Сообщество Империал: Греческий Союз [AAR] - AAR'ы модов Rome: Total War - Моды Rome: Total War - Библиотека - Сообщество Империал

Информация об авторе

Сенатор
  • Автор: Сенатор

Информация по статье

  • Добавлено: 08 Апр 2018, 18:55
  • Просмотры: 787

Дополнительно

Классификация статьи: [ААR]
Раздел Техподдержки: Перейти
Ссылка на сообщение: Перейти

Последние Статьи

  Total War: Warhammer II - Патч Aye-Aye!

Total War: Warhammer II - Патч Aye-Aye!Tempest · 07 Ноя 2018, 21:42

  TESTW - наемники и новые версии

TESTW - наемники и новые версииDaedraWarrior · 02 Ноя 2018, 21:38

Греческий Союз [AAR]

Описание: Альтернативная история древних греков.
Греческий Союз

Imperial




Греческие города-государства, все мы знаем их историю, и какое большое значение в истории Древнего мира они имели и как бесславно они, сначала были склонены македонянами, а потом и вовсе канули в беспощадном потоке времени под удары римского гладиуса. А что, если всё произошло несколько иначе?




Метагитнион. Второй год 139 Олимпиады. (Август. 218 г. до н.э.). Полуостров Таврика. Пантикапей. (Полуостров Крым. Феодосия).

Тёплый ветер дул с моря, заставляя прибрежные деревья неохотно покачиваться, а морские волны еле-еле слышно омывать местные берега. Солнце, которое совсем недавно пекло, стало потихоньку сползать в сторону запада, теряя свою хватку. На небе не было ни облачка. Скрывшись под неплотной тенью виноградных лоз и листьев, на мраморной скамейке сидел старик, умиротворённо смотревший на происходящее. Морщины и седина старика выдавали его серьёзный возраст, а глаза, видевшие очень многое, опыт и мудрость – бесценные богатства.
Позади, на расстоянии полуплефра (около 15 метров) от старика послышались шаги, чьих источник, приблизившись, остановился неподалёку.
- Говори, Неокл. – промолвил старик.
- Господин, только что прибыл Ваш сын, Парисад младший, – ответил слуга.
Старик медленно повернул голову в пол оборота и произнёс:
- Пригласи его сюда и принеси вино.
Несмотря на то, что старик не видел своего слугу, последний покорно кивнул и удалился исполнять указания.
Вскоре появился мужчина серьёзного возраста, худощавый, с тёмными глазами, а волосы были скорее не седые, а белые – редкость во все времена. Он торопливо подошёл к отцу, поставил кувшин с кружками на скамью и бережно обнял своего старика, который, в свою очередь, оживился, встал и крепко обнял любящего сына.
- Я очень рад, что ты, наконец-то, выздоровел, я очень за тебя переживал, отец!
- Не переживай, не переживай, сын мой, всё в порядке!
Вскоре они сели на скамью, Парисад младший разлил по кружкам вино и они, пока солнце медленно, но верно падало к горизонту, разговаривали о разных делах: о здоровье, о погоде, о семье и иных делах. Но как только край солнечного диска задел, далеко стоящую гору, темы у отца с сыном приобрели политический характер:
- А расскажи мне как дела у нас на родине? Что творится в колониях? Как там Союзный совет и его отдельные личности?
- Ох, даже не спрашивай, они всё время грызутся, пытаясь вытянуть как можно больше денег из общей казны. Нет, конечно, они это делают всегда, но когда узнали, что ты болен, а постоянные отчёты в Грецию заставили меня это признать и написать, то ситуация обострилась. Но ты не волнуйся, побереги себя, в конце концов, ведь ты и так много сделал для греков!
- Сын мой, я всю жизнь посветил греческому народу, тому, чтобы он не приклонялся не перед кем и был един, насколько это возможно. Я делал, делаю и буду делать всё, чтобы вернуть величие греков, которое было потеряно. Вести их к единству! И ведь лучше вести войну со всеми народами мира, нежели вести гражданскую войну! Поэтому меня очень интересует, что происходит с греками!
Действительно, с 20 лет Парисад III старший, посвятил себя объединению греческих полисов.

Несмотря на то, что он родом из Афин, он поначалу ездил по всей Греции с призывами к объединению, позже помогал свержению тиранов различных городов, в частности в таких городах, как Сикион, Коринф, Мегара, Эпидавр. В 242 г. до н.э. добился союза Афин с Критом и Родосом, в 230-х гг. до н.э. к этому союзу присоединились греческие колонии Массалия, Сиракузы, Салон и Никополис, Синопа, Боспорские города, добровольно присоединилось Вифинийское царство, издревле имеющее тесные связи с греками.
В 229 г. до н.э. неимоверными усилиями, под эгидой идеи борьбы против македонян, Парисаду III удалось соединить Афинский, Ахейский и Этолийские союзы в единый Греческий Союз.

Однако, Аргос, бывший член Ахейского союза, и народы Элидского региона, бывших членов Этолийского союза, отказались вступать. Со Спартой договориться было и вовсе не возможно уже на том основании, что главными инициаторами союза являлись, прежде всего, афиняне. Но не оставляя надежд, Парисад старший пытался силой дипломатии воссоединить противившихся греков, однако в 222 г. до н.э. Боспорские города провозгласили себя отдельным царством и объявили Греческому союзу войну, в связи с чем, выбранному главному стратегу Парисаду III было поручено наказать изменников, чем он с честью через три года полностью справился, но потом заболел и остался в боспоре ещё на один год.
Парисад III

Его сын Парисад младший с юных лет везде следовал за отцом, а позже стал его верным помощником, одержимый целью отца.
Парисад IV младший

Могло показаться, что Парисад III всю власть взял в свои руки, однако, это не так, согласно условиям создания Греческого союза, управлением занимался Союзный совет, где ежегодно избирают восемь стратегов, где семеро избирались из представителей крупных полисов-городов Греции: Афины, Коринф, Фивы, Ферм, Родос, Кидония и Сиракузы, где последнему городу при присоединении к союзу, пришлось пойти на уступки и дать ему статус автономного полиса. Восьмым стратегом мог стать любой полноправный гражданин греческих полисов и именовался он первым стратегом. При возникновении разногласий, первый стратег имел преимущественное право при определении внешней политики союза. Однако, повелось, что одного и того же стратега можно было избирать неограниченное число раз, что способствовало задержки некоторых личностей на одном посту несколько лет, кем и являлся первый стратег Греческого Союза Парисад III. Внутренние дела полисов оставались за местными правителями и советами.
Парисад младший знал упрямство своего отца, но всё равно всегда старался последнего уберечь от различных проблем, ибо последнему пришлось многое пережить, но всё равно всегда всё-таки приходилось уступать и подробно рассказывать о том, что просит отец.
- Начну с дел полисов. За последние два года отношения между стратегами ухудшились. Нынешние стратеги Фив и Коринфа с презрением относятся к бывшим этолийцам, в частности, к стратегу Зиепуру, который переизбирается уже четвёртый раз подряд. Зиепур в свою очередь призывает подчинить силой Элидские города, под эгидой предательства, в связи с не вступлением в наш союз.
- Да, в своё время несколько городов Элиды объединились и ничего общего не хотели иметь с ахейцами, даже заключили союз с Антигоном III, македонским царём, лишь бы не оказаться с ахейцами на одной стороне.
- Они всё также собирают свои собрания в Олимпии, но пока чего-то амбициозного жители Элиды не затевают. Коринф с новой силой продвигает в Союзном совете необходимость присоединения Аргоса, но пока ничего серьёзного, однако, если аргосцы снова нарушат границу, то снова возникнет риск войны с ними.
- Да, сын мой, ты прав, тогда, как ты помнишь, очень сложно было призвать Греческий союз к миру, ведь все бывшие ахейцы, которые составляют значительную часть Союзного совета были готовы вести войну, но, к счастью, обошлось.
- Меня, отец, больше всего беспокоит Спарта. Дело в том, что два года назад уже бывший царь Клеомен III, так и не достигнув успеха в борьбе с македонянами, был вынужден бежать в Египет. Новый царь Египта Птолемей IV не хотел, в отличии от своего предшественника, помогать спартанцу, поэтому последний устроил заговор. Не удачный заговор из-за чего покончил жизнь самоубийством. А жену и всех его наследников в Александрии казнили.
Остался только один – Агесиполид III, который чудом спасся.

Но так как он ещё молод, эфоры представили к нему Ликурга.

- Что за Ликург ещё такой?
- Богатый выскочка, который дал каждому из пяти эфору - представителям управления в Спарте, по целому таланту золота, и те были настолько впечатлены, что объявили его потомком самого Геракла!
- Не слыханная дерзость!
- Теперь фактически вся власть в руках Ликурга. За два года со всей Лаконии было собрано новое войско, которое, по моим данным, составляет около четырёх тысяч. Я уверен, что они пойдут войной, но вот на кого?
- Скорее всего прижмут более слабых Аргосцев и Элидцев, а потом дерзнут напасть на нас. Спартанцы во все времена были неугомонным народом, дай только повоевать!
- Афиняне и острова, в частности, автономии Кидония и Родос ведут себя спокойно и рассудительно. Что нельзя сказать про тирана Сиракуз Гиерона II, он под старость лет всё больше и больше бредит о том, что его Сиракузы хотят завоевать, то римляне, то карфагеняне, как бы не пошёл войной на кого-нибудь.
- Да, Гиерон – тяжёлая личность, но, не будучи он сильной личностью, а Сиракузы большим и великим городом, то не стал бы я выбивать членство в Греческом союзе. Спустя многие года, я до сих пор не могу поверить, что смог у Союзного совета выпросить Сиракузам статус автономного полиса!
- Перейдём к внешним проблемам. Никополис просит помощи, десятилетнее перемирие с одессидами оказалось фиктивным, они собрали большую армию и направились к колонии.
- Времени у них мало, выдели пять тысяч драхм из боспорской казны и отправь их как можно скорее, нам нельзя потерять Никополис. Обделил же я всё-таки в своё время вниманием эту колонию. И не переживай, я напишу письмо в Союзный совет, в котором укажу, что я поправился и со мной всё в порядке, а также то, что Никополису нужны «будут» деньги, уверен, что их удовлетворят мои доводы. Однако, если мы будем получать сначала согласие Совета, а потом уже выделять деньги, то будет уже совсем поздно и мы точно потеряем город.
- Недавно спустили на воду несколько новых кораблей, поэтому завтра же отправлю лёгкую унирему в путь, а дальше на лошадях доставят деньги жителям колонии. К другим делам – с этого года в Салоне назначен новый наместник, в Массалии наместник Иданфирс просит у Совета деньги на расширение самой колонии, а также на расширение греческого влияния в том регионе. Отправленный в прошлом году амбициозный эпиларх Дренис смог захватить у местных племён утраченный регион и возродить колонию Евхесперид, в связи с этим он тоже просит деньги на многие нужды. В Синопе всё спокойно, а вот Прусий I, царь Вифинии прислал ко мне письмо о том, чтобы мы поддержали его в Совете, где он просит дать ему благословление на подчинение Византии и Гераклеи Греческому союзу, а отчисления в общую казну на ближайшие три года использовать на войну.
- Прусий удивительный человек! Я знал его отца Зиаила и деда Никомеда, которые были очень воинственны и постоянно воевали со многими народами лишь бы доказать, что Вифинийское царство самостоятельно и независимо. А Пруссий, ведать, благодаря сильному эллинистическому окружению или по иным причинам, одержим греками и всё, что с ними связано и поэтому легко согласился вступить в Греческий союз, обременяя свою внешнюю политику мнением Союзного совета. Но в тоже время от его предков у него осталась воинственность. И я тебе не говорил, но ещё тогда мы достигли с ним негласного соглашения, согласно которому он всячески поддерживает союз, а я поддержу его в любых войнах, которые не противоречат Греческому союзу.
Так что…надо его поддержать.

- Я понял, а что с остальными просьбами?
Старик улыбнулся, посмотрел сначала на сына, потом, сморщив лицо, в сторону солнца, которое медленно, но верно всё также стремилось к западу, потом снова на сына и опять на солнце. Немного о чём-то подумав, старик слегка усмехнулся и сказал:
- Парисад, мы с тобой древних аристократических кровей с ещё более древнего города Афин, однако, за полвека нам особенно удалось поднять наши имена как объединителей многих полисов и колоний великого народа – греков! Нам с тобой, да, не я, а именно мы смогли сплотить многие враждующие племена, свергнуть многих тиранов и многих привести к мирному способу решения проблем греков. За историю Греции было много великих реформаторов и выдающихся личностей, но Александр, в своё время, изменил многое, очень многое, значение греков упало как никогда. Я всегда хотел это исправить, восстановить и поднять греков на былой уровень и даже выше, но многие наши соотечественники слепы и глухи. С полной уверенностью я могу полагаться только на тебя, и я хочу, чтобы после моей смерти, именно ты возглавил Союзный совет своими идеями и мудростью!
- Но отец! – возмутился сын.
- Подожди, я знаю, что ты хочешь сказать. Дай я закончу, – сделав паузу, старче продолжил: Мне уже семьдесят два года, у меня уже больше нет сил как раньше, а после болезни я даже не уверен, что смогу пережить плавание до Афин. Когда я умру, во всём Греческом союзе начнётся паника, выдвинется несколько личностей, которые будут готовы сломать всё то, что мы сотворили ради своих разрушительных амбиций, которые ввергнут греков в очередные распри между собой. Все знают, что ты мой ближайший соратник и приспешник моих идей. Нужно, чтобы они уже стали привыкать к тому, что ты станешь на роль первого стратега! Поэтому, поезжай в Афины, подтверди свою преданность Греческому союзу и на следующий год выступи в качестве кандидата на пост первого стратега! Я напишу всем свои рекомендательные письма, в которых объясню, почему не могу быть больше кандидатом, и почему ты достоин этой должности!
Растерявшийся Парисад младший был поражён словами своего идейного соратника, лучшего друга и отца в одном лице. Он, будучи уже сам беловолосым стариком, в свои пятьдесят два от роду никак не предполагал, что когда-то наступит момент, что он останется один. Конечно, он понимал, что люди не бессмертны и время очень скоротечно, но, находясь постоянно в пучине событий, он мысленно даже не допускал, что такого великого человека, как его отца, Парисада III может не стать!
А старик тем временем, прищурив один глаз, спокойно смотрел на солнечный диск, который неукоснительно спускался всё ниже и ниже за пик какой-то неизвестной ему горы.
- Вот и очередное солнце уходит в небытие! – едва слышно прошептал он.



Последние дни Мемактириона. Второй год 139 Олимпиады. (Ноябрь. 218 г. до н.э.). Порт Афин.


Пять тяжёлых бирем с двух сторон лениво пришвартовались к длинному широкому причалу и вскоре первые пассажиры вступили на твёрдую землю. Несколько пошатываясь на ногах, они радовались тому, что наконец-то смогли добраться после долгого путешествия до родных земель. Среди них был и Парисад младший, который, быстро найдя глазами среди встречающих своего черноволосого друга, окликнул его:
- Диомид, привет! Как я рад тебя видеть!
- Здравствуй, беловолосый! Ты стал ещё белее! – друзья обнялись и пошли вдоль причала в сторону суши.
- Ну как ты съездил? Говорят, что ты вместе с отцом разбили гордых боспорцев на голову, и если бы не его болезнь, то вы вернулись бы раньше, – начал Диомид.
- Да, это было прекрасно! Всё-таки наши воины отлично подготовленны, да и организованности у боспорцев совсем нет. Приходилось после свержения правящей верхушки долго наводить порядок, ибо они уже стали звереть и больше похожи на варваров, нежели на эллинов, не говоря уже про истинных греков. Отец остался дальне наводить порядок в колониях.
- Как? Он не приехал?
- Нет, а что?
- Знал бы, как Союзный совет взбаламутило после того, как узнало, что он болен.
- Это знаю, мне докладывали. Но сейчас он выздоровел и решил отправить меня для того, чтобы осадить одиозных личностей.
- Что ж, тебе придётся сильно потрудиться! – с некоторым соболезнованием произнёс Диомид.
- Как моя семья?
- Я давно у них не был, но, вроде, всё в порядке, - думая о чём-то другом, ответил черноволосый. – Тебе о последних событиях рассказать? – с нетерпением, вдруг продолжил он.
- Конечно! – с ухмылкой ответил Парисад.
- Ганнибал вошёл на территорию Римской Республики и двинулся на столицу. Многих римлян охватила паника, а некоторые трусливые сенаторы стали уезжать из вечного города. Однако, новоизбранный консул Гай Фламиний дал бой карфагенянину. Говорят, что сражение было очень кровопролитным и продолжалось несколько часов, пока сам Ганнибал не пал. Остатки войска под предводительством его брата – Махарбала отошли к Генуи. Паника в Риме стихла, однако консул намерен полностью истребить захватчиков, и отправился к последнему оплоту карфагенян на италийском полуострове. Как думаешь, у него получится?
- Если Гай Фламиний самого Ганнибала смог сломить, то тогда Махарбал для него не проблема.
Всё-таки не зря тиран Сиракуз Гиерон II активно выступает на стороне римлян.

- Да, но теперь он требует разрыва с Карфагеном, что из-за экономических соображений наш Совет не может сделать. А ещё этот старый хныч подбивает Сенат объявить войну Македонии и отвоевать территории Эпира. Видите ли, как это территория, откуда сам Гиерон родом и горячо им любимый Пирр Эпирский, которому он когда-то служил, принадлежит какой-то там Македонии!
- То есть тиран отчаялся добиваться у Союзного Совета разрешения на войну с Македонией и теперь в тихую просит римлян ему помочь? И что Сенат на это?
- Сенат сильно занят карфагенской угрозой, но как мы уже понимаем, это вовсе ненадолго. Да и не в тихую он действует, его представители, давно уже открыто заявили, в связи чем, это вызвало волну негодования. Члены Совета, поддерживающие Карфаген, так вообще стали заявлять о разрыве с Римом, на основании якобы того, что последний угрожает Греческому Союзу, но к чему-то серьёзному этого не привело. Пока не привело, – уточнил Диомид.
- А каковы, кстати, наши отношения с Македонией?
- Как к власти пришёл Филип V, так за три года ни агрессии, ни мирных действий от него так и не последовало.
А вот со Спартой, как всегда, договориться не получилось, а войско у них до сих пор растёт, агенты сообщает уже о пяти тысячах вооружённых лакенян.

- Что ж я попробую в ближайшее время это уладить, - потирая руки, выпалил беловолосый Парисад. – Что Совет думает относительно просьб Вифинийского царя Пруссия?
- Велись дискуссии по этому поводу, но после того, как пришло письмо твоего отца, то Совет почти единогласно решил поддержать Пруссия. Кстати, на завтра назначено заседание по поводу того, выделять ли Никополису деньги на войну с Одрисами или нет. Думаю, что предложение будет удовлетворено. И надеюсь, что Никополис успеет продержаться до того, как деньги придут к ним.
- Уверен, что продержатся, – с усмешкой ответил беловолосый.



Тем временем в греческой колонии Никополис.

Наместник Диазенис выводил своих солдат из-за ворот города. Полгода он и жители Никополиса жили в страхе, что на них нападут одрисы – их давние враги. Последние, не сдержав подписанные условия договора о десятилетнем ненападении, через два года собрали войска и в начале лета вторглись в земли греческой колонии. Возможно, подписавший договор, одриский царь сдержал бы слово, но он в прошлом году скоропостижно скончался, оставив за собой только двух бастардов юного возраста. Местная знать решила дать равнозначную власть двоим, но сыновей это не устраивало и они стали искать уважение и авторитет. Один подобрал под себя управление городом, а другой решил подняться на воинском поприще.
Вот так один из бастардов по имени Аутесий решил разжиться деньгами и славой добытчика, поэтому одрисы, прежде всего, не ставили своей целью захватить колонию, и принадлежащие ей земли, а в течение лета и осени проводили грабежи и разбои каждого посёлка, каждого селения, обкрадывая и сдирая всё, что возможно со всех жителей, подконтрольного колонии земель. Конечно же большинство жителей сопротивлялось, и конечно же большинство из них умертвлялись. Радуясь и наслаждаясь своей безнаказанностью, одрисы совершали всевозможные преступления, внушая неимоверную злость в местное население.
Наместник Диазенис, посаженный самим Союзный советом, был во вне себя, когда слышал об очередной жестокости со стороны противника, но он ничего не мог поделать.

Никополис является маловажной колонией, к ней нельзя подплыть, на её территории нет полезных ископаемых, она изолирована в центре Фракии, являясь торговым проводником многих воинственных фракийских и скифийских племён. Соответственно население и гарнизон по меркам даже греческих колоний малочислен. Однако наместник не сдавался: он отправил письма в Союзный совет и всем значимым личностям государства с просьбой о помощи; он мобилизовал значительную часть населения, среди которых было не мало тех, кто уже испытал несчастье от насилия; он каждый день проводил обучение городской стражи и набранных им воинов; он почти каждый день принимал новых пострадавших и произносил речи, чтобы хоть как-то сплотить и подбодрить население.
К счастью для Никополиса грабежи одрисов занимали слишком много времени и поэтому только к концу Мемактириона (ноября) Аутесий подтянул своё войско к городу. Ещё в Пианепсионе (октябре) Диазенис получил материальную поддержку из боспорской казны и как раз к приходу противника смог найти, нанять и привести наёмников в город – более восьмисот фракийских «ромфайрофоров», они же просто фальксмены и двести бастарнов. И те и другие славились как яростные, неудержимые и могучие воины. Однако первые были в прекрасной броне, а вторые – были физически более выносливы, но не имели никакой брони.
Поэтому все эти наёмники и стоили дорого, очень дорого.

Диазерис, в составе более ста двадцати соматофилаков (греческий аналог гейтаров), чуть более тысячи наёмников, двухсот сорока фракийских конников и чуть более шестиста местных пехотинцев, выступил из города навстречу врагу. Строй врага в свою очередь состоял из очень разнородных воинов: это были и фракийцы, и греки, и сами одрисы, и даже кельты. Сложно было представить, как уживались между собой более двух тысяч трёхсот воинов разных вероисповедований и менталитета.
Чтобы визуально обмануть врага, Диазенис выставил вперёд воинов из местного населения, а наёмников поместил на второй ряд, конница прикрывала фланги. Аутесий, завидев своего соперника, бросил своих воинов в марш-бросок, но остановил на расстоянии четырёх плетр (около 124 метров).
- Сдавайтесь, и мы сохраним вам жизнь! Те, кто пойдёт против меня умрёт от моих метательных копий, а те, кто всё-таки дойдёт, умрут под натиском моих воинов! – проорал одриский бастард.

На что Диазенис скривил лицо, усмехнулся и отдал команду выступать ускоренным маршем, так как нельзя было упустить возможности, чтобы вражеские войска успели отдохнуть после бега на дистанцию около трёх стадий (около 534 метров). Греческий полководец не хотел рисковать, прежде всего, жизнью граждан колонии, поэтому он вывел на первую линию тех, кому платят за войну – наёмников.
Ударившись, лоб в лоб, завязалась ожесточённая битва. Бастраны столкнулись с вражескими ромфайрофорами, и те и другие были вооружены смертельными оружиями – фальксами, поэтому бойцы разрубали друг друга на кусочки, обливая всех вокруг горячей кровью и вызывая у всех варваров транс неудержимой ярости!
Однако наличие брони всё-таки давало фракийцам преимущество.

У ромфайрофоров, нанятых Никополисом, дела обстояли лучше, но, большие щиты кельтов значительно затрудняли работу фальксом.

Лёгкая пехота тем временем обстреливала врага дротиками, а фракийская конница вместе с соматофилаками Диазериса обошла фланги пехоты, и ударила по вражеским копьеметалям. Аутесий, заметив это, сам вместе со всей конницей, бросился на помощь своим застрельщикам. Но последний вскоре отступил, заменив себя отрядом копьеносцев, вынудил греко-фракийскую кавалерию тоже отступить и бить по застрельщикам и коннице врага там, где не было угрозы от пехоты. Тем временем лёгкая пехота Никополиса была введена в бой на помощь наёмникам.
Одриский воины дрогнули и один за другим стали по не многу отступать. Аутесий, облачённый в доспехи по римскому стилю, рьяно махал мечом и выкрикивал в сторону отступающих его воинов:
- Трусы поганые, вернулись в строй, я вам всем глотки перережу за измену…

Вернувшись обратно в бой, вражеский военноначальник залез в самую гущу лёгкой пехоты, где и был убит.
Бегство врага стало массовым. Воины Никополиса добивали убегающего врага без доли сожаления.

Диазенис одержал полную победу, потеряв треть своего войска, а из неприятельской армии мало кому удалось бежать от мщения за полугодовые беды и насилия.
Забрав награбленные одрисами пожитки, греко-фракийцы вернулись в город, но праздновать победу они не торопились. Наместнику и горожанам Никополиса это показалось мало, они слишком долго и сильно терпели гнёт над собой, поэтому на следующий день, оставив в городе только стражу, Диазенис со всем войском двинулись в сторону Одессоса – столицы одрисов. Последние, в свою очередь никак не думали, что воинственный и амбициозный Аутесий с огромным войском падёт, поэтому второй брат-бастард, Адеиманф, в короткие сроки собрал всё боеспособное население Одессоса, которого было примерно столько же, сколько и греко-фракийских воинов.
Город не имел даже частокола, а защитники города в основной своей массе беспорядочно двигались по улицам города – Адеиманф явно был отвратительным и стратегом, и неважным тактиком.
Поэтому наместник Диазенис разбил армию на два отряда, которые атаковали северную и западную стороны города. На западной стороне, которой командовал сам наместник, их встретила тарантийская конница и отряд греческих гоплитов.
Первых с лёгкостью разбили соматофилаки и фракийкая конница, а вторых отправили к праотцам фальксмены.

Северный отряд встретили только хорошо обученные одрисы с копьями, которые оказали сильное сопротивление.

Тем временем у западного входа в город появился отряд наёмных кельтов, которым фальксменам предстояло ещё порубить.

Диазенис, оставаясь контролировать ситуацию, отправил отряд из ста двадцати фракийских конников провести разведку в городе и при удобном случае уничтожить стрелковые отряды. Уже в центре города фракийцы напали на вражеских пращников, но и угодили в засаду – Адеиманф, со своей личной отборной одриской конной знатью, устроил засаду и неожиданно атаковал фракийцев. Последние начали отступление по кривым улицам Одессоса, но конная знать одрисов была свежа, и на восточном краю города завязалось конное сражение.

На севере остатки одрисов-копьеносцев дрогнули и ринулись в город под прикрытием лучников, с которыми в дальнейшем северному отряду предстояло сразить.

На западе, испуганные жестокостью ромфайрофоров, кельты бросились наутёк в город. Подгоняемые греческой конницей, их численность стремительно таяла.

Тем временем фракийская конница безнадёжно проигрывала врагу, сражаясь из последних сил, окончательно дрогнула, и пустилось в бегство. Адеиманф в свою очередь жаждал крови и отправил весь свой отряд за фракийцами.

Пока одриская знать рубила своих убегающих врагов, северные и западные отряды встретились в центре города, где добили остатки, отступивших воинов и заняли главную площадь. Возрадовавшись занятию Одессоса, греко-фракийские войска начали поиски вражеского полководца.

Последний, расправившись с последним фракийцем, возвращался обратно в город. Заметив его, Диазенис решил устроить засаду: на центральной улице устроил затор из фальксменов и лёгких пехотинцев, а сам засел в соседней улице. Зайдя на главную улицу, ловушка за одрискими конниками захлопнулась: соматофилаки зашли в тыл, а пехота двинулась на врага. Тогда Адеиманф предпринял отчаянную попытку прорваться через многослойный строй пехоты. На удивление это ему удалось, ему и каждому четвёртому из конной знати.

Отомстив противнику тактически, Диазенис хотел взять моральный реванш за своих фракийских конников. Поэтому он со своими телохранителями ринулся в центр площади, где расположились выжившие и атаковал их. Одриская конница оказалась слабее, более уставшей и деморализованной, поэтому очень скоро один Адеиманф сражался почти против полсотни греков.

Он бился яростно и неудержимо, якобы не видя, что битва была проиграна, а вся его армия пала. Но, в конце концов, длинное копьё соматофилака пробило его бок, и он замертво слетел с коня.

Поселение было захвачено! Диазенис не был жестоким человеком, поэтому не хотел убивать или обращать в рабство местное население, но и просто оставить всё как есть он тоже мог, был велик шанс восстания и мщения от одрисов. Поэтому наиболее знатную и влиятельную часть населения изгнали из города, а добровольцев перевезли в другие греческие полисы и колонии.

За время войны с одрисами пала половина армии Никополиса, из двух тысяч конец войны увидело только тысяча человек: пятьдесят соматофилаков, менее пятисот наёмников, мене сотни фракийских конников и менее четырёхсот мобилизованных лёгких пехотинцев. От одрисов как нации осталось практически ничего…
Отправив всех мобилизованных жителей Никополиса и окрестных земель по домам, наместник расформировал три десятка выживших бастарнов, а фракийцев принял на постоянную службу, ведь трудно было ждать послушания от недавно покорённого города.
Оставшись в Одессосе, Диазенис написал и отправил Союзному совету доклад о своих успехах, о минувшей угрозе, о расширении территории и влияния Греческого Союза, об увеличении торгового курса региона и, сердечно поблагодарил за золото, которое так вовремя было отправлено Союзным советов на помощь жителям Никополиса!


ААР основан на моде Roma Surrectum III (версия 3.1).


:ps: С нетерпением жду ваших отзывов!
Также, в частности, я хотел бы услышать от читателей их мнение вот по таким вопросам:
1) Стоит или не стоит развивать этот ААР? Интересная ли сама задумка?
2) Достаточно или избыточно текста/скриншотов, их соотношение?
3) Уместно ли повествование вести на спойлерах? Или всё-таки стоит разделять: текст отдельно, скриншоты отдельно?



:ps: :ps: Всем приятного прочтения! :Roman:


Будем благодарны, если Вы поделитесь этой публикацией:


Copyright © «Империал». Копирование информации с этой страницы возможно только при указании прямых ссылок на эту страницу.

    Воспользуйтесь одной из соц-сетей для входа на форум:


    Внимание: Реклама отключена для зарегистрированных посетителей
    © 2018 «Империал» · Условия предоставления · Ответственность · Визитка Сообщества · 21 Ноя 2018, 16:52 · Счётчики