23-го Ноября 1-ой и 4-й эскадроны Лубенцевъ участвовали въ перестрѣлкѣ съ съ противникомъ во время рекогносцировки при дер. Церковце.
25-го Ноября Лубенцы перешли изъ Еренджика въ Касабину. На Касабинской позиціи Лубенцы смѣнили драгунскій полкъ.
По разсказамъ драгунъ мѣстность была такая пересѣченная и лѣсистая, что невозможно было дѣлать никакихъ развѣдокъ, тѣмъ болѣе, что всюду были засады и проч. Лубенцы все это выслушали; а на другой день и убѣдились, что слѣды драгунскихъ разъѣздовъ не шли далеко отъ позиціи. Это,
конечно, не помѣшало Лубенцамъ проникнуть своими разъѣздами по лѣснымъ дорожкамъ на очень большое разстояніе впередъ отъ Касабина, разгоняя шайки черкесовъ и башибузуковъ. Свыкшіеся съ опасностями Лубенцы ни передъ чѣмъ не останавливались. Типичнымъ примѣромъ пренебреженія опасности можетъ служить эпизодъ съ Поручикомъ Устряловымъ. Незадолго до Амуркіойскаго боя Устряловъ былъ посланъ въ разъѣздъ. Крайне презрительно относясь къ туркамъ, онъ велъ свой разъѣздъ по лѣсной дорогѣ, не выславъ ни передовая, ни боковыхъ охраненій, и не замѣтилъ, что, идя по
краю оврага, проходитъ мимо турецкихъ пѣхотныхъ ложементовъ, выкопанныхъ по другую сторону оврага. Будучи любителемъ рома и арака, Устряловъ возилъ съ собой за неимѣніемъ ихъ коньякъ. Вынувъ изъ кабуры бутылку, онъ, на ходу, приложилъ ее къ губамъ и только что успѣлъ сдѣлать одинъ
глотокъ, какъ, на крутомъ поворотѣ дороги, столкнулся съ разъѣздомъ зеибековъ, этихъ отчаянныхъ турецкихъ наѣздниковъ. Изумленіе съ обѣихъ сторонъ было такъ велико, что оба разъѣзда остановились въ двухъ шагахъ другъ отъ друга и застыли. Въ слѣдующій моментъ Устряловъ оторвалъ бутылку отъ рта и влѣпилъ ее со всѣхъ силъ въ физіономію почтеннаго зеибекскаго предводителя. Причемъ съ того даже сбилъ чалму. Солдаты начали стрѣльбу въ турокъ, но повернули и поскакали назадъ. Вотъ тутъ то и пришлось раскаиваться Устрялову въ черезчуръ большомъ презрѣніи къ противнику.
Скакать пришлось мимо незамѣченныхъ раньше ложементовъ, изъ которыхъ по скачущимъ гусарамъ съ весьма близкая разстоянія турки открыли огонь залпами. Но Богъ милостивъ — и Устрялову удалось уйти и отъ зеибековъ, рьяно его преслѣдовавшихъ, вѣроятно, горя нетерпѣніемъ отомстить за оскорбленіе ихъ предводителя, и отъ пѣхотныхъ пуль. Разъѣздъ вернулся на бивуакъ, не понеся никакихъ потерь, кромѣ бутылки финь-шампаня, по которой Устряловъ очень горевалъ, такъ какъ къ этому времени запасы маркитанта истощились и желае м а я коньяка у него не было Утромъ 28-го Ноября главное вниманіе было сосредоточено на правомъ флангѣ Рущукскаго отряда, и, въ интересахъ выясненія положенія противника впереди этого фланга, начальникъ передового отряда, выдвинутаго на Папкіойскую дорогу, командиръ 1-й бригады 32-й пѣхотной дивизіи Генералъ-Маіоръ Горшковъ, рѣшился произвести усиленную рекогносцировку къ Амуркіою со стороны Касабиной.
Въ распоряженіи Генерала Горшкова состояло тринадцать ротъ Курскаго полка, первая батарея 32-й артиллерійской бригады, взводъ Донской казачьей № 9 баттареи и Лубенскій Гусарскій полкъ2. Силы свои Генералъ Горшковъ распредѣлилъ слѣдующимъ образомъ : на Касабинской позиціи, въ видѣ резерва, оставлены три роты Курцевъ, дивизіонъ Лубенскихъ гусаръ и шесть орудій 1-ой баттареи. Впереди Касабина, на Касабинской горѣ, лѣвѣе лѣса стали двѣ роты въ прикрытіе къ двумъ орудіямъ, которымъ, въ случаѣ надобности, приказано быть въ готовности дѣйствовать по Амуркіою. 3-й баталіонъ Курскаго полка съ дивизіономъ Лубенскихъ гусаръ и взводомъ казачьей баттареи, былъ направленъ для производства рекогносцировки изъ Касабина въ Амуркіой, двинувъ для обезпеченія праваго фланга отряда со стороны Карагача двѣ колонны: одну изъ стрѣлковой роты, а другую изъ двухъ ротъ пѣхоты. Командованіе пѣхотой было поручено Полковнику Дометти, а кавалеріею Флигель-Адъютанту Полковнику графу Пащенко-Развадовскому. Въ 9 час. утра колонны двинулись по назначенію.
Графъ Пащенко-Развадовскій вызвалъ наѣздниковъ отъ 3-хъ эскадроновъ и приказалъ Поручику Зацѣпину подняться съ ними на гору лѣвѣе села Амуркіой и выйти на флангъ непріятельскаго отряда, а если возможно будетъ, то зайти въ тылъ праваго фланга турокъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ графъ Развадовскій
послалъ приказаніе въ Ковачицу, чтобы стоявшій тамъ дивизионъ уланъ былъ въ полной готовности.
Подойдя съ наѣздниками къ рѣченкѣ, протекающей у Амуркіойской горы, Зацѣпинъ увидѣлъ на горѣ непріятельскихъ наѣздниковъ. Началась перестрелка. Турки потѣснили насъ, но поддержанные сомкнутымъ взводомъ 4-го эскадрона подъ командой Штабсъ-Ротмистра Степанова, Лубенцы быстро двинулись впередъ и поднялись на высоту Амуркіоя, но здѣсь оказалось два эскадрона непріятельской кавалеріи и стало ясно, что 70 человѣкъ Лубенскихъ наѣздниковъ, не смотря на свою испытанную удаль, бороться не смогутъ. Превосходство силъ было слишкомъ значительно.
Положеніе было тяжелое. Быстрое отступленіе обратно по крутому спуску могло погубить команду, и вотъ Поручикъ Зацѣпинъ рѣшился на отчаянный шагъ: онъ наскоро построилъ фронтъ и вмѣстѣ съ корнетомъ Юингомъ бросился въ атаку на превосходныя силы противника. Турки этого никакъ не
ожидали и бывшій передъ фронтомъ нашихъ наѣздниковъ эскадронъ повернулъ назадъ. Но въ это время, съ праваго фланга, налетѣла на нашихъ наѣздниковъ сотня черкесовъ.
Наѣздники спѣшились и открыли огонь. Произошла вторая схватка. На каждаго гусара приходилось по нѣсколько черкесовъ. Всякій понималъ, что приходится умирать, и каждый рѣшилъ умереть съ честью. Въ первой рукопашной схваткѣ одинъ черкесъ нанесъ ударъ шашкой Поручику Зацѣпину и лишь
благодаря толстому полушубку лихой офицеръ остался живъ.
Саблю свою Зацѣпинъ сломалъ и защищался солдатскимъ карабиномъ, взявъ его за дуло, такъ какъ разстрѣлялъ всѣ патроны изъ револьвера. У Корнета Самойлова черкесы выбили изъ рукъ саблю. Корнетъ Юингъ быпъ раненъ пулей въ голову, а въ рукопашной схваткѣ черкесы отрубили ему обшлагъ
рукава. Пришлось отступать, турки снова бросились въ атаку.
Эта 2-я схватка была очень для насъ несчастлива. Густая цѣпь турокъ насѣдала на гусаръ и они два раза бросались въ атаку, чтобы имѣть возможность отступать на свои резервы.
Все время шелъ рукопашный бой. Съ окружающихъ высотъ бой былъ виденъ, какъ на ладони. День былъ тихій, но свѣжій.
Рѣдкій туманъ не мѣшалъ видѣть далеко впередъ и только хмурое небо, казалось, готово было каждую минуту разразиться дождемъ. Турецкая цѣпь продолжала насѣдать, наши отступали. Въ числѣ наѣздниковъ былъ унтеръ-офицеръ Мандрыка, отвага котораго обращала на себя всеобщее вниманіе; онъ
смѣло налеталъ на враговъ, рубилъ направо и налѣво. Покончивъ съ однимъ, Мандрыка спѣшилъ къ другому; и участь каждаго, надъ которымъ взмахивалась его сабля, была рѣшена.
Ни одного удара его не пропадало даромъ. Всѣ любовались имъ, но вдругъ его конь упалъ, пронизанный пулей навылетъ въ обѣ щеки. При паденіи Мандрыка выронилъ саблю. Моментально черкесы окружипи его. Мандрыка выхватилъ изъ чехла карабинъ и сталъ защищаться. Удары черкесовъ сыпались на него, но бравый гусаръ держался. Вдругъ ловкимъ ударомъ одинъ изъ черкесовъ выбилъ изъ его рукъ карабинъ. Видно было, какъ Мандрыка отбивался, вѣрнѣе сказать, отмахивался чехломъ изъ подъ карабина отъ неминуемой смерти. Тѣснымъ кольцомъ окружили его враги. Выстрѣлы и удары сыпались на Мандрыку и онъ упалъ съ разрубленной головой и 20-ю пулями въ тѣлѣ, преимущественно въ груди
Тутъ-же были убиты запѣвало 2-го эскадрона Падалкинъ, имѣвшій три георгіевскихъ креста и представленный къ четвертому за взятіе въ плѣнъ турецкаго офицера, и третьяго эскадрона гусаръ Червцный. Моментъ былъ для наѣздниковъ критическій. Турки снова насѣли; сбившись въ кучу, наѣздники наши рубились въ третьей схваткѣ. И не однимъ Мандрыкѣ, Падалкину и Червцному грозила та же участь, если бы въ самый опасный для нашихъ наѣздниковъ моментъ начальникъ пѣхоты, командиръ Курскаго полка Полковникъ Доментинъ, не приказалъ казацкимъ орудіямъ подъ командой сотника Лыкошина, съ прикрытіемъ полуэскадрона 4-го эскадрона Лубенскихъ гусаръ, быстро двинуться внизъ отъ дер. Амуркіой и открыть огонь по наступающимъ туркамъ. Три картечныхъ гранаты, попавшихъ великолѣпно, заставили турковъ шарахнуться въ стороны; это спасло наѣздниковъ и дало имъ возможность отступить. Въ этомъ дѣлѣ очень отличился юнкеръ, a послѣ Корнетъ Васьковъ: онъ рубился такъ, что отъ него отступали
цѣлыя толпы черкесовъ, а увидя между ними англичанина, вѣроятно, любителя сильныхъ ощущеній и корреспондента, онъ погнался за нимъ; выстрѣломъ изъ револьвера убилъ подъ англичаниномъ лошадь; но раненая лошадь Васькова не могла догнать пѣшаго Джонъ-Буля. Онъ такъ стреканулъ, что въ
одну минуту достигъ лѣса, гдѣ и скрылся. О другихъ отличившихся наѣздникахъ нечего говорить, потому что отличились всѣ одинаково и, какъ на ученіи, слушались команды; всѣ какъ ураганъ налетали на всемеро сильнѣйшаго противника и рубились такъ, что всякій разъ приводили его въ недоумѣніе.
Турки только тогда приходили въ себя, когда наѣздники отходили отъ нихъ на нѣкоторое разстояніе. Съ отходомъ нашихъ наѣздниковъ началось общее наступленіе непріятельской пѣхоты. Наши конныя орудія были оставлены на высотѣ лѣвѣе Амуркіоя для обезпеченія нашего лѣваго фланга; туда же былъ посланъ 3-й эскадронъ, подъ командой Ротмистра Тихоцкаго, вскорѣ вызванъ 2-й эскадронъ Ротмистра Петрова и полуэскадронъ 1-го эскадрона, подъ командой прикомандированнаго къ Лубенскому полку Ротмистра лейбъ-гвардіи Гродненскаго гусарскаго полка Алабина. (Другой полуэскадронъ этого эскадрона еще съ разсвѣтомъ былъ разослана одинъ взводъ посланъ для открытія сообщеній съ дер. Чаиркіой, а другой отправленъ для прикрытія позиціи пѣшей артиллеріи у бивака). Ротмистръ Петровъ получилъ приказаніе двинуться на правый флангъ позиціи, сколько возможно удерживать напоръ противника, могущаго показаться изъ лѣса, лежащая на этомъ флангѣ. Не успѣлъ Ротмистръ Петровъ занять назначенное ему мѣсто, какъ изъ лѣса появилась сомкнутая непріятельская часть пѣхоты. Ея стройность и свѣжесть не допускала мысли о фронтальной атакѣ. Замѣтивъ эскадронъ нашихъ гусаръ, турецкая пѣхота остановилась и открыла огонь дружными залпами. Но, помня свою задачу, Ротмистръ Петровъ быстро направилъ свои полуэскадроны въ обходъ фланговъ турецкаго строя. Этотъ маневръ пришелся какъ нельзя болѣе кстати: какъ разъ въ эту минуту къ гусарамъ спѣшила первая стрѣлковая рота. Разбившись по полуэскадронно, Петровъ сразу убилъ двухъ зайцевъ: открылъ фронтъ для дѣйствій пѣхоты, обходя вмѣстѣ съ тѣмъ оба фланга противника. Турки быстро повернули назадъ и втянулись въ лѣсъ, но по пятамъ за ними уже бѣжали наши стрѣлки. Всѣ эволюціи турокъ указывали на ихъ намѣреніе обойти нашъ правый флангъ, что подтверждалось и свѣдѣніями, получаемыми отъ Лубенскихъ разъѣздовъ. Такой оборотъ дѣла заставилъ начальника отряда Полковника N. перевести казачьи орудия съ лѣваго фланга на правый. Подъ прикрытіемъ полуэскадрона ротмистра Алабина орудія двинулись. Присутствіе ихъ на правомъ флангѣ было крайне необходимо, но время шло, а ихъ почему-то не было. Два приказанія, одно за другимъ, были посланы къ Поручику Лыкошину. Наконецъ начальникъ кавалеріи отряда графъ Пащенко-Развадовскій не выдержалъ и лично поскакалъ на лѣвый флангъ, чтобы узнать причину медленности исполненія неоднократно подтвержденная приказанія. Оказалось, что измученныя артиллерійскія лошади не могутъ втащить орудія черезъ глубокій оврагъ, пересѣкающій позиціи. Въ одну минуту гусарскихъ лошадей припрягли къ артиллерійскимъ, казаки же были спѣшены для наката колесъ, и преодолѣли преграду. Отъ оврага орудія тронулись на полныхъ рысяхъ къ
своей позиціи. Присутствіе графа Развадовскаго поддало имъ жару; какъ на ученьи снялись они съ передковъ и дымовыя кольца вмѣстѣ съ гуломъ извѣстили, что на правомъ флангѣ позиціи все обстоитъ исправно. Въ свою очередь турки разглядели, что противъ нихъ съ нашего правая крыла дѣйствуютъ только два орудія, подъ слабымъ прикрытіемъ. Послѣ 6-го выстрѣла казачьихъ орудій, изъ лѣса показались конныя и пѣшія части непріятеля. Рота стрѣлковъ и полтора эскадрона гусаръ оказывались слишкомъ недостаточными, чтобы не только отразить наступленіе, но даже спасти орудія. Въ передкахъ орудій оставалось всего по два выстрѣла, а въ тылу лежалъ громадный оврагъ. Графъ Пащенко-Развадовскій, взвѣсивъ данныя, приказалъ орудіямъ сняться съ позиціи и отступить пока не поздно. На помощь 2-му эскадрону былъ вызванъ 3-й эскадронъ Лубенцевъ. Генералъ Горшковъ послалъ къ деревнѣ Касабино 3-й баталіонъ Курскаго полка, разсчитывая дать отсюда подкрѣпленія, въ случаѣ надобности, правому флангу. Передъ тѣмъ какъ 3-й эскадронъ былъ переведенъ на этотъ флангъ, турки сдѣлали попытку охватить конницею наше лѣвое крыло.
Но турецкая кавалерія не имѣла успѣха; столкновеніе на лѣвомъ флангѣ 3-й части 4-го эскадрона Лубенцевъ съ двумя донскими орудіями, подъ командой испытанная въ бояхъ Полковника Глазенапа, встрѣтилъ ее такимъ огнемъ, что она безпорядочно бросилась назадъ, упустивъ изъ виду, въ суматохѣ, прикрыть флангъ своей наступающей пѣхоты. Замѣтивъ этотъ промахъ, Полковникъ Глазенапъ самъ перешепъ въ наступленіе. Турки
остановились и не рѣшались двигаться дальше. 3-й баталіонъ занялъ Касабинскую позицію.
Къ моменту появленія на правомъ флангѣ 3-го эскадрона, турки уже успѣли выбить нашу пѣхоту изъ лѣса и угрожали ударить во флангъ позиціи. Ожесточенный бой кипѣлъ. Отходъ орудій ободрилъ турокъ; съ необыкновенной смѣлостью лѣзли они на наши ложементы и нѣкоторые храбрецы уже врывались въ крайніе изъ нихъ съ праваго фланга. Моментъ былъ чрезвычайно важный. Малѣйшій промахъ грозилъ полнымъ пораженіемъ отряда. Но Генералъ Горшковъ блестяще оцѣнилъ обстановку боя и понялъ, что перемѣна счастія зависитъ только отъ него. Единственнымъ вѣрнымъ рѣшеніемъ задачи являлся переходъ въ рѣшительное наступленіе всѣми силами и Генералъ Горшковъ двинулъ свои войска впередъ. Одинъ ударъ рѣшилъ дѣло, которое за минуту передъ тѣмъ надо было считать проиграннымъ. Турки дрогнули. Могучее „ура" пронеслось по позиціи, и весь отрядъ нашъ ринулся впередъ. Растерянный врагъ въ безпорядкѣ бросился назадъ, тѣснимый съ фронта пѣхотой, а съ фланговъ озлобленными Лубенцами. Неожиданный
оборотъ предпринятой развѣдки получилъ еще большее значеніе, когда стало извѣстно, что турки имѣли рѣшительное намѣреніе атаковать въ этотъ день наши правофланговыя позиціи, но встрѣченные развѣдочнымъ отрядомъ Генерала Горшкова и атакованные имъ, въ минуту крайности, до того потерялись, что разбѣжались въ разныя стороны, забывъ даже о мирныхъ резервахъ, оставшихся нетронутыми въ продолженіе всего боя.
Да если бы и не эти резервы, они всегда могли бы разсчитывать на успѣхъ, имѣя противъ нашихъ 13-ти ротъ до 10-ти таборовъ пѣхоты.
Таковы неисповѣдимы пути Провидѣнія! Побѣда въ бою, въ большинстве случаевъ, на сторонѣ того, у кого больше рѣшительности и храбрости въ самые опасные моменты его и кто смѣло смотритъ въ глаза этой опасности! Благодаря исключительно этому, побѣда въ дѣлѣ у Амуркіоя осталось за нами.
Турки, мало того, что бѣжали, они оставили на полѣ битвы 309 труповъ и увезли до 500 человѣкъ раненыхъ. Преслѣдованіе Лубенскими гусарами бѣжавшихъ турокъ продолжалось до с. Карагача.
Потери Лубенцевъ въ этотъ памятный день заключались въ 9 убитыхъ нижнихъ чинахъ и раненыхъ: 1 оберъ-офицерѣ и 7 рядовыхъ; строевыхъ лошадей было убито 13 и ранено 12, изъ которыхъ одна офицерская. Изъ донесеній о дѣйствіяхъ кавалеріи въ этотъ день графа Пащенко-Развадовскаго видно,
что командовавшей полкомъ Полковникъ Глазенапъ оказалъ невозмутимое хладнокровіе и подъ выстрѣлами непріятеля, быстро, точно и спокойно принималъ и исполнялъ приказанія начальника отряда и дѣйствіями своими много способствовалъ общему успѣху.
