Сообщество Империал: С Вером у Бога, за Краља и Отаџбину. Глава 19 - AAR'ы Medieval 2: Total War - Medieval 2: Total War - Библиотека - Сообщество Империал

  • Поиск
  • Законы
  • Сообщество
  • Репутация
  • Экономика
  • Больше
Сообщество Империал > Библиотека > Medieval 2: Total War > AAR'ы Medieval 2: Total War > С Вером у Бога, за Краља и Отаџбину. Глава 19 Регистрация

Информация об авторе

  • Автор: ANDRIANNICK

Информация по статье

  • Добавлено: 08 Фев 2016, 14:09
  • Просмотры: 330

Дополнительно

Репутация: 1
С Вером у Бога, за Краља и Отаџбину. Глава 19

Описание: Совместный AAR за Сербское Королевство по моду Ferrum Aeternum
Глава 19
     Освобождение из сербского плена стоило старому врагу Сербии, синьору Лоренцо Тьеполо, целое состояние - тысячу двести звонких золотых перперов, и это поселило в его душе горчайший осадок и неутолимую жажду мести.
     Оказавшись на свободе, он возлагал определенные надежды на упрочение своей власти. Будучи человеком честолюбивым, самый короткий путь к этому он видел в победоносной войне с Сербией, позволившей бы расширить владения республики, и захвате военной добычи. Венецианская знать, также жаждавшая расширить свои владения, вновь дала ему свое согласие на сбор новой армии.
     Теперь же, обуреваемый воспоминаниями о перенесенном позоре и жаждой отмщения, тем не менее, венецианский полководец тщательно составлял планы на будущее. Готовясь к предстоящему походу, он считал, что не стоит больше пытаться напасть с суши. Еще слишком свежи были воспоминания о горьком опыте предыдущих вторжений, слишком велики были потери, слишком хорошо помнили венецианцы силу грозных сербских воителей, раз за разом отбивавших все попытки овладеть землями их предков. Этот путь был надежно прегражден войском неистового в бою сербского воеводы Трпимира Гневного, уже не раз доказывавшего превосходство сербского оружия над венецианским. И до сих пор кучи костей поверженных венецианцев валялись в горах на полпути к Загребу, являя собой грозное предостережение всем пришлым завоевателям. Поэтому Лоренцо Тьеполо принял решение совершить неожиданное нападение с моря.
     Все ресурсы Венецианского государства были отправлены на набор и подготовку сильной армии. Синьор Тьеполо торопил и со снаряжением флота, но теперь пришлось столкнуться с новой проблемой: у и так вынужденной изрядно раскошелиться знати не нашлось необходимых средств на строительство новых военных кораблей. Так как времени оставалось тоже мало, то для того, чтобы перевести на сербский берег собранных воинов, венецианцам пришлось использовать практически все суда, что могли как-то держаться на воде. Командование ими тоже оставляло желать лучшего, ибо такого прославленного флотоводца, каким некогда был адмирал Франгибус, избороздивший все Средиземное море, давно уже не было в живых. Теперь наспех собранную флотилию приходилось доверять синьору Донато, куда менее искушенному в морском деле человеку, и это обстоятельство тоже не могло не беспокоить синьора Лоренцо.
     «Ничего, все обойдется: море тихое, а пролив между Венецией и Рагузой не слишком широк,- успокаивал себя венецианский полководец. - Незачем бояться и того, что сербы неожиданно ударят первыми: слишком уж они честны и благородны до глупости. И сейчас они тоже наверняка считают, что мы опять пойдем по суше на Загреб. Глупцы! Нет, на этот раз мы поступим по-другому. Теперь мы высадимся у Рагузы или Зары, и это станет для них полной неожиданностью. Огнем и мечом мы пройдем по их землям, опустошим их так, что и спустя сто, двести лет никто и не вспомнит, что когда-то там жили сербские еретики и схизматики! Только бы не подвела погода!»

     Снаряжение армии и флота велось в строжайшей тайне, но напрасно Лоренцо Тьеполо тешил себя пустыми надеждами, что в Белграде не подозревают о том, что немирный сосед ведет подготовку к нападению. Как ни старались власти Республики замаскировать свои приготовления к походу, никто так и не смог заподозрить сербского лазутчика в отвратительном умалишенном бродяге, побирающемся на улицах около порта. Для них это был обычный нищий, бывший солдат, потерявший, как нараспев гнусавил его поводырь, рассудок во время одного из походов на Сербию с дожем Дандоло. Этих жалких голодранцев, мимо которых зажиточные горожане с брезгливостью старались быстрее пройти, всегда хватало, а после провала очередного похода их стало еще больше.
     Тем временем, правдоподобно играющий роль сумасшедшего Петар Косович, исподволь наблюдал за всем, что происходило в городе и особенно в порту. Не раз презрительные взгляды важных венецианских стражников скользили по нему, но уже в следующее мгновение страж равнодушно смотрел в другую сторону. Так что для короля Душана не составляло никакой тайны то, что Венеция вновь готовится к войне.
Хотя сербы издавна предпочитали вести войны на суше, на море они уже не были новичками. Некогда еще король Стефан Пропойца первым обратил внимание на важность флота для государства и приложил немало усилий для того, чтобы его страна обзавелась своими торговыми и боевыми кораблями. Заступивший на трон после него король Лука Строитель, все правление которого навсегда запомнилось сербскому народу непрерывными стройками во всех областях страны, также находил важным и дальше развивать морское дело. Владетели Сербии не жалели денег на развитие портов и портовых сооружений, набор опытных мореходов. Сербские моряки хотя и не обладали пока таким опытом, как их враги венецианцы, но все увереннее чувствовали себя на море. Корабли Сербии плавали уже не только вблизи своих берегов, но и смело совершали дальние плавания к берегам Египта, Палестины, Африки.
     На тайном военном совете, спешно созванном в столице Сербии, самые заслуженные сербские военачальники, поседевшие в боях воеводы, единодушно заверили короля Душана: пора начинать бить извечного врага и на море!
     Летом 1264 года сильный сербский флот под началом Дмитара и Ловре вышел из гавани Рагузы и взял курс на Венецию. В отличие от венецианского флота, сербский полностью состоял из отличных военных кораблей, не имел на борту ничего лишнего, и полностью превосходил венецианцев по своим боевым качествам.

     С трудом разместив армию вторжения на своих разномастных посудинах, венецианская флотилия тоже двинулась на восток в направлении сербского берега. Перегруженные людьми с их доспехами и лошадьми, галеры и мелкие рыболовные суденышки с трудом продвигались вперед. Разноплеменные наемники, никогда не знавшие моря, страдали от морской болезни и были не то что не готовы к сражению, а лишены способности даже передвигаться.
     Венецианцы еще сравнительно недолго пробыли в плавании, как оба флота встретились в открытом море. Состоявшееся сражение наглядно и красноречиво показало, что морское владычество Венеции осталось в далеком прошлом. Многочисленная рыцарская пехота, с такими усилиями собранная под венецианский стяг, измученная плаванием, на этот раз оказалась полностью бесполезной.
     На этот раз флот бывшей «владычицы морей» был разбит наголову, все корабли затоплены. Вместе с их обломками море поглотило и многочисленные рыцарские отряды, собранные с таким трудом. Увидев полный крах своих надежд, благородный патриций Лоренцо Тьеполо, не желая второй раз оказаться в плену, бросился в море и утонул.
Победа сербов и их торжество по этому поводу были полными.

     В конце 1264 года с Корсики в Италию вернулся флот полководца Богдана Воиславича, уладившего все дела в недавно присоединенном к сербской державе городе Аяччо. После приложенных им усилий горожане, до этого привыкшие жить за счет морского разбоя, постепенно отвыкали от своего былого разбойного промысла. В городе неуклонно росло число людей, исповедующих православную веру, получали развитие земледелие и ремесла.
     Тем временем, исполняя недавно заключенный с Византией договор, составленные из проверенных бойцов сербские войска Станко и Кустудьича с двух сторон двинулись на захваченные турками греческие города.
     Действуя единым планом с византийским стратегом Алексиосом Стратегопулосом, войско Кустудьича первым достигло города Фессалоники. Турецкое владычество наложило на него тяжелый отпечаток: некогда цветущий город пребывал в запустении: поврежденные во время последней осады городские стены так не восстанавливались и продолжали осыпаться, торговля приходила в упадок, так как окрестности были опустошены; населению постоянно угрожали болезни и голод. Турки уделяли внимание только обращению местных православных в ислам, сурово расправлялись с отступниками и несогласными.

     В то же время наступавшее по другой дороге войско Станко Иванича подступило к Константинополю или, как его называли турки, Стамбулу. Сербам удалось беспрепятственно приблизиться к городу, не встретив никакого противодействия со стороны турок. Как оказалось, сильное турецкое войско Думана и Кучука еще несколько недель назад оставило его из боязни перед губительным мором, и отступило в земли близ Софии и Адрианополя.

     Защищавшие город отряды турок, не надеясь из-за своей малочисленности, удержать городские стены, предпочли занять оборону на городской площади. Но и теперь, византийцы, из страха перед турками, от которых они неоднократно терпели поражения, все равно медлили идти на штурм. Брать город воинам Кустудьича пришлось, не слишком-то и рассчитывая на помощь своих союзников.
     Так что сербы с легкостью захватили городские укреплениям, но столкнулись с упорным сопротивлением турецких фанатичных воинов на городской площади. Сам турецкий ага Шефкет, вдохновляя своих подчиненных на подвиги, защищался отчаянно и пал последним, окружив себя целым валом из тел поверженных сербов. Его воины тоже бились с неудержимой яростью до последней капли крови; никто из них не показал в бою спины и испускал дух с именем Аллаха на устах. Славиша Кустудьич, впечатленный тем мужеством, с которым бились враги, великодушно оставил жизнь и свободу более чем двадцати полностью обессилевшим от ран туркам, которых только так и удалось захватить живыми.
     Весть о первой победе над грозным восточным врагом мгновенно облетела ближайшие страны. Раньше других о ней с ликованием узнали при дворах византийского императора и армянского царя. Благосклонно ее восприняли и в Западной Европе, хотя эта победа и была одержана не католиками, но почти такими же ненавистными людьми православной веры. И на то были свои, весьма веские причины: аристократия Западной и Северной Европы всерьез опасалась дальнейшего продвижения турецких завоевателей на запад
     В то же время полученные вести о победе сербского оружия над турецким вызвали распри между двумя союзниками Сербии – Византией и Арменией. То, что сербы столь легко согласились придти на помощь оказавшимся в опасности грекам, вызвало низкое чувство зависти у армянских нахараров. Так что, даже несмотря на наличие общего врага, взаимоотношения этих двух держав совсем разладились. Мало того, вскоре при первом удобном случае Армения объявила Византии войну.

     Нежданно-негаданно поставленный перед тяжелым выбором, какого же из двух союзников теперь поддерживать в их споре, король Сербии Душан размышлял недолго. Верный своему слову, он помнил о недавно заключенном соглашении с Византией, и принял решение и дальше придерживаться с ней союза. В результате просуществовавший недолго сербско-армянский союз также оказался расторгнут.
Потерпев в морской битве жестокое поражение, венецианцы, тем не менее, и на этот раз не признали себя побежденными. Война продолжалась и дальше. Но, по крайней мере, в ближайшее время крупных нападений с их стороны можно было не опасаться – Венеция понесла большие людские и финансовые потери и вновь затаилась на несколько лет.
     Весна 1265 года ознаменовалась довольно неожиданным событием: в город Вену, расположенный на северной окраине королевства, прибыло посольство из шотландского королевства, во главе с придворным Джиллом Каллинном Мэнсисом. Шотландский посол уже больше трех месяцев пытался добраться на прием к сербскому градоначальнику, но не мог сделать этого, не рискуя своей жизнью: у города не прекращались стычки сербских отрядов с германцами, которые, несмотря на постоянно получаемые чувствительные удары и потери, все еще не желали убраться подобру-поздорову. В последнем сражении, произошедшем у города, сербский воевода Драгослав наголову разбил отряды рыцаря Манфреда, только после чего оставшиеся в живых немцы рассеялись.
     Переговоры Сербии и Шотландии прошли успешно и завершились рядом взаимовыгодных соглашений. Стороны договорились о взаимной торговле и обязались оказывать содействие друг другу в развитии торговли.

     Этой же весной приятное событие посетило семью Дарко Пропойцы, долгие годы управляющего городом Яссы. У его супруги Исидоры, которую он нежно любил и почитал, родилась дочь Сантка. Век Дарко уже перевалил на шестой десяток, а он все еще так и не познал радость отцовства, и это немало огорчало его. И вот, наконец, его заветная мечта тоже сбылась.
     Осада Стамбула, тем временем, не затянулась надолго, и уже летом 1265 года полководец Станко отдал приказ начинать штурм. Причин затягивать с ним больше не было: осадные машины были готовы начать свою разрушительную работу, войско сербов еще больше усилилось с подходом воеводы Желько, а кроме того, совершенно не было причин ждать, пока турки опомнятся и к городу прихлынут целые полчища воинственных азиатов.

     Со всем пылом и отвагой сербы устремились к стенам, не обращая внимания на осыпавший их град метательных снарядов. Охваченный воинским пылом Станко, этот старый и испытанный боец, казалось, теперь вспомнил про свои юношеские военные подвиги в давней войне против поляков.
     Сербы многократно превосходили своего врага количеством, но никак не отвагой. Кровь лилась потоками; ряды воинов в исступлении теснили друг на друга и валились наземь бесчувственными массами, загромождая путь для других.
     Только после многочасового кровопролития священный город, центр православной веры, вновь оказался в руках ее почитателей.

     Греческое население, несколько лет изнывавшее под турецким гнетом, восторженно приветствовало сербов. В награду за освобождение города от турок Станко получил от горожан почетный титул Спаситель Константинополя. Правда, злые языки поговаривали, что для красного словца Станко горазд и приврать - не зря же он, в самом деле, не первый год уже, как прославился под недвусмысленным прозвищем Лжец?
     Несмотря на то, что и Фессалоники, и Константинополь были освобождены усилиями и пролитой кровью одних только сербов, король Душан в очередной раз сделал широкий жест по отношению к своему союзнику: практически отстроенный заново за счет Сербии город Коринф был без каких-либо условий возвращен Византии.

     С первыми осенними дождями 1265 года тревожные и неприятные новости пришли из Италии, где по неизвестной причине Французское Королевство начало войну с Сербией и с ее старинным союзником – Сицилийским Королевством.
     До этого Сербия долгие годы жила в мире с Францией, и поддерживала с ней дружеские отношения. После того, как отбитый у Священной Римской Империи город Неаполь перешел в сербское владение, у обеих стран появилась общая граница.
     Для начала французское войско без объявления войны неожиданно перешло ее и внезапно попыталось атаковать один из сербских отрядов Богдана Воиславича. Не принимая боя, сербы вынуждены были отступить под защиту мощных стен города.
     Той же осенью траур опустился на Сербию – долгое пребывание в полевом лагере под Эстергомом подкосило здоровье даже такого закаленного воина, каким был Борислав Иванич. Большую часть своей жизни этот прославленный витязь провел, защищая свою родину от бесчисленных врагов. В конце ноября старший сын полководца Сербии Бране Иванича почил, так и не оставив после себя потомков.
     Но вместе с тем другие семьи посетила отрада: родился сын Слободан у Антона Станимирича, а у полководца Векослава Протича - дочь Ольга.
     Получив подтверждение о совершенно непостижимом нападении французских войск у Неаполя, король Душан безотложно отправил посланника Ядро Воиславича к месту, где находился двор короля Карла Анжуйского за категоричными объяснениями. Текущее развитие событий складывалось непросто, так что Сербия совершенно не желала развязывать войну против Франции, и была совсем не прочь решить дело миром. Но вместе с тем, перед отъездом из Сербии посол Ядро получил от короля самые подробные указания о том, что переговоры надлежит вести с большим достоинством, и не дать французскому королю ни одного намека на то, что Сербия, и так уже вынужденная вести сразу несколько войн, не желает ввязываться в еще одну. Это могло быть расценено как слабость, и привести к нежелательным последствиям.
     В конечном итоге, все произошло именно так, как и предвидел король Душан. Французский король Карл Анжуйский, смущенный уверенным тоном Ядро Воиславича, принес Сербии извинения за глупый проступок, совершенный его людьми, объяснив его всего-то дерзостным неповиновением и своеволием некоторых из своих вассалов; и с охотой согласился заключить мир заново.

     Благодаря решительно проведенным Ядро Воиславичем переговорам, удалось предотвратить и разгорающуюся было войну Сицилии с Францией.
     В продолжающейся войне Сербии с Польшей победа тоже продолжала склоняться на сторону сербов. Зимой 1265 года польские паны Лешек и Светопелк вновь вторглись в сербские земли. В то время как поляки, предавая окрестные земли грабежу, все дальше отдалялись от границы, Милован Дамьянович выступил с превосходящими силами им навстречу.
     Не желая лишний раз тратить человеческие жизни, он до последнего рассчитывал, что здравый смысл убедит врага оставить неразумное сопротивление и не навлекать на себя гибель. Однако так как этого не произошло, решение спора было предоставлено оружию.

     Выстроившиеся в боевой порядок поляки были неприятно удивлены тем численным превосходством, которое оказалось на стороне сербского войска. Такое соотношение сил не предвещало для них ничего хорошего, и поляки начали подаваться назад уже после непродолжительного сопротивления. Напрасно их командиры Лешек и Светопелк, стараясь личным примером поддержать их мужество, дрались в первых рядах. Вскоре оба они погибли, нерасчетливо подвергая себя величайшим опасностям; оставшись без своих воевод, польский строй сломался и побежал, ища спасения от побоища только в быстроте своих ног.

     После этой битвы в руках у Милована оказалось почти шестьсот поляков. Многие воины, потерявшие в сражении своих друзей и родичей, требовали от него немедленной казни для всех пленных, которые с трепетом ожидали решения своей участи. Милован же, однако, будучи незлым человеком, рассудил по иному; и вскоре ко двору польского короля прискакал вестник от сербского военачальника с предложением выкупить своих людей за сравнительно приемлемый выкуп – 2900 перперов. Поразмыслив, польский король согласился уплатить требуемую сумму.
     Пока поляки собирали запрошенный выкуп, Милован оставался на месте сражения, предаваясь блаженному отдыху от сражений и воздавая последние почести своим погибшим воинам. Их ведь тоже оказалось не так уж мало: более двухсот сербских ратников пали в этом бою.
     Весна 1266 года наряду с печальными событиями принесла и радостные. Завершился жизненный путь Миховила Рыцаря, долголетнего правителя города Рас. Под его мудрым управлением Рас стал богатым и благоустроенным городом. Всего на три года пережил Миховил своего старшего брата - короля Сербии Луку Строителя.
     Но на этом жизнь не заканчивалась, и вот уже в семье Драгослава и Радомиры Неманьич весело праздновали рождение дочери Северины; а Станко Иванич и Векослава никак не могли нарадоваться на появление на свет сына Славолюба.
     В то время как Милован доблестно сражался с поляками, на город Вену было совершено коварное нападение: феодал Священной Римской Империи Фридрих, безусловно, узнав от шпионов о том, что правителя Вены с наиболее лучшими из воинов вынужденно покинул свои владения, попытался захватить ее неожиданным набегом, одновременно пригласив своего собрата по оружию, такого же рыцаря-разбойника Эберхарда, присоединиться к нему в надежде на хорошую поживу.

     Немец просчитался: пусть Милован и находился в дальней отлучке, но город тоже было кому защитить. Оборону взял на себя Радислав, незнатный, но способный воевода, сумевший воодушевить горожан на решительный отпор врагу.
     Удача сопутствовала ему: в двух сражениях Радислав отбросил врага от города, сначала с успехом разбив войско самого Фридриха, а затем и уверенно разобравшись со спешащим ему на помощь комтуром Эберхардом. Получив выкуп за более чем триста пленников, Радислав пополнил городскую казну на 1800 перперов.

     После этой победы на время боевые действия приостановились. На всем протяжении границ Сербского Королевства разбитые враги зализывали полученные раны, вынашивая планы новых нападений.

     В конце 1266 года к армии Миловану Дамьяновичу, расквартированной на зимовку у небольшого села близ польской границы, со стороны Польши подошли войска под командованием воевод Пржемысла и Филипа. Польский правитель не оставлял попыток вернуть влияние в Восточной Европе. А то, что все попытки атаковать Сербию безуспешно и позорно проваливались, лишь раззадоривало поляков.
     На этот раз польские воеводы решили воспользоваться сильной вьюгой, надеясь, что условия плохой видимости позволят если не разбить сербов, то хотя бы скрытно просочиться на сербские земли большей части армии.
Но польским планам не суждено было осуществиться – тайные секреты, расставленные сербами по всей границе, своевременно дали знать Миловану о приближении поляков. Более того, на помощь Дамьяновичу подошел небольшой гарнизон форта, стоящего в излучине Дуная. Бой начался под завывание метели.


     В этот раз сербам пришлось нелегко: старший воевода поляков Пржемысл первым же ударом хотел разбить оборонительные порядки сербов, поэтому на острие атак он направил самых опытных бойцов. Пока пехота ожесточенно рубилась с сербами, поляки, скрывшись за пеленой снега, направили на фланги сербской обороны несколько отрядов тяжелой конницы. На правом фланге поляков встретила отборная сербская кавалерия, а левый фланг оказался под угрозой окружения. Милован был вынужден в бой против тяжеловооруженных рыцарей бросить отряды конных лучников. Количество сербских стрелков начало стремительно уменьшаться, однако им удалось хоть ненадолго, но задержать поляков. К этому моменты успели подойти первые отряды гарнизона. Когда оставшиеся конные лучники отхлынули от польских рыцарей, те уже были взяты в окружение сербскими копейщиками. Поляки не успели сориентироваться, и вскоре построение левого фланга было восстановлено.
     На правом фланге дружина Милована, без особого труда разделавшись с польскими рыцарями, ударила в бок польской пехоте. Поляки были вынуждены отступить. Преследуемое по пятам сербскими воинами, обозленными из-за больших потерь, отступавшее польское воинство было вынуждено спасаться бегством. Некоторым удалось уйти, поскольку к полю боя подошло второе войско поляков, прикрыв их отход. Сербы спешно перестраивали ряды, отправив в тыл остатки от разбитых отрядов пехоты.


     Вторая схватка была менее ожесточенной – поляки, потеряв большую часть войска, уже не так уверенно шли в бой. Да и поутихшая вьюга открыла множество трупов, лежащих вповалку на окровавленном снегу, что отнюдь не добавило смелости польским воинам: большинство трупов были поляками. Милован Дамьянович был вынужден бросить в бой весь резерв, и поляки дрогнули. Из второго войска не спасся никто.


     Более пятисот пленных были казнены. В этот раз у сербов не ни сил, ни желания получать выкуп – слишком много полегло их боевых товарищей. Тем не менее, поляки в очередной раз получили по носу, что на какое-то время отбило у них желание снова лезть на сербскую землю.

     Весной 1267 года из Византии пришла весть о смерти базилевса.


     Король Душан, наряду с выражением соболезнований, подтвердил византийскому послу, что все прежние договоренности, в том числе и касательно военных действий против Сельджукского султаната, остаются в силе.
     Спустя пару недель был опоясан мечом сын короля Душана королевич Игор. Теперь король мог, как уже давно хотел, отправиться в Турцию, дабы самому возглавить восточную армии Сербии. За троном нынче было кому присмотреть.



     Летом турки под командованием военачальника Думана предприняли попытку отбить Стамбул у сербов. Стоящий во главе гарнизона города, Станко вывел войска за стены и дал бой в чистом поле.




     Тяжеловооруженные мечники турок оказались бессильны против сербских алебардщиков – никакая броня не могла устоять против тяжелых алебард войников. Разбитые после первого удара, турки бежали по всему фронту. Стамбул остался в руках сербской короны. Султан отказался выкупать пленных, благодаря чему на стамбульских торговых верфях добавилось множество бесплатных рабочих рук.

     В октябре 1267 года принц Богдан уже проходил Мессинским проливом в сторону Турции, спеша присоединиться к Восточной сербской армии, когда впередсмотрящий флагманского корабля заметил, спешащую наперерез эскадре, утлую лодчонку. С лодки отчаянно махали руками какие-то люди.
     Капитан с согласия принца приказал приспустить паруса. Корабли начали замедлять ход. Спустя некоторое время по канату, сброшенному с левого борта флагмана, довольно ловко вскарабкался на палубу худощавый жилистый старик, выглядящий как один из местных рыбаков.
     - Ваша милость, беда! – на сицилийском наречии обратился человек к капитану корабля, безошибочно выделив его среди прочей команды.
     - О чем ты говоришь, старик? – поинтересовался капитан.
     - В трех милях от берега мои люди заметили множество солдат, которые скрытно направлялись в сторону Неаполя, - ответил рыбак.
     - Твои люди? – усмехнулся, молчащий до этого принц Богдан, стоящий в тени. – Наверное, не только рыбкой торгуешь, любезный?
     - Ваша светлость, - поклонился рыбак, признавший в принце дворянина. – Балуемся помаленьку, не без этого, на одну рыбку не прокормишься. Семья-то большая.
     - Ну, контрабандой в здешних водах никого не удивишь. Ответь мне, старик, почему ты так беспокоишься за судьбу Неаполя? Тебе ведь гораздо интереснее ловить рыбку в мутной воде.
     - Там, среди тех, кто шел по лесу, большую часть составляют наемники, жадные до добычи и безжалостные к мирным людям, - голос рыбака построжал. – А с тех пор, как Неаполь стал сербским, в здешних краях стало поспокойнее. Теперь и рыбу выгодно стало привозить на городские рынки, а раньше пошлину за въезд в город приходилось платить чуть ли не больше, чем я выручал за весь утренний улов. Не хочу, чтобы вернулись прежние времена. И дочка с семьей недавно переехала в Неаполь, боязно за нее, - внезапно сел голос рыбака.
     - Не переживай, старик, там есть кому защитить двою дочь, - отмахнулся Богдан.
     - Не скажите, милсдарь, - проговорил рыбак. – Мои люди насчитали поболе двадцати сотен солдат. Там много и конных рыцарей.
     - А это уже серьезно! – принц помрачнел. – Тогда надо спешить. Спасибо тебе старик! Вот, держи. Покажешь в Неаполе начальнику стражи, когда будешь там. Устроим твою дочь.
     Принц вручил рыбаку свой перстень, также приказав выдать 10 золотых монет. Для старика это было целое состояние. Низко поклонившись наследнику, рыбак покинул корабль. Капитан приказал поднять паруса и разворачивать корабли. Надо было спешить обратно.



     В это же время во французском Милане проходили переговоры между Сербией и Францией. Желая заполучить союзника на западе Европы, который помог бы сдержать Священную Римскую Империю, в то время как основные силы Сербского королевства противостояли Турции, король Душан поручил послу Мияту Пушкаричу добиваться союза с Францией любыми путями.
     Прочувствовав, что интерес к союзу со стороны Франции есть, Пушкарич выложил свой главный козырь – предложил передать под французскую корону остров Корсику с крепостью Аяччо, но в обмен на право прохода через земли французов. Представитель со стороны короля Франции Жиль де Тразинье с радостью подписал договор. Франция и Сербия стали союзниками.





     Армия принца Богдана прибыла вовремя – город с севера и с юга, со стороны порта, был осажден войсками под командованием герцога Швабии Конрадина и герцога Баденского Фридриха. Осаждающие уже были готовы к штурму. Поэтому Богдан приказал атаковать ближайшую армию, а это был Конрадин, сразу, как только войска высадятся на берег.
     Бой состоялся ночью, что помешало участию в битве не только герцога Фридриха, но и гарнизона под командованием воеводы Твртко.


     Атака с моря оказалась настолько неожиданной для герцога, что ему не удалось оказать серьезного сопротивления. Грамотно выстроенная атака позволило Богдану вчистую разбить Конрадина. Сам герцог пал на поле боя. На тысячу воинов у противника стало меньше.


     Воевода Раде, принял на себя командование войском вылазки, командир гарнизона Твртко, старый рубака, остался в одним и отрядом стражи в городе. Как только Раде увидел под южными стенами города войско принца Богдана, что означало, что один из врагов разбит, он тут же принял решение предпринять вылазку, чтобы не дать армии Фридриха Баденского уйти в леса.
     Раде послал вестового к капитану союзной французской армии Альфонсу, который располагался лагерем недалеко от западных ворот Неаполя – после гибели герцога Конрадина Фридрих решил не искушать судьбу и, ожидая атаки на свою армию, снял осаду и готовился обороняться, это дало возможность наконец-то открыть западные ворота. Французу предлагалось присоединиться к битве против армии наемников. Капитан Альфонс с радостью согласился. Теперь Фридрих был обречен сражаться против противника, почти втрое превосходящего его армию.


Еще не сошел утренний туман, когда воевода выстроил войско перед стенами города. Раде не хотел напрасно терять войска, решив дождаться подхода подкреплений.


     Первыми подошли воины принца Богдана, усилив линию пехоты. А когда в тумане показались французские рыцари, Богдан, приняв на себя командование обеими сербскими армиями, приказал наступать.


     Спустя пару минут на войско герцога Фридриха обрушалась лавина французских и сербских воинов. Закипела жестокая сеча.


     Наемники держались, но гибель Фридриха Баденского, сраженного одним из французских рыцарей, стерла остатки их мужества, и они побежали. Лишь благодаря сильному туману удалось уйти нескольким десяткам мятежников. Они уже не представляли никакой опасности.


     Угроза Неаполю миновала, но одним из наиболее значимых результатом сражения стало слаженное взаимодействие на поле боя армий новых союзников – Сербского и Французского королевств.

     Весной 1268 года только что возмужавший королевич Игор уже праздновал свадьбу. Его избранницей стала красавица Йована Завидич. Несмотря на ворчание стариков, что, мол, молодежь нынче совсем уж рано торопится встать под венец, свадьбу первенца короля отпраздновали роскошно.



     Лето 1268 года ознаменовалось двумя славными свершениями сербов: в июне воеводой Анте был взять турецкий город Изник.





     А в конце июля армия Ясмина, высадившись в Египте, практически без боя захватила у Германии город Каир.




     Взятие казны обоих городов принесло Сербии более 25 000 перперов, и это не считая вознаграждения для участвовавших в захвате воинов.
     Пополнение было и в королевской семье – в сентябре у принца Богдана родился сын Срдан, а у Драгослава, доблестно стерегущего границу со Священной Римской Империей – наследник Дмитар.
     Конец 1268 года пополнил славные страницы истории Сербского государства: военачальник Станко штурмом взял древний город Гераклию.




     С горожан была взята богатая дань – больше 18 000 перперов пополнили казну Сербского королевства. Турки отступали по всем фронтам.

     Начало 1269 года принесло горе во многие сербские семьи – в окрестностях города Дураццо произошло землетрясение. Погибшие исчислялись тысячами. Некоторые особо впечатлительные личности видели в этом знак ожидающих Сербию несчастий и бед. Были и такие, кто призывал замириться с Сельджукским султанатом, возвратив султану захваченные города.


     Король Душан велел выделить из казны государства немалые суммы в помощь пострадавшим. На отстройку и ремонт зданий отрядили уже привыкших к тяжелым работам поляков и венецианцев, плененных в последние годы.
     Что же касается замирения с Турцией, то король вопреки «советчикам» сделал все наоборот. Уже в начале весны он лично возглавил армию, которая осадила турецкий Измир. Пора было помочь Византии вернуть ее земли.



     Для усиления Восточной армии в ближайшее время ожидалось прибытие опытного военачальника Векослава. Также, оставив в Неаполе сильный гарнизон рядом, которому обещали поддержку в случае необходимости, расквартированные поблизости, дружественные войска Франции, к своему королю спешил принц Богдан.



     Влиянию Сельджукского султаната в средиземноморском регионе пришел конец. Нынче на первый план выходило Сербское королевство, поддерживаемое, хоть и утратившей большую часть территорий, но еще имеющей немалый вес в мире, Восточной Римской Империей.

Конец 19 главы.

Copyright © «Империал». Копирование информации с этой страницы возможно только при указании прямых ссылок на эту страницу.




    Сообщество Империал > Библиотека > Medieval 2: Total War > AAR'ы Medieval 2: Total War > С Вером у Бога, за Краља и Отаџбину. Глава 19 Обратная Связь
      Стиль:
        09 Дек 2016, 22:21
    © 2016 «Империал». Условия предоставления. Ответственность сторон. Рекрутинг на Империале. Лицензия зарегистрирована на: «Империал». Счётчики