Сообщество Империал: [AAR] Русь в огне. Часть 8 (заключительная) - AAR'ы Medieval 2: Total War - Medieval 2: Total War - Библиотека - Сообщество Империал

Стратегии, Игровые Миры, История, Total War
  • Поиск
  • Законы
  • Сообщество
  • Репутация
  • Экономика
  • Больше
Уважаемый Imperial Гость, анонсирована первая игра серии Total War Saga - Total War Saga: Thrones of Britannia

Информация об авторе

Irongor
  • Автор: Irongor

Информация по статье

  • Добавлено: 28 Дек 2016, 13:51
  • Просмотры: 361

Дополнительно

Классификация статьи: [ААR]
Раздел Техподдержки: Перейти
Ссылка на сообщение: Перейти

Последние Статьи

  Повесть о доме Датэ.

Повесть о доме Датэ.Titus_Maygrem1 · 07 Ноя 2017, 20:20

  EU IV Dev Diary — 7 ноября 2017

EU IV Dev Diary — 7 ноября 2017Tempest · 07 Ноя 2017, 16:54

  HOI4 Dev Diary - Airplanes and Lootboxes

HOI4 Dev Diary - Airplanes and Lootboxesløgan · 06 Ноя 2017, 09:22

  HOI4 Dev Diary - Bag of Tricks #2

HOI4 Dev Diary - Bag of Tricks #2løgan · 01 Ноя 2017, 02:28

[AAR] Русь в огне. Часть 8 (заключительная)

Описание: AAR по моду Сталюга 3.1
Глава 22. Новые союзники.

     Началась подготовка к отражению возможного нападения половцев, которые, кстати, даже не пытаясь взять Булгар в кольцо, просто встали лагерем на расстоянии трех полетов стрелы. При этом они не чинили препятствий для въезда/выезда из города. Возможно, на их решимость повлияло усиление гарнизона за счет нескольких сотен дружинников, намедни подошедших из Мурома. Но даже с пополнением, количество кочевников превосходило наши силы более чем в два с половиной раза.
     Все прояснилось на второй день после того, как половцы разбили лагерь. К предусмотрительно закрытым воротам Булгара подъехало несколько всадников. Причем один из них был, судя по одежде, знатным воином.

Половцы у ворот

     Я с приближенными стоял в привратной башне. Лучники, расположившиеся по всем стенам, не спеша нацелили луки на степняков. Подъехав поближе к воротам, делегация остановилась. Вперед выехал старик с европейскими чертами лица. Рядом с ним ехал молодой знатный воин. Когда старик заговорил, мы признали своего соотечественника.
     - Мы послы хана Шихад-ад-Дина Он приглашает светлого князя Ярослава в гости в свой шатер, - на стенах поднялся гомон дружинников. – Князь может взять с собой то количество воинов, которое сочтет нужным – хан Шихад-ад-Дин клянется в том, что не единого волоска не упадет с головы князя Ярослава. А чтобы доказать свои слова, он в заложники прислал своего сына Татру Он будет оставаться в городе, пока князь не вернется обратно.

Отец и сын

     Предложение было более чем неожиданным. Ко мне наклонился один из моих сотников, уроженец этих мест, после захвата Владимира присоединившийся с двумя сотнями воинов к моему войску. До этого он «партизанил» по окрестным лесам, нападая на небольшие монгольские отряды и караваны.
     - Это действительно Татра, наследник хана Шихад-ад-Дина, - проговорил он мне в самое ухо. – Но я бы все-таки не рисковал так, княже. От половцев всего можно ожидать.
     - Если есть возможность потянуть время, то надо этим воспользоваться. Через несколько дней в строй встанут еще пара десятков воинов, пока еще находящихся под присмотром лекарей. И нам будет легче держать оборону, да и по реке может успеть подойти подкрепление от князя Пересвета - я кивнул стрелковому сотнику, лучники опустили луки, затем я обратился к половецким посланцам. – Я согласен встретиться с ханом. После того, как солнце перевалит за зенит, мы будем готовы выехать. Как звать-величать тебя, отец?
     - Тимофей Василькович я, княже, - старик склонил голову. – Мы подождем тебя у ворот. А Татра останется с твоими воинами.
     Через полтора часа, как не отговаривали меня воеводы, я, взяв с собой полсотни лучших дружинников, въезжал в половецкий лагерь.

Лагерь половцев

     В общем-то с этой полусотней я намеривался в случае чего не просто дать половцам славный бой, но и вырваться из лагеря. Кроме того, три сотни дружинников стояли у ворот Булгара, готовые по первому сигналу ринуться нам на выручку.
     Следуя за провожатыми, мы подъехали к самому большому шатру, стоящему посреди стана. Спешившись, я передал поводья подоспевшему степняку и вошел внутрь. Вслед за мной вошли и три сотника. Остальные дружинники расположились у входа в шатер, обнажив оружие.
     Войдя в шатер, я сразу же увидел самого хана. Он стоял посредине помещения, а не сидел на возвышении, тем самым выказывая свое уважения. После взаимных приветствий, Шихад-ад-Дин пригласил меня присаживаться, сам уселся напротив.
     - Светлый князь Ярослав, - заговорил на русском языке хан. – Я пригласил тебя как друга и возможного союзника в борьбе с монголами.
     Интересная складывалась ситуация! Ожидая смертного боя у Булгара, я встретил потенциального союзника, с котором можно говорить на одном языке. И, кстати, ожидаемого говора, типа «насяльника-ма» и прочих «слишу – топ, топ, а это ты, Илия, идешь» не было и в помине. Лишь легкий акцент: немного гортанная речь с «проглатыванием» некоторых букв и, собственно, все.
     - Мне интересно это предложение, - я постарался не выдать удивления. – Когда-то наши народы вместе выступили против общего врага. Но разве монголы не поставили у вас своих баскаков?
     - Поставили когда-то, но в лесах, куда наши племена были вынуждены уйти после прихода войск Чингисхана, может потеряться не одна армия. Не то, что баскаки и их телохранители, - хан усмехнулся. – Но противостоять монголам в одиночку мы не сможем. Рано или поздно они придут к нам, чтобы взять свое. Поэтому на общем собрании кыпчакских ханов было принято решение возродить связи с русскими княжествами, и вместе дать отпор общему врагу.
     - Разумное предложение, - кивнул я. – Но принимать такие решения должен как минимум наследный княжич. Я же от себя могу только поддержать такую мысль.
     - Все проще, князь Ярослав. Уже в пути в ваш столичный град находится наш посланец с предложением союза, - хан улыбнулся. – А мы прибыли сюда с батырами, заслышав об освобождении Булгара от монголов. Мои войска – это не угроза тебе. Это помощь в случае возвращение нашего общего врага. Более того, мы не претендуем на город, который когда-то был наш. Не смогли его удержать, сами виноваты. Но нам нужна поддержка ваших войск, чтобы сохранить то, чем мы владеем сейчас.
     - Добрые вести, уважаемый, - как будто с плеч спало почти осязаемое напряжение. – А не сбрызнуть ли нам, дорогой Шихад-ад-Дин, по старому русскому обычаю за наше знакомство да за будущий союз? Если это, конечно, не оскорбит вашу веру.
     - Князь Ярослав, половина наших людей уже давно приняло вашу веру, остальные почитают старых богов, - хан махнул кому-то рукой. – Но ни одна из них не запрещает веселья и напитков для сугреву.
     До того по-русски прозвучало «для сугреву» от басурманина, что я окончательно понял – мы среди друзей. Подозвав одного из воевод, до этого, кое-как скрестив ноги, сидевшего у порога, я велел послать в город за медом и брагой.
     Пока дружинники не вернулись из Булгара, я впервые в жизни попробовал кумыс. Напиток показался специфическим и непривычным. Но то дело вкуса. А вот вино из лесных ягод, которое навострились делать половецкие женщины, вынужденные жить в лесах, пришлось мне по вкусу.
     Прибывшие со мной дружинники, конечно, оставались настороже, поскольку никому нельзя было доверять, кроме уже проверенных союзников, но я позволил себе расслабиться в кампании половецкого хана. В конце концов, князь я или не князь? То-то же.
     Пока мы присматривались к нашим новым друзьям, ожидая вестей с запада (не забывая, впрочем, о совместных дегустациях с ханом), мир не стоял на месте.
     Вот уже с десяток лет, как отбивался от войск джихада Константинополь. А вот Гранада, куда с полгода назад отправились крестоносцы, пала перед натиском воинов Креста. Город перешел под протекцию Арагонского королевства.

Гранада пала

     А в далеком Новгороде княжич Ростислав признал внебрачного сына Судислава. В законном браке наследник у него так и не появился. А когда супруга скончалась, княжич даже не мыслил о других женщинах, с головой уйдя в государственные дела. Тем более что сам Великий князь вел войну на восточных рубежах княжества. Но после встречи со шведской королевой, недавно овдовевшей, жизнь заиграла для него новыми красками. Ростислав официально решил признать своего сына, про которого знал уже давно – захотелось передать кому-то накопленный опыт.

Усыновление Судислава

     Поскольку мать Судислава, с которой когда-то согрешил молодой княжич, не так давно умерла от болезни, то матерью ему могла бы стать вторая супруга Ростислава, на месте которой виделась почему-то шведская королева. По крайней мере, так хотелось самому княжичу.
     На моей малой родине в Белоозере, жители настолько боготворили своего князя, что еще при жизни назвали его Святым: и за то, что отстоял город от монгольских атак, и за доброе отношение к своим подданным.

Признание заслуг

     Киев, ввязавшись в войну против Сельджукского султаната на стороне Византии, вскоре был вынужден воевать против Кордовского халифата – исламские государства не оставляли попыток захватить греческую столицу.

Киев в новом конфликте

     По этой причине киевляне перебросили в Азию еще больше войск. Греки, вынужденные кормить войска союзников, скрипели зубами, но пока терпели.
Но с другой стороны, столь повышенное внимание к Византии со стороны Киевского княжества, отвлекало наших союзников от захвата Шарукани. А это уже не устраивало Новгород.      Мы готовились уже окончательно очистить от монголов все земли до Кавказских гор, но нарыв на теле Руси в виде Шарукани, начинал нервировать. Периодически киевляне отправлялись в поход на этот город, но получив в очередной раз по зубам, откатывались назад.

Карусель у Шарукани

     Оставлять монгольский Шарукань у себя в тылу было чревато. Поэтому правитель Новгорода, отправил приказ в Смоленск, дабы там начали готовить войско на помощь Киеву. Шарукань надо было взять, во что бы то ни стало.
     Пока мы ждали вестей из западных земель о союзном договоре с половцами, пришла радующая новость с юга. Новгородский посол Жировит Боголюбов способствовал заключению союза с Иерусалимским королевством, которое, как и мы, смогло остановить продвижение монголов южнее Кавказа.

Переговоры с Иерусалимом

     Теперь уже было дело за военными советниками – проработать с новыми союзниками совместные действия на Кавказе ради вытеснения монголов обратно на Дальний Восток. Правда, турки, укрепившиеся в Кавказских горах, будучи монгольскими союзниками, могли попробовать этому помешать, но тогда пусть пеняют на себя.
     Вышедший же по первому снегу на Саркел воевода Бобр, был вынужден вместо планируемого похода заняться очисткой местности от расплодившихся банд. Лишь окончательно разделавшись с разбойниками и загнав остальных дальше на восток, уже ранней весной Городислав вновь отправился к Саркелу. Но сначала ему предстояло преодолеть возникшее препятствие – на пути новгородской армии встали монголы.

Монголы на пути

     Армия Городислава Бобра начала готовиться к сражению.

В бой!

     Кровавый закат предвещал чью-то смерть. Выводя войско на позиции, Городислав верил, что это предвестие гибели монголов. Хотя армия кочевников была меньше, но сражение должно было проходить в степи меж низких холмов. А в таких привычных для себя условиях монголы сражались гораздо эффективнее.
     Когда новгородцы выстроились, монголы, завывая, двинулись на них. Вперед вырвались конные стрелки, засыпая стрелами ряды пехоты. Но удачное попадание нескольких снарядов катапульт, значительно охладило их пыл. Пока стрелки обеих сторон устроили перестрелку, к невысокому холму, где расположились русские войска, подошли монгольские сотни. Сделав последний залп, лучники организованно укрылись за спинами соратников. Новгородские алебардщики и мечники устремились по склону холма навстречу степнякам.
     Две рати столкнулись с грохотом. Началась сеча. Витязи с бердышами, на которых в схватке с турхагутами возлагалась особая надежда, немного разочаровали. Да, находясь в первом ряду, врубившемся в наступающих монголов, витязи смогли сдержать их натиск, но не более того. Однако подоспевшие воины старшей дружины помогли отбросить противника. Постепенно монголов начали теснить по всему фронту. Пытавшийся переломить ситуацию тархан Огошин, пал от молодецкого удара бердыша.
     Тогда второй военачальник, молодой Монгу, решил, зайдя с тыла, перебить новгородских стрелков, продолжавших из-за спины пехоты обстреливать монгольские отряды. Обойдя холм, монголы устремились вверх по склону. Но путь им преградила личная дружина воеводы. Завязалась короткая схватка. Вскоре Монгу был сбит с коня и заколот уже на земле. Но тут же пал и Городислав – мастерский удар монгольской сабли оборвал путь к славе молодому воеводе.
     Взбешенные смертью военачальника, новгородцы обрушились на врага с удвоенной силой. Командование взял на себя один из сотников павшего воеводы, Юрий Быков. Грамотно управляя резервами, он окружил остатки монгольского войска и уничтожил противника.

Пусть свободен

     Кровавую дань заплатили за победу русские воины. Кроме того, пал любимый всеми воевода.
     Но никто и не подумал возвращаться: на военном полевом совете временным воеводой поставили Быкова, а все войско, за исключением раненых, отправленных в тыл, двинулось дальше к Саркелу. Когда захваченных в плен монголов выстроили в ряд и по очереди снесли головы, никто не выступил в их защиту – новгородцы, находясь в походе, не собирались кормить врага.

Новый воевода

     Одним прекрасным утром, когда я собирался произвести смотр гарнизона города, ко мне вошел дружинник, ответственный за почтовую связь. В свернутом в трубочку письме была долгожданная весть – союз с половцами заключен!

Союз с половцами

     По такому случаю я решил устроить пир, пригласив половцев, уже официально ставших союзниками, в свои палаты. Теперь я мог со спокойной душой планировать поход на Итиль, зная, что в случае чего Булгар будет прикрыт новыми союзниками.
     Уже подходя к Саркелу, выбранный воевода новгородского войска Юрий Быков принял прибывшего из Наровчата нарочного от Великого князя Владимира Юрьевича. Тот привез грамоту, подтверждающую полномочия Быкова, а также приказ князя, призывающий осадить Саркел, но не штурмовать его до подхода помощи во избежание лишних жертв. Три сотни воинов для усиления войска Быкова уже в пути.
     Следуя приказу правителя, свежеиспеченный воевода осадил Саркел. От перехваченных монголов, пытавшихся незаметно выбраться из города, Юрий узнал, что количество гарнизона примерно соответствует количеству его армии. Поэтому действительно будет разумнее дождаться подкреплений и уже потом брать город.

Саркел взят в осаду

     Появление у Новгорода новых союзников, в числе которых было влиятельное Иерусалимское королевство, значительно укрепило позиции княжества в Европе. Такие соседи, как Дания, продолжали скрежетать зубами от бессилия, иногда делая такие мелкие пакости, как запрет на торговлю ряда новгородских торговцев и намеренная затянутость в решении ряда вопросов.

Дания негодует

     Уже было понятно, что такое отношение со стороны северной державы вовсе не от желания напасть на Новгород, а скорее от страха перед сильным соседом. При этом датский король совершенно не думал о том, что его земли вообще не интересуют Великого князя.
     Ну, а Новгородскому княжеству усиление позиций на западе было на руку. Рано или поздно монголы будут вышвырнуты за Волгу, тогда и с Европой можно будет говорить с позиций равного, развитого и сильного государства. Пока же растущая мощь Великого Новгорода давала определенный иммунитет от разного рода авантюр, которых можно было ожидать от алчных западных соседей.

Глава 23. Граница по воде.
     Подкрепление к Юрию Быкову прибыло, увеличив войско почти вдвое. Но воевода решил выждать до весны, держа город в осаде – по его расчетам выходило, что запасы провизии в Саркеле должны будут подойти к концу. А это значит, что гарнизон будет ослаблен. Можно было, конечно, держать город в осаде и дальше, но Быков и так рисковал тем, что в любой день к осажденным монголам могла подойти помощь, и тогда придется сражаться с куда более многочисленным противником. Но, к счастью, этого не произошло, и, как только сошел снег, Быков приказал готовиться к штурму Саркела.

На Саркел!

     Сигнал отдан, новгородцы устремились на штурм. Потеряв с десяток воинов, наемники-бродники, двигавшие таран, подошли к воротам. На их беду, монголы не стали ждать, пока рухнут ворота – отряд гарнизонной кавалерии выскочил из города и буквально смел не готовых к отпору наемников. Но тяжелая новгородская пехота уже была на стенах, а подоспевшие копейщики оттеснили монголов обратно в город. Степнякам не удалось закрыть ворота. В них рекой устремилась пехота штурмующих.
     Попытавшийся выбить русичей за стены, чтобы закрыть ворота, тархан Темудун со стрелой в горле рухнул в пыль, под ноги наступавшим дружинникам. Через несколько минут стены и ворота были в руках новгородцев. Оставшиеся в одиночестве турхагуты, до этого успешно отбивавшиеся справа от ворот, вынуждены были отступить вглубь города для перегруппировки. Краткой передышки оказалось достаточно для того, чтобы втащить в ворота войсковые катапульты. Осадные машины сразу же открыли огонь по защитникам города. Турхагуты ринулись обратно, чтобы остановить обстрел, но были встречены суровыми старшими дружинниками. Так Саркел лишился своего элитного отряда.
     Оставалось лишь подвести катапульты и лучников прямо к площади, где столпились остатки гарнизона, и начать методичный отстрел врага. Все попытки прорвать окружение были жестоко пресечены. А затем на площадь ворвалась новгородская пехота, и степняки были полностью уничтожены.

Штурм Саркела

     Монголы бились достойно, но сила была на стороне новгородцев. Саркел достался более достойным.
     Половцы же, заключив союз с Новгородским княжеством, решили продолжать улучшение отношений с русскими государствами и по настоянию Новгорода заключили союз с Литовским княжеством.

Союзы ширятся

     Этой же весной целая череда свадеб произошла в княжеских семьях Великого Новгорода: усыновленный княжичем Ростиславом, молодой Судислав женился на Дарье Монастыревой. Остромир выдал старшую дочь Екатерину за сына старшего воеводы Московского княжества Радогнева. А двоюродная племянница Великого князя красавица София, из рода Святославовичей, была выдана замуж за знатного боярина Александра Всеволжского.

Череда свадеб

     В начале лета произошло событие, из-за которого я чуть было не лишился самого дорогого – своей семьи.
     Занимаясь подготовкой похода на Итиль, куда я планировал двинуться по Волге, я вызвал к себе из Владимира сына. Скоро Тешиславу предстояло пройти посвящение в воины, и я хотел, чтобы при таком важном событии присутствовали и наши новые друзья: половецкий хан Шихад-ад-Дин и его сын Татра. Как бы ни сложились дальше отношения кыпчаков и новгородцев, но дружба и уважение между представителями правящих династий уж точно не помешают. Тем более что половцы являлись соседями именно моего удела, так пусть лучше они будут добрыми соседями, а не завистливыми противниками.
     Естественно, что в дорогу до Булгара, где и должно было пройти посвящение, помимо Тешислава отправилась вся моя семья: и жена с дочуркой и Никодим с Любавой, приемной матерью моей Доброгневы. Лишь отец уже был слишком стар для таких путешествий – ему летом должно было стукнуть 80 лет, поэтому он остался во Владимире.
     В тот день, когда я ожидал приезд родных мне людей, с самого утра что-то не давало мне покоя. Какая-то безотчетная тревога овладела мной. В конце концов, я не выдержал и, подняв в копье отряд личной дружины, устремился навстречу семье.
     Я успел вовремя. Проскакав с десяток верст, мы услышали в стороне от дороги лязг оружия и крики. Свернув в небольшую рощицу, мы, горяча коней, помчались на звуки боя. Вдоль протоптанной широкой тропы лежали трупы людей, в основном степняки, но попадались и русские воины. Грудь моя сжалась в предчувствии беды. Мы вылетели на небольшую, залитую солнцем, поляну. На конце ее был небольшой, но отвесный пригорок, на котором сгрудились те, за кого я бы, не задумываясь, отдал жизнь. Прикрытые с двух сторон щитами, на самом верху пригорка сидело несколько женщин, с огромным облегчением я узнал среди них Доброгневу с Агафьей и Любаву. Перед ними, сжимая небольшой меч и прикрываясь щитом, стоял бледный Тешислав.
     Главная схватка развернулась перед пологим склоном. На земле, весь в крови, но продолжая держать мечи, полулежал Фенг Ляо, а, прикрывая его от наседающих со всех сторон монголов, волчком вертелась его дочь Мингю. По лицу китаянки струилась кровь.
     Всю эту картину я запечатлел между двумя учащенными ударами сердца. Дальше я плохо помню, что происходило. Уже со слов своих домочадцев и дружинников мне удалось восстановить картину боя. Оказывается, разрубив пополам первого из попавшихся под руку степняков, я отбросил щит, вытащил оба своих меча и, управляя конем одними коленями, как бешенный погнал прямо на монголов. Но за пару шагов до столкновения, выпростал ноги из стремян и, кувыркнувшись в воздухе через конскую голову, обрушился прямо на обернувшихся степняков. Видимо, ничто берсеркское мне было не чуждо. В памяти сохранились лишь фрагменты: вытаращенные от страха монгольские глаза, ставшие шире, чем у европейцев, раззявленный в крике чей-то рот и целые ручьи крови.

Налетел, как вихрь

     Как позже восторженно рассказывали мне дружинники, я, как кровавый смерч носился среди монголов, не чувствуя сыплющихся на меня ударов. Хотя мои бойцы были совсем рядом со мной, но им оставалось лишь добить то, что ползало по земле, уже не являющееся полноценными людьми. На меня даже пришлось вылить ушат воды, чтобы охладить.
     Когда с меня смыли вражескую кровь, на руках и плечах обнаружились порезы, но уже затянувшиеся. Не зря старики говорят, что на победителях раны заживают быстрее, и нет лучше мази для их заживления, чем кровь врага. Лишь прижавши к себе своих родных, я почувствовал, как грудь наконец-то распахнулась для притока воздуха. Слава Богу, все были живы. Вот только Никодим получил по голове шестопером, хорошо еще, что вскользь. У Мингю уже запеклась кровь в ране на виске, а вот с мастером Фенгом дело обстояло хуже. Помимо того, что он потерял много крови, у него была перебита правая ключица и почти не двигалась левая рука из-за длинного пореза, тянущегося вдоль предплечья. Остались целы и сопровождающие супругу челядинки. Больше всего не повезло трем десяткам дружинников – живыми остались лишь семь воинов, да и те вряд ли в ближайшие недели смогут удержать в руках меч или копье.
     Перевязав раненых и устроив их на повозки, найденные недалеко от места схватки, мы отправились в сторону города. Мои дружинники, обнажив оружие, окружили кольцом кавалькаду. В стороны и вперед были отправлены патрульные двойки. По пути мне вкратце рассказали, как произошло нападение.
     До города оставалось всего ничего, когда из балки, поросшей лесом, выскочило больше полусотни визжащих степняков. Отряд дружинников, сопровождавший мою семью, мгновенно приготовился к обороне, окружив повозки. Монголы на ходу открыли стрельбу, тем самым выбив первых трех воинов.

Монголы из засады

     Сотник отряда сопровождения настоял, чтобы княгиня с детьми и челядью скрылась в леску, где была более высокая вероятность укрыться от стрел. Он отправил с ними один из десятков охраны. Остальные приняли неравный бой. Вскоре, отступивших в лес путников догнали, опрокинувшие заслон, монголы.

Заслон разбит

     Все мужчины, взяв в руки оружие, встали рядом с дружинниками. Отбивая наскоки степняков, русичи пятились, постепенно выйдя на поляну с пригорком. Туда, на взгорок, загнали женщин и детей. Прикрывая отход, был ранен Никодим. Его вместе с ранеными дружинниками также затащили на вершину пригорка. И тут проявил себя во всей красе Фенг Ляо. Вертясь ужом, он устроил настоящее побоище, но врагов было слишком много. В какой-то момент, словив две стрелы, от которых ему не удалось отмахнуться, он упал, получив еще пару ударов. Закрывая отца, вперед вышла Мингю. Ну, а остальное мы уже видели, а я даже поучаствовал.
     Обратный путь обошелся без приключений. По дороге к нам присоединились две сотни воинов, срочно прискакавшие из Булгара. Вместе с ними была сотня половецкого хана, лично поспешившего на выручку. Шихад-ад-Дин горестно поцокал языком, увидев раненых дружинников и Фенга, поклонился Доброгневе, подмигнул Тешиславу и приосанился при виде Мингю. Затем он подъехал ко мне и попросил дать разрешения его батырам поучаствовать в совместной облаве против «паршивых собак, нападающих на женщин и детей». Я пригласил его на вечерний совет командиров, где как раз и планировал оговорить зачистку ближайшей территории – быстрая половецкая конница могла стать хорошим подспорьем в охоте за татями.
     Пока мы решали свои проблемы у Булгара, глава Новгородского посольства Жировит Боголюбов, развивая успех после заключения союза с Иерусалимом, проник в самое сердце юго-западных владений монголов. Там сохранились остатки некогда могучего государства Хорезм. Не выдержавшие напора монгольской орды, хорезмийцы вынуждены были признать власть пришлых захватчиков, чтобы сохранить за собой хотя бы оставшиеся земли. Теперь, вынужденный отдавать баскакам до трети всех доходов, Хорезм, окруженный со всех сторон монголами, влачил жалкое существование.
     Великий князь, отправляя Боголюбова в столь далекое путешествие, рассчитывал при удачных переговорах не на военную помощь, а скорее на создание некоего очага напряженности в уже внутренних областях Золотой Орды. Появление такого очага в нужный момент, может стать тем самым камешком, который обрушит всю гору.
     Новгородского посла принял наследник хорезмшаха, шах Халил. Переговоры велись долго. Халил, не желая рисковать, оказывая свое расположение врагу своего сюзерена, не мог не воспользоваться шансом, присоединиться к победителю. Поэтому, в лучших традициях восточной дипломатии шах, не давая утвердительный ответ, сделал шаг навстречу: он преподнес дар Великому князю золотом.

Переговоры с Хорезмом

     Вручение золота не своему сюзерену вряд ли можно было истолковать двояко, тем более, если этот кто-то – противник господина. Что ж, такое уклончивое согласие тоже многого стоило. Посчитав свою миссию выполненной, Жировит, присоединившись к торговому каравану, направился на северо-восток. Он рассчитывал побывать у Каспия, своими глазами увидеть нынешнее положение в монгольских землях. Каждая крупинка информации о противнике была на вес золота в текущем противостоянии двух народов.
     Спустя два месяца после того, как моя семья не без приключений прибыла в Булгар, мой наследник Тешислав проходил посвящение в воины. Время летит незаметно. Казалось, еще недавно я качал на руках моего агукающего первенца, а он уже стоит с мечом в руках, защищая мать и сестру от напавших монголов.
     В эти же дни посвящал в воины своего второго сына Григория и князь Мстислав Юрьевич, младший сын Великого князя Новгородского государства.

Взросление сына

     На церемонии присутствовали в качестве почетных гостей наши новые друзья – половецкий хан и его сын. За эти месяцы они оказали мне поистине неоценимую услугу, под «ноль» выведя всех разбойников на моих землях от Булгара до Мурома и Владимира. Не знаю как, но хан Шихад-ад-Дин держал своих батыров в ежовых рукавицах. За все время, пока они лагерем стояли на наших землях и во время облавы, не было не единого случая грабежа или другого преступного деяния, которыми когда-то так славились половцы. Радуясь тому, что появились такие дисциплинированные союзники, я начал последние приготовления к походу на Итиль.
     За несколько дней до отплытия, я получил тревожную информацию от лазутчиков, шныряющих по правому берегу Волги – к монголам подходило подкрепление. Видимо, они готовились вернуть себе Булгар.
     Откладывать захват Итиля было чревато: помимо того, что противник мог укрепить город дополнительными войсками, была высока вероятность того, что монголы выделят новые силы, чтобы двинуться дальше на запад по южным землям. А это ставило под угрозу наши завоевания Саркела и Наровчата. Но мне все равно пришлось внести некоторые изменения в планы. Если раньше я полагал усилить свою армию войском половцев, которое был готов предоставить мне в помощь Шихад-ад-Дин, то теперь мне пришлось его уговаривать оставить свои войска рядом с Булгаром, чтобы помочь Тешиславу, остающемуся за главного в городе, отразить возможное нападение монголов.
     И вот, решив все вопросы и отправив жену с дочерью обратно во Владимир, я отдал последние распоряжения сыну и отплыл по Волге к Итилю.
     До города остался один переход, когда я, поразмыслив, решил в этот раз действовать хитростью. Итиль обещался стать горячей точкой, поскольку именно через него шел основной поток для пополнения монгольских гарнизонов на Кавказе. А это значило, что после того, как мы захватим город, почти сразу надо будет ждать гостей с Востока. Если же при штурме нам придется сильно разрушить стены, то не факт, что нам удастся их восстановить к приходу монголов. Значит, Итиль надо брать максимально аккуратно.
     Я придумал план «на дурака»: высадить на правом берегу сотни полторы воинов, чтобы они, подойдя ближе к городу, начали «готовиться к штурму» Итиля. Увидев небольшую армию, степняки могли не выдержать и напасть на противника, тем самым ослабив гарнизон. Я не рассчитывал на большой успех такой уловки, но облегчить штурм города она вполне могла бы помочь.
     Несмотря на рано выпавший снег, сильных морозов еще не было, поэтому Волга оставалось судоходной. Высадив отобранных воинов, мы причалили к западному берегу и укрыли ладьи в небольшой излучине. Все ждали сигнала от разведчиков, которые под видом рыбаков сидели в лодке в виду городских ворот.
     Сигнал не заставил себя долго ждать. Увидев красноватый дым, поднимающийся с середины реки, где «рыбачили» рыбаки, ко мне подбежал капитан ладьи.
     - Плывем, ваша светлость?
     Я по старой морской привычке чуть было не ответил ему, что корабли не плавают, а плавает кое-то другое, но, глянув на ладьи и мысленно сравнив их с БПК «Адмирал Пантелеев», где я в прежней жизни был командиром отделения морской пехоты во время похода в Средиземное море, я ответил просто:
     - Да, выходим. Курс на Итиль.

Курс на Итиль

     Когда мы подходили к городу, я обнаружил, что эффект от нехитрой уловки превзошел все мои ожидания: Итиль, не считая небольшого отряда стражи на воротах, был пуст. За разыгрывающими представление воинами бросился весь гарнизон города. Не воспользоваться таким подарком было бы глупо.
     Высадив десант из двух десятков сорвиголов, мы не спеша подошли к причалу. Когда войско высадилось на берег, ворота были уже открыты, на страже стояли почти не запыхавшиеся бойцы. Итиль был взят без шума и пыли.

Без шума и пыли

     Обнаруженные в городских подвалах груды золота и драгоценностей оценили в сумму, превышающую 50 000 серебряных гривен. Что ж, хороший привесок в придачу к городу.
     Теперь, когда западные земли монголов были отделены от Руси широкой рекой, пришла пора уничтожить их армии, еще остававшиеся на русской земле. Под властью степняков еще находились Тмутаракань и Магас, да и Шарукань пока успешно отбивала атака киевлян. Но теперь уже Новгород диктовал свои условия, выбивая врага с русских земель, выбирая, когда и как нападать. Близилось время полного освобождения Руси.

Глава 24. Велика и могуча Новгородская Русь!
     Теперь, после того, как на Волге был поставлен прочный заслон – в Булгаре и Итиле усилены гарнизоны, а по обоим берегам реки выставлены секреты и разосланы патрули, ничто не мешало выжечь каленым железом остатки той заразы, которая еще оставалась на русских землях.
     Посвятив своего второго сына в воины, из Смоленска со своим вышел князь Мстислав Юрьевич. Светлый князь, засидевшись в городе, решил вспомнить ратную молодость. Путь его лежал в бывшее Тмутараканское княжество, уже давно находившееся под властью монголов. Не теряя времени на остановку в городах, армия Мстислава быстро двигалась к своей цели. По пути к князю присоединялись пополнения из Рязани и Наровчата.

На Тмутаракань

     Проходя в тридцати верстах от Шарукани, Мстислав подумывал о том, чтобы, сделав крюк, помочь киевлянам раз и навсегда выбить монголов из города. Но главной целью была Тмутаракань, да и его отец, Великий князь Владимир Юрьевич в последнем письме указывал на то, что для помощи Киеву на Шаруканском направлении уже готовятся войска в Новгород-Северском. Поэтому Мстислав продолжил свой путь, не отвлекаясь на менее важные цели.
     Этим же летом в течение недели в повышенной боеготовности находился столичный гарнизон: к новгородскому порту на Варяжском море подошел крупный норвежский флот. Несколько боевых кораблей, переданных шведской королевой, оставались в порту, даже не пытаясь выйти в море – соотношение сил было в пользу норвежцев. Но и те не предпринимали никаких попыток напасть на порт. Еще больше напряжение возросло, когда с запада появилось несколько сотен датчан. Вряд ли это были друзья.

Норвежский флот

     Через день, после того как норвежцы стали на якорь, они прислали делегацию в портовую крепость с просьбой продать им припасы и позволить морякам погулять по суше. Посовещавшись, командир крепости дал такое разрешение, но с условием, чтобы норвежские моряки не высаживались большими группами. Он же отдал распоряжение открыть портовые склады для продажи провизии. После того, как формальности были утрясены, комендант пригласил к себе командующего флотом.
     Как выяснилось в разговоре за кубком вина, норвежцы в настоящее время находились на ножах с датчанами, и по этой причине пополнить припасы в датском Ревеле не могли. То, что Датские и Норвежские королевства, мягко говоря, не дружат, было приятной новостью. В честь этого комендант приказал одну бочку крепкого меда доставить на флагманский корабль морского конунга Гуннара. Хорошие отношения не повредят, тем более что Новгород не имел сухопутных границ с Норвегией, а значит, было меньше поводов для конфликта.
     Через неделю норвежцы снялись с якоря и ушли на запад. А через несколько дней они осадили порт Ревеля. Теперь уж точно можно было не остерегаться угрозы ни от датчан, ни от норвежцев – соседи нашли друг друга.

Соседи сцепились

     В начале осени войско Мстислава Юрьевича было уже у Тмутаракани. Воспользовавшись тем, что кроме гарнизонных вояк город защищал только один отряд тяжелых турхагутов, князь приказал начать штурм.

Перед атакой

     Гарнизон не доставил особых проблем при штурме города. Небольшая заминка произошла у разбитых ворот, после того как в город хлынули сотни русских воинов. Защитники стойко оборонялись, но когда монголов удалось оттеснить дальше от ворот, за стены прорвалась конная дружина и, ударив по степнякам сразу с двух флагов, полностью подавила сопротивления. Остатки защитников бежали вглубь города.
     Тут явились турхагуты во главе с тарханом Абоком. Вот они-то и остановили дальнейшее продвижение новгородцев. Даже фланговые атака кавалерии не принесли ожидаемого результата. Лишь ценой громадных усилий удалось опрокинуть врага. Но и окруженные, турхагуты продолжали яростно сопротивляться. Одним из последних пал сам тархан. Путь в город был открыт.
     Выстроив все отряды уже внутри городских стен, Мстислав приказал добить противника. Новгородцы устремились на площадь, где их ждали оставшиеся защитники. Осыпав врага стрелами, воины вытащили мечи и набросились на монголов. Ярость атакующих была так сильна, что противник ничего не смог противопоставить. Оборона Тмутаракани была сломлена. Город был освобожден от монгольских захватчиков.

Штурм Тмутаракани

     Таким образом, после освобождения Тмутаракани, Великий Новгород получил прямой доступ к Черному морю. Перспективы новых торговых маршрутов были огромны, но самое главное, что теперь западная часть княжества была почти полностью отгорожена от нашествий с Востока.

Сопротивление бесполезно

     Для того, чтобы окончательно замкнуть границу на надежный новгородский замок осталось взять Магас. К походу на этот город начали готовиться заранее. Основной ударной силой должна была стать армия самого Великого князя Владимира Юрьевича. Его войско пополнили несколько отрядов Остромира, московского князя и моего старого друга, который не смог удержаться в своем уделе и прибыл для участия в захвате Магаса. Ну, и собственно, в конце зимы я с лучшими своими бойцами также выдвинулся из Итиля. Забрать с собой все свое проверенное войско я не мог – Итиль был слишком лакомым кусочком, и оставлять его без надлежащей защиты явно не стоило.
     Мы условились провести сбор на границе, севернее пока еще оккупированного Магаса.

Место сбора

     Но сначала необходимо было вырезать монгольскую опухоль с тела русских земель – Шарукань, долгое время остававшийся непреступным для киевских войск, должен был быть освобожден. Поэтому князь Данила Минин, уже проявивший себя во взаимодействии с киевлянами, со своим войском вышел из Новгород-Северского на помощь киевскому воеводе Евпатию, взявшему Шарукань в очередную осаду.

Армия Минина в пути

     К весне Данила Минин был уже у города, где его с огромной радостью встретил Евпатий – теперь уже можно было не опасаться вылазки довольно сильного монгольского гарнизона. Разбив лагерь недалеко от северных стен Шарукани, новгород-северский князь приказал готовить осадные машины.

Шарукань в осаде

     Евпатий и Данила договорились начать штурм, когда сойдет снег. Монголы в последнее время взяли привычку лить с вечера на стены воду, чтобы к утру те превращались в неприступный ледяной бастион. Когда-то, еще на заре завоевания восточных русских земель, они столкнулись с таким способом обороны. Теперь уже степнякам самим пришлось применять такой опыт против русских войск. Но зима не вечна. И вот, когда ледяные шапки на стенах начали расползаться под лучами весеннего солнца, русичи пошли на штурм.

Перед атакой

     На вражеские стены две армии союзников двинулись одновременно. Но из-за того, что единственные ворота в город-крепость находились со стороны новгородского войска, это направление было усилено монголами в большей степени. Киевлянам же предстояло взбираться на стены с помощью штурмовых лестниц и давно готовой осадной башни.
     Защищая ворота, навстречу воинам, тащившим таран, выскочил отряд гарнизонной кавалерии. Это и предопределило судьбу данного участка обороны стен. Монголы увязли в плотном строю мечников, а подоспевшие три сотни копейщиков не оставили ни одного шанса врагу. На плечах двух степняков, отчаянно пришпоривавших своих коней, новгородцы ворвались за стены. Монголы не были готовы к столь быстрому прорыву. Их нерасторопность позволила не только ввести большую часть войск в город, но и занять стены, скинув с них защитников. Освободившиеся башни заняли новгородские лучники, и началась потеха. Под градом стрел монголы были вынуждены отступать вглубь Шарукани, но и там их доставали неумолимые вестники смерти – почти каждая стрела опытного лучника наносила если не смертельную, то уж точно тяжелую рану.
     К сожалению, киевляне не могли похвастаться успешными действиями. Мало того, что их штурмовые атаки были отражены, так к тому же степняки умудрились поджечь осадную башню. Киевским войскам не оставалось ничего другого, как войти в город через отбитые новгородцами ворота.
     Видимо, чувствуя вину перед союзниками, что не удалось поддержать атаку, киевский воевода Евпатий очертя голову бросился прямо на монголов, столпившихся на площади. Когда пехота двух армий подоспела туда, уже было поздно – весь отряд Евпатия погиб. Пока воины в совместной атаке начали крушить оборонительные порядки степняков, монгольский военачальник, тархан Мендагай, попытался по боковым улицам покинуть обреченный город, но его уже ждали. В короткой схватке с новгородскими ратниками полег весь отряд монгольской конницы. В этот же момент новгородцы с киевлянами ворвались на площадь и положили конец сопротивлению монгольского гарнизона. Город был взят, хоть и немалой кровью.

Штурм Шарукани

     В связи с гибелью воеводы Евпатия и из-за малочисленности оставшейся киевской армии, Шарукань номинально перешел во владение новгородского князя. Однако, вопрос передачи города Киеву – это был лишь вопрос времени. Новгород не собирался оставлять Шаукань себе.
     Тем временем наше войско трех князей, держа в осаде Магас, спокойно подготовилось к его штурму. И когда с запада подошел, предложив помощь, киевский воевода Перенег, мы с удовольствием ее приняли. В конце концов, мы ведь помогли взять Шарукань, обильно окропив кровью новгородцев его стены, пришла пора и Киеву отдать союзнический долг. Согласовав боевые планы, мы начали штурм Магаса.

Перед боем за Магас

     Даже без подключения к атаке киевлян, город был обречен. Помощь монголам ждать было неоткуда. Дождавшись, пока наши тараны разобьют ворота, а штурмовые отряды возьмут под свой контроль стены, киевские отряды двинулись в город.
     Монголы отчаянно сражались. Лишь преимущество в живой силе позволило нам избежать больших потерь: когда тебя атакуют со всех сторон, ты думаешь больше об обороне, не пытаясь атаковать. В тот момент, как на стене с двух сторон оказался зажат последний отряд монгольских копейщиков, под стенами наемные варяги своими гигантскими обоюдоострыми секирами добивали степную конницу. Когда под одним из ударов рухнул вражеский военачальник, тархан Шидегук, лишь единицам защитникам удалось уйти в центр города, к стоящим там резервам. Туда же пришелся и первый залп требушетов, установленных на западе от городских стен.
     Пока мы, не спеша, вводили свои войска в город, подоспели и киевляне. Они первыми устремились на площадь, где приняли на себя удар гарнизонной кавалерии. Отбив натиск, киевские копейщики начали постепенно теснить монголов, окружая их в самом центре площади.
     Великий князь, который и командовал нашей армией, решил красивым жестом завершить бой: все три княжеских дружины устремились на окруженного врага...

Штурм Магаса

     И тут случилось то, чего я никак не ожидал. Пройдя десятки сражений, я не всегда выходил из них невредимым. Однако, я всегда заканчивал бой в полной памяти. А тут, во время одного, не самого тяжелого боя, пусть и очень значимого в плане символизма – штурм последнего оплота монголов на Руси, я был выбит из седла и, грохнувшись с размаха оземь, потерял сознание.
     Привиделось мне, и это было очень явственно, как будто стою я перед дверью в своем владимирском тереме. Открыв ее, вижу не княжий двор, а, как видения из давнего сна, стоят многоэтажки. Вокруг них буйная зелень. Мимо проносятся автомобили, на небе оставил белый след самолет. Легкий ветерок с запахом моря дунул в лицо. Ах да, Владивосток..! Вдали был виден залив, по которому, оставляя буруны, шел сверкающий свежей краской морской катер…
     Зачерствевшее сердце заныло. Все-таки здесь я жил, учился и работал. Когда-то. В другой жизни. Прежде, чем сделать шаг вперед, я обернулся. Сзади была другая дверь, пока еще закрытая, но я не сомневался в том, что скрывается за нею – моя Русь.
     Мне лишь оставалось сделать шаг, и все. Вновь окунуться в ту жизнь, которая давно стала далеким сном. Возможно, вновь стать молодым… И снова выходить на работу, простаивая часами в пробках. Встречаться с друзьями на выходных и в отпуске. Откладывать деньги на новую машину или купить навороченный комп. Видеть следы в подъездах, оставленные «вездесущим госдепом» и реально, на собственной зарплате ощущать настоящие действия западных «партнеров», направленные против интересов моей страны. Наблюдать чистоту помыслов простых людей, отдающих последние копейки на операцию незнакомому, тяжело больному ребенку и ненасытность владельцев «приватизированных» предприятий, просаживающих за ночь в казино месячный бюджет небольшого города.
     А за спиной был жестокий мир средневековой Руси. Где могли убить в любой схватке; где слабых легко угоняли в полон; где по земле катились орды алчных захватчиков. Но и где всегда рядом было плечо надежного друга, готового отдать за тебя жизнь. Где тебя окружали честные люди, отвечающие верностью за верность. Темная, еще только развивающаяся Русь… Но – это моя Русь, где когда-то мои предки с мечом в руках отстаивали жизнь и свободу своих близких. Пусть и не всегда успешно, но делали свое дело до конца. И умирали, если приходилось, с достоинством. Где теперь и я обрел друзей, поверг врагов и создал семью.
     Что уж тут выбирать. Последний раз взглянув на мир прошлого-будущего, я закрыл дверь и, не оглядываясь, пошел к другой двери. К своей настоящей жизни.
     Какой-то неясный шум заставил меня дернуться и открыть глаза. Откуда слева раздался радостный вопль:
     - Матушка, Агаша, батька очнулся!
     Раздался топот ног. Когда я сфокусировал зрение, то увидел вокруг себя такие родные, такие любимые лица, глядевшие на меня сквозь слезы радости, что понял – я сделал правильный выбор. Да и разве могло быть иначе! Здесь моя семья, мой дом, будущее моих детей.
     Теперь, когда страшный враг изгнан из наших земель, можно было, наконец, размахнуться на что-то грандиозное, не забывая и о том, чтобы крепить обороноспособность княжества, чтобы не дать врагу, откуда-то бы он не пришел, вновь терзать русские земли и проливать русскую кровь.
     И сделал я родовым девизом фразу, известную в моем мире, но так и не появившуюся здесь: «Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет!».

Imperial


Конец 8 части.

ЭПИЛОГ
     Дела в княжестве пошли на лад. Потеря Магаса и Шарукани стало последним гвоздем в крышку гроба для монгольской экспансии. Более того, когда мы штурмовали эти города, намного южнее начали свой путь и армии нашего союзника, Иерусалимского королевства. Так, помимо Магаса и Шарукани, монголы в течение трех месяцев потеряли еще пару городов в древней Сирии. Поэтому, когда наш посол Жировит Боголюбов, успешно обжившийся в монгольском Ургенче, предложил Великому хану перемирие, тот с готовностью ухватился за возможность сохранить хотя бы то, что у него еще оставалось.

Перемирие с монголами

     Но уже после того, как было заключено перемирие, в личной встрече, дабы не унижать хана перед его нукерами, Боголюбов честно предупредил, что сие перемирие весьма шатко, и горячему князю Ярославу нужен только повод, чтобы продолжить победную поступь своих дружин уже за Волгу. Великий хан проникся предупреждением – его нойоны на своей шкуре испытали всю силу новгородской ярости.
     Отсутствие постоянной угрозы, нависшей монгольской саблей над русичами, поспособствовало приросту урожаев, расширению торговли, как следствие, произошел взрывной рост рождаемости. Было возрождено множество старых ремесел, возникли новые. Последнему обстоятельству способствовал и я.
     Через пару недель от того дня, как я очнулся, моя дражайшая половина устроила настоящий княжеский пир, на который было приглашено множество гостей и старых друзей. А вечером нас ждал настоящий сюрприз: небо раскрасил фейерверк. Когда я, изумленный, повернулся к тому единственному, кто мог сотворить такое в средневековой Руси, то увидел, как мастер Ляо счастливо улыбается в ответ на мое изумление.
     Сенсей так и не смог полностью восстановить работоспособность своей левой руки. Но и с одной рукой он так искусно владел оружием, что даже я, давно признанный мастер двух мечей, чувствовал себя неумехой в учебном бою с Фенгом, которые я, несмотря на возражения Доброгневы стал проводить чуть ли не на второй день после выхода из комы.
     Но, все-таки, мастер когда-то ценой своего здоровья спас мою семью, и мне надо было его отблагодарить хоть чем-то. Фенг Ляо и его дочь давно уже обладали всеми правами свободного человека в Новгородском княжестве, но этого было мало. И я, переговорив с Мингю, сделал Фенгу подарок, да еще с выгодой для всего княжества. Выделив деньги из удельной казны, я помог мастеру Ляо создать не что-нибудь, а бумажную фабрику. Его знания о таком ремесле в Поднебесной Империи помогли быстро наладить производство этого, столь дорогого и редкого продукта. Да к тому же и производство фейерверков удалось поставить на широкую ногу. Стоит ли говорить о том, что казна удела, а значит и всего княжества начала расти весьма и весьма неплохо. Да и получение членства Купеческой Гильдии, в чем помог Великий князь, способствовало успеху старого китайца.
     Были открыты представительства и в других странах. Конечно, это не могло радовать генуэзцев, имеющих монополию на производство бумаги. В связи с этим в ряде торговых представительств были предприняты попытки проникновения, а кое-где и поджоги. Лишь своевременное обнаружение злоумышленников помогло избежать жертв и убытков. Мастер Ляо и Мингю не оставляли и школу боевых искусств. Теперь такие заведения образовывались по всему княжеству, обучать владению оружием там стали бывшие ученики сенсея. Поэтому, когда вконец обнаглевшие конкуренты предприняли попытку вооруженного нападения на одно из представительств торговой фактории в Италии, им крупно не повезло. Ну, да Бог им судья. О мертвых либо хорошее, либо ничего.
     Как бы то ни было, после пары таких фатальных попыток, генуэзские ремесленники сами пришли в гости, предложив партнерство и доступ на пока еще закрытые от нас рынки.
     Союзнические отношения с Киевом и Литвой крепли. На празднике по поводу годовщины освобождения русской земли от иноземных захватчиков, Киеву в подарок был преподнесен совместно завоеванный Шарукань. В этот же день состоялась помолвка киевского князя Любомира Серпуховского с княжной Елизаветой из рода Юрьевичей. А вскоре сыграли и свадьбу.

Свадебный дар

     Да, ведь играли две свадьбы. Второй парой стали дочь московского князя Остромира Наталья и сын владимирского князя Ярослава, т.е., мой Тешислав. Видимо, фейерверк в честь моего выздоровления, под которым и познакомились два юных создания, создал своеобразную романтичную обстановку, пробудив первые чувства.
     А потом «вожжа под хвост старикам попала», как выразилась моя дражайшая Доброгнева. Вздумалось нам с Остромиром, который уже приближался к своему пятидесятилетию и мне, уже давно перешагнувшему этот рубеж, тряхнуть стариной. И мы отправились на юг, да не одни, а прихватив с собой совсем немного дружинников. Тысяч пять.
     Много славных дел было совершенно в те дни. И прекращение осады многострадального Константинополя от войск под зеленым знаменем Джихада. И принятие вассальной клятвы от византийского базилевса Великим князем Новгородского княжества с переходом пролива Босфор под протекцию Новгорода. «Это очень важно для будущего наших потомков», туманно и многозначительно пояснил я Великому князю, внося этот пункт в проект вассального договора. Был и недельный загул с королем Иерусалима (как же не навестить своего союзника), итогом которого был совместный поход на Кавказ и к Хорезму, который так «несправедливо угнетают проклятые басурмане». Так был сторицей оплачен сделанный когда-то подарок от сына Хорезм-шаха Новгородскому княжеству. Результат – расширение земель Новгорода до Средиземного моря, а Иерусалим теперь встречал караваны индийских торговцев на совместной границе королевства и Делийского султаната.
     И много еще чего было совершено в те дни, но это уже совсем другая история.

Карта земель


Конец AAR

Будем благодарны, если Вы поделитесь этой публикацией:


Copyright © «Империал». Копирование информации с этой страницы возможно только при указании прямых ссылок на эту страницу.


    Воспользуйтесь одной из соц-сетей для входа на форум:


    Внимание: Реклама отключена для зарегистрированных посетителей

    Сообщество Империал > Библиотека > Medieval 2: Total War > AAR'ы Medieval 2: Total War > [AAR] Русь в огне. Часть 8 (заключительная) Обратная Связь
    Стиль
       21 Ноя 2017, 18:25
    © 2017 «Империал». Условия предоставления. Ответственность сторон. Декларация о Сотрудничестве. Лицензия зарегистрирована на: «Империал». Счётчики