Еще несколько более-менее любопытных эпизодов из кампании в Индии 1781-83 г.г.
1.Жесть по индийски.
История, как героя Индии после смерти чуть не съели, действительно из цикла "жесть", хотя скорее всего это солдатская байка. Немного напоминает рассказ старого гренадера Наполеона Адриена Бургоня:
2. Дева Мария носы спасающая.
3. Фальшивый негр.
1.Жесть по индийски.
Спойлер (раскрыть)
Как известно, Шарлю Жозефу Патиссье, маркизу де Бюсси-Кастельно, в возрасте 63 лет принявшему на себя в 1781 г. командование всеми сухопутными и морскими силами от мыса Доброй Надежды до Индостана, вернуться во Францию было не суждено. Он скончался в Пондишери в 1785 г. Оставивший записки об Индии и войнах 1781-83 г.г. солдат полка Остразии Жан-Батист Тирио, рассказывая о его кончине, поведал следующую историю:
Я был ещё в Пондишери, когда в январе 1785 г. у маркиза де Бюсси случился апоплексический удар в доме интенданта Пондишери господина Молерона. В два часа ночи он скончался. Французские хирурги вскрыли его, поскольку ходили слухи, что он был отравлен. Они нашли его кишечник вполне здоровым. Делались приготовления, чтобы его похороны соответствовали тем почестям, которыми он пользовался при жизни. Капуцины пришли в здание правления, чтобы спросить у господина Кутеньо, ставшего преемником [де Бюсси], где следует похоронить его тело. Новый генерал, ещё не забывший то плохое обращение со стороны маркиза де Бюсси, которое он был вынужден безропотно сносить, спросил резким тоном: «Где хоронят прочих?». «В углу нашего сада» - ответили святые отцы. «Хорошо, значит там и будет его последнее пристанище». Господин Кутеньо не пожелал, чтобы могила господина де Бюсси была украшена хоть какой-то надписью.
Когда тело доблестного маркиза вскрыли, его кишки и печень положили в корзину, чтобы отвезти на кладбище. Один индус их украл и отнёс в квартал, где хотел продать, как свежую свинину. Он торговался с одним вождём, как вдруг, увидев, что его ищут, сбежал. Какая только грязная нажива не приманивает этот алчный народ!
Я был ещё в Пондишери, когда в январе 1785 г. у маркиза де Бюсси случился апоплексический удар в доме интенданта Пондишери господина Молерона. В два часа ночи он скончался. Французские хирурги вскрыли его, поскольку ходили слухи, что он был отравлен. Они нашли его кишечник вполне здоровым. Делались приготовления, чтобы его похороны соответствовали тем почестям, которыми он пользовался при жизни. Капуцины пришли в здание правления, чтобы спросить у господина Кутеньо, ставшего преемником [де Бюсси], где следует похоронить его тело. Новый генерал, ещё не забывший то плохое обращение со стороны маркиза де Бюсси, которое он был вынужден безропотно сносить, спросил резким тоном: «Где хоронят прочих?». «В углу нашего сада» - ответили святые отцы. «Хорошо, значит там и будет его последнее пристанище». Господин Кутеньо не пожелал, чтобы могила господина де Бюсси была украшена хоть какой-то надписью.
Когда тело доблестного маркиза вскрыли, его кишки и печень положили в корзину, чтобы отвезти на кладбище. Один индус их украл и отнёс в квартал, где хотел продать, как свежую свинину. Он торговался с одним вождём, как вдруг, увидев, что его ищут, сбежал. Какая только грязная нажива не приманивает этот алчный народ!
История, как героя Индии после смерти чуть не съели, действительно из цикла "жесть", хотя скорее всего это солдатская байка. Немного напоминает рассказ старого гренадера Наполеона Адриена Бургоня:
Спойлер (раскрыть)
Фалоппа чувствовал себя не лучше меня. Мы прошли вместе четверть часа, а потом он повернулся ко мне и сказал:
- А скажите-ка, сержант, если бы тут валялись те маленькие горшки с жиром, которые вы приказали мне выбросить в Испании, вы бы, наверняка, обрадовались, и мы сварили бы прекрасный суп!
Такое замечание он делал уже неоднократно. С ним связана одна довольно забавная история, сейчас я вам её расскажу.
После долгого марша в горах Астурии, нас расквартировали в Сан-Гильоме, маленьком приморском городке в Кастилии. Меня и моё подразделение поселили в правом крыле огромного здания суда.[85 - Суд занимал один из множества средневековых замков Испании. - Прим. автора.] В этой части здания жил всего лишь один пожилой человек. Семьи у него не было. Мы спросили его, можно ли где-нибудь купить масло или жир, чтобы приготовить суп и фасоль. Он ответил, что здесь ни у кого, даже за золото невозможно купить жир. После переклички я поручил Фалоппе готовить обед, а сам вместе с другим солдатом отправился на поиски масла или жира, однако, мы ничего не нашли. Первое, что сообщил нам Фалоппа после нашего возвращения - это то что, старый холостяк - негодяй.
- Почему? - спросил я.
- Посмотрите! - ответил он.
Фалоппа показал мне три горшочка, наполненные прекрасным, похожим на гусиный, жиром. Все воскликнули: «Так этот испанец перед нами нищим притворяется! Вот мошенник!» Наш повар сварил прекрасный суп и фасоль. Только мы уселись, чтобы поесть у огромного камина, похожего на вход в здание, как неожиданно вернулся испанец, закутанный в коричневую мантию и, увидев, что мы обедаем, наверняка был уверен, что мы наслаждаемся своей едой. Я спросил его, почему он не захотел продать нам жир.
«Но, сеньор, - ответил он, - у меня просто нет жира. Если бы он был у меня, я с радостью отдал бы его вам без всяких денег!»
Тогда Фалоппа достал один из горшочков и показал ему: «А это разве не жир, ты, испанский негодяй?» Увидев этот маленький горшок, испанец изменился в лице и застыл, как громом поражённый Мы заставили его отвечать, и он сказал нам, что это, конечно, жир, но это - «manteca de ladron» (жир преступников). Наш испанец, оказывается - городской палач, и то, что мы нашли и на чем сварили наш суп - это жир казнённых преступников, который он продавал для изготовления разных мазей.
Испанец едва успел закончить, как все ложки дружно полетели в его голову, но, всё-таки, ему удалось сбежать. Теперь уже никто из нас, даже самый голодный, не захотел есть и фасоль - суп-то, съели практически весь. Только Фалоппа продолжал обед, утверждая, что испанец солгал.
- Даже если это так, - говорил он, - суп был хорош, а фасоль ещё вкуснее.
- А скажите-ка, сержант, если бы тут валялись те маленькие горшки с жиром, которые вы приказали мне выбросить в Испании, вы бы, наверняка, обрадовались, и мы сварили бы прекрасный суп!
Такое замечание он делал уже неоднократно. С ним связана одна довольно забавная история, сейчас я вам её расскажу.
После долгого марша в горах Астурии, нас расквартировали в Сан-Гильоме, маленьком приморском городке в Кастилии. Меня и моё подразделение поселили в правом крыле огромного здания суда.[85 - Суд занимал один из множества средневековых замков Испании. - Прим. автора.] В этой части здания жил всего лишь один пожилой человек. Семьи у него не было. Мы спросили его, можно ли где-нибудь купить масло или жир, чтобы приготовить суп и фасоль. Он ответил, что здесь ни у кого, даже за золото невозможно купить жир. После переклички я поручил Фалоппе готовить обед, а сам вместе с другим солдатом отправился на поиски масла или жира, однако, мы ничего не нашли. Первое, что сообщил нам Фалоппа после нашего возвращения - это то что, старый холостяк - негодяй.
- Почему? - спросил я.
- Посмотрите! - ответил он.
Фалоппа показал мне три горшочка, наполненные прекрасным, похожим на гусиный, жиром. Все воскликнули: «Так этот испанец перед нами нищим притворяется! Вот мошенник!» Наш повар сварил прекрасный суп и фасоль. Только мы уселись, чтобы поесть у огромного камина, похожего на вход в здание, как неожиданно вернулся испанец, закутанный в коричневую мантию и, увидев, что мы обедаем, наверняка был уверен, что мы наслаждаемся своей едой. Я спросил его, почему он не захотел продать нам жир.
«Но, сеньор, - ответил он, - у меня просто нет жира. Если бы он был у меня, я с радостью отдал бы его вам без всяких денег!»
Тогда Фалоппа достал один из горшочков и показал ему: «А это разве не жир, ты, испанский негодяй?» Увидев этот маленький горшок, испанец изменился в лице и застыл, как громом поражённый Мы заставили его отвечать, и он сказал нам, что это, конечно, жир, но это - «manteca de ladron» (жир преступников). Наш испанец, оказывается - городской палач, и то, что мы нашли и на чем сварили наш суп - это жир казнённых преступников, который он продавал для изготовления разных мазей.
Испанец едва успел закончить, как все ложки дружно полетели в его голову, но, всё-таки, ему удалось сбежать. Теперь уже никто из нас, даже самый голодный, не захотел есть и фасоль - суп-то, съели практически весь. Только Фалоппа продолжал обед, утверждая, что испанец солгал.
- Даже если это так, - говорил он, - суп был хорош, а фасоль ещё вкуснее.
2. Дева Мария носы спасающая.
Спойлер (раскрыть)
Небольшой анекдот связан с известным уроженцем Савойи, Анри-Франсуа-Шарлем Помпеем де Мотт де ла Саллем многие годы отдавшим службе различным индийским правителям - брату низама Хайдерабада Басалат Джангу, самому низаму Али и, наконец, правителям Майсура Хайдеру Али и его сыну Типу. В историю он вошел, как шевалье де Лалли, из-за чего ранние историки уверенно называли его племянником "несчастного Лалли-Толендаля", возглавлявшего французские войска в Индии в Семилетнюю войну, позднее обвиненного в неудаче и государственной измене и казненного. На самом деле, наш Лалли родственником злосчастного генерала не являлся, хотя и прибыл в Индию в составе его корпуса. В отличие от многих искателей приключений, де Мотт де ла Салль действительно был хорошим офицером и оказал серьезные услуги Майсуру - например, разгром полковника Джона Брейтуэйда в феврале 1782 г. почти целиком заслуга возглавляемого им отряда европейцев на службе Хайдера Али. Осознавая свою значимость, иногда он позволял себе перечить самому правителю - когда Хайдер вознамерился после вторжения в Карнатик разорить не только британские поселения, но и голландские, шевалье де Лалли воспрепятствовал этому шагу. Удалось ему спасти если не свободу, то хотя бы жизнь нескольким пленным британским офицерам. Видимо, анекдот и стал отражением этих черт характера де ла Салля. Записал его Этьен-Луи Шарбонно - французский миссионер и апостольский викарий майсурской церкви во второй половине XIX в.
В бою, где командовал французский генерал Лалли, было взято шестьсот пленных; мавританский генерал [маврами европейцы традиционно называли мусульман] приговорил их к отсечению носов. Их построили, и уже появились палачи, которым было приказано не потерять ни одного носа. Среди пленных было двое измученных беспокойством христиан-телинга, отец и сын. Отец чувствовал, что у него нет другого выхода, кроме как обратиться к Святой Деве. Он велел своему сыну Ксавье встать на колени и петь вместе с ним "Salve Regina" на их родном языке. Оба, стоя на коленях, начали громко распевать католический антифон Пресвятой Деве. Услышав пение гимна, хорошо известного всем христианам, несколько европейцев из армии спросили их, христиане ли они: они ответили мужественно и, возможно, с лучом надежды, что, как ее сыновья, они взывают к Деве Марии. Весть дошла до французского генерала, которого охватило желание спасти их. Он поставил их в последний ряд и во время экзекуции нашел способ устроить им побег. Когда мешок с отрезанными носами принесли мавританскому князю, он велел их пересчитать и, обнаружив, что носов мало, впал в ярость, на что палачи ответили, что французский генерал помог двум мужчинам бежать. Он позвал генерала и резко спросил, что случилось с двумя пленными, поскольку два носа пропали. Генерал ответил, что он не раб Типу Сахиба; что если они будут ссориться из-за двух несчастных спасенных носов, он со своим отрядом уйдет. Услышав это, мавр замолчал. Вот так наши два христианина были спасены защитой Девы Марии.
В бою, где командовал французский генерал Лалли, было взято шестьсот пленных; мавританский генерал [маврами европейцы традиционно называли мусульман] приговорил их к отсечению носов. Их построили, и уже появились палачи, которым было приказано не потерять ни одного носа. Среди пленных было двое измученных беспокойством христиан-телинга, отец и сын. Отец чувствовал, что у него нет другого выхода, кроме как обратиться к Святой Деве. Он велел своему сыну Ксавье встать на колени и петь вместе с ним "Salve Regina" на их родном языке. Оба, стоя на коленях, начали громко распевать католический антифон Пресвятой Деве. Услышав пение гимна, хорошо известного всем христианам, несколько европейцев из армии спросили их, христиане ли они: они ответили мужественно и, возможно, с лучом надежды, что, как ее сыновья, они взывают к Деве Марии. Весть дошла до французского генерала, которого охватило желание спасти их. Он поставил их в последний ряд и во время экзекуции нашел способ устроить им побег. Когда мешок с отрезанными носами принесли мавританскому князю, он велел их пересчитать и, обнаружив, что носов мало, впал в ярость, на что палачи ответили, что французский генерал помог двум мужчинам бежать. Он позвал генерала и резко спросил, что случилось с двумя пленными, поскольку два носа пропали. Генерал ответил, что он не раб Типу Сахиба; что если они будут ссориться из-за двух несчастных спасенных носов, он со своим отрядом уйдет. Услышав это, мавр замолчал. Вот так наши два христианина были спасены защитой Девы Марии.
3. Фальшивый негр.
Спойлер (раскрыть)
Снова рассказ любителя армейских баек Жан-Батиста Тирио. На этот раз он касается жизни острова Иль-де-Франс и одноименного колониального полка, охранявшего это французское владение в Индийском океане. Как известно, колониальные полки находились в ведомстве государственного секретаря по делам военно-морского флота и колоний (морского министра), и с "армейскими" у них было определенное ведомственное соперничество, хотя полк Иль-де-Франса в Индии проявил себя очень хорошо, значительная победа Типу в Беднуре, где была осаждена и взята в плен целая армия генерала Мэтьюза даже по британским отзывам была предрешена действиями включенных в состав майсурских войск 600 солдат полка Иль-де-Франса полковника Косиньи. Тем не менее, в мирное время солдаты в далеких колониях действительно могли себе позволить проделки и менее безобидные, чем описанная Тирио, поэтому сомневаться в её подлинности оснований нет.
Старшие командиры вынуждены поддерживать пунктуальную и суровую дисциплину, поскольку царящая на Иль-де-Франсе вседозволенность доказывает, что в расквартированные там полки принимают всех без разбора. Офицеры, чувствующие себя в достаточной мере наказанными тем, что находятся так далеко от родины, не испытывают сложности в выборе добровольцев, устраивающих местным жителям всевозможные гадости. Однажды два солдата сговорились: один, красивый брюнет, вымажется чёрным, а другой продаст его, как раба. Товарищ предложил его одной шестидесятилетней женщине, мадам Лув, которая согласилась заплатить 500 франков. Но два дня спустя вдову предупредили, что её негр линяет на глазах. Она немедленно отправилась в жилище рабов, где этот так называемый шутник признался ей, что он просто переодетый европеец, и что он из полка Иль-де-Франса. Мадам Лув, понимая, что она имеет за свои деньги определенные права, приказала дать фальшивому негру 50 ударов плетью и выгнала его, пристыженного и смущенного.
Старшие командиры вынуждены поддерживать пунктуальную и суровую дисциплину, поскольку царящая на Иль-де-Франсе вседозволенность доказывает, что в расквартированные там полки принимают всех без разбора. Офицеры, чувствующие себя в достаточной мере наказанными тем, что находятся так далеко от родины, не испытывают сложности в выборе добровольцев, устраивающих местным жителям всевозможные гадости. Однажды два солдата сговорились: один, красивый брюнет, вымажется чёрным, а другой продаст его, как раба. Товарищ предложил его одной шестидесятилетней женщине, мадам Лув, которая согласилась заплатить 500 франков. Но два дня спустя вдову предупредили, что её негр линяет на глазах. Она немедленно отправилась в жилище рабов, где этот так называемый шутник признался ей, что он просто переодетый европеец, и что он из полка Иль-де-Франса. Мадам Лув, понимая, что она имеет за свои деньги определенные права, приказала дать фальшивому негру 50 ударов плетью и выгнала его, пристыженного и смущенного.
)