...Красc, одержав верх над мёзийцами, напал и на бастарнов, они отправили к нему послов с просьбой не преследовать их, так как они не причинили римлянам никакого ущерба. Красс, задержав посольство под предлогом, что даст ответ на следующий день, оказал послам радушный прием и при этом напоил их до такой степени, что выведал все их замыслы: ведь весь скифский народ ненасытен в употреблении вина и быстро от него пьянеет. Тем временем Красc ночью вступил в лес и оставил здесь свое войско, расположив на опушке разведчиков. Затем, когда бастарны, посчитав, что кроме этих разведчиков никого нет, устремились на них в атаку и стали преследовать их по мере отступления в глубь леса, он уничтожил множество неприятелей тут же на месте и не меньшее_ число после того, как они обратились в бегство, ибо им не только мешали повозки, находившиеся у них в тылу, но и сами они сгрудились здесь, желая спасти своих детей и жен. При этом Красc собственноручно убил их царя Делдона; и он мог бы посвятить снятые с убитого доспехи Юпитеру Феретрию как тучную добычу, если бы был верховным командующим...

На расстоянии менее пятисот шагов от вала Персей выстроил своих людей у подножья холма, носившего называние Каллиник. На левом фланге стал царь Котис во главе всех своих соотечественников; между рядами конников поставлены были разделявшие их легковооруженные. На правом фланге располагалась македонская конница, между турмами которой разместились критяне, главное же начальство над конницей и всем смешанным отрядом принадлежало Менону из Антигонии. Сразу за обоими флангами стояли царские всадники и пестрые отряды отборных вспомогательных войск от разных народов; над ними были поставлены Патрокл из Антигонии и Дидас, наместник Пеонии. В центре всего строя находился царь, окруженный так называемой агемой и священными алами всадников. Перед собой он поместил пращников и стрелков – два отряда по четыреста человек в каждом; они были подчинены Иону из Фессалоники и Артемону из Долопии. Таково было расположение царских войск. Консул (Публий Красс) выстроил в боевом порядке пехоту внутри лагеря, а конницу и легковооруженных выдвинул наружу – они выстроились перед валом. На правом фланге Гай Лициний Красс, брат консула, командовал всей италийской конницей и расставленными между ее рядами застрельщиками; на левом Марк Валерий Левин начальствовал над союзнической конницей и легковооруженными воинами греческих городов; центром командовал Квинт Муций с отборными всадниками из сверхкомплектных (экстраординарии – отборные войска союзников); перед их знаменами выстроились двести галльских всадников и триста киртиев (азиатское племя) из вспомогательных войск Эвмена. Четыреста конных фессалийцев помещались за левым флангом, на некотором расстоянии от него. Царь Эвмен и Аттал со всеми своими силами располагались в тылу, между арьергардом боевого строя и валом.

Выстроенные именно таким образом боевые линии противников, почти равные по числу конников и легковооруженных, вступили в сражение после того, как пращники и стрелки завязали бой. Прежде всех фракийцы, словно дикие звери, долго томившиеся в клетках, с такой яростью и с таким громким воплем ринулись на правый фланг, где стояла конница италийцев, что народ этот, бесстрашный по природе и закаленный в битвах, пришел в смятение; <…> пешие воины мечами отражали удары копий, подрезали коням жилы на ногах, пропарывали им животы. Персей, бросившись в центр боевой линии, при первом же натиске заставил греков отступить. В то время как противник сильно теснил их с тылу, фессалийская конница, стоявшая в запасе чуть позади левого крыла и смотревшая сначала на битву со стороны, теперь, при дурном обороте событий, принесла самую большую помощь. Отходя постепенно в полном порядке и соединившись со вспомогательным войском Эвмена, она вместе с ним дала возможность безопасно отступить рассыпавшимся в беспорядочном бегстве союзникам, а когда враг ослабил свой натиск, то рискнула даже выступать вперед и, принимая бегущих, спасла множество воинов. А царские войска, сами широко рассеявшиеся в преследовании, не осмеливались вступать в бой с этими сплоченными, стройно выступающими бойцами…

В этот день римляне потеряли двести всадников и не менее двух тысяч пехотинцев; около шестисот человек попали в плен. У царя погибли двадцать конников и сорок пехотинцев. По возвращении победителей в лагерь наступило общее ликование, но особенно бросалась в глаза необузданная радость фракийцев, которые вернулись, распевая песни и неся насаженные на копья вражеские головы.