­па­то­ра, хотя «пре­крас­но знал, что им пред­сто­ит борь­ба с вра­гом, зна­чи­тель­но пре­вос­хо­дя­щим их сила­ми, и что он при­ни­ма­ет уча­стие в мало­на­деж­ном деле». Про­ко­пия под­дер­жа­ла и язы­че­ская интел­ли­ген­ция. Когда про­изо­шел пере­во­рот, Про­ко­пия посе­тил вид­ный киник Ирак­лий, при­звав­ший его к твер­до­сти и реши­тель­но­сти в дей­стви­ях.

Даль­ней­ший успех узур­па­то­ра во мно­гом зави­сел от пози­ции доволь­но силь­ной, по срав­не­нию с имев­ши­ми­ся у Про­ко­пия сила­ми, фра­кий­ской армии, нахо­див­шей­ся побли­зо­сти от Кон­стан­ти­но­по­ля. Одна­ко как армия, так и все насе­ле­ние про­вин­ции — рабы, коло­ны, вар­ва­ры-посе­лен­цы, «сто­нав­шие под оди­на­ко­вым бре­ме­нем», — цели­ком пере­шли на его сто­ро­ну. Так «без про­ли­тия кро­ви было при­об­ре­те­но воин­ствен­ное насе­ле­ние Фра­кии и тем самым полу­че­на вели­кая помощь для мятеж­ных дей­ствий». Види­мо, к ним при­мкну­ли и горо­да про­вин­ции. Фра­кия ста­ла цен­тром вос­ста­ния, доста­вив­шим Про­ко­пию зна­чи­тель­ные воен­ные силы. Зосим гово­рит, что теперь к нему «при­со­еди­ни­лись отря­ды из рим­лян и мно­же­ство вар­ва­ров» (посе­лен­цев). Утвер­див­шись во Фра­кии, Про­ко­пий мог бес­пре­пят­ствен­но всту­пить в сно­ше­ния с заду­най­ски­ми гота­ми. «Тот­час же он отпра­вил неко­то­рых из при­бли­жен­ных к пра­ви­те­лю живу­щих по ту сто­ро­ну Ист­ра ски­фов, кото­рый послал ему в помощь десять тысяч муже­ствен­ных вои­нов». «Нача­ли соби­рать­ся и дру­гие вар­вар­ские пле­ме­на».

При­со­еди­не­ние Фра­кии сра­зу укре­пи­ло поло­же­ние Про­ко­пия, и часть зани­мав­шей выжи­да­тель­ную пози­цию зна­ти из окру­же­ния Кон­стан­ция реши­лась откры­то при­мкнуть к удач­ли­во­му узур­па­то­ру, спе­ша полу­чить доход­ные долж­но­сти. Про­ко­пий без­услов­но мень­ше все­го думал об инте­ре­сах народ­ных масс и поэто­му охот­но про­да­вал долж­но­сти за день­ги тем, кто желал нажить­ся за счет гра­бе­жа насе­ле­ния. Одна­ко, по-види­мо­му, ему при­хо­ди­лось счи­тать­ся с настро­е­ни­я­ми народ­ных масс и в какой-то мере выдви­гать на долж­но­сти и людей «из низов». Во вся­ком слу­чае, Амми­ан Мар­цел­лин утвер­жда­ет, что при нем «люди, при­над­ле­жав­шие к низам, выдви­ну­лись наверх самым дерз­ким обра­зом».

Окры­лен­ный успе­хом Про­ко­пий тай­но напра­вил пре­дан­ных ему людей в сосед­ний с Фра­ки­ей Илли­рик, так­же нахо­див­ший­ся в состо­я­нии глу­хо­го бро­же­ния, так как поло­же­ние здесь было во мно­гом сход­ным с поло­же­ни­ем во Фра­кии. Здесь так­же про­ис­хо­дит интен­сив­ный рост круп­но­го земле­вла­де­ния. «Воин­ствен­ные илли­рий­цы», как их назы­ва­ет Амми­ан, разо­ря­лись и зака­ба­ля­лись круп­ны­ми земле­вла­дель­ца­ми и чинов­ни­ка­ми про­вин­ци­аль­но­го аппа­ра­та. Один из эдик­тов, отно­ся­щих­ся к Илли­ри­ку, от 365 года, про­воз­гла­ша­ет сво­ей зада­чей защи­тить насе­ле­ние от зло­упо­треб­ле­ний чинов­ни­ков фис­ка и «тира­нии» силь­ных людей (potentes). Эдикт 368 года сооб­ща­ет о том, что чинов­ни­ки про­вин­ци­аль­но­го аппа­ра­та Илли­ри­ка нала­га­ют на зем­ле­дель­цев (rusticani) повин­но­сти, как на соб­ствен­ных рабов, отби­ра­ют у них упряж­ной скот и рабов (rusticano… obsequii quasi mancipio sui iuris imponant aut servum eius vel forte bovem in usus proprios necessitatesque converterint). О рез­ком ухуд­ше­нии поло­же­ния насе­ле­ния Илли­ри­ка в годы, непо­сред­ствен­но пред­ше­ству­ю­щие вос­ста­нию, гово­рит Амми­ан Мар­цел­лин. По его сло­вам, при Кон­стан­ции, в годы пре­бы­ва­ния на посту пре­фек­та Илли­ри­ка Ана­то­лия, про­вин­ция нахо­ди­лась в «цве­ту­щем состо­я­нии». «Бла­го­же­ла­тель­ный и дело­ви­тый, он сумел вос­ста­но­вить рас­стро­ен­ную обще­ствен­ную жизнь про­вин­ции. Он облег­чил тяже­лое бре­мя поч­то­вой повин­но­сти, от кото­рой погиб­ло мно­го состо­я­ний, и предо­ста­вил насе­ле­нию твер­дую надеж­ду на умень­ше­ние пря­мых пода­тей». Одна­ко в после­ду­ю­щие годы, т.е. в 60-е, поло­же­ние рез­ко изме­ни­лось. «Счаст­ли­во, не под­вер­га­ясь оби­дам и не про­из­во­дя бес­по­ряд­ков, мог­ло бы жить насе­ле­ние той про­вин­ции, не имея ника­ких пово­дов для жалоб, если бы впо­след­ствии не были при­ду­ма­ны самые воз­му­ти­тель­ные нало­ги, воз­рос­шие бла­го­да­ря вза­им­ным рас­прям меж­ду пла­тель­щи­ка­ми и сбор­щи­ка­ми…, дру­гие счи­та­ли себя обес­пе­чен­ны­ми не рань­ше, чем разо­рив всех пла­тель­щи­ков, так что несчаст­ные люди или под­вер­га­лись изгна­нию, или реша­лись на само­убий­ство».

В этом, веро­ят­но, и сле­ду­ет видеть одну из при­чин, поче­му илли­рий­ское насе­ле­ние вполне мог­ло при­со­еди­нить­ся к вос­ста­нию, и Про­ко­пий послал туда сво­их эмис­са­ров, кото­рые рас­про­стра­ня­ли сре­ди насе­ле­ния золо­тые моне­ты с его изоб­ра­же­ни­ем и убеж­да­ли жите­лей про­вин­ции при­мкнуть к вос­ста­нию. Амми­ан Мар­цел­лин пря­мо гово­рит о том, что целью этих аген­тов Про­ко­пия было «захва­тить Илли­рик». Рас­счи­ты­вая сде­лать это с помо­щью несколь­ких чело­век, Про­ко­пий, надо думать, имел какие-то серьез­ные осно­ва­ния наде­ять­ся, что ему удаст­ся под­нять вос­ста­ние в Илли­ри­ке. О реаль­но­сти этих рас­че­тов гово­рит и тот факт, что адми­ни­стра­ция Илли­ри­ка была чрез­вы­чай­но обес­по­ко­е­на появ­ле­ни­ем эмис­са­ров Про­ко­пия и пред­при­ня­ла энер­гич­ные меры для их поим­ки. Они были схва­че­ны вско­ре же после появ­ле­ния в пре­де­лах про­вин­ции и не смог­ли выпол­нить свою зада­чу. Одна­ко угро­за рас­про­стра­не­ния вос­ста­ния на Илли­рик, веро­ят­но, про­дол­жа­ла оста­вать­ся весь­ма реаль­ной, так как воен­ное коман­до­ва­ние про­вин­ции все свои уси­лия напра­ви­ло на то, чтобы закрыть фра­ко-илли­рий­скую гра­ни­цу. Силь­ны­ми воен­ны­ми отря­да­ми были пере­кры­ты все три гор­ных пере­ва­ла, свя­зы­вав­ших эти про­вин­ции. Таким обра­зом, коман­до­вав­ше­му илли­рий­ской арми­ей Экви­цию уда­лось предот­вра­тить воз­мож­ность рас­про­стра­не­ния вос­ста­ния на севе­ро-запад­ные про­вин­ции, в резуль­та­те чего от Про­ко­пия «ушли огром­ные воен­ные силы».

Теперь вос­ста­ние мог­ло рас­про­стра­нять­ся толь­ко в сто­ро­ну мало­азий­ских про­вин­ций, куда Про­ко­пий и обра­ща­ет свои основ­ные уси­лия. Это было тем более необ­хо­ди­мо, что к Кон­стан­ти­но­по­лю под­хо­ди­ла основ­ная часть армии, отправ­лен­ной Вален­том еще до пере­во­ро­та на борь­бу с гота­ми, состо­яв­шая из пеших и кон­ных отря­дов. Сре­ди сол­дат и вое­на­чаль­ни­ков этих леги­о­нов так­же было мно­го недо­воль­ных Вален­том, и после недол­гих пере­го­во­ров они цели­ком пере­шли на сто­ро­ну Про­ко­пия, у кото­ро­го теперь обра­зо­ва­лась боль­шая регу­ляр­ная армия, спо­соб­ная бороть­ся про­тив Вален­та.

Тем вре­ме­нем изве­стие о пере­во­ро­те дошло до Вален­та через бежав­ших из Кон­стан­ти­но­по­ля при­двор­ных. Напу­ган­ный быст­рым рас­про­стра­не­ни­ем вос­ста­ния, Валент лишь рас­счи­ты­вал на то, что ему удаст­ся пре­гра­дить его рас­про­стра­не­ние на восточ­ные про­вин­ции. Поэто­му он поспеш­но высту­пил с арми­ей в Гала­тию.

В это вре­мя Про­ко­пий уже нахо­дил­ся в Малой Азии, повсю­ду встре­чая под­держ­ку насе­ле­ния. Уже в пер­вые дни вос­ста­ния в его руках ока­зал­ся Хал­ки­дон. Обла­дая пре­вос­ход­ны­ми, почти непри­ступ­ны­ми укреп­ле­ни­я­ми, этот город мог бы выдер­жать любую оса­ду. Одна­ко его насе­ле­ние, как и насе­ле­ние мно­гих дру­гих горо­дов Вифи­нии и Гел­лес­пон­та, доб­ро­воль­но пере­шло на сто­ро­ну узур­па­то­ра. Поло­же­ние тор­го­во-ремес­лен­но­го насе­ле­ния в этих горо­дах было осо­бен­но тяже­лым. С рас­цве­том Кон­стан­ти­но­по­ля эти горо­да при­хо­ди­ли во все боль­ший эко­но­ми­че­ский упа­док. Ремес­лен­ни­ки и куп­цы были не в состо­я­нии кон­ку­ри­ро­вать с постав­лен­ны­ми в при­ви­ле­ги­ро­ван­ное поло­же­ние сто­лич­ны­ми тор­го­во-ремес­лен­ны­ми кру­га­ми, часть кото­рых была свя­за­на с импе­ра­тор­ским дво­ром, нахо­ди­лась под его покро­ви­тель­ством и, как пока­зы­ва­ет эдикт Вален­та от 364 года, силь­но зло­упо­треб­ля­ла сво­и­ми при­ви­ле­ги­я­ми. Кро­ме того, по-види­мо­му, в этих близ­ле­жа­щих к Кон­стан­ти­но­по­лю рай­о­нах осо­бен­но ощу­ти­мо чув­ство­ва­лась тяже­лая рука визан­тий­ской сто­лич­ной адми­ни­стра­ции. Поэто­му неуди­ви­тель­но, что «ско­рее, чем мож­но было ожи­дать», была захва­че­на Про­ко­пи­ем и «одна из силь­ней­ших кре­по­стей и мно­го­люд­ный город» Никея и ряд дру­гих круп­ных горо­дов. По-види­мо­му, и здесь его под­дер­жа­ли работ­ни­ки государ­ствен­ных мастер­ских. Монет­ные дво­ры Герак­леи, Кизи­ка и Нико­ми­дии ста­ли чека­нить моне­ту для узур­па­то­ра.

Узнав о про­дви­же­нии Вален­та в Гала­тии, Про­ко­пий с одним леги­о­ном и наспех собран­ным опол­че­ни­ем, кото­рое Амми­ан назы­ва­ет «сме­шан­ной тол­пой дезер­ти­ров» (desertorum plebs promiscua), поспеш­но высту­пил навстре­чу импе­ра­то­ру и вско­ре, у Мигда на Сан­га­рии, столк­нул­ся с дву­мя пере­до­вы­ми леги­о­на­ми Вален­та, отправ­лен­ны­ми для неожи­дан­но­го напа­де­ния на лагерь Про­ко­пия. И сре­ди этих сол­дат ока­за­лось мно­же­ство недо­воль­ных «пан­нонн­ским вырод­ком», как офи­ци­аль­но име­но­вал Про­ко­пий импе­ра­то­ра, и они без боя пере­шли под зна­ме­на узур­па­то­ра.

Тем вре­ме­нем основ­ные силы Вален­та, достиг­нув Нико­ми­дии, дви­ну­лись на оса­ду цита­де­ли вос­став­ших в Малой Азии — Хал­ки­до­на, а один из отря­дов был отправ­лен для захва­та Никеи. Одна­ко оса­да Хал­ки­до­на ока­за­лась без­успеш­ной. Насе­ле­ние горо­да выра­жа­ло еди­но­душ­ную нена­висть к Вален­ту, и «чрез­вы­чай­ное упор­ство его защит­ни­ков» заста­ви­ло импе­ра­то­ра отка­зать­ся от про­дол­же­ния оса­ды. Его отступ­ле­ние было уско­ре­но тем, что повстан­цы, оса­жден­ные импе­ра­тор­ски­ми вой­ска­ми в Никее, раз­гро­мив оса­ждав­ших, дви­ну­лись на помощь Хал­ки­до­ну, угро­жая вый­ти в тыл армии Вален­та. В этих усло­ви­ях послед­ний вынуж­ден был поспе­шить со сня­ти­ем оса­ды и «уско­рен­ным мар­шем» отсту­пить дале­ко в глубь Малой Азии, в Анки­ру. Так бла­го­да­ря под­держ­ке насе­ле­ния, в том чис­ле и горо­жан, в резуль­та­те пер­вой части кам­па­нии вся про­вин­ция Вифи­ния и поло­ви­на Гел­лес­пон­та ока­за­лись под вла­стью Про­ко­пия. Вско­ре ему уда­лось овла­деть и осталь­ной частью Гел­лес­пон­та.

Тако­вы были успе­хи Про­ко­пия к зиме 365 года, когда насту­пил пере­рыв в воен­ных дей­стви­ях. Амми­ан Мар­цел­лин гово­рит о все­об­щем сочув­ствии (cunctorum assensio) узур­па­то­ру в оста­вав­ших­ся под вла­стью Вален­та про­вин­ци­ях, на кото­рые «он мог бес­пре­пят­ствен­но и сво­бод­но рас­про­стра­нить свою власть». Одна­ко здесь-то, оче­вид­но, в пол­ной мере и ска­за­лось то, что Про­ко­пий был не вождем народ­но­го вос­ста­ния, а обык­но­вен­ным узур­па­то­ром, исполь­зо­вав­шим в сво­их целях народ­ное недо­воль­ство, но бояв­шим­ся роста народ­но­го дви­же­ния. Поэто­му он искал под­держ­ки не у народ­ных масс восточ­ных про­вин­ций, а у сочув­ство­вав­ших ему кури­аль­ных кру­гов, и отка­зал­ся от реши­тель­ных дей­ствий. Он рас­сы­лал посла­ния в горо­да Азии, при­зы­вая их перей­ти на его сто­ро­ну. Его сто­рон­ни­ки из чис­ла кури­а­лов в это вре­мя акти­ви­зи­ро­ва­ли свою дея­тель­ность даже в горо­дах, весь­ма отда­лен­ных от рай­о­на вос­ста­ния, в част­но­сти в Антио­хии. Так, вид­но­го идео­ло­га муни­ци­паль­ной ари­сто­кра­тии и рев­ност­но­го защит­ни­ка инте­ре­сов сосло­вия кури­а­лов Либа­ния впо­след­ствии, после раз­гро­ма вос­ста­ния, хоте­ли при­влечь к суду в каче­стве соучаст­ни­ка Про­ко­пия. Его обви­ня­ли в том, что, ожи­дая новых успе­хов узур­па­то­ра и гото­вясь к его вступ­ле­нию в Антио­хию, Либа­ний соста­вил в его честь хва­леб­ную речь, содер­жа­ние кото­рой было, оче­вид­но, извест­но не толь­ко его еди­но­мыш­лен­ни­кам из чис­ла кури­а­лов. О сочув­ствии Либа­ния и близ­ких ему кру­гов вос­ста­нию Про­ко­пия гово­рит и тот факт, что сре­ди сто­рон­ни­ков узур­па­то­ра ока­за­лись мно­гие дру­зья и уче­ни­ки рито­ра.

Зима 365 года, таким обра­зом, озна­ме­но­ва­лась при­оста­нов­кой воен­ных дей­ствий. Но оба про­тив­ни­ка ста­ра­лись под­го­то­вить силы для реша­ю­щей схват­ки. Про­ко­пий повсю­ду наби­рал опыт­ных «в сра­же­ни­ях» людей. Одна­ко в этих усло­ви­ях начи­на­ло все в боль­шей мере ска­зы­вать­ся то, что под вла­стью Вален­та сохра­ня­лись наи­бо­лее бога­тые про­вин­ции, давав­шие каз­на­чей­ству основ­ную мас­су дохо­дов. Про­ко­пий, по спра­вед­ли­во­му выво­ду Зее­ка, ощу­щал все боль­ший недо­ста­ток средств, необ­хо­ди­мых для содер­жа­ния армии и опла­ты наем­ных вар­вар­ских отря­дов. Не слу­чай­но он так ста­ра­тель­но разыс­ки­вал «людей, обла­дав­ших искус­ством добы­вать золо­то из рос­сы­пей».

Он, есте­ствен­но, не мог уве­ли­чить побо­ры с пред­ста­ви­те­лей под­дер­жи­вав­шей его груп­пи­ров­ки, с сосло­вия кури­а­лов, так как это осла­би­ло бы его соци­аль­ную базу как в рай­о­нах вос­ста­ния, так и в оста­вав­ших­ся под вла­стью Вален­та про­вин­ци­ях. Уси­лить нало­го­вый нажим на народ­ные мас­сы, под­дер­жи­вав­шие Про­ко­пия толь­ко из недо­воль­ства жест­кой подат­ной поли­ти­кой Вален­та и гра­би­тель­ством его чинов­ни­ков и наде­яв­ши­е­ся добить­ся облег­че­ния сво­е­го поло­же­ния, в этот реша­ю­щий пери­од борь­бы так­же было невоз­мож­но. Это окон­ча­тель­но оттолк­ну­ло бы их от Про­ко­пия.

У него оста­вал­ся один, в любом слу­чае чре­ва­тый для него тяже­лы­ми послед­стви­я­ми выход — полу­чить необ­хо­ди­мые сред­ства путем кон­фис­ка­ции иму­ще­ства и уси­лен­ных побо­ров с пред­ста­ви­те­лей зна­ти, не при­мкнув­ших к дви­же­нию и про­дол­жав­ших еще зани­мать выжи­да­тель­ную пози­цию.

Как мы уже отме­ча­ли, ему уда­лось при­влечь на свою сто­ро­ну часть пред­ста­ви­те­лей зна­ти из «пар­тии Кон­стан­ция». Одна­ко боль­шин­ство кон­стан­ти­но­поль­ских сена­то­ров и во вре­мя наи­боль­ших успе­хов узур­па­то­ра не при­мкну­ли к нему или заня­ли враж­деб­ную пози­цию. Про­ко­пий вдвое уве­ли­чил побо­ры с их иму­ще­ства и, по сло­вам кон­стан­ти­но­поль­ско­го сена­то­ра Феми­стия, бук­валь­но разо­рял тяж­ки­ми побо­ра­ми пред­ста­ви­те­лей сена­тор­ской ари­сто­кра­тии. Побо­ры осо­бен­но уси­ли­лись зимой 365—366 гг., когда Про­ко­пий вынуж­ден был при­бег­нуть и к таким край­ним мерам, как кон­фис­ка­ция иму­ще­ства наи­бо­лее бога­тых сена­то­ров, зани­мав­ших ней­траль­ную или враж­деб­ную пози­цию. Так, им были захва­че­ны «несмет­ные богат­ства» сена­то­ра Арби­ци­о­на, в про­шлом одно­го из круп­ных вое­на­чаль­ни­ков, поль­зо­вав­ше­го­ся боль­шой популяр­но­стью в армии. До это­го Про­ко­пий тща­тель­но обе­ре­гал его иму­ще­ство, наде­ясь при­влечь его на свою сто­ро­ну.

Эти дей­ствия, есте­ствен­но, не мог­ли не встре­тить широ­ко­го одоб­ре­ния сре­ди народ­ных масс и без­услов­но спо­соб­ство­ва­ли уси­ле­нию народ­ной сто­ро­ны дви­же­ния. В то же вре­мя они сра­зу же и окон­ча­тель­но оттолк­ну­ли от узур­па­то­ра оста­вав­шу­ю­ся еще ней­траль­ной часть зна­ти и пре­вра­ти­ли ее в актив­ных сто­рон­ни­ков Вален­та. По-види­мо­му, это углу­би­ло раз­но­гла­сия и сре­ди сто­рон­ни­ков Про­ко­пия. В поль­зу это­го пред­по­ло­же­ния гово­рит, в част­но­сти, оцен­ка Амми­а­ном Мар­цел­ли­ном кон­фис­ка­ций иму­ще­ства сена­то­ров. Как это убе­ди­тель­но обос­но­вал Э.А. Том­сон, Амми­ан при­над­ле­жал к кури­аль­ным кру­гам и являл­ся, по-види­мо­му, выра­зи­те­лем их инте­ре­сов. Его воз­му­ще­ние вызы­ва­ет сам факт «пося­га­тель­ства на чужое иму­ще­ство», кото­рый, по его твер­до­му убеж­де­нию, неиз­беж­но дол­жен был при­ве­сти к «самым тяже­лым послед­стви­ям» для узур­па­то­ра. По-види­мо­му, тако­во же было отно­ше­ние к этим дей­стви­ям Про­ко­пия и со сто­ро­ны все­го сосло­вия кури­а­лов, и Про­ко­пий начи­на­ет быст­ро терять сво­их сто­рон­ни­ков.

Поло­же­ние Вален­та зна­чи­тель­но облег­ча­лось тем, что он не испы­ты­вал недо­стат­ка в сред­ствах и люд­ских ресур­сах. Кро­ме того, он уме­ло исполь­зо­вал в сво­их инте­ре­сах затруд­не­ния, с кото­ры­ми столк­нул­ся Про­ко­пий, и вся­че­ски ста­рал­ся уси­лить бро­же­ние и вызвать рас­кол сре­ди его сто­рон­ни­ков. Он охот­но при­ни­мал и осы­пал мило­стя­ми пред­ста­ви­те­лей зна­ти, бежав­ших от Про­ко­пия, а глав­ное, на вре­мя несколь­ко осла­бил жест­кую поли­ти­ку, ущем­ляв­шую инте­ре­сы кури­а­лов и оппо­зи­ци­он­ных поли­ти­че­ских груп­пи­ро­вок, с кото­ры­ми он теперь искал сбли­же­ния. Это нашло свое выра­же­ние в ряде эдик­тов 365 г. и в назна­че­нии пре­фек­том пре­то­рия явно ком­про­мисс­ной фигу­ры — Сал­лю­тия, пред­ста­ви­те­ля ста­рой зна­ти и языч­ни­ка, зани­мав­ше­го этот пост при Юли­ане и Иови­ане, полу­чив­ше­го отстав­ку в нача­ле прав­ле­ния Вален­та за несо­гла­сие с его поли­ти­кой, чело­ве­ка, кото­ро­го Либа­ний все­гда очень энер­гич­но хва­лил за его забо­ту о горо­дах и о «про­цве­та­нии курий». Вре­мен­но были пре­кра­ще­ны и рели­ги­оз­ные гоне­ния про­тив мно­го­чис­лен­ных и вли­я­тель­ных на Восто­ке при­вер­жен­цев никей­ско­го пра­во­сла­вия. Цер­ков­ный исто­рик Сократ Схо­ла­стик пря­мо свя­зы­ва­ет это с собы­ти­я­ми вос­ста­ния Про­ко­пия.

Таким обра­зом, Вален­ту уда­лось к весне 366 года достиг­нуть ком­про­мис­са с оппо­зи­ци­он­ны­ми кру­га­ми.

В нача­ле вес­ны 366 года с боль­шой арми­ей он дви­нул­ся к Пес­си­нун­ту, рас­по­ло­жен­но­му на чрез­вы­чай­но важ­ном в стра­те­ги­че­ском отно­ше­нии пере­крест­ке дорог, вед­ших в Кон­стан­ти­но­поль и глу­бин­ные рай­о­ны Малой Азии, а затем высту­пил в Лидию про­тив нахо­див­шей­ся там части войск узур­па­то­ра, руко­во­ди­мой Гомо­ари­ем. Он решил вос­поль­зо­вать­ся оплош­но­стью Про­ко­пия, кото­рый не поза­бо­тил­ся собрать воеди­но свои силы. У Тиа­ти­ры про­изо­шло пер­вое столк­но­ве­ние Вален­та с не ожи­дав­шим его появ­ле­ния Гомо­ари­ем. Одна­ко, несмот­ря на неожи­дан­ность напа­де­ния, Валент встре­тил «очень упор­ное сопро­тив­ле­ние», вызван­ное «оже­сто­че­ни­ем сол­дат» Про­ко­пия. В ходе сра­же­ния армия Вален­та ока­за­лась перед угро­зой пора­же­ния, и импе­ра­тор вынуж­ден был при­бег­нуть к дру­гим сред­ствам, чтобы добить­ся побе­ды. С помо­щью Арби­ци­о­на он сумел исполь­зо­вать про­ти­во­ре­чия в лаге­ре Про­ко­пия и толк­нуть на путь изме­ны команд­ную вер­хуш­ку во гла­ве с самим Гомо­ари­ем. В ходе сра­же­ния послед­ний неожи­дан­но пере­шел на сто­ро­ну Вален­та, что при­ве­ло к сда­че всей армии.

Окры­лен­ный побе­дой Валент высту­пил про­тив основ­ных сил вос­став­ших, рас­по­ло­жен­ных око­ло Нако­лии Фри­гий­ской. Слу­хи об измене Гомо­ария уже достиг­ли лаге­ря Про­ко­пия, и мно­гие из пред­ста­ви­те­лей зна­ти скло­ня­лись к мыс­ли после­до­вать это­му при­ме­ру. И когда дело дошло до реши­тель­но­го сра­же­ния, коман­до­вав­ший арми­ей Аге­лон с «мно­же­ством дру­гих» дей­стви­тель­но пере­шел на сто­ро­ну импе­ра­то­ра. Про­ко­пий с несколь­ки­ми при­бли­жен­ны­ми бежал, но его спут­ни­ки вско­ре схва­ти­ли его и выда­ли Вален­ту. 27 мая 366 года он был каз­нен.



ФРАКЦИЯ ЕГИПЕТ

Культура: римская
Субкультура: восточноримская
Фракционная группа: римская
Религия: восточное христианство
Имперское наследие: жизнь в империи выглядит привлекательной, особенно для стороннего наблюдателя
Возможность нанимать войска в дружественных ордах, проходящих по землям Египта
Защита провинции: +2 против жреца
Защита провинции: +2 против соглядатая
Защита провинции: +2 против воителя
Историческим прецедентом данной фракции может служить восстание Домиция Домициана.

Источники и нумизматические свидетельства указывают, что Домиций Домициан восстал против власти римского императора Диоклетиана в июне-июле 297 года. В марте того же года был принят новый закон о налогах. Вполне возможно, что восстание было спровоцировано именно этой причиной. Также вероятно, что причиной восстания Домиция Домициана была слабость императорской власти в Египте и что мятежник использовал это как почву для восстания. Но в конце 297 года Диоклетиан пошёл походом на Египет и, подчинив его, осадил Александрию.

Домиций Домициан скончался в декабре 297 года в самый разгар осады. По всей видимости, узурпатор действовал совместно с Ахиллеем Сполетаном, который занимал должность корректора Египта. Именно его Домициан назначил своим наследником и руководителем обороны Александрии. В марте 298 года город сдался и Ахиллей был казнён.



ФРАКЦИЯ ИСПАНИЯ

Культура: римская
Субкультура: западноримская
Фракционная группа: римская
Религия: римское язычество
Имперское наследие: жизнь в империи выглядит привлекательной, особенно для стороннего наблюдателя
Возможность нанимать войска в дружественных ордах, проходящих по землям Испании
Защита провинции: +2 против жреца
Защита провинции: +2 против соглядатая
Защита провинции: +2 против воителя
Историческим прецедентом данной фракции может служить движение багаудов2.

Ко второй поло­вине V века дви­же­ние багау­дов рас­про­стра­ни­лось в север­ной Испа­нии. Испан­ские багауды в сво­ей основ­ной мас­се так­же состо­я­ли рабов и коло­нов. В кон­крет­ных усло­ви­ях рас­па­да рим­ско­го госу­дар­ства и втор­же­ния гер­ман­ских пле­мен народ­ные мас­сы Испа­нии так­же пере­жи­ва­ли боль­шие бед­ствия, кото­рые усу­губ­ля­лись про­дол­жи­тель­ным хозяй­ни­ча­ньем вар­ва­ров в угне­тен­ной стране. Поэто­му и здесь к вос­ста­нию багау­дов при­со­еди­ня­лось сво­бод­ное насе­ле­ние горо­дов и дере­вень, стре­мив­ше­е­ся к осво­бож­де­нию от рим­ско­го и вар­вар­ско­го гне­та и к неза­ви­си­мой поли­ти­че­ской жиз­ни. У нас име­ет­ся целый ряд отры­воч­ных ука­за­ний на то, как вест­гот­ские коро­ли сов­мест­но с рим­ским пра­ви­тель­ством на про­тя­же­нии мно­гих лет души­ли геро­и­че­скую борь­бу испан­ских багау­дов.

В хро­ни­ке Ида­тия под 441 годом чита­ем: «Асту­рий, началь­ник воен­ных сил в Гал­лии, послан­ный в Испа­нию, изби­ва­ет мно­же­ство тар­ра­гон­ских багау­дов». Оче­вид­но, Тар­ра­го­на, один из самых круп­ных горо­дов рим­ской Испа­нии, сде­лал­ся цен­тром рево­лю­ци­он­но­го дви­же­ния багау­дов. Дру­гим таким цен­тром была Ара­цио­ла (Araciola), совре­мен­ная Навар­ра, область бас­ков, кото­рые и после сво­е­го поко­ре­ния сохра­ня­ли любовь к сво­бо­де, храб­рость и жаж­ду мести. В хро­ни­ке Ида­тия под 443 годом чита­ем: «К Асту­рию, началь­ни­ку того и дру­го­го вой­ска, посы­ла­ет­ся в каче­стве пре­ем­ни­ка зять его Меробавд… За корот­кое вре­мя сво­ей вла­сти он сокру­ша­ет над­мен­ность ара­цел­ли­тан­ских багау­дов». Про­дол­жав­ший­ся гнет рим­ских чинов­ни­ков давал испан­ским багаудам все новых и новых при­вер­жен­цев. Поэто­му багауды оста­ва­лись непо­бе­ди­мы­ми. Они сде­ла­лись настоль­ко силь­ны, что обра­зо­ва­ли целые сою­зы и феде­ра­ции для борь­бы про­тив рим­ско­го и вар­вар­ско­го ига. В хро­ни­ке Ида­тия под 449 годом чита­ем: «Бази­лий в дока­за­тель­ство сво­е­го отмен­но­го дерз­но­ве­ния уби­ва­ет багау­дов, объ­еди­нен­ных в союз, когда они собра­лись в Тири­ас­сон­ской церк­ви».

Раз­ла­гав­ша­я­ся импе­рия, неспо­соб­ная спра­вить­ся с дви­же­ни­ем багау­дов, обра­ти­лась к помо­щи вест­го­тов, кото­рые в 454 году раз­гро­ми­ли глав­ней­ший центр багау­дов — Тар­ра­го­ну. «Фре­де­рик, брат коро­ля Тео­до­ри­ха, — чита­ем мы в хро­ни­ке, — изби­ва­ет тар­ра­гон­ских багау­дов на осно­ва­нии при­ка­за Рима».

Но и после это­го раз­гро­ма испан­ские багауды еще дол­гое вре­мя затруд­ня­ют рим­ских и вест­гот­ских пол­ко­вод­цев. В 458—460 гг. импе­ра­тор Май­о­ри­ан пред­при­нял воен­ный поход в Испа­нию и дей­ство­вал там про­тив багау­дов. А по исте­че­нии трид­ца­ти слиш­ком лет, когда вест­го­ты уни­что­жи­ли уже послед­ние остат­ки рим­ско­го вер­хо­вен­ства, багауды Тар­ра­го­нии вос­ста­ли про­тив вест­гот­ско­го коро­ля Ала­ри­ха II (484—507 гг.). Это вос­ста­ние вспых­ну­ло во вре­мя вой­ны вест­го­тов с фран­ка­ми и, веро­ят­но, при­ня­ло боль­шие раз­ме­ры. К сожа­ле­нию, подроб­ных све­де­ний о нем мы не име­ем, Извест­но толь­ко, что подав­ле­ние вос­ста­ния сто­и­ло Ала­ри­ху II огром­но­го напря­же­ния и что ему уда­лось захва­тить в плен вождя багау­дов Бур­ду­рел­ла (Burdurellus). Послед­ний был при­ве­зен в Тулу­зу и там каз­нен в 498 году. На этом закан­чи­ва­ют­ся наши све­де­ния о багаудах.



ФРАКЦИЯ ИЛЛИРИЯ

Культура: римская
Субкультура: западноримская
Фракционная группа: римская
Религия: римское язычество
Имперское наследие: жизнь в империи выглядит привлекательной, особенно для стороннего наблюдателя
Возможность нанимать войска в дружественных ордах, проходящих по землям Иллирии
Защита провинции: +2 против жреца
Защита провинции: +2 против соглядатая
Защита провинции: +2 против воителя
Историческим прецедентом данной фракции может служить Дунайская империя Ингенуя и восстание Регалиана3.

Ингенуй был римским наместником Панноннии. Также ему было поручено военное образование одного из сыновей императора Галлиена, Валериана II (который умер в 258 году). Дата объявления его императором не совсем ясна — в его жизнеописании (История Августов) говорится, что он восстал в консульство Туска и Басса — то есть в 258 году. Однако Аврелий Виктор в сочинении «О цезарях» сообщает, что это произошло после того, как Ингенуй узнал о пленении персами императора Валериана, а современные исследователи относят это событие к 259 или 260 году. Соответственно, некоторые исследователи датируют выступление 258 годом, некоторые — 260 годом. Очевидно, одной из причин узурпации была внешняя опасность со стороны сарматов придунайским провинциям империи. По некоторым реконструкциям, после смерти Валериана II Ингенуй остался самым влиятельным человеком на дунайской границе, и Галлиен, опасаясь роста его могущества, закрыл монетный двор в Виминации. Однако Ингенуй, ссылаясь, очевидно, на опасность со стороны варваров и бездействие Галлиена, побудил солдат объявить себя императором.

Монет с изображениями Ингенуя не сохранилось, что свидетельствует о краткосрочности его узурпации и географической узости выступления, также неизвестны и какие-либо его надписи. Галлиен для борьбы с ним срочно покинул рейнскую границу и отправился на Дунай, стянув войска из Британии, прирейнских областей, Дакии, а также задействовав недавно созданный конный корпус под командованием Авреола. По подсчетам Ю.К. Колосовской, к операциям против Ингенуя были привлечены вексилляции 17 легионов. Войска Ингенуя были разгромлены Авреолом в битве при Мурсе, в Паннонии. Сам он пытался бежать, но был убит своими же солдатами.

Выступление Ингенуя по-разному оценивается в исследовательской литературе — одни историки считают его узурпацию, также как и более позднюю узурпацию Регалиана проявлением сепаратизма провинций Римской империи и попыткой создания отдельной Дунайской империи (по аналогии с Галльской). По другому, более распространенному на данный момент взгляду, эти выступления не являлись попытками отделения от Рима каких-то территорий и Ингенуй не двинулся с войсками на Рим только из-за недостатка сил и внешней угрозы.

Имя Римского полководца-узурпатора Регалиана в нарративных источниках звучит по разному: Regilianus (рус. Регилиан), Regillianus (рус. Региллиан) Trebellianus (рус. Требеллиан). В легендах монет же он зовется P.C. Regalianus. Он, возможно, был дакийцем по происхождению и, как сообщается, одним из его предков якобы был Децебал.

В его биографии в «Истории Августов» сообщается, что он «…стал императором по почину мезийцев, которые до того были побеждены вместе с Ингенуем, и против чьих родичей тяжело свирепствовал Галлиен».

Точно установить дату выступления Регалиана невозможно, ясно лишь, что оно произошло спустя некоторое время после подавления восстания Ингенуя. Когда в Галлии императором был провозглашен Постум, Галлиен направился на Запад для борьбы с ним, а во главе придунайских войск оставил, очевидно, Регалиана. Должность, которую он занимал, точно, однако не известна — в «Истории Августов» он назван «лат. Illyrici dux» — дуксом Иллирика, однако в третьем веке такой должности ещё не существовало, она появилось только в четвёртом. Рассчитывая, очевидно, что Галлиену не удастся справиться со всеми проблемами, Регалиан восстал и объявил себя императором. В его жизнеописании приведена такая история: "Он заработал царство благодаря замечательной шутке. Как-то, когда воины обедали вместе с ним, нашелся один заместитель трибуна, который сказал: «Откуда, по-вашему, происходит имя Регилиана?», а другой тут же: «По-нашему, от слова „царство“ (regnum)». Тогда присутствовавший при этом школьный учитель стал, словно по грамматике, склонять: «Царь, царя, царю, Регилиан». Воины: а люди этого рода склонны быстро осуществлять то, о чём они думают — «Значит, он может быть царем?». Также другой: «Значит, он может управлять нами?». Также третий: «Бог возложил на тебя царское имя»".

Впрочем, эта история, как и письмо Клавдия Готского, также приведённое в жизнеописании, в котором Клавдий высоко превозносит Регалиана, являются явной выдумкой автора биографии и никакой исторической ценности не имеют.

В вопросе о том, какими силами располагал Регалиан, исследователи расходятся — очевидно, под его командованием были легионы Паннонии (или её части), и, возможно Мёзии и Дакии. А. Альфёльди считал, что Регалиан распоряжался двумя легионами Верхней Паннонии (X Парный легион, XIV Парный легион), XIII Парный легион из Дакии и XI Клавдиев легион Нижней Мёзии.

Узурпация Регалиана, видимо, была продолжительнее, чем узурпация Ингенуя — он успел выпустить свои монеты — до нашего времени дошли чрезвычайно редкие антонинианы с изображением самого Регалиана и его жены (или, по другому мнению, матери) Сульпиции Дриантиллы. Все одни были найдены исключительно на территории Верхней Паннонии и чеканились, скорее всего, в Карнунте. Все найденные монеты — это надчеканки монет Каракаллы, Александра Севера, Юлии Домны и Юлии Мезы. На основании легенд этих монет, которые упоминают Августов (а не одного Августа), Йозеф Фитц сделал предположение, что Регалиан пропагандировал таким образом идею союза с другим узурпатором, Постумом. Галлиен, занятый войной в Галлии, не сразу среагировал на новый мятеж на Дунаю, однако и Регалиан не мог, очевидно, предпринять каких-то активных действий по расширению зоны своего влияния — он был вынужден сразу же отражать нашествия сарматов и квадов или роксоланов. Возможно, первоначально он даже одержал какие-то победы (по крайней мере, на монетах есть надписи «VICTORIA»), однако вскоре, как сообщает «История Августов», «…был убит по подстрекательству роксоланов, с согласия воинов, под влиянием страха, охватившего провинциалов, как бы Галлиен не применил снова ещё более жестоких мер».

На этом основании некоторыми исследователями делается предположение, что он действительно не был побежден Галлиеном, который лишь позже наказал его сторонников. Аврелий Виктор и Евтропий, однако, пишут о свержении Регалиана именно Галлиеном. Произошло это, очевидно, в 260 году.

Выступление Регалиана по-разному оценивается в исследовательской литературе — одни историки считают его узурпацию, также как и более раннюю узурпацию Ингенуя проявлением сепаратизма провинций Римской империи и попыткой создания отдельной Дунайской империи (по аналогии с Галльской). По другому, более распространенному на данный момент взгляду, эти выступления не являлись попытками отделения от Рима каких-то территорий и Регалиан не двинулся с войсками на Рим только из-за недостатка сил и внешней угрозы.


1 Курбатов Г.Л. "Восстание Прокопия (365—366 гг.)" ("Византийский временник", том XIV, 1958 г., стр. 3—26);
2 Дмитрев А.Д. "Движение багаудов" ("Вестник древней истории", 1940 год, № 3-4);
3 Сергеев И.П. "Римская империя в III веке нашей эры: Проблемы социально-политической истории".
Copyright © «Империал». Копирование информации с этой страницы возможно только при указании прямых ссылок на эту страницу.


    Сообщество Империал > Библиотека > Total War: Attila > Романизированные и восточные сепаратисты в Total War: Attila Обратная Связь
      Стиль:
        03 Дек 2016, 07:45
    © 2016 «Империал». Условия предоставления. Ответственность сторон. Рекрутинг на Империале. Лицензия зарегистрирована на: «Империал». Счётчики