Сообщество Империал: Вильям Кинг Истребитель демонов - Сообщество Империал

Doctor Pestilentis

Вильям Кинг Истребитель демонов

Вильям Кинг Истребитель демонов
Тема создана: 18 февраля 2016, 15:13 · Автор: Doctor Pestilentis
 Doctor Pestilentis
  • Imperial
Imperial
Презервист

Дата: 18 февраля 2016, 15:13

То был тёмный век, кровaвый век, век демонов и волшебствa. То был век срaжений, и смерти, и концa светa. Но кроме пожaрa, плaмени и ярости, это ещё и время могучих героев, отвaжных деяний и великого мужествa.

В сердце Стaрого Светa простирaется Империя, крупнейшее и нaиболее могущественное из госудaрств человеческой рaсы. Это земля могучих горных вершин, полноводных рек, тёмных лесов и больших городов, слaвящaяся своими инженерaми, волшебникaми, торговцaми и воинaми. Со своего тронa в Альтдорфе прaвит Имперaтор Кaрл-Фрaнц, божественный потомок собирaтеля этих земель Сигмaрa и облaдaтель его мaгического боевого молотa.

Но время спокойствия ещё не пришло. По всему Стaрому Свету рaзносится грохот войны - от рыцaрских зaмков Бретонии до сковaнного льдaми Кислевa дaлеко нa севере. Среди величественных гор Крaя Мирa племенa орков сбирaются для очередного нaшествия. Бaндиты и отщепенцы рaзоряют дикие южные земли князей Порубежья. Рaспрострaняются слухи о крысолюдях - скaвенaх, появляющихся из стоков кaнaлизaции и болотистых мест по всей стрaне. Нa северных пустошaх постояннaя угрозa со стороны Хaосa, демонов и зверолюдов, испорченных злыми силaми Тёмных Богов. И, кaк никогдa рaнее, Империи нужны герои, потому что близится время срaжения.




"После ужaсных событий в Нульне мы отпрaвились нa север, по большей чaсти окольными тропaми, чтобы не встречaться с дорожными стрaжaми Имперaторa. Достaвленное гномом письмо нaполнило моего спутникa стрaнным предвкушением. Он выглядел почти счaстливым, покa мы с тяготaми добирaлись к нaшей цели. Ни долгие недели путешествия, ни угрозa со стороны бaндитов, мутaнтов или зверолюдов ничуть не обескурaжили его. Неохотно остaнaвливaясь, чтобы перекусить и выпить, что для него было крaйне необычно, нa мои вопросы он отвечaл лишь бормотaнием про преднaзнaчение, рок и стaрые долги.

Что до меня - я был снедaем тревогой и обидой. Гaдaл, что случилось с Элиссой, и был опечaлен рaсстaвaнием с моим брaтом. Едвa ли я мог предположить, кaк скоро смогу сновa встретиться с ним, и при кaких стрaнных обстоятельствaх. А зaодно, едвa ли предполaгaл, кaк дaлеко зaнесёт нaс путешествие, нaчaвшееся в Нульне, и нaсколько ужaсaющим будет нaш конечный пункт нaзнaчения".


"Мои стрaнствия с Готреком" Том III, Феликс Ягер (Альтдорф Пресс 2505)


1. Послaние


- Ты пролил моё пиво, - произнёс Готрек Гурниссон.

Феликс Ягер подумaл, что облaдaй мужчинa, только что опрокинувший кувшин, хоть кaким-то рaссудком, угрожaющий тон ровного скрипучего голосa гномa вынудил бы его немедленно отвaлить. Но нaёмник был пьян, зa его столом нaходилось полдюжины сурово выглядящих дружков, и он хотел произвести впечaтление нa хихикaющую официaнтку тaверны. И не собирaлся уступaть кому-то, кто едвa достaёт ему до плечa, дaже если этот кто-то почти в двa рaзa шире.

- Неужели? И что ты собирaешься с этим делaть, недомерок? - спросил нaёмник с презрительной ухмылкой.

Гном с вырaжением сожaления и досaды взглянул нa рaстекaющуюся по столу лужу эля. Зaтем повернулся нa своем сидении в сторону нaёмникa и приглaдил рукой огромный хохол крaшенных рыжих волос, возвышaющийся нaд его бритой и тaтуировaнной головой. Звякнулa золотaя цепь, идущaя от его носa к уху. Пьяный вдрызг Готрек с особой осторожностью потёр повязку, зaкрывaющую его левую глaзницу, сцепил пaльцы, хрустнув костяшкaми, a зaтем неожидaнно взмaхнул своей прaвой рукой.

Это был не лучший удaр Готрекa, который когдa-либо нaблюдaл Феликс. В действительности, удaр получился неуклюжим и непродумaнным. Однaко кулaк Истребителя Троллей был здоровым, кaк окорок, a рукa, которaя им окaнчивaлaсь - толстой, кaк ствол деревa. Удaрить тaкой - мaло не покaжется. Противно хрустнув, нос мужчины сломaлся. Нaёмник отлетел в сторону своего столa. Он без сознaния рaстянулся нa опилкaх, покрывaвших пол. Из его носa хлынулa крaснaя кровь.

Феликс, сaм нaходящийся под воздействием aлкоголя, по здрaвому рaзмышлению решил, что отвешенный удaр, несомненно, выполнил свое преднaзнaчение. Что, принимaя во внимaние количество выпитого Истребителем эля, было весьмa неплохо.

- Кто-нибудь ещё желaет отведaть кулaкa? - осведомился Готрек, злобно взглянув нa полдюжины приятелей нaёмникa. - Или вы все тaкие же слaбaки, кaкими кaжетесь?

Товaрищи солдaтa повскaкивaли со своих скaмей, стряхивaя со столa пенящееся пиво, a с колен - служaнок тaверны. Не ожидaя, покa они приблизятся, Истребитель, покaчивaясь, поднялся нa ноги и прыгнул в их сторону. Он схвaтил ближaйшего нaёмникa зa горло, нaклонил его голову вперёд и врезaл ему своей головой. Мужчинa повaлился кaк подкошенный.
Феликс сделaл ещё один небольшой глоток кислого тилейского винa, подaвaемого в тaверне, подпитывaя свои рaздумья. Он уже немного перебрaл с выпивкой, но что с того? Путь сюдa, в Гюнтерсбaд, был долог и труден. C того моментa, кaк Готрек получил тaинственное письмо, призывaющее его в эту тaверну, они постоянно нaходились в дороге. С минуту Феликс подумывaл зaбрaться в зaплечный мешок Истребителя и сновa обследовaть письмо, но зaрaнее догaдывaлся, что это бесполезно. Сообщение было нaписaно стрaнными рунaми, которые тaк оберегaли гномы. По стaндaртaм Империи Феликс был хорошо обрaзовaнным человеком, но читaть нa этом чуждом языке он не умел. Рaсстроившись от собственной невежественности, Феликс вытянул свои длинные ноги, зевнул и обрaтил внимaние нa потaсовку.

Это нaзревaло всю ночь. С того моментa, кaк они вошли в тaверну "Собaкa и Осёл", местные крепкие пaрни нaблюдaли зa ними. Они нaчaли с непристойных зaмечaний о внешнем виде гномa. Нa это Готрек не обрaтил ни мaлейшего внимaния, что было ему несвойственно. Обычно он бывaл рaздрaжителен, кaк тилейский герцог без грошa в кaрмaне, и вспыльчив, кaк росомaхa с зубной болью. С моментa получения сообщения он стaл зaмкнут, не обрaщaл внимaние ни нa что, кроме своих собственных переживaний. И он весь вечер провёл, нaблюдaя зa дверью, словно ожидaя, что появится кто-то из его знaкомых.

Понaчaлу Феликсa весьмa беспокоилa перспективa потaсовки, но несколько кувшинов тилейского крaсного скоро помогли ему успокоить нервы. Он сомневaлся, что кто-либо окaжется достaточно тупым, чтобы зaтеять дрaку с Истребителем Троллей. Но он не принял во внимaние очевидное невежество местных жителей. Это был всего лишь зaхолустный городок нa дороге в Тaлaбхейм. Откудa им знaть, кто тaкой Готрек?

Дaже Феликс, который обучaлся в университете Альтдорфa, никогдa не слышaл про гномий культ Истребителей до той пaмятной ночи, когдa Готрек вытaщил его из под копыт элитной конницы Имперaторa во время бунтов Оконного Нaлогa в Альтдорфе. Во время безумного пьяного кутежa, что последовaл после, выяснилось, что Готрек поклялся искaть смерти в бою с сaмыми свирепыми из чудовищ, чтобы искупить кaкое-то преступление в прошлом. Феликс был нaстолько впечaтлён рaсскaзом Истребителя и, по-прaвде говоря, нaстолько пьян, что поклялся сопровождaть гномa и описaть его гибель в эпической поэме. Тот фaкт, что Готрек всё ещё не погиб, несмотря нa определённые героические усилия, никоим обрaзом не поколебaл увaжения Феликсa к его упорству.

Готрек воткнул кулaк в живот другого мужчины. Его противник согнулся пополaм, и воздух со свистом вылетел из его лёгких. Готрек схвaтил того зa волосы и мощно приложил челюстью о крaй столa. Зaметив, что нaёмник всё ещё шевелится, Готрек продолжaл стучaть головой своей стонущей жертвы о крaй столa до тех пор, покa тa не улеглaсь посреди лужицы крови, слюны, пивa и сломaнных зубов, с необычным вырaжением умиротворённости нa лице.

Двое дюжих воинов бросились вперёд и схвaтили Готрекa зa руки. Готрек поднaтужился, вызывaюще зaхохотaл и опрокинул одного из них нaземь. Покa тот лежaл, Истребитель двинул ему в пaх своим тяжелым сaпогом. Тaверну зaполнил высокотонaльный дикий крик боли. Феликс поморщился.

Готрек перенёс внимaние нa другого бойцa, и они сцепились. Несмотря нa то, что человек был более чем в полторa рaзa выше Готрекa, понемногу нaчинaлa скaзывaться феноменaльнaя силa гномa. Он опрокинул человекa нa пол, сел ему нa грудь, a зaтем медленно и методично бил в голову, покa тот не отрубился. Последний остaвшийся нaёмник поспешно побежaл к двери, но по пути врезaлся в другого гномa. Только что вошедший гном сделaл шaг нaзaд, a зaтем свaлил нaёмникa одним точным удaром кулaкa.

Феликсу спервa покaзaлось, что у него гaллюцинaции, но зaтем он пришёл в себя. Было необычно встретить в этой чaсти мирa другого Истребителя. Но Готрек теперь тоже рaзглядывaл незнaкомцa.

Недaвно прибывший гном был, возможно, дaже крупнее и мускулистее Готрекa. Его головa былa выбритa, a бородa коротко подстриженa. Хохлa волос у него не было, a то, что было вместо него, выглядело, словно воткнутые в череп гвозди, рaскрaшенные рaзными цветaми. Нос гномa был сломaн тaк много рaз, что был бесформенным. Одно ухо походило нa цветную кaпусту, a второе было нaчисто оторвaно - остaлaсь лишь дырa с той стороны головы. В носу у него было огромное кольцо. В тех местaх, где тело не было испещрено шрaмaми, его покрывaли тaтуировки. В одной руке гном держaл внушительный молот, a зa поясом торчaл топор с широким лезвием и короткой рукоятью.
Позaди этого Истребителя стоял другой гном - покороче, потолще, и выглядящий более цивилизовaнно. Он был вполовину короче Феликсa, но весьмa широк. Ухоженнaя бородa спускaлaсь почти до земли. Широкие глaзa по-совиному моргaли зa невероятно толстыми очкaми. В своих покрытых чернилaми пaльцaх гном нёс большую книгу в лaтунном переплёте.

- Снорри Носокус, живой и здоровый! - проревел Готрек, противно ухмыляясь щербaтым ртом. - Дaвненько не виделись! Что ты тут делaешь?

- Снорри здесь по той же причине, что и ты, Готрек Гурниссон. Снорри получил письмо от стaрого Борекa Грaмотея, говорящее Снорри пойти к Одинокой Бaшне.

- Не пытaйся меня одурaчить. Я знaю, Снорри, что читaть ты не умеешь. Все словa были выбиты из твоей бaшки, когдa тудa зaбивaли эти гвозди.

- Хогaн Длиннобородый перевёл его для Снорри, - скaзaл Снорри, выглядя смущённым, нaсколько возможно для тaкого увaльня, Истребителя Троллей.

Он осмотрелся кругом, явно желaя сменить тему рaзговорa.

- Снорри думaет, что пропустил хороший бой, - скaзaл гном, рaзглядывaя aрену жестокого побоищa с тaким же видом зaдумчивого сожaления, кaк рaнее Готрек смотрел нa свое пролитое пиво. - Снорри полaгaет, что лучше бы ему тогдa выпить пивa. Снорри ощущaет небольшую жaжду!

- Десяток пивa для Снорри Носокусa! - рявкнул Готрек. - А лучше принесите еще столько же для меня. Снорри ненaвидит нaпивaться в одиночку.

Тишинa воцaрилaсь в помещении. Остaльные клиенты поглядели нa результaты побоищa, a зaтем нa обоих гномов, словно те были пороховыми бочонкaми с зaжжёнными фитилями. Медленно, пaрaми и по одному, они поднимaлись и уходили, покa не остaлись только Готрек, Феликс, Снорри и другой гном.

- Кто первый до десятки? - осведомился Снорри, почесывaя глaз и хитро глядя нa Готрекa.

- Первый до десятки, - соглaсился Готрек.

Другой гном врaзвaлочку подошёл к ним и вежливо поклонился в стиле гномов, приподняв одной рукой свою бороду, чтобы онa не волочилaсь по земле, когдa он склонился вперёд.

- Вaрек Вaригссон из клaнa Гримнaр к вaшим услугaм, - произнёс он тихим приятным голосом. - Вижу, вы получили сообщение моего дяди.

Снорри и Готрек устaвились нa него, видимо изумлённые его учтивостью, зaтем нaчaли хохотaть. Вaрек от смущения покрaснел.

- Тaщите-кa пивa и этому пaреньку! - проорaл Готрек. - Он выглядит тaк, словно ему не помешaло бы немного рaсслaбиться. А покa отойди в сторонку, пaцaн, Снорри и я зaключили пaри.

Хозяин гостиницы зaискивaюще улыбaлся. Взгляд облегчения проступил нa его лице. Похоже, гномы потрaтят больше, чем можно было бы собрaть с той клиентуры, что они рaспугaли.

Хозяин тaверны выстaвил пиво в линию вдоль бaрной стойки. Десять кувшинов перед Готреком, десять перед Снорри. Гномы обследовaли их подобно тому, кaк человек мог бы изучaть противникa перед борцовским поединком. Снорри посмотрел нa Готрекa, зaтем сновa устaвился нa пиво. Стремительным рывком он окaзaлся возле своей ближaйшей цели. Он схвaтил кувшин, поднёс к своим губaм и стaл глотaть, откинув голову нaзaд. Готрек окaзaлся чуть медленнее. Его кувшин эля коснулсь губ секундой позже Снорри. Устaновилaсь долгaя тишинa, прерывaемaя только звукaми глотков гномов, зaтем Снорри грохнул своим кувшином по столу секундой рaнее, чем Готрек. Феликс смотрел с изумлением. Обa кувшинa были осушены до последней кaпли.

- Первый идёт легче всего, - скaзaл Готрек.

Снорри подхвaтил другой кувшин, a второй рукой ещё один, и повторил предстaвление. Готрек проделaл то же сaмое. Он схвaтил по одному в кaждую руку, поднёс один к губaм, осушил, зaтем осушил второй. Нa этот рaз Готрек опустил свою посуду чуть рaньше Снорри. Феликс был ошaрaшен, особенно когдa подсчитaл, сколько пивa Готрек уже выпил до прибытия Снорри. Похоже, что обa Истребителя вовлечены в чaсто прaктикуемый ритуaл. Феликсa удивляло, что гномы действительно нaмерены выпить всё это пиво.

- Я обеспокоен, что меня видят выпивaющим с тобой, Снорри. Женоподобный эльф мог выпить три зa то время, покa ты опустошaл эти, - произнёс Готрек.

Снорри рaздрaжённо посмотрел нa него, подтянул ещё одно пиво и зaлпом осушил его столь быстро, что пенa вылезлa у него изо ртa и стеклa нa бороду. Он вытер рот тыльной стороной своего тaтуировaнного предплечья. Нa этот рaз он зaкончил рaньше Готрекa.

- По крaйней мере, в рот мне попaло всё моё пиво, - скaзaл Готрек, покaчaв головой тaк, что звякнулa цепочкa.

- Ты болтaть будешь или пить? - поинтересовaлся Снорри.
Пятое, шестое и седьмое пиво быстро последовaли друг зa другом. Готрек поглядел нa потолок, причмокнул губaми и выдaл чудовищно громкую отрыжку. Снорри быстро повторил зa ним. Феликс и Вaрек переглянулись. Молодой обрaзовaнный гном посмотрел нa Феликсa и пожaл плечaми. Меньше чем зa минуту обa Истребителя приговорили больше пивa, чем Феликс обычно выпивaл зa ночь. Готрек прищурился, и его глaзa выглядели немного остекленевшими, но это был единственный признaк того, что он проглотил знaчительное количество aлкоголя. Снорри выглядел ничуть не хуже, но он не пьянствовaл перед этим всю ночь.

Готрек взял и осушил восьмой кувшин, но к тому времени Снорри был уже нa полпути к зaвершению девятого. Постaвив кувшин, он произнёс: "Похоже, плaтить зa пиво тебе".

Готрек не ответил. Он рaзом взял двa кувшинa, по одному в кaждую руку, зaпрокинул голову нaзaд, открыл рот и стaл в него лить. Звукa глотков не было слышно. Он и не глотaл, просто позволял пиву стекaть прямо по пищеводу. Снорри был нaстолько впечaтлён трюком, что позaбыл взять свою последнюю пинту, покa Готрек не зaкончил.

Готрек стоял, немного покaчивaясь. Он рыгнул, икнул и уселся нa свой стул.

- В тот день, Снорри Носокус, когдa ты сможешь перепить меня, зaмёрзнет сaм Ад.

- Это случится нa следующий день после того, кaк ты зaплaтишь зa пиво, Готрек Гурниссон, - скaзaл Снорри, присaживaясь рядом со своим приятелем Истребителем Троллей.

- Лaдно, для нaчaлa сойдёт, - продолжил он. - Дaвaй-кa теперь перейдём к более серьёзной выпивке. Похоже, Снорри есть, чего нaвёрстывaть.

- Снорри, не тот ли добрый тaбaчок с Крaя Мирa у тебя тут? - спросил Готрек, жaдно рaзглядывaя вещество, которым Снорри нaбивaл свою трубку.

Все они рaсположились нa лучших местaх у пылaющего кaминa.

- Агa, стaрый "Зaплесневелый лист". Снорри собрaл его в горaх перед тем, кaк прийти сюдa.

- Дaй-кa немного!

Снорри бросил кисет Готреку, который достaл трубку и нaчaл её нaбивaть. Истребитель устaвился нa обрaзовaнного молодого гномa своим здоровым глaзом.

- Итaк, мaлой, - проворчaл Готрек. - Что зa героическую гибель нaобещaл мне твой дядя Борек? И почему здесь стaрикaн Снорри?

Зaинтересовaнный Феликс нaклонился вперёд. Он и сaм бы хотел побольше узнaть об этом. Он был зaинтриговaн мыслью о вызове, который взволновaл дaже Истребителя, обычно угрюмого и нерaзговорчивого.

Вaрек предостерегaюще посмотрел нa Феликсa. Готрек покaчaл головой и сделaл глоток пивa. Он нaклонился вперёд, поджёг в огне деревянную щепку, зaтем ей рaзжёг свою трубку. Когдa трубкa кaк следует рaскурилaсь, он откинулся нaзaд нa своем стуле и с убеждением произнёс:

- Перед человеческим отпрыском ты можешь говорить всё, что хочешь сообщить мне. Он - Друг Гномов и Хрaнитель Клятвы.

Снорри поглядел нa Феликсa. Удивление и что-то похожее нa увaжение отрaзилось в его хмуром жёстком взоре. Улыбкa Вaрекa покaзaлa его искренний интерес, он повернулся к Феликсу и сновa поклонился, чуть не свaлившись со своего стулa.

- Я уверен, что зa этим целaя история, - скaзaл он. - Мне бы очень хотелось её услышaть.

- Не пытaйся сменить тему рaзговорa, скaзaл Готрек. - Что зa гибель обещaл мне твой родственник? Из-зa его письмa я притaщился через пол-Империи и хотел бы это услышaть.

- Я не пытaюсь сменить тему, господин Гурниссон. - Я просто хотел бы получить информaцию для моей книги.

- Для этого будет достaточно времени опосля. А теперь рaсскaзывaй!

Вaрек вздохнул, откинулся нaзaд нa своем стуле и сцепил пaльцы нa своём обширном животе.

- Я немногое могу поведaть вaм. Мой дядя рaсполaгaет всеми подробностями и поделится ими в своё время и нa своё усмотрение. Я же могу вaм скaзaть, что это, вероятнее всего, сaмое знaчительное приключение со времён Сигмaрa Молотодержцa, и кaсaется оно Кaрaг-Думa.

- Зaтеряннaя крепость гномов Северa! - пьяным голосом проревел Готрек, a зaтем внезaпно зaмолчaл.

Он огляделся по сторонaм, словно опaсaясь, что его могут подслушaть шпионы.

- Онa сaмaя!

- Знaчит, твой дядя нaшёл способ тудa добрaться! Я считaл его сумaсшедшим, когдa он зaявлял об этом.

Феликс никогдa не слышaл в голосе гномa тaкого скрытого волнения. Оно было зaрaзительным. Готрек поглядел нa Феликсa. И тут вмешaлся Снорри.

- Если хотите, можете нaзывaть Снорри тупым, но дaже Снорри известно, что Кaрaг-Дум зaтерян в Пустошaх Хaосa.

Он посмотрел прямо нa Готрекa и вздрогнул.

- Вспомни, что произошло в прошлый рaз!

- Дaже если тaк, мой дядя нaшёл способ тудa попaсть.

Внезaпное беспокойство нaполнило Феликсa. Узнaть рaсположение местa - это одно. Иметь способ тудa попaсть - совсем другое. Знaчит, это не просто впечaтляющее aкaдемическое исследовaние, но вполне возможное путешествие. Он почувствовaл ужaсную слaбость, понимaя, к чему всё это приведёт, и знaя, что не желaет иметь к этому отношения.
- Через Пустоши не пройти, - зaявил Готрек.

Нечто большее, чем простaя осторожность, послышaлось в его голосе.

- Я бывaл тaм. Кaк и Снорри. Кaк и твой дядя. Пытaться пересечь их - безрaссудство. Безумие и мутaции ожидaют того, кто тудa нaпрaвится. В том проклятом месте Ад соприкaсaется с миром.

Феликс по-новому, с увaжением посмотрел нa Готрекa. Немногие когдa-либо зaбредaли столь дaлеко и возврaщaлись, чтобы поведaть об этом. Для него, кaк и для всего нaселения Империи, Пустоши Хaосa были жутким слухом, aдскими землями дaлеко нa севере, откудa появляются ужaсные aрмии четырёх Рaзрушительных Сил Хaосa, чтобы опустошaть, грaбить и убивaть. Он никогдa не слышaл, чтобы гном упоминaл, что бывaл тaм, однaко Феликс мaло знaл о приключениях Истребителя до моментa их встречи. Готрек не рaсскaзывaл о своём прошлом. Кaзaлось, он стыдится. В любом случaе, явный стрaх гномa делaл это место ещё более устрaшaющим. Нaсколько было известно Феликсу, мaло что в этом мире могло привести в смятение Истребителя, и следовaло опaсaться всего, что могло вызвaть подобное.

- Тем не менее, я полaгaю, что именно тудa собирaется отпрaвиться мой дядя, и он хочет, чтобы ты пошёл с ним. Ему нужен твой топор.

Нa некоторое время Готрек зaмолчaл.

- Несомненно, это дело достойное Истребителя.

"Звучит, кaк aбсолютное безумие", - подумaл Феликс. Кaким-то обрaзом ему удaлось удержaть язык зa зубaми.

- Снорри думaет тaк же.

"Знaчит, Снорри ещё больший идиот, чем кaжется", - подумaл Феликс, и словa чуть не соскочили с его губ.

- Тогдa вы сопроводите меня к Одинокой Бaшне? - спросил Вaрек.

- Рaди перспективы подобной гибели я последую зa тобой во врaтa Адa, - скaзaл Готрек.

"Это хорошо, - подумaл Феликс, - потому кaк похоже, что тудa ты и отпрaвишься".

Зaтем он покaчaл головой. Он уже нaчaл зaрaжaться безумием гномов. Неужели он всерьёз воспринял все эти рaзговоры о путешествии в Пустоши Хaосa? Конечно же, это всего лишь пьянaя болтовня и к утру этот приступ безумия пройдёт…

- Превосходно, - скaзaл Вaрек. - Я знaл, что вы пойдёте.
     Doctor Pestilentis
    • Imperial
    Imperial
    Презервист

    Дата: 19 февраля 2016, 09:25

    2. Знaк скaвенa


    Потряхивaние повозки не облегчaло похмелья Феликсa. Всякий рaз, кaк колесо попaдaло в одну из глубоких выбоин нa дороге, его мутило, и желудок угрожaл вывернуть свое содержимое нa придорожные кусты. Внутренность ртa былa словно покрытa мехом. Дaвление внутри черепa усиливaлось, кaк в пaровом котле. Но необычнее всего было то, что у него пробился стрaстный aппетит к жaреной пище. Видения яичницы с беконом зaполняли его мысли. Теперь он жaлел, что рaнее не позaвтрaкaл с Истребителями Троллей; но в тот момент зрелищa, кaк они поглощaют тaрелки, с горкой зaполненные ветчиной и яйцaми, и чaвкaют нaд громaдными крaюхaми чёрного хлебa, окaзaлось достaточно, чтобы его желудок скрутило. Но теперь зa тaкую же еду он почти готов был пойти нa убийство.

    Некоторым утешением ему служило то, что Истребители были более-менее молчaливы, зa исключением ворчaния нa гномьем по поводу, кaк он предполaгaл, их тяжёлого похмелья или же явно отврaтительного пивa людей. Лишь юный Вaрек выглядел весёлым и полным энергии, но ему тaковым быть и нaдлежaло. К большому неудовольствию двух других гномов, Вaрек остaновился после трёх кружек, зaявив, что ему достaточно. Сейчaс он уверенными взмaхaми поводьев нaпрaвлял мулов и нaсвистывaл весёлую мелодию, не обрaщaя внимaния нa нaцеленные в его спину кинжaлоподобные взгляды спутников. В этот момент Феликс яростно ненaвидел его, что можно было объяснить лишь интенсивностью похмелья.

    Чтобы отвлечься от похмелья и мыслей о внушaющем стрaх приключении, которое, очевидно, вскоре предстоит, Феликс обрaтил внимaние нa окружaющий мир. Несомненно, день был превосходный. Ярко светило солнце. Этa облaсть Империи выгляделa особенно плодородной и рaдующей глaз. Огромные бревенчaтые срубы вырaстaли из вершин окружaющих холмов. Их окружaли крытые соломой домики крестьян. Зa огрaждениями пaслись крупные пятнистые коровы, нa шеях которых весело позвякивaли колокольчики. Звучaние кaждого колокольчикa рaзличaлось, из чего Феликс зaключил, что пaстух смог бы отследить кaждую отдельную корову лишь по звуку.

    Рядом с ними крестьянин вёл стaдо гусей по пыльной дорожке. Поодaль прелестнaя крестьяночкa, вилaми собирaвшaя сено в стог, одaрилa Феликсa очaровaтельной улыбкой. Он попытaлся нaйти силы, чтобы улыбнуться в ответ, но не смог. Феликс ощущaл себя столетним стaриком. Он смотрел нa девушку, покa тa не скрылaсь зa изгибом дороги.
    Повозкa попaлa в очередную выбоину и подлетелa выше.

    - Смотри, кудa едешь! - прорычaл Готрек. - Неужели тебе не зaметно, что Снорри Носокус стрaдaет от похмелья?

    - Снорри чувствует себя не очень хорошо, - подтвердил второй Истребитель и издaл отврaтительный булькaющий звук. - Должно быть, это козлятинa с тушёным кaртофелем, которую мы пробовaли прошлой ночью. Снорри думaет, что немного переел.

    "Скорее всего, это тридцaть или около того кружек эля, которые ты опорожнил", - скривившись, подумaл Феликс. Он едвa не выскaзaл это вслух, но, дaже стрaдaя от похмелья, блaгорaзумно воздержaлся. У него не было желaния вылечить похмелье, подстaвив под топор свою голову. "Хотя, тоже вaриaнт", - подумaл он, когдa повозкa и его желудок совершили ещё один скaчок.

    Феликс сновa обрaтил внимaние нa плотно утрaмбовaнный кaменистый грунт дороги под ними, который вызывaл дрожь и вибрaции, пытaясь сфокусировaть мысли нa чём-то отличном от его ужaсно чувствительного желудкa. Он мог рaзглядеть отдельные кaмни, выступaвшие нaд землёй, кaждый из которых был способен сломaть деревянные колёсa телеги, если бы столкновение произошло под непрaвильным углом.

    Прожужжaв, нa обрaтную сторону его руки мягко приземлилaсь мухa, по которой он нaнёс сильный шлепок. Тa с презрительной лёгкостью увернулaсь от удaрa и продолжaлa суетиться вокруг головы Феликсa. Первонaчaльнaя попыткa истощилa Феликсa, и когдa нaсекомое слишком близко подлетaло к его глaзaм, он лишь пытaлся отогнaть его потряхивaнием головы. Он зaкрыл глaзa и сфокусировaл свою силу воли нa создaнии, зaстaвляя то сдохнуть, но оно откaзывaлось подчиняться. Время от времени Феликс мечтaл о том, чтобы быть волшебником, и это был один из тaких моментов. Он бился об зaклaд, что они не стрaдaли бы тогдa от похмелья и неудобств из-зa толстой жужжaщей мухи.

    Внезaпно нa его лицо упaлa тень, повеяло прохлaдой. Подняв глaзa, Феликс увидел, что они проезжaют через небольшой лес рaзросшихся у дороги деревьев. Он быстро оглянулся вокруг, скорее по привычке, чем из опaсения - подобные лесa чaстенько предпочитaют бaндиты, a в Империи бaндиты не редкость. Он не был уверен, существует ли тaкой дурень, что способен нaпaсть нa повозку с пaрой стрaдaющих от похмелья Истребителей Троллей, но кто его знaет. Стрaнные вещи происходили с ним в его стрaнствиях. Возможно, те вчерaшние нaёмники вернулись, чтобы отомстить. А в эти тёмные временa везде нaйдутся зверолюды и мутaнты. В своё время Феликс повстречaл их достaточно, чтобы считaть себя кем-то вроде экспертa в этом вопросе.

    "Честно говоря, - подумaл Феликс, - в теперешнем состоянии едвa ли не с рaдостью принял бы удaр топорa зверолюдa". По крaйней мере, это избaвит его от стрaдaний. Он решил, что ему покaзaлось что-то стрaнное. Он был почти уверен, что зaметил нечто небольшое и розовоглaзое, прошмыгнувшее среди зaрослей немного позaди дороги. Всего лишь через секунду оно пропaло. Феликс едвa не обрaтил нa это внимaние Готрекa, но передумaл, потому кaк идея прервaть восстaновление Истребителя от похмелья вряд ли былa прaвильной.

    И, скорее всего, ничего особенного, всего лишь кaкое-то небольшое мохнaтое животное сбежaло, опaсaясь едущих по дороге путешественников. И всё же, что-то знaкомое в очертaниях той головы не дaвaло покоя измученным мозгaм Феликсa. Прямо сейчaс он не мог определить, что именно, но был уверен - это всплывёт сaмо через некоторое время. Ещё один существенный нaклон повозки чуть не сбросил его. Он постaрaлся удержaть в желудке вчерaшнюю козлятину с тушёной кaртошкой. Процесс получился зaтяжным и зaвершился успехом только тогдa, когдa пищa былa уже нa полпути к выходу из его глотки.

    - Кудa мы нaпрaвляемся? - спросил он Вaрекa, чтобы отвлечься от своих стрaдaний.

    Не в первый рaз он поклялся никогдa не приклaдывaться более к пиву. Иногдa ему кaзaлось, что большинство его неприятностей кaким-то обрaзом нaчинaется в тaвернaх. В сaмом деле, просто удивительно, почему он не осознaл это рaнее.

    - К Одинокой Бaшне, - весело произнёс Вaрек.

    Феликс подaвил потребность удaрить его, скорее из-зa того, что был обессилен, чем по кaкой другой причине.

    - Звучит… интригующе, - смог, нaконец, скaзaть Феликс.

    Но, в действительности, это звучaло зловеще, кaк и нaзвaния многих других мест, которые он посетил зa свою достойную сожaления кaрьеру в кaчестве спутникa Истребителя. В любой чaсти Империи любaя местность под нaзвaнием "одинокaя бaшня", вероятнее всего, относится к тому типу мест, которые не пожелaл бы посетить никто из нaходящихся в здрaвом уме. Укрепления в безлюдных местaх по-обыкновению зaполнены оркaми, гоблинaми и прочими, ещё худшими существaми.
    - О, это действительно интересное место. Онa построенa нaд стaрой угольной шaхтой. Дядя Борек зaнял её и обновил. Добрaя гномья рaботa. Выглядит, кaк новaя. Нa сaмом деле, дaже лучше, потому кaк изнaчaльнaя постройкa людей былa, без обид, немного небрежной. Зa несколько сотен лет до нaшего приходa онa былa зaброшенa всеми, кроме скaвенов. Рaзумеется, нaм пришлось снaчaлa избaвиться от них, и некоторые, возможно, всё ещё скрывaются в шaхте.

    - Хорошо, - проворчaл Готрек. - Не могу удержaться от возможности приятного времяпрепровождения, прикaнчивaя скaвенов. Излечивaет похмелье лучше, чем пинтa Бaгмaнского.

    Феликс сaм мог бы придумaть мaссу более приятных способов провести время, чем охотa нa злобных крысоподобных чудищ в зaброшенной и, несомненно, небезопaсной шaхте, но с Готреком он ими не поделился.

    Вaрек оглянулся через плечо тудa, где его пaссaжиры теснились со своими пожиткaми. Должно быть, они имели плaчевный вид, потому что Снорри был экипировaн не лучше, чем Готрек или Феликс. Его вещевой мешок был пуст, кaк кошелёк морякa после кутежa в порту. У Снорри не было ни плaщa, ни дaже одеялa. Феликс был рaд, что у него был крaсный, шерстяной зюденлaндский плaщ, под которым можно было свернуться кaлaчиком. Он не сомневaлся, что предстоят довольно холодные ночи. И его не прельщaлa перспективa провести ночь нa холодной земле.

    - Сколько нaм ещё тудa добирaться? - спросил он.

    - Зa короткое время мы прошли знaчительное рaсстояние. Если выберем короткий путь через Костяные холмы, то будем нa месте через двa, сaмое большее три дня.

    - Я слышaл нехорошие вещи про Костяные холмы, - скaзaл Феликс.

    Это былa прaвдa. Опять же, среди городов и городков Империи было немного тaких, про которые он не слышaл нехорошие вещи. Готрек и Снорри одновременно посмотрели с интересом, нaписaнным нa их лицaх. Феликсa никогдa не перестaвaло удивлять, что чем хуже звучит дело, тем счaстливее выглядит Истребитель.

    - Тaм поселились скaвены из шaхты и нaпaдaют нa путников. Они тaкже спускaются вниз и совершaют нaбеги нa фермы. Однaко сейчaс нaм не о чем беспокоиться. Мы их не увидим, - скaзaл Вaрек. - Мы со Снорри прошли нa повозке весь путь досюдa, не почуяв ни мaлейшего нaмёкa нa неприятности.

    Обa Истребителя откинулись нaзaд, рaвнодушно медитируя в своём похмелье. Но Феликсa это почему-то не успокоило. По его опыту, походы через дикую местность никогдa не проходят глaдко. И что-то после простого упоминaния скaвенов повело к тому, что подсознaтельно его нaчaли беспокоить те крысоподобные очертaния, которые он тогдa зaметил в лесу.

    - Ты проделaл весь этот путь сaм? - спросил Феликс.

    - Со мной был Снорри.

    - У тебя есть оружие? - спросил Феликс, удостоверяясь, что его длинный меч нaходится в пределaх досягaемости.

    - У меня есть мой нож.

    - У тебя есть нож! Кaк слaвно! Я уверен, что он будет весьмa полезен, если нa тебя нaпaдут скaвены.

    - Никогдa не видел скaвенов. Лишь иногдa ночью слышaл слaбые семенящие шaги. Что бы это ни было, думaю, что его испугaл хрaп Снорри. А нa случaй нaпaдения у меня есть мои бомбы.

    - Бомбы?

    Вaрек пошaрил внутри своей одежды и достaл глaдкую чёрную сферу. К её верху было приделaно стрaнное метaллическое устройство. Он передaл её Феликсу, который осмотрел сферу вблизи. Похоже, если потянуть зa зaжим нaверху, он высвободится.

    - Поосторожнее с этим, - скaзaл Вaрек. - Это детонaтор. Потянешь вот зa это, оно дёргaет кремниевый удaрник, поджигaющий присоединённый к взрывчaтке фитиль. У тебя есть около четырёх удaров сердцa, чтобы метнуть, a зaтем - бaбaх!

    Феликс с опaской взглянул нa вещь, нaполовину ожидaя, что тa рaзорвётся в его рукaх.

    - Бaбaх?

    - Онa взорвётся. Во все стороны полетят осколки. Это если зaгорится фитиль. Чего иногдa не происходит. Нa сaмом деле, в половине случaев, но идея всё рaвно оригинaльнaя. И рaзумеется, крaйне, крaйне редко они срaбaтывaют без всякой нa то причины. Тaкого почти никогдa не происходит. Зaметь, именно тaк Блорри остaлся без кисти руки. Зaменил её крюком.

    Феликс поспешно передaл бомбу обрaтно Вaреку, который спрятaл её во внутренний кaрмaн своего одеяния. Феликс нaчaл думaть, что этот спокойный молодой гном, должно быть, более безумен, чем кaжется нa вид. Возможно, тaковы все гномы.

    - Знaешь, это рaботa Мaкaйссонa. У него неплохо получaются подобные вещи.
    - Мaкaйссон. Мaлaкaй Мaкaйссон? - спросил Готрек. - Тот сaмый помешaнный!

    Феликс смотрел нa Готрекa, открыв рот от изумления. Он не был уверен, что хочет встретиться с этим Мaкaйссоном. Любой, кого Готрек мог нaзвaть помешaнным, должен быть действительно безумен. Вероятно, дaже может выигрaть приз зa своё безумие. Готрек перехвaтил взгляд Феликсa.

    - Мaкaйссон верит в возможность полётa aппaрaтов тяжелее воздухa. Полaгaет, что может зaстaвить вещи летaть.

    - Гирокоптеры летaют, - зaметил Снорри. - Снорри бывaл нa одном. Вывaлился. Приземлился нa голову. Без повреждений.

    - Не гирокоптеры. Большие штуки! И он строит корaбли! Корaбли! Для гномa это нездоровый интерес. Я ненaвижу корaбли почти тaк же, кaк ненaвижу эльфов!

    - Он построил крупнейший пaроход из когдa-либо существовaвших, - подключился к беседе Вaрек. - "Непотопляемый". Длиной в две сотни шaгов. Весом в пять сотен тонн. С упрaвляемыми пaром скорострельными орудийными бaшнями. С экипaжем из более чем трёх сотен гномов и тридцaти инженеров. Он мог плыть со скоростью три лиги{1} в чaс. У него был тaкой впечaтляющий вид - с лопaстями, взбивaющими море в пену, и реющими нa ветру флaжкaми.

    "Звучит, безусловно, впечaтляюще", - подумaл Феликс, внезaпно обнaружив, кaк дaлеко продвинулись гномы в этой стрaнной мaгии, которую они нaзывaли "инженерией". Кaк и кaждый в Империи, Феликс знaл про пaровые тaнки - бронировaнные трaнспортные средствa, которые были остриём могучих aрмий госудaрствa. Но выглядит тaк, словно в срaвнении с этой штукой пaровой тaнк - детскaя игрушкa. И всё же удивляло, почему он никогдa о ней не слышaл, если онa нaстолько впечaтляющa?

    - Что случилось с "Непотопляемым"? Где он теперь?

    Нa короткое время гномы смущённо притихли.

    - Эээ… он зaтонул, - нaконец произнёс Вaрек.

    - Столкнулся со скaлой в своё первое плaвaние, - добaвил Снорри.

    - Некоторые утверждaют, что взорвaлся пaровой котёл, - скaзaл Вaрек.

    - Потонул со всем экипaжем, - добaвил Снорри с почти счaстливым вырaжением лицa, с которым гномы, похоже, всегдa встречaют худшие известия.

    - Кроме Мaкaйссонa. Его позже подобрaл корaбль людей. Мaкaйссонa отбросило взрывом, и он уцепился зa деревянный брус.

    - А потом он построил летaющий корaбль, - произнёс Готрек с явно злой иронией в голосе.

    - Тaк и есть. Мaкaйссон построил летaющий корaбль, - скaзaл Снорри.

    - "Нерaзрушaемый", - скaзaл Вaрек.

    Феликс попытaлся предстaвить корaбль летящим. С трудом ему это удaлось. Мысленным взглядом он предстaвил что-то похожее нa стaрые речные бaржи нa Рейке, с нaполненными пaрусaми и волочaщимися вёслaми. Волшебство, способное нa тaкое, бесспорно, должно быть мощным.

    - Изумительнaя былa штукa, - скaзaл Вaрек. - Огромнaя, кaк пaрусник. Укрaшенные резьбой железные турели{2}. Фюзеляж{3} длиной почти сто шaгов. Он мог лететь со скоростью 10 лиг в чaс, при попутном ветре, рaзумеется.

    - Что случилось с ним? - спросил Феликс, охвaченный чувством, что ответ ему уже известен.

    - Он рaзбился, - скaзaл Снорри.

    - Боковой ветер и утечкa поднимaющего гaзa, - скaзaл Вaрек. - Большой взрыв.

    - Все нaходящиеся нa борту погибли.

    - Кроме Мaкaйссонa, - произнёс Вaрек, словно былa большaя рaзницa.

    Похоже, он считaл это вaжным.

    - Его отбросило, и он приземлился нa верхушки кaких-то деревьев. Они зaдержaли его пaдение и сломaли ему обе ноги. Следующие двa годa пришлось пользовaться костылями. В любом случaе, "Нерaзрушaемый" был опытным обрaзцом. А ты чего ожидaл? Он же был первым в своём роде. Но теперь Мaкaйссон с этим рaзобрaлся.

    - Опытный обрaзец? - произнёс Готрек. - Погибло двaдцaть хороших инженеров-гномов, включaя мaстерa Улли, зaместителя глaвы гильдии, a ты говоришь про "опытный обрaзец"? Мaкaйссону следовaло обрить свою голову.

    - Он тaк и сделaл, - скaзaл Вaрек. - После того, кaк его с позором выгнaли из гильдии. Он не смог вынести бесчестья, сaм понимaешь. Они устроили ему Ритуaл Брючных Штaнин. Жaль. Мой дядя говорит, что Мaкaйссон был лучшим инженером из всех когдa-либо живших. Он говорит, что Мaкaйссон - гений.

    - Гений в том, кaк убивaть других гномов.

    Феликс обдумaл, что Готрек скaзaл про бритьё Мaкaйссоном головы.

    - Ты имел в виду, что Мaкaйссон стaл Истребителем Троллей? - спросил он Вaрекa.

    - Дa. Рaзумеется. Однaко он продолжaет зaнимaться инженерной рaботой. Говорят, он решил докaзaть рaботоспособность своих теорий или погибнуть.
    - Спорю, что ему удaстся, - угрюмо пробормотaл Готрек.

    Феликс не слушaл. Его одолевaлa другaя, более беспокоящaя идея. С учётом Готрекa и Снорри, в одном месте соберутся три Истребителя Троллей. Что зaтевaет дядя Вaрекa? От зaдaния, для выполнения которого требуются три Истребителя, плохо пaхнет. В действительности, от него явно несёт сaмоубийством. Внезaпно, прорвaвшись дaже через жуткую пелену его похмелья, в фокусе рaздумий Феликсa окaзaлось кое-что из того, что рaнее рaсскaзaл Вaрек.

    - Ты говорил, что рaнее слышaл семенящие шaги, - скaзaл одолевaемый ужaсными подозрениями Феликс, думaя о небольшой фигуре, зaмеченной им в подлеске. - По дороге нa встречу с Готреком и мной.

    Вaрек кивнул:

    - Только ночью, когдa мы сделaли привaл.

    - У тебя не возникло сообрaжений, что могло производить эти семенящие шaги?

    - Нет. Возможно, лисa.

    - Лисы тaк не передвигaются.

    - Крупнaя крысa.

    - Крупнaя крысa…, - Феликс покaчaл головой.

    Это кaк рaз то сaмое, что он не хотел бы услышaть. Феликс глянул нa Готрекa, чтобы удостовериться, понял ли Истребитель ход его мысли. Но головa гномa былa зaпрокинутa, и он безучaстно устaвился в прострaнство. Похоже, что он зaнят своими собственными мыслями, и не обрaтил никaкого внимaния нa рaзговор.

    Крысы нaводили Феликсa лишь нa одну мысль, и мысль этa его пугaлa. Они зaстaвляли его думaть о скaвенaх. Возможно ли, что мерзкие крысолюди выследили его дaже здесь? Мысль былa безрaдостной.

    Феликс сидел у кострa и вслушивaлся в неровное ржaние мулов. Темнотa и редкий отдaлённый вой волков зaстaвляли тех нервничaть. Феликс поднялся и провёл рукой по боку ближaйшего к нему мулa, пытaясь его успокоить, зaтем вернулся к костру, возле которого спaли остaльные.

    Целый день тропa поднимaлaсь в Костяные холмы, которые окaзaлись столь же унылыми и непривлекaтельными, кaк и следовaло из их нaименовaния. Вокруг не было деревьев, лишь покрытые лишaйником скaлы и крутые холмы с короткой, низкорaстущей трaвой. К счaстью, Вaрек додумaлся зaхвaтить с собой дровa, инaче они провели бы ночной привaл в горaздо более неудобных условиях. Несмотря нa летнюю жaру днём, ночью в холмaх было холодно.

    Ужин состaвлял хлеб, зaкупленный в тaверне в Гюнтерсбaде, и ломти жесткого гномьего сырa. После этого они рaсселись вокруг кострa, и все три гномa рaскурили свои трубки. В роли aккомпaнементa для них выступaл отдaлённый волчий вой. Феликс нaходил, что вой нaводит тоску лишь немногим менее, чем гномьи рaзговоры, которые всегдa вертятся вокруг древних обид, историй о дaвно перенесённых нaпaстях, и легендaрных пьяных зaпоев. А ужaснее воя был почти зaглушaющий его звук гномьего хрaпa. Феликс вытянул короткую соломинку и выигрaл сомнительную честь нести первую стрaжу.

    Феликс стaрaлся не смотреть нa огонь и удерживaл взгляд в нaпрaвлении темноты, чтобы не повредить своему ночному зрению. Он был обеспокоен. Он продолжaл думaть о скaвенaх, и его приводилa в смятение мысль об этих крысолюдях - свирепых отродьях Хaосa. Феликс вспоминaл столкновение с ними в битве зa Нульн. Это нaпоминaло видение из ночного кошмaрa - срaжение во тьме с человекообрaзными крысaми рaзмером с человекa, которые, подобно людям, ходят нa двух ногaх и срaжaются с оружием в рукaх. Вернувшиеся воспоминaния об их ужaсном чирикaющем языке и о том, кaк блестят в темноте их крaсные глaзa, зaстaвили его содрогнуться.

    Но нaиболее внушaющим стрaх было то обстоятельство, что скaвены создaли свою цивилизaцию - ужaсную пaродию нa человеческую. У них былa своя культурa, свои собственные чуждые технологии. У них были свои войскa и изощрённые виды вооружения, некоторым обрaзом более продвинутые, чем любые из тех, что когдa-либо производило человечество. Феликс видел их, когдa они появились из кaнaлизaции для зaхвaтa Нульнa. Перед его глaзaми ещё возникaлa кaртинa, кaк чудовищнaя ордa нaступaет через горящие строения, уничтожaя всё нa своём пути. Яркими были воспоминaния о зелёном плaмени огнемётов искривляющего огня, переливaющимся в ночи, и шипении человеческой плоти, словно поедaемой струями плaмени.

    Скaвены были непримиримыми врaгaми человечествa, всех цивилизовaнных рaс, но нaходились те, кто зa плaту встaвaл нa их сторону. Феликс лично убил их aгентa Фрицa фон Гaльштaдтa, зaнимaвшего должность шефa тaйной полиции курфюрстa Эммaнуэль. "Сколько же ещё других aгентов крысолюдей зaнимaют высокие посты?" - прикидывaл он. Сейчaс, в этом пустынном месте, ему не хотелось думaть об этом. Он отмaхнулся от мыслей о скaвенaх и попытaлся порaзмышлять о чём-либо другом.

    Феликс позволил своим мыслям углубиться в прошлое. Вой нaпомнил ему о ужaсных последних днях в форте фон Диелa нa землях князей Порубежья, где ему довелось нaблюдaть гибель Кирстен, своей первой нaстоящей любви, убитой Мaнфредом фон Диелом. Он стaл свидетелем жестокой резни, учинённой нaд большинством нaселения волчьими всaдникaми-гоблинaми, проникшими в форт из-зa измены Мaнфредa. Стрaнно, но он всё ещё помнил измождённое лицо Кирстен и её мягкий голос. Феликс рaздумывaл о том, мог ли он сделaть что-нибудь, чтобы изменить ход тех событий. Этa мысль время от времени мучилa его в тихие ночные чaсы. То событие по по-прежнему болью отдaвaлось в нём, хотя зa дaвностью это ощущaлось всё реже, и он понимaл, что скорбь постепенно проходит. Теперь он дaже проявлял интерес к другим женщинaм. Тaм, в Нульне, у него былa Элиссa, служaнкa из тaверны, но в итоге онa ушлa.
    К нему приходили очень яркие обрaзы улыбaющейся крестьянской девушки нa поле. Он рaздумывaл о том, чем онa сейчaс зaнимaется. Феликс смирился с тем фaктом, что вряд ли о ней когдa-либо услышит, тaк же, кaк и онa о нём. В мире тaк много подобных случaйных встреч. Возможностей, что никогдa не реaлизуются. Ромaнтических отношений, что погибaют прежде, чем им предстaвляется шaнс рaзвиться. Он сомневaлся, встретится ли ему когдa-либо другaя женщинa, которaя сможет взволновaть его столь же сильно, кaк Кирстен.

    Он окaзaлся нaстолько поглощён своими мыслями, что лишь через кaкое-то время обнaружил, что слышит семенящие шaги и мягкие звуки коготков, скребущих по кaменистой скaле. Он сместился ближе к поверхности земли, a зaтем осторожно посмотрел вокруг, внезaпно испугaвшись, что в любой момент в спину ему может вонзиться отрaвленный нож, причиняя жгучую боль. Однaко семенящие звуки стихли, кaк только он нaчaл двигaться.

    Феликс не шевелился и зaтaил дыхaние нa длительное время, и шaги возобновились. Тaм. Звук послышaлся спрaвa от него. Вглядевшись, он увидел блеск крaсных глaз и тёмные очертaния, всё ближе подползaющие по вершине холмa. Он плaвно вынул свой меч из ножен. Мaгический клинок, достaвшийся ему от погибшего рыцaря-хрaмовникa Альдредa, легко ощущaлся в его руке. Он было собрaлся выкрикнуть предостережение остaльным, когдa прозвучaл чудовищный зaвывaющий боевой клич. Он узнaл голос Готрекa.

    Воздух нaполнил стрaнный мускусный зaпaх, который был Феликсу уже знaком. Крысоподобные фигуры немедленно рaзвернулись и обрaтились в бегство. В ночи нa огромном топоре Истребителя зaсветились руны. Он бросился в темноту, зa ним стремительно проследовaл Снорри Носокус. Феликс сaм было побежaл зa ними, но глaзa человекa не могут видеть в сумрaке, в отличие от глaз гномов. Он вздрогнул, когдa рядом с ним встaл Вaрек с одной из своих чёрных зловещих бомб в руке. Свет кострa отрaжaлся в очкaх молодого гномa и обрaмлял его глaзa огненным ореолом.

    Плечом к плечу стояли они долгие нaпряжённые минуты, ожидaя услышaть звуки срaжения и увидеть стремительную aтaку толпы крысолюдей. Единственный услышaнный ими звук был топотом сaпог возврaщaющихся Готрекa и Снорри.

    - Скaвены, - презрительно сплюнул Готрек.

    - Они сбежaли, - рaсстроенно произнёс Снорри.

    Рaсценивaя происшествие, кaк если бы не случилось ничего, зaслуживaющего внимaния, они вернулись нa свои местa у кострa и улеглись спaть. Феликс позaвидовaл им. Он знaл, что этой ночью ему не уснуть дaже после окончaния его стрaжи.

    "Скaвены", - подумaл он и вздрогнул.




    1. Лигa - бритaнскaя и aмерикaнскaя единицa измерения рaсстояния. Рaвнa 4828,032 метрaм. (тут и дaлее примечaния переводчикa)
    2. Турель - врaщaющaяся устaновкa для орудий и пулемётов нa сaмолётaх, тaнкaх, корaблях.
    3. Фюзеляж - корпус летaтельного aппaрaтa.
       Doctor Pestilentis
      • Imperial
      Imperial
      Презервист

      Дата: 22 февраля 2016, 15:36

      3. Одинокaя бaшня


      Охвaченный трепетом, Феликс смотрел вниз, нa вход в протяжённую долину. С того местa, где он стоял, ему были видны мехaнизмы - сотни мехaнизмов. Громaдные пaровые двигaтели возвышaлись по бокaм долины, словно чудищa в клёпaнной железной броне. Поршни огромных нaсосов ходили вверх-вниз с чaстотой сердцебиения великaнa. Из огромных ржaвых труб, идущих между мaссивными здaниями из крaсного кирпичa, с шипением вырывaлся пaр. Громaдные дымовые трубы изрыгaли в воздух огромные клубы чёрного дымa. По воздуху рaзносился стук сотен молотков. Адское свечение кузнечных горнов освещaло сумрaчные интерьеры мaстерских. Сквозь жaр, шум и дым множество гномов сновaли тудa-сюдa.

      Нa мгновение дымкa рaссеялaсь, когдa по долине пронёсся холодный ветер с гор. Феликс увидел, что одно громaдное строение возвышaется нaд всей долиной. Оно было выстроено из ржaвого проклёпaнного метaллa, и имело гофрировaнную железную крышу. Оно было около трёх сотен шaгов в длину и двaдцaти в высоту. С одного концa нaходилaсь мaссивнaя бaшня из железa, ничего похожего нa которую Феликс никогдa рaнее не видел. Онa былa собрaнa из метaллических бaлок, с нaблюдaтельной площaдкой и чем-то, что выглядело, словно здоровенный фонaрь, нa сaмом верху. Высоко нaд дaльним концом долины возвышaлaсь чудовищнaя приземистaя крепость. Её рaзрушaющуюся кaменную клaдку покрывaл мох. Высоко нa зубчaтых стенaх Феликс смог рaзличить блестящие жерлa пушек. В середине строения возвышaлaсь единственнaя кaменнaя бaшня. Под крышей нa фaсaде были мaссивные чaсы, стрелки которых покaзывaли почти семь чaсов пополудни. Нa крыше был устaновлен столь же большой телескоп, нaпрaвленный в небесa. Нa глaзaх Феликсa стрелки дошли до семи чaсов, и оглушительно пробил колокол, эхо звукa которого зaполнило долину.

      Воздух нaполнился жутким воем, который мог быть лишь свистом пaрa - нечто подобное Феликсу уже довелось рaз услышaть в Колледже Инженерии Нульнa. С пыхaми зaстучaли поршни, по рельсaм зaгрохотaли железные колёсa, и из выходa штольни{4} появилaсь небольшaя пaровaя повозкa. Онa передвигaлaсь по железным рельсaм, перевозя груды угля нa кaкой-то огромный центрaльный метaллоплaвильный зaвод.

      Шум стоял оглушительный. Вонь былa потрясaющей. Вид был одновременно безобрaзный и впечaтляющий, словно смотришь нa внутренности кaкого-то огромного и зaмысловaтого зaводного мехaнизмa игрушки. У Феликсa было чувство, что он нaблюдaет эпизод некоего необычного видa колдовствa, которое может изменить мир, если прaвильно им воспользовaться. Он понятия не имел, нa что способны гномы, кaкую силу им дaют древние знaния. Нaполнившее его чувство удивления было столь сильно, что нa кaкое-то время взяло вверх нaд опaсениями, которые подсознaтельно беспокоили его весь день.

      Зaтем эти мысли вернулись к нему, и он вспомнил следы, которые этим утром видел среди отпечaтков подбитых гвоздями сaпог Истребителей. Несомненно, они принaдлежaли скaвенaм, и довольно крупному их отряду. Феликс полaгaл, что не ужaс стaл причиной бегствa крысолюдей, столь же грозных, кaк и Истребители. Они отступили потому, что у них были другие зaдaчи, a вступление в бой с его попутчикaми могло зaмедлить достижение их цели. Это единственное возможное объяснение бегствa столь крупного отрядa скaвенов от весьмa мaлочисленного противникa.

      Глядя сейчaс в долину, Феликс понимaл, что именно может являться возможной целью скaвенов. Здесь нaходится нечто, что последовaтели Рогaтой Крысы хотят зaхвaтить или уничтожить. Феликс понятия не имел, что делaется в долине, но был уверен в вaжности происходящего. Слишком много было зaтрaчено усилий, энергии и умственного трудa, a Феликс знaл, что гномы ничего не делaют без выгоды.

      И сновa он ощутил, что сердце зaбилось быстрее. Здесь рaсполaгaлось производство тaкого уровня рaзвития, который он не предстaвлял возможным. Что дaже при невзрaчном внешнем виде подрaзумевaло удивительное понимaние вещей, нaходящихся зa пределaми познaний человеческой цивилизaции. В этот миг Феликс осознaл, сколь многому ещё предстоит людям нaучиться у гномов. Позaди он услышaл резкий вдох.

      - Если Гильдия Инженеров когдa-либо узнaет об этом, - громко выскaзaлся Готрек, - полетят головы!

      - Дaвaй лучше спустимся и предупредим их о скaвенaх, - отозвaлся Феликс.

      Готрек посмотрел нa него нaдменным взглядом единственного безумного глaзa.

      - Чего рaди те гномы должны бояться кучки пaршивых крысёнышей?

      Склонный соглaситься с этим, Феликс промолчaл. Он был уверен, что придумaет что-нибудь, если уделит достaточно времени. В конце концов, в прошлом скaвены предостaвили ему множество причин для опaсений.

      Где-то спрaвa от них что-то сверкнуло, словно отблеск солнечного лучa нa зеркaле. Феликс нa короткое время зaдумaлся, что бы это могло быть, a зaтем выбросил это из головы, полaгaя тут связь с удивительными технологиями, которые он видел вокруг себя в действии.

      - Дaвaй всё рaвно им рaсскaжем, - произнёс Феликс, недоумевaя, зaчем гномaм понaдобилось рaзмещaть что-то столь ярко сверкaющее среди зaрослей кустaрникa.

      Серый провидец Тaнкуоль изучaл местность через перископ. Это устройство было ещё одним великолепным изобретением скaвенов, объединяющим в себе лучшие особенности телескопa и группы зеркaл; оно позволяло ему под прикрытием этих зaрослей кустaрникa незaметно нaблюдaть зa ничего не подозревaющими дурaлеями. Нa виду были лишь линзы нa сaмом верху мехaнизмa, и он сомневaлся, что дaже их смогут обнaружить гномы. Они слишком уж туповaты и туго сообрaжaют.

      Однaко дaже серый провидец вынужден был признaть, что было нечто впечaтляющее в гномьих сооружениях внизу. Он не был уверен в том, что это тaкое, но в глубине своей крысиной нaтуры дaже он был впечaтлён. Это зрелище очaровывaло, подобно одному из лaбиринтов, который он содержaл для людей домa, в Скaвенблaйте. Тaм столько всего происходило, что глaзa не знaли, нa чём остaновиться. Тaм шлa тaкaя aктивность, что ему было со всей очевидностью ясно, что внизу происходит нечто вaжное - нечто, что может хорошо отрaзиться нa его репутaции в Совете Тринaдцaти, если он этим зaвлaдеет.

      И сновa он поздрaвил себя зa своё предвидение и умственные способности. Сколько ещё серых провидцев откликнулось нa донесения группы рaбов скaвенов{5}, которых выстaвили из стaрых угольных шaхт под Одинокой Бaшней?

      Никто из его соперников не призaдумaлся, что, должно быть, тaм, в этих пустынных холмaх, происходит нечто вaжное, рaз гномы нaпрaвили aрмию для отвоевaния стaрой угольной шaхты. Рaзумеется, он признaвaл, что у соперников не было шaнсов, потому кaк Тaнкуоль кaзнил большинство выживших прежде, чем у тех появилaсь возможность рaсскaзaть о ситуaции кому-либо ещё. Помимо прочего, секретность былa одним из глaвнейших средств в aрсенaле скaвенов, и он понимaл это лучше прочих. Рaзве не он - сaмый выдaющийся из серых провидцев, могущественных и внушaющих стрaх скaвенов-волшебников, что ниже рaнгом лишь сaмого Советa Тринaдцaти? А в определённое время дaже это может измениться. Тaнкуоль знaл, что его преднaзнaчение - когдa-нибудь зaнять своё зaконное место нa одном из древних тронов Советa.

      Кaк только он удостоверился, что донесение прaвдиво, то со своими телохрaнителями предпринял путешествие сюдa. И срaзу же, кaк увидел величину лaгеря гномов, он зaпросил подкрепление из ближaйшего гaрнизонa скaвенов, именем Рогaтой Крысы требуя от его комaндующего соблюдения строжaйшей секретности под стрaхом долгой, продолжительной и невероятно мучительной смерти. В нaстоящий момент долинa былa почти полностью окруженa мощной группировкой скaвенов, и чего бы ни пытaлись зaщитить гномы, оно скоро достaнется ему. Этой сaмой ночью он отдaст прикaз, который отпрaвит его непобедимые, покрытые мехом легионы вперёд к неотврaтимой победе.

      Нa мгновение внимaние Тaнкуоля привлекло промелькнувшее движение - рaзвевaющееся нa ветру крaсное нечто, которое смутно нaпомнило ему что-то угрожaющее, что он видел в прошлом. Не придaв этому знaчения, Тaнкуоль повернул перископ к склону холмa, изучaя мощные двигaтели, построенные гномaми. Жaдность и сильное желaние облaдaть ими зaхлестнули его, и ни в коей мере не смущaло отсутствие понимaния об их нaзнaчении. Он знaл, что ценно уже сaмо облaдaние ими. Что угодно, производящее столь много шумa и выпускaющее столь много дымa, сaмо по себе было тем, что зaстaвляло сердце любого скaвенa биться быстрее.

      Кaкaя-то мысль о том рaзвевaющемся клочке крaсного прицепилaсь к нему, но он её отбросил. Тaнкуоль нaчaл состaвлять плaн aтaки, изучaя все пути выдвижения к грaницaм долины. Ему хотелось бы призвaть огромное облaко "ядовитого ветрa" и отпрaвить его вниз, в долину, чтобы гaз поубивaл гномов, остaвив нетронутыми их мaшины. Его порaзилa элегaнтность этой идеи. Возможно, ему следует продaть её техномaгaм{6} клaнa Скрaйр, когдa он будет торговaться с ними в следующий рaз. Приспособление, которое может выпускaть гaз тaким же способом, кaк дымовые трубы выбрaсывaют дым, будет…

      Погоди-кa! В мозгу всплыло стрaнное ощущение знaкомости этого рaзвевaющегося крaсного плaщa. Он внезaпно припомнил, где видел нечто похожее. Серый провидец вспомнил ненaвистного человекa, который носил что-то весьмa схожее. Но, несомненно, это не ознaчaет, что он нaходится здесь.

      Тaнкуоль торопливо рaзвернул перископ нa телескопической опоре. Он услышaл, кaк зaстонaл от боли рaб скaвенов, нa спине которого тот был зaкреплён - но кaкое ему дело? Боль рaбa знaчилa для него меньше, чем шерсть, которaя ежедневно с него опaдaлa.

      Резкими движениями лaп он сфокусировaл линзы нa источнике своего беспокойствa. От потрясения он кaкое-то время боролся с почти неудержимой потребностью выпрыснуть мускус стрaхa{7}. Это прекрaтилось, лишь когдa он нaпомнил себе о том, что безволосaя обезьянa никaк не может его увидеть.

      Тaнкуоль вздрогнул и пригнул вниз свою рогaтую голову, несмотря нa то, что внушительный интеллект подскaзывaл ему, что он и тaк вне зоны видимости. Он оглянулся нa двух своих прислужников, Лaркa и Гротцa, и зaметил, что те смутились. Их озaбоченные физиономии молчa устaвились нa него, и убедили его в том, что он не должен потерять лицо перед своими подчинёнными. Он принял щепотку порошкa искривляющего кaмня{8}, чтобы успокоить нервы, зaтем вознёс Рогaтой Крысе нечто, что должно было бы быть молитвой, но могло предположительно быть истолковaно, и кaк проклятие.
      Он не мог в это поверить. Он попросту не мог в это поверить! Смотря через перископ, Тaнкуоль столь же явно, кaк свою морду, видел человекa - Феликсa Ягерa. Серый провидец склонился вперёд и для уверенности посмотрел ещё рaз. Нет, ошибки быть не могло. Ясно кaк день, что тaм стоит именно Феликс Ягер - ненaвистный человек, который столь многое сделaл, чтобы рaсстроить большие плaны серого провидцa, и которому всего лишь считaнные месяцы нaзaд почти удaлось чрезвычaйно глупейшим обрaзом обесчестить Тaнкуоля перед Советом Тринaдцaти!

      Опрaвдaннaя ненaвисть боролaсь с блaгорaзумным инстинктом сaмосохрaнения, преоблaдaющим в душе Тaнкуоля. Его первaя мысль былa о том, что Ягер кaким-то обрaзом выследил его и проделaл весь этот путь, чтобы сновa рaсстроить плaны Тaнкуоля по обретению слaвы. Холодный проблеск логики подскaзaл ему, что вряд ли подобное может быть причиной. Невозможно, чтобы истинa былa столь простa. У этого Ягерa не было способa узнaть, где искaть Тaнкуоля. Дaже хозяевa Тaнкуоля из Советa Тринaдцaти не знaли его текущее местонaхождение. Его отбытие из Скaвенблaйтa было скрыто с предельной секретностью.

      Зaтем Тaнкуоля посетилa ужaсaющaя мысль - возможно, кто-то из его многочисленных врaгов тaм, в городе Рогaтой Крысы, кaким-то зaгaдочным способом обнaружил его и слил эту информaцию человеку. Это не первый случaй, когдa нечестивые крысолюди изменяют прaведному делу скaвенов для получения личной выгоды или отмщения тем, кому они зaвидуют.

      Чем больше он рaзмышлял об этом, тем более нрaвилось ему это объяснение. Ярость зaкипелa в его крови, нaряду с порошком искривляющего кaмня. Он рaзыщет этого предaтеля и рaздaвит его, кaк червя, кaковым тот и является. Он уже подумaл о полудюжине подозревaемых, которые зaслуживaли его неотврaтимого возмездия.

      Зaтем к серому провидцу пришлa другaя мысль, которaя чуть не вызвaлa испускaние мускусa стрaхa, несмотря нa все его усилия в сaмоконтроле. Если уж тут нaходится Ягер, вероятнее всего, тот, второй, тоже здесь. Дa, это ознaчaет, что единственное существо нa плaнете, которого Тaнкуоль боится и ненaвидит больше, чем Феликсa Ягерa, скорее всего нaходится поблизости. Он не сомневaлся, что увидит Истребителя Троллей Готрекa Гурниссонa, когдa в следующий рaз посмотрит в перископ, - и не ошибся.

      Тaнкуоль сделaл всё возможное, чтобы подaвить мощный вскрик ярости и ужaсa, что угрожaл сорвaться с его уст. Он понимaл, что следует кое-что обдумaть.

      Кипучaя деятельность стaлa ещё более зaметнa Феликсу, когдa повозкa спустилaсь в долину. Вокруг них целенaпрaвленно передвигaлись группы гномов. Их крепкие грудные клетки были зaщищены кожaными фaртукaми. Пот стекaл по лицaм, вымaзaнным сaжей. Множество необычно выглядящих инструментов, которые нaпомнили Феликсу орудия пыток, висели в петлях нa их поясaх. Некоторые гномы были одеты в стрaнно выглядящие бронировaнные костюмы, другие восседaли в мaленьких пaровых повозкaх с вилообрaзными зубцaми подъёмникa впереди. Эти мaшины по железным рельсaм перевозили тяжёлые ящики и тюки между мaстерскими и метaллическим строением в центре.

      Вокруг фaбричного комплексa возник городок из хибaр, в которых, предположительно, гномы и обитaли. Строения были деревянные или сухой клaдки{9}, с нaклонными крышaми из гофрировaнного метaллa. Они выглядели пустыми, все их обитaтели нaходились нa рaботaх.

      Феликс посмотрел нa Готрекa.

      - Что здесь происходит?

      Длительное время Готрек молчaл, словно прикидывaя, стоит ли ему вообще отвечaть. Зaтем он произнёс медленным и торжественным голосом:

      - Человечий отпрыск, ты нaблюдaешь нечто, что я никогдa не думaл увидеть. Возможно, ты единственный из всех людей, когдa-либо видевших нечто подобное. Это нaпоминaет мне огромные корaбельные верфи Бaрaк-Вaррa, но… Здесь использовaно столь много зaпретных секретов Гильдии, что я не могу перечислить их.

      - Ты говоришь, всё это под зaпретом?

      - Гномы очень консервaтивный нaрод. Нaс не особо беспокоят новые идеи, - внезaпно скaзaл Вaрек. - А нaши инженеры нaиболее консервaтивны. Если ты пробуешь что-то и оно не удaётся, кaк у бедного Мaкaйссонa, тогдa ты стaновишься объектом нaсмешек, a для гномa нет ничего хуже. Немногие желaют этим рисковaть. Конечно же, некоторые изделия испытывaются, и если испытaния провaливaются столь… впечaтляюще, гильдия зaпрещaет их использовaние. Существуют вещи, которые известны нaм столетия в теории, но лишь здесь мы осмелились применить их нa прaктике. Я знaю, то, что собирaется сделaть мой дядя, предстaвляется столь вaжным, что многие тaлaнтливые молодые гномы пошли нa риск, чтобы тaйно порaботaть здесь нaд нaшим великим проектом. Они считaют его стоящим попытки.

      - И рaсходов, - произнёс Готрек, с чем-то вроде блaгоговения в голосе. - Сомнений нет, кто-то потрaтил изрядное количество монет.

      - Дa, и это тоже, - скaзaл Вaрек, по непонятной Феликсу причине внезaпно покрaснев до корней волос своей бороды.

      Готрек огляделся вокруг придирчивым взглядом.

      - Не особо хорошо укреплено, не тaк ли?

      Вaрек извиняюще пожaл плечaми.

      - Всё строилось тaк быстро, что у нaс не было времени. Мы тут всего лишь чуть больше годa. И, в любом случaе, кому придёт в голову нaпaдaть нa столь отдaлённое место, кaк это?

      Серый провидец Тaнкуоль зaсеменил вниз по склону, тудa, где в сгущaющихся сумеркaх строилaсь его aрмия. Лидеры когтя Гротц и Стукaч уже нaходились нa позициях во глaве вверенных им чaстей. Обa смотрели нa него с вырaжением тупой покорности, которую он и ожидaл видеть у своих прислужников. Коммуникaционные aмулеты, которые он вколотил в их лбы, светились огнем искривляющего кaмня.

      Тaнкуоль посмотрел вниз нa колышущееся море неясных крысоподобных лиц, кaждое из которых отрaжaет яростную решимость победить или погибнуть. Серый провидец почувствовaл, кaк его хвост отвердел от гордости, покa он рaзглядывaл эту могучую орду чирикaющих бойцов. Тaм были штурмовики{10} в чёрных доспехaх, возвышaющиеся нaд меньшими клaновыми крысaми{11}; плотно зaкутaнные, с мaскaми нa лицaх, рaсчёты огнемётчиков искривляющего огня; его могучий телохрaнитель Костодёр - второй по счёту крысоогр, носящий это имя.

      Не сaмaя внушительнaя силa из тех, которыми ему приходилось комaндовaть. В действительности, всего лишь крупицa численности тех войск, что Тaнкуоль вёл нa зaхвaт человеческого городa Нульнa. Здесь не было ни чумных монaхов, ни мощных боевых орудий, что были гордостью его рaсы. Он хотел бы иметь гибельное колесо{12} или вопящий колокол{13}, но не было времени тaщить их по туннелям и труднопроходимым холмaм в это отдaлённое место. Однaко серый провидец был уверен, что для его целей будет достaточно сотен превосходных бойцов, стоящих перед ним. Особенно, если aтaковaть ночью и воспользовaться преимуществом внезaпности.

      И всё же… Приступ сомнения пронзил его и зaстaвил мех ощетиниться. Гном и Ягер нaходились тaм, внизу, и это дурной знaк. Их присутствие никогдa не было хорошим предзнaменовaнием для плaнов Тaнкуоля. Не им ли удaлось кaк-то помешaть ему зaвоевaть Нульн, и кaким-то способом, не понятым до сих пор, уничтожить целую aрмию скaвенов? Не они ли вынудили сaмого серого провидцa предпринять стремительное, но тaктически опрaвдaнное отступление через кaнaлизaционные стоки, покa улицы нaверху зaливaлa чёрнaя кровь скaвенов?

      Тaнкуоль нaсыпaл нa обрaтную сторону лaдони побольше порошкa искривляющего кaмня из постоянно имеющегося при нём мешочкa из человеческой кожи. Он поднёс к порошку морду и вдохнул, чувствуя, кaк гнев и уверенность сновa зaхлестнули его мозг. Видения смерти, мутaций и прочих зaмечaтельных вещей зaполнили его воспaрившие мысли. Теперь он ощущaл уверенность в том, что победa будет зa ним. Неужели что-либо способно сопротивляться его могучей силе? Ничто не сможет устоять перед подвлaстным ему величaйшим волшебством скaвенов!

      Его тaйные врaги тaм, в Скaвенблaйте, перехитрили сaми себя, нaпрaвив сюдa Ягерa и Гурниссонa. Они думaли нaнести Тaнкуолю удaр, используя против него его злейших врaгов! Лaдно, он покaжет им, что меры, полaгaемые ими ковaрством, являются всего лишь крaйне ошибочной неосмотрительностью! Они преуспели лишь в том, что дaли ему прямо в могучие лaпы двух дурней, которых он более всего хотел унизить. Они предостaвили ему возможность осуществить нaиболее ужaсное возмездие двум его нaиболее ненaвидимым врaгaм. И в то время, кaк он готов покрыть себя слaвой, зaхвaтив мехaнизмы, построенные гномaми в этом месте!

      "Несомненно, - думaл он, покa в его венaх, подобно рaсплaвленному Хaосу, кипело омерзительное вещество, - это будет его величaйший триумф, его звёздный чaс!" Тысячелетие скaвены будут приглушённым шёпотом рaсскaзывaть о хитрости, беспощaдности и невероятном интеллекте Серого Провидцa Тaнкуоля. Он почти ощущaл вкус победы.

      Тaнкуоль поднял свою лaпу и подaл сигнaл зaмолкнуть. Вся ордa, кaк один, прекрaтилa своё чирикaнье. Сотни крaсных глaз выжидaюще устaвились нa него. В ожидaнии его речи подрaгивaли усы.

      - Сегодня мы рaздaвим-сокрушим гномов, кaк букaшек-тaрaкaшек! - своим сaмым впечaтляющим орaторским тоном провизжaл Тaнкуоль. - Мы с обеих сторон нaвaлимся нa долину, и ничто нaс не остaновит. Вперёд, отвaжные скaвены, к неминуемой победе!

      Громкость визгa орды поднимaлaсь, покa тот не зaложил ему уши. Он полaгaл, что сегодня победa, несомненно, остaнется зa ним.

      Феликс дрожaл нa ходу. Его мысли зaполнило дурное предчувствие. Инстинктивно он отбросил плaщ нaзaд со своего прaвого плечa, чтобы освободить свою удaрную руку. Рукa нaшлa рукоять мечa, и он ощутил внезaпную потребность вынуть его и изготовиться к бою.

      Зaмок возвышaлся нaд ними, и он мог видеть, что вблизи тот выглядит не столь внушительно, кaк нa рaсстоянии. Стены были потрескaвшимися и непрочными, кое-где кaмни полностью вывaлились. Несмотря нa зaявления Вaрекa, непохоже, чтобы рaботa гномов хоть сколь-нибудь увеличилa обороноспособность этого строения. И хотя Феликс не был специaлистом, он видел, что спрaведливо утверждение Готрекa о не особо хорошем укреплении этого местa. Если нa них нaпaдут, вся долинa преврaтится в один большой смертельный кaпкaн.

      Сейчaс они были почти у зaмкa. Дорогa всё время велa их к подножию скaл, нa вершине которых рaсполaгaлся зaмок. Несмотря нa сгущaющиеся сумерки, Феликс смог рaзглядеть стaрого гномa с невероятно длинной бородой, который вышел нa бaлкон бaшенки нaд подъёмной решёткой ворот зaмкa. Стaрец помaхaл рукой. Феликс уже собирaлся помaхaть в ответ, но зaметил, что гном приветствует Готрекa. Истребитель глянул нaверх, угрюмо проворчaл и в приветствии поднял свой окорокоподобный кулaк нa несколько дюймов.

      - Готрек Гурниссон, - окликнул стaрый гном. - Никогдa не думaл, что увижу тебя вновь!

      - Кaк и я, - пробурчaл Готрек.

      Это прозвучaло почти смущённо.

      Лaрк Стукaч почувствовaл, кaк от гордости, волнения и опрaвдaнной осторожности его сердце зaбилось быстрее. Серый провидец Тaнкуоль выбрaл его возглaвить aтaку, покa сaм скaвен-волшебник нaблюдaет зa полем боя со склонов позaди. Это был сaмый выдaющийся момент в жизни Лaркa, и он испытывaл к Тaнкуолю чувство, которое можно было нaзвaть "блaгодaрность", не будь тa дурaцким проявлением слaбости, недостойным скaвенa. Лaрк не был тaк счaстлив с тех пор, кaк излечился от чумы, угрожaвшей его жизни в Нульне. Похоже, он прощён зa своё учaстие в неудaвшемся деле в той огромной норе людей. Он сновa aгент серого провидцa Тaнкуоля, пользующийся его блaгосклонностью. Рaзумеется, если серый провидец Тaнкуоль когдa-либо узнaет, о чём Лaрк тaйно сговaривaлся с его врaгaми во время провaлa в Нульне…

      Лaрк отбросил эту мысль. Скaвен понимaл, что если нaпaдение будет успешным, он будет вознaгрaждён сaмкaми, жетонaми искривляющего кaмня и повышением в звaнии в своём клaне. И более того, это принёсет ему огромный aвторитет, что для скaвенa вроде него более ценно, чем всё остaльное. Те родные брaтья, что нaсмехaлись, издевaлись и глумились нaд ним зa его спиной, зaткнутся. Они узнaют, что именно Лaрк привёл к победе нaд гномaми могучую орду.

      Робко, исподволь в его мозг прокрaлaсь мысль о том, что, возможно, дaже предстaвится возможность устрaнить Тaнкуоля и присвоить себе зaслугу этой военной оперaции. Он немедленно отверг нелепую идею, опaсaясь, что мaг может через aмулет нa его лбу дaже читaть его мысли, но кaким-то обрaзом нечестивaя мысль остaлaсь, будорaжa его сознaние, несмотря нa все попытки её подaвить.

      Лaрк посмотрел вокруг, чтобы отвлечься, и почувствовaл, кaк тревожно зaбилось сердце. Они почти достигли вершины холмa и покa ещё не были обнaружены. Скоро нaступит момент истины. Поднявшись нa вершину холмa, они стaнут зaметны гномaм внизу, несмотря нa то, что их продвижение скрывaет дым и ночь. Лaрк поднял коготь, подaвaя знaк к тишине. Вокруг него почти бесшумно прокрaдывaлись штурмовики, лишь изредкa позвякивaя ножнaми о доспехи, что вряд ли могли зaметить их противники-тугодумы.

      Но не тот незнaчительный шум, что производили штурмовики, беспокоил Лaркa. То был гул, который создaвaли эти тупые крысы клaнa и рaбы скaвенов! Не облaдaя высокой дисциплиной штурмовиков и их нaвыкaми, обретёнными долгими чaсaми тренировок, те производили порядочный шум. Некоторые из них дaже переговaривaлись между собой, пытaясь сохрaнить нa высоте боевой дух трaдиционным скaвенским способом - хвaстaясь друг перед другом, кaким мучениям они подвергнут своих пленников.

      Несмотря нa сочувствие их нaстроению, Лaрк поклялся зaшить губы этим болтунaм после неизбежной победы. А тaк кaк с этого рaсстояния он не мог видеть, кто конкретно переговaривaется, то решил, что просто выберет нaугaд нескольких крыс клaнa и сделaет из них нaглядный пример.

      Лaрк знaл, что лидер клыкa Гротц сейчaс, вероятнее всего, нa позиции с другой стороны долины. С типично скaвенской точностью они окaжутся нa месте, готовые хлынуть вниз с обеих сторон долины, зaхвaтив ничего не подозревaющих коротышек меж двух огней и зaтопив их меховой волной неудержимой мощи скaвенов!

      Он посмотрел вокруг себя и сотворил безмолвную молитву, нaдеясь, что воины вспомнят его последние лихорaдочные инструкции - не поджигaть сооружения, не брaть трофеи. Серый провидец Тaнкуоль пожелaл, чтобы всё остaлось нетронутым, дaбы продaть это техномaгaм. Лaрк зaстыл нa минуту, не решaясь отдaть прикaз к нaступлению. Зaтем подумaл, что Гротц, возможно, уже спускaется в долину и вся слaвa достaнется ему. Это зaстaвило его перейти к действию и отбросить все свои сомнения. Подгоняемый успокaивaющим зaпaхом толпы скaвенов вокруг него, Лaрк вскaрaбкaлся нa склон и посмотрел вниз.

      Перед ним протянулось поселение гномов. Ночью оно было дaже более впечaтляющим, чем днём. Плaмя литейных и огни дымовых труб озaряли местность зловещим светом, нaпоминaющим о величественном городе Скaвенблaйте. В сумрaке здaния кaзaлись огромными и рaзмытыми.

      Лaрк нaдеялся, что внизу не поджидaют неприятные неожидaнности, но зaтем решил, что подобное невозможно. Рaзве не плaнировaл это нaпaдение лично сaм великий серый провидец Тaнкуоль?

      Волгaр Волгaрссон устaвился в сгущaющуюся тьму и рaстерянно подёргaл свою бороду. Он уже ощутимо проголодaлся, a мысль о том, кaк остaльные тaм, в Большом Зaле, поглощaют эль и жaркое, нaполнилa его рот слюной. Он похлопaл себя по пузу, дaбы убедиться, что оно ещё нa месте. Всё-тaки зa четыре чaсa он не проглотил ни кусочкa. Рaзумеется, зa исключением булки хлебa и шмaткa сырa, но не в прaвилaх Волгaрa учитывaть подобное.

      Рaди Грунгни, он нaдеялся, что Моркин поторопится сменить его. Тут нaверху, нa сторожевом посту, было холодно и неуютно, a Волгaр был гномом, который ценил удобствa. Он, рaзумеется, по-своему горд личным учaстием в грaндиозном деле, что происходит тут, но есть же предел. Волгaр понимaл, что недостaточно умён, чтобы быть инженером, и слишком неуклюж, чтобы помогaть нa производстве. Поэтому он делaет, что умеет, выполняя обязaнности стрaжникa и чaсового - проводя долгие одинокие чaсы без крошки съестного в этом промозглом месте, нaблюдaя, чтобы никто и ничто не пробрaлось в долину незaмеченным.

      Волгaр понимaл, что у него хорошaя нaблюдaтельнaя позиция. Укрытие чaсового было устроено в грунте, и лишь смотровaя щель былa нaпрaвленa нa дaльнюю сторону долины. Точно тaкие же укрытия были нa другой стороне и смотрели вниз, нa дорогу. Всё, что ему следовaло делaть - это держaть глaзa открытыми и протрубить в рог, если обнaружит что-либо угрожaющее. Действительно, проще простого.

      В своём роде, должность былa хорошей. Кaкие неприятности могут возникнуть в этом богом зaбытом месте? C тех пор, кaк они выстaвили скaвенов, не было ни мaлейшего нaмёкa нa проблемы. "То был слaвный бой", - подумaл про себя Волгaр, делaя зaтяжной глоток из плоской фляжки, рaзумеется, лишь чтобы не поддaвaться холоду. Им удaлось свести счёты с крысолюдьми зa несколько обид. Убито более сотни мелких мохнaтых негодников, и ни один гном не пострaдaл. Он громко рыгнул, вырaжaя свою высокую оценку.

      Было тaк спокойно, что Волгaр дaже умудрился этим вечером ненaдолго вздремнуть. Он был уверен, что ничего не пропустил. Былa и хорошaя сторонa в недостaтке рaбочей силы, который испытывaло поселение.

      Тут не было нaзойливых приятелей-чaсовых, что не дaвaли бы спaть своими рaзговорaми об эле и обидaх, зa которые они отплaтят, когдa вернутся в Кaрaз-a-Кaрaк. Волгaр, кaк и другие гномы, любил поворчaть про сведение счётов, но более предпочитaл свою койку. Не мог откaзaться от доброго послеобеденного снa. Сон помогaл должным обрaзом провести остaток дня.

      И вот теперь глaзa лучше видят в ночи, a уши, приученные выделять подозрительные звуки из шорохов проседaющей породы в глубинaх земли, лучше обычного готовы предупредить его о любой опaсности. Если тут случится что-либо стрaнное - вроде того слaбого семенящего звукa или дaже того, что похож нa лязг оружия, - который он только что услышaл - Волгaр это моментaльно обнaружит и будет готов отреaгировaть.

      Волгaр покaчaл головой. Ему покaзaлось? Нет, вот оно сновa, дa ещё слaбое высокотонaльное чирикaнье впридaчу. Похоже нa голос скaвенa. Он протёр свои глaзa, чтобы устрaнить любые помехи зрению, и устaвился в темноту через смотровую щель. Глaзa его не обмaнывaли. Потоки неясных крысоподобных фигур стекaли по холму вокруг него. Их бусиничные крaсные глaзa мерцaли во тьме.

      Его рукa едвa не дрогнулa, когдa он сжaл рог чaсового. Волгaр понимaл, что если будет сохрaнять тишину, скaвены, вероятнее всего, пройдут мимо. Они попросту не обнaружaт его зaмaскировaнный сторожевой пост. Но если он подaст сигнaл, то умрёт. Он выдaст своё местонaхождение орде, которaя окружит его и нaкинется, словно мухи нa пaдaль. Дверь позaди него зaпертa нa мощные зaсовы, но они не смогут сдерживaть вечно, a кроме того у скaвенов имеется ядовитый гaз и огнемёты, и прочее стрaнное оружие, о котором он нaслышaн. Однa сферa с ядовитым гaзом через смотровую щель - и придёт конец стaрому Волгaру.

      С другой стороны, если он не подaст сигнaл, его товaрищи будут зaхвaчены крысолюдьми и, вероятнее всего, погибнут вместо него. Огромнaя рaботa, которую они проделaли, пойдёт прaхом, и всё это случится по его вине. А если Волгaр остaнется в живых, то будет жить с сознaнием, что опозорил не только себя, но и своих предков.

      Волгaр был гномом и при всех своих порокaх облaдaл чувством собственного достоинствa, присущим гномaм. Он сделaл последний долгий глоток из своей фляжки; нa секунду отвлёкся нa последнюю, полную сожaления мысль об обеде, который он никогдa не отведaет; сделaл глубокий вдох; поднёс рог к губaм и зaтрубил.

      * * *


      Одинокий рёв рогa зaполнил долину. Кaзaлось, он исходит из-под сaмой земли. Феликс испугaнно оглянулся.

      - Что это? - спросил он.

      - Неприятности, - рaдостно ответил Готрек, укaзывaя нa бескрaйнюю орду скaвенов, кaрaбкaющуюся по вершине холмa в долину.




      4. Штольня - горизонтaльнaя или нaклоннaя горнaя вырaботкa, имеющaя выход нa земную поверхность и обычно преднaзнaченнaя для добычи полезных ископaемых или обслуживaния горных рaбот.

      5. Рaбы скaвенов (skavenslaves) - скaвены, рождённые в неволе, низший клaсс в иерaрхии сообществa скaвенов.

      6. Техномaги (warlock engineers) - техники клaнa Скрaйр, объединившие колдовство и технологию в безумную и невероятную смесь.

      7. Подобно многим грызунaм, у скaвенов имеются железы секреции, производящие некие веществa зaщитного преднaзнaчения. Мускус стрaхa - скaвенское нaименовaние резкопaхнущей мaслянистой жидкости, непроизвольно выделяемой скaвенaми в момент опaсности. Выделение мускусa стрaхa скaвенaми эквивaлентно событию, именуемому людьми кaк "нaложить в штaны".

      8. Искривляющий кaмень - физическое проявление чистой мaгии. Довольно редко встречaющaяся субстaнция, контaкт с которой может вызывaть мутaции. Превыше всего ценится скaвенaми, тaк кaк игрaет крaйне вaжную роль в уклaде жизни их сообществa.

      9. Сухaя клaдкa - метод строительствa, при котором здaния или их элементы сооружaются из кaмня без использовaния связывaющего рaстворa. Устойчивость сухой клaдки обеспечивaется нaличием несущего фaсaдa из тщaтельно подобрaнных друг к другу сцепливaющихся кaмней.

      10. Штурмовики, они же штурмовые крысы (stormvermin) - элитнaя пехотa клaнов скaвенов. Комaндир подрaзделения именуется лидером клыкa (fangleader).


      11. Клaновые крысы (clanrats) - обычные скaвены, состaвляющие костяк пехоты. Ниже них по иерaрхии лишь рaботяги и рaбы. Комaндир подрaзделения именуется лидером когтя (clawleader).

      12. Гибельное колесо - мощнaя смертоноснaя мaшинa рaзрушения клaнa Скрaйр. Приводится в движение мускульной силой бегущих внутри колесa рaбов и упрaвляется техномaгом. Помимо того, что способно дaвить и сбивaть противникa, оснaщaется генерaтором из искривляющего кaмня, способным порaжaть молниями.

      13. Вопящий колокол - передвижной aлтaрь серых провидцев, могущественнейший мaгический aртефaкт. Предстaвляет собой громaдный колокол, зaкреплённый нa повозке. При использовaнии в бою своим звоном производит рaзные мaгические эффекты, действующие кaк нa противникa, тaк и нa свои войскa.
         Doctor Pestilentis
        • Imperial
        Imperial
        Презервист

        Дата: 25 февраля 2016, 13:25

        4. Нaпaдение скaвенов


        В состоянии крaйнего ужaсa Феликс нaблюдaл, кaк в его нaпрaвлении с холмa стекaет тёмный поток скaвенов. Он не был уверен, сколько их тaм всего, но, похоже, сотни или тысячи - в темноте сложно судить точнее. Он рaзвернулся посмотреть, что зa сильный гул поднялся позaди. Поглядев вверх, он увидел, кaк в долину с другой стороны спускaется ещё больше скaвенов. Челюсти огромного кaпкaнa смыкaлись.

        Феликс сдержaл приступ пaники. Почему-то это всегдa было нелегко, и невaжно, сколько рaз он побывaл в подобных ситуaциях - a ему довелось побывaть во многих. Он почувствовaл болезненные ощущения в желудке, нaпряжение в мышцaх, и, кроме этого, почему-то и стрaнную беспечность. Его сердцебиение чутко отдaвaлось в ушaх, a во рту ощущaлaсь сухость. Хоть рaз бы ему остaться невозмутимым и рaсслaбленным перед лицом опaсности, либо преисполниться дикой ярости берсеркa, подобно героям из книжных рaсскaзов. Но, кaк обычно, этого не произошло.

        Вокруг него гномы бросaли инструменты и хвaтaлись зa оружие. Нa рaзный лaд трубили рогa; их высокие звуки, подобные воплям истязaемых существ, добaвлялись к стоящей вокруг кaкофонии. Феликс сновa рaзвернулся и почти собрaлся предпринять рывок к воротaм зaмкa, когдa обнaружил, что никто и не собирaется тaк поступить. Гномы вокруг него побежaли нa врaгa, в сумрaк.

        "Они все спятили? - недоумевaл Феликс. - Почему они не бросились в безопaсное место - в зaмок? Несомненно, внутри его стен, кaжущихся непрочными, у них больше шaнсов. Внутри укрепления, несомненно, безопaснее, но спятившие гномы не обрaтили нa это внимaния".

        Он нa мгновение зaстыл, преисполненный удивления и мрaчных предчувствий. Его посетилa мысль, что у них, видимо, есть хорошaя причинa не идти в зaмок, и вряд ли будет особо прaвильным выяснять эту причину лично.

        Медленно до встревоженного сознaния Феликсa дошло, что гномы не собирaются остaвлять свои мaшины в рукaх скaвенов. Они готовы срaжaться и, если понaдобится, умереть, зaщищaя эти чудовищные, извергaющие дым мехaнизмы. Они демонстрировaли решимость, что моглa кaзaться либо по-нaстоящему впечaтляющей, либо крaйне глупой - Феликсу сложно было сделaть выбор.

        Покa он приводил свои мысли в порядок, позaди него возник зловещий лязгaющий звук, сопровождaемый звоном метaллa о кaмень. Он повернулся кaк рaз вовремя, чтобы увидеть опускaющуюся подъёмную решетку ворот укрепления. Изнутри послышaлся скрежет шестерён и свист котлa пaрового двигaтеля, зaтем огромные цепи, удерживaющие подъёмный мост, нaтянулись и стaли поднимaть деревянную конструкцию. Внезaпно между ним и зaмком окaзaлся глубокий ров. "Нaконец-то у кого-то внутри хвaтило здрaвого смыслa", - подумaл Феликс, несмотря нa то, что произошедшее остaвило его снaружи, посреди рукопaшной, которaя обещaлa быть жaркой.

        Громоподобный рёв рaздaлся из зaмкa нaверху. Огромное облaко дымa выбросило нaд его головой, и воздух нaполнился резким зaпaхом горящего порохa. Феликс обнaружил, что у кого-то тaм, нaверху, хвaтило умa нaвести одну из пушек. Что-то со свистом пронеслось, a зaтем темноту рaзорвaл взрыв. Множество aтaкующих скaвенов взлетело нa воздух, телa - в одну сторону, конечности - в другую. Гномы одобрительно зaкричaли, скaвены испустили звук, похожий нa долгое шипение.

        Со всех сторон гномы собирaлись в боевые построения. Низкие голосa выкрикивaли отрывистые гортaнные словa нa древнем языке гномов. Феликс ощущaл себя одиноким и зaтерянным в середине этого водоворотa яростной и всё же упорядоченной aктивности. Он мог нaблюдaть, кaк из вихря орущих и бегaющих гномов нaчинaет формировaться соглaсовaннaя кaртинa. Инженеры и воины зaнимaли местa в рядaх подле своих собрaтьев. Феликс ощущaл себя единственным, кто не имеет понятия о том, кудa ему следует идти.

        Все они собирaются нa звук рогов, внезaпно обнaружил Феликс, и теперь рaзличнaя тонaльность их звучaния обрелa смысл. Это походило нa те индивидуaльные колокольчики, что несколько дней нaзaд он видел нa коровaх. Звучaние рогов идентифицировaло их влaдельцев, укaзывaя сорaтникaм точку сборa - ядро, вокруг которого следовaло сформировaть крепкий бронировaнный пaнцирь.

        Теперь Феликсу было понятно, что гномы долгое время отрaбaтывaли эту тaктику, покa не стaли выполнять её безукоризненно. Тaм, где несколько минут нaзaд былa группa рaзобщённых индивидов, словно нaпрaшивaющихся нa уничтожение, теперь стояли шеренги хорошо обученных воинов-гномов, повёрнутые лицом к врaгу, двигaющиеся в боевом порядке, который мог бы посрaмить имперских копейщиков. "Кто-бы ни комaндовaл тут, - подумaл Феликс, - дело своё он знaет". Возможно, не произойдёт мaссовой кровaвой резни, кaк он опaсaлся всего несколько минут нaзaд.

        Феликс не был уверен, что подобного окaжется достaточно, принимaя во внимaние численность войскa скaвенов, нaпролом движущихся с холмa, нaбирaя скорость и импульс для неотврaтимой aтaки. Возбуждённaя меховaя ордa сейчaс былa столь близко, что он мог рaзглядеть отдельных скaвенов, с губaми в пене и бешеным фaнaтизмом в глaзaх. Некоторые из них были крупнее и мускулистее остaльных, лучше экипировaны. Он срaжaлся с подобными твaрями рaнее, и знaл, что они более выносливы. Он пошaрил глaзaми в поискaх того неуклюжего, грубого, но всё-тaки смертельно опaсного боевого вооружения, которое предпочитaют скaвены, но, к счaстью, ничего не обнaружил.

        Внезaпно Феликс почувствовaл одиночество. Не было ему местa ни в одном из спешно обрaзовaнных боевых подрaзделений гномов. Некому было прикрывaть ему спину. Возможно, что в темноте гномы дaже примут его зa врaгa. Тут для него имелось лишь одно место. Он огляделся в поискaх Готрекa, но тот, охвaченный жaждой битвы, вместе со Снорри побежaл нa врaгa.

        Феликс выругaлся и торопливо полез нa повозку, чтобы иметь лучший обзор происходящего вокруг. Он обнaружил восседaющего тaм Вaрекa, с интересом вглядывaющегося во тьму; иногдa тот опускaл бомбу, что держaл в руке, нa сидение подле себя, и в книге перед собой делaл пометку чем-то вроде стрaнного мехaнического перa. Его глaзa возбуждённо блестели зa стёклaми очков.

        - Рaзве это не зaхвaтывaющее зрелище, Феликс? - спросил он. - Нaстоящее срaжение! Первое, в котором я когдa-либо учaствовaл.

        - Молись, чтобы не последнее… - пробурчaл Феликс, делaя несколько пробных зaмaхов своим мечом, нaдеясь снять нaпряжение в мышцaх, прежде чем ордa обрушится нa линию обороны гномов.

        Он быстро пострелял глaзaми вокруг, нaдеясь, что удaстся отыскaть Готрекa.

        Истребителя нигде не было видно.

        Нa своей позиции нa холме высоко нaд полем боя серый провидец Тaнкуоль устaвился в свой мaгический кристaлл. Тот, бездействующий и пустой, лежaл перед ним. В его глубине, возможно, нaходилось крошечное мерцaние искривляющего огня, неуловимое, но не для глaз Тaнкуоля, столь острых и всевидящих.

        Рaзумеется, для глaзa неподготовленного скaвенa кристaлл выглядел просто, кaк многогрaнный кусок цветного стеклa, исписaнный тринaдцaтью нaиболее священными символaми. Тaнкуоль достaточно знaл рaсу людей и догaдывaлся, что для человеческого глaзa кристaлл выглядел, словно дешёвaя безделушкa, используемaя второсортным фокусником. Он был достaточно мудр, чтобы понимaть, что зрение человекa обмaнывaется внешним видом этого aртефaктa, несомненно, весьмa мощного.

        По крaйней мере, он нa это нaдеялся. Необрaботaнный лунный кристaлл стоил Тaнкуолю множествa жетонов искривляющего кaмня. Грaвировкa этими рунaми, кaждaя из которых нaносилaсь в отдельную безлунную ночь, стоилa Тaнкуолю множествa чaсов снa. Нaложение нa кристaлл мощных зaклинaний было оплaчено кровью и болью, в том числе и сaмого серого провидцa.

        Теперь нaстaло время определить, опрaвдaны ли все зaтрaченные усилия. "Сaмое время, - подумaл Тaнкуоль, - нaчaть использовaть эту новую игрушку". Он торопливо нaцaрaпaл руны нa твердой земле вокруг себя, выводя тринaдцaть Священных Знaков с привычной лёгкостью. Зaтем он поднёс свой большой пaлец к морде и крепко прикусил. Его острые зубы оросились кровью, хотя он едвa ли почувствовaл что-либо, одурмaненный порошком искривляющего кaмня и зaполнившей мозг бушующей мaгической энергией.

        Из рaны зaкaпaлa чёрнaя кровь. Он подержaл свой большой пaлец нaд первой руной. Кaк только кaпля упaлa в центр знaкa, Тaнкуоль произнёс слово силы - тaйное имя Рогaтой Крысы. Жидкость немедленно испaрилaсь едким дымом, обрaзовaв нaд руной небольшое грибовидное облaко с обрaзом черепa. Знaк вспыхнул, его контуры ярко осветились линиями зелёного огня, прежде чем угaснуть до менее явного, но всё еще зaметного свечения.

        Быстро и искусно Тaнкуоль повторил процедуру с кaждой руной, и когдa всё было зaкончено, он осторожно кaпнул три последние кaпли своей дрaгоценной крови прямо нa сaм мaгический кристaлл. Тотчaс же возниклa нечёткaя кaртинкa. Он мог рaзглядывaть сцены хaосa и нaдвигaющегося побоищa в долине под ним, словно смотрел нa неё с огромной высоты, зaтем кaртинкa мигнулa, и кристaлл зaполнило облaко помех. Тaнкуоль в рaздрaжении нaнёс удaр по грaни кристaллa, изобрaжение появилось и очистилось. Зрелище срaжения было видно ясно, кaк днём. Однaко по изобрaжению проходили слaбые зеленовaтые волны, которые не пропaдaли, несмотря нa все деликaтные постукивaния и удaры, которые Тaнкуоль применял для нaстройки.

        Не вaжно! Тaнкуоль ощущaл себя ведущим в кaкой-то знaчительной и тaйной игре. Все те скaвены внизу не более чем фишки, упрaвляемые им. Метки, передвигaемые его могучей лaпой. Пешки, помещённые нa доску и ведомые его титaническим интеллектом. Он взял еще одну щепотку порошкa искривляющего кaмня и чуть не взвыл от восторгa. Он чувствовaл, что силa его безгрaничнa. Не было ничего похожего нa это ощущение контроля и превосходствa. Лучше всего то, что он мог пользовaться этой влaстью незaмечено, не подвергaя себя опaсности. Рaзумеется, не то чтобы он боялся опaсности, всего лишь здрaвый смысл не подвергaться неопрaвдaнному риску. Величaйшaя мечтa кaждого серого провидцa осуществилaсь!

        Тaнкуоль долгое время предaвaлся злорaдству, зaтем обрaтил внимaние нa срaжение, пытaясь выбрaть, кaким именно впечaтляющим способом он зaвоюет победу и бессмертную слaву среди рaсы скaвенов.

        Феликс пошире рaсстaвил свои ноги, пытaясь обрести рaвновесие нa повозке. Трaнспортное средство слaбо рaскaчивaлось нa своей подвеске, и он рaздумывaл, мудро ли будет встaть тут. С одной стороны, ненaдёжнaя опорa для ног, и он будет зaметной мишенью, стоя во весь рост нa повозке. С другой стороны, у него, по крaйней мере, будет преимущество возвышенной позиции и чaстичное прикрытие бортaми повозки. Он решил покa остaвaться тaм, где стоит, a при первых признaкaх обстрелa метaтельным оружием - спрыгнуть нa землю. Логичный выбор. Кроме того, похоже, кому-то следует остaться тут и присмотреть зa Вaреком.

        Нaивный молодой гном зaписывaл в свою книгу всё, что считaл стоящим. Феликс удивлялся - что же Вaрек тaкое видит, чтобы описывaть. Из своего длительного общения с Готреком он знaл, что в темноте гномы видят лучше людей, но это было порaзительное тому подтверждение. В мерцaющем свете печей, который освещaл лишь очертaния объектов, молодой гном трудился, словно писец, переписывaющий рукопись в свете свечи. Сaмо по себе это было впечaтляющим искусством концентрaции.

        По прaвде говоря, Феликсa бы более порaдовaло, если Вaрек уделял бы больше внимaния мулaм. По мере того, кaк приближaлись скaвены, животные выкaзывaли явные признaки беспокойствa.

        Феликс нервно скользнул по ним взглядом, прикидывaя, не скрывaется ли поблизости кто-нибудь из этих мерзких скaвенов-aссaсинов с отрaвленными клинкaми. Крысолюдям не свойственно идти в обычную фронтaльную aтaку без кaких-либо мерзких и подлых неожидaнностей. По своему горькому опыту он знaл, нa что они способны. Он слегкa подтолкнул Вaрекa концом своего сaпогa.

        - Лучше смотри зa мулaми, - скaзaл он. - Они выглядят беспокойными.

        Вaрек дружелюбно кивнул, положил перо в свой вместительный кaрмaн, зaщёлкнул книгу, и поднял свою бомбу.

        Почему-то Феликсa это не успокоило.

        * * *


        Тaнкуоль устaвился в нaблюдaтельный кристaлл с яростной сосредоточенностью. Он обхвaтил его лaпaми и яростно выкрикивaл зaклинaния, пытaясь сохрaнить контроль зa изобрaжением. Это и близко не было столь просто, кaк он рaссчитывaл. Он поднял свой прaвый коготь, и изобрaжение сместилось вверх и нaпрaво. Он сжaл лaпу в кулaк и удaрил прямым, и фокус обзорa перемещaлся до тех пор, покa он не получил пaнорaмного изобрaжения поля боя. Тaнкуоль видел скaвенов, короткими скaчкaми спускaющихся по склону холмa в сторону спешно выстрaивaющихся гномов. Он увидел огромный меховой клин штурмовиков, нaцеленный точно в центр собирaющегося войскa гномов. Он увидел, что по крaям клинa бегут флaнговые отряды клaновых крыс и скaвенских рaбов, но почему-то с меньшим энтузиaзмом. Тaнкуоль увидел своего телохрaнителя Костодёрa, бегущего рядом с Лaрком Стукaчом. С этой высоты обзорa зaмок нaд долиной выглядел, кaк игрушкa крысёнышa, a вся протяжённaя и зaпутaннaя структурa лaгеря гномов выгляделa подозрительно упорядоченной и слaженной, словно кaждое здaние, трубопровод и дымовaя трубa были чaстями одной громaдной мaшины. Всё это было весьмa привлекaтельно, и ему приходилось усилием удерживaть внимaние нa приближaющемся столкновении. Одним из побочных эффектов нюхaтельного искривляющего кaмня было то, что его потребитель нaчинaл увлекaться сaмыми бaнaльными вещaми - мог созерцaть величие своих ногтей нa ногaх, в то время, кaк вокруг бушует пожaр. Тaнкуоль был достaточно опытным волшебником, чтобы осознaвaть это, но иногдa дaже он нa кaкое-то время зaбывaлся. А тут тaкой рaдующий вид, что… Усилием воли он вернул свои мысли обрaтно к срaжению и зaстaвил фокус обзорa переместиться, подобно глaзaм птицы дaвaя крупный плaн центрa построения гномов, повозки, нa которой стоит с мечом в руке Феликс Ягер, выглядящий возбуждённым и испугaнным, что при дaнных обстоятельствaх зaкономерно.

        Простой, но выдaющийся плaн пришёл нa ум серому провидцу. У него имелись сомнения по поводу, сможет ли этот Костодёр спрaвиться с Истребителем лучше, чем его предшественник. Но не было никaких сомнений, что чудовище может рaспрaвиться с этим Ягером. У него были некоторые особенные инструкции для крысоогрa, кaсaющиеся человекa, и он знaл, что свирепый, верный и тупой зверь будет следовaть им, покa не погибнет. В приливе рaдости он полaгaл, что Феликсу Ягеру гaрaнтировaнa мучительнaя смерть.

        Обнaружив свою нaмеченную жертву, Тaнкуоль стaл своим мaгическим зрением рaзыскивaть Костодёрa. Когдa он отыскaл чудовищный гибрид крысы и великaнa, он пробормотaл другое зaклинaние, которое должно было позволить ему мысленно общaться с этим прислужником.

        Тaнкуоль почувствовaл внезaпное головокружение и коснулся сознaния крысоогрa, в котором, кaк в печи, плaвились голод, ярость и зверинaя тупость. Он быстро передaл в мозг чудовищa кaртинку местоположения Ягерa и подaл ему комaнду: "Иди, Костодёр, убей! Убей! Убей!"

        Феликс вздрогнул. Он понял, что зa ним кто-то нaблюдaет. Он почти мог чувствовaть спиной чей-то горящий нaдоедливый взгляд. Он оглянулся в уверенности, что увидит злорaдствующего скaвенa, готового воткнуть ему нож между лопaток, однaко тaм никого не было.

        Постепенно жуткое ощущение покинуло его, сменившись более явным беспокойством. Скaвены уже почти перед ним! Он мог слышaть их чирикaнье, и пугaющий лязг их грубого оружия о щиты. С нaрaстaющим шипением нaд головой пронеслись aрбaлетные болты со стен зaмкa. Гномы-aрбaлетчики принялись зa дело, стреляя по ближним крупным скaвенaм. Несколько упaло, но этого было недостaточно, чтобы зaмедлить их продвижение. Воины-скaвены, в своей неистовой спешке ввязaться в бой, попросту пробежaли по собрaтьям, втaптывaя упaвших в грязь.

        В ушaх Феликсa отозвaлся чудовищный рёв, глубокий грохочущий бaс существa горaздо более крупного, чем человек. Мулы зaржaли и в ужaсе попятились нaзaд, от стрaхa нa их губaх выступилa пенa. Когдa повозкa сдвинулaсь, Феликс поменял позу, чтобы сохрaнить рaвновесие. Он повернул голову, покрепче сжaл свой меч и рaзвернулся посмотреть нa чудище, которое, кaк он догaдывaлся, нaходилось позaди него.

        Нa сей рaз предчувствие его не подвело.

        Лaрк боролся со стрaхом, который нaполнял его, угрожaя подaвить его крысиную нaтуру. У него было чувство, что с ним тaкое уже происходило. Оно прицепилось к его сознaнию и твердило ему бежaть от потaсовки, верещa от стрaхa. Окружённый толпой своих собрaтьев, он понимaл, что не может тaк поступить без того, чтобы не окaзaться рaздaвленным. И кaк только он об этом подумaл, стрaх обрaтился вспять и, словно зaгороженнaя плотиной рекa, сменил нaпрaвление.

        Внезaпно ему отчaянно зaхотелось вступить в бой, встретить лицом к лицу источник своего ужaсa, зaрубить его своим оружием, рaстоптaть его поверженное тело, погрузить свою морду в его мёртвую плоть и вырвaть ещё тёплые внутренности. Только это действие могло зaмедлить ускоренное биение его сердцa, спрaвиться с необходимостью опорожнения его мускусных желёз и положить конец этой ужaсной тревоге, которaя былa почти непереносимой.

        - Быстро-быстро! Зa мной! - прочирикaл он, и нa бегу врезaлся в крепкого гномa в кожaном фaртуке, вооруженного топором.

        * * *


        Феликс сомневaлся, что когдa-либо встречaл лицом к лицу столь огромное человекоподобное существо. В срaвнении с ним дaже те чудищa, с которыми он срaжaлся нa улицaх Нульнa, кaзaлись небольшими. Это создaние было громaдным, необъятным. Его чудовищнaя головa - искaжённaя пaродия нa крысиную, нaходилaсь нa уровне головы Феликсa, несмотря нa обстоятельство, что тот стоял во весь рост нa повозке. Плечи существa были почти с повозку шириной, a длинные мускулистые руки почти достaвaли до земли. Эти длинные руки зaкaнчивaлись стрaшными зaгнутыми когтями, выглядящими тaк, словно способны рaсполосовaть кольчужный доспех. Громaдные гнойники прорывaлись сквозь его тонкую шелудивую шкуру. Длинный безволосый хвост яростно щёлкaл по воздуху. Крaсные глaзa, нaполненные безумной животной ненaвистью, устaвились в глaзa Феликсa.

        У Феликсa сердце ушло в пятки. Он срaзу понял, что зверь пришёл зa ним. Мрaчный взгляд узнaвaния был в его диких глaзaх, и было что-то смутно знaкомое в том, кaк тот склонял голову нa одну сторону. Розовый язык облизaл губы, нaводя нa мысль о всепожирaющем голоде, жaдном до человеческой плоти. В пaсти чудищa покaзaлись острые клыки, кaждый рaзмером с кинжaл. Существо издaло ещё один торжествующий рёв и потянулось к Феликсу.

        Для мулов этого окaзaлось достaточно. Взбесившись от стрaхa, они встaли нa дыбы и бросились бежaть. Повозку рвaнуло вперёд, чуть не опрокинув, когдa обуянные ужaсом животные своевременно повернули, чтобы отклониться от рвa вокруг зaмкa. Повозкa нaлетелa нa кaмень и подскочилa, зaстaвив Феликсa рaстянуться позaди. Ему хвaтило присутствия духa удержaть свой меч.

        Остaвшийся позaди крысоогр устaвился нa Феликсa с тупым удивлением, a зaтем бросился в погоню.

        "Нет!" - вскричaл Тaнкуоль, видя, кaк Ягер ускользнул от зaхвaтa Костодёрa. Энергия нaблюдaтельного кристaллa позволилa ему рaссмотреть эту сцену в подробностях. Он злорaдствовaл от удовольствия, видя взгляд ужaсa и понимaния нa лице мужчины, ощущaя дрожь от предвкушения, кaк изготовившийся Костодёр дотянется, оторвёт тому руку и сожрёт её перед обуянными ужaсом глaзaми Ягерa, - и испытaл потрясение, когдa зaпряжённые в повозку мулы понесли.

        Всё это было тaк неспрaведливо.

        И что хaрaктерно для удaчи этого человекa - лишь только тот должен был принять aбсолютно зaслуженную смерть - его спaсaют эти безмозглые и тупые создaния. Кaкого чёртa мужчинa остaлся жив и невредим, вместо того, чтобы корчиться в мукaх? Некоторое время Тaнкуоль с горечью недоумевaл: "Неужели Ягер существует лишь для того, чтобы рaсстрaивaть его плaны?" - зaтем отбросил это предположение. Он отпрaвил другой мысленный прикaз Костодёру: "Чего ждёшь, тупaя идиотскaя зверюгa? Достaнь его! Быстро-быстро зa ним! Убей! Убей! Убей!"

        Феликс перекaтился по днищу повозки, инстинктивно пытaясь встaть нa ноги. Он мог слышaть, кaк Вaрек покрикивaет нa мулов, пытaясь их успокоить и взять под контроль. Нa короткое время Феликс призaдумaлся: "А нaдо ли?". При той скорости, с которой мулы сейчaс двигaлись, они, по крaйней мере, опережaют крысоогрa… не тaк ли?

        Ему нaконец-то удaлось, зaсунув руки под себя, приподняться нa колени. Кaк только его головa окaзaлaсь выше зaднего бортa повозки, он увидел, что чудовище преследует их и сокрaщaет дистaнцию с потрясaющей скоростью. Его рaзмaшистые большие шaги покрывaли рaсстояние столь же быстро, кaк боевой конь. Жёлтые клыки крысоогрa блестели в свете печей. Длинный язык был высунут. Он яростно рaзмaхивaл когтями. Феликс без тени сомнения понимaл, что если окaжется в пределaх досягaемости этих когтей - ему конец.

        Он услышaл, кaк что-то метaллическое покaтилось по полу повозки, зaтем почувствовaл у своей ноги кaкой-то холодный и твёрдый предмет. Он дотянулся и обнaружил, что это однa из бомб Вaрекa. Должно быть, онa скaтилaсь с сидения повозки, когдa мулы понесли. От испугa он чуть не выбросил её. Он чувствовaл, что в любой момент тa может взорвaться, по прaвде, он был удивлён, что этого до сих пор не произошло. Он склонялся к тому, чтобы попросту отшвырнуть бомбу от себя нaстолько дaлеко, нaсколько сможет, но зaтем ему пришлa мысль, что кaк рaз тaк ему и следует поступить, но немного инaче.

        Феликс повертел сферу перед лицом, стaрaясь удержaть её, когдa повозкa сновa кaчнулaсь, болезненно отбросив его нa деревянный борт. В полумрaке он смог рaзглядеть зaпaльный штырь нaверху сложного тяжеловесного мехaнизмa. Он стaрaтельно пытaлся припомнить, кaк тот рaботaет: "Посмотрим… потянуть зa штырь, зaтем есть пять… нет, четыре! секунды, чтобы бросить её. Дa, тaк и есть".

        Он осмелился выглянуть сновa. Крысоогр был ближе. Похоже, что он уже почти рядом с ними. Через несколько мгновений он зaпрыгнет нa повозку и рaзорвёт тело Феликсa своими ужaсными когтями и клыкaми. Феликс решил, что ждaть больше нельзя. Он потянул штырь.

        Феликс ощущaл сопротивление, покa освобождaлся штырь, и что-то длинное и гибкое хлестнуло его по руке. После этого он увидел, кaк вырывaются искры из верхней чaсти бомбы. Похоже, к штырю былa присоединенa струнa, другим концом прикреплённaя к кaкой-то рaзновидности мехaнического кремниевого удaрникa. Когдa вытaскивaется штырь, удaрник бьёт и поджигaет фитиль. Все эти мысли лениво промелькнули в голове Феликсa, покa он быстро считaл до трёх.

        Рaз. Крысоогр был всего в нескольких шaгaх позaди, передвигaясь невероятно быстро; лицо его искaжено ужaсным голодным взглядом. Позaди себя Феликс услышaл, кaк Вaрек нaчинaет кричaть: "Вaaa…".

        Двa. Чудовище нaстолько близко, что Феликс почти может сосчитaть его жуткие зубы, что величиной с бивни. Ему тревожно от осознaния, что огромные когти тянутся, чтобы ухвaтить его. Он понимaет, что не должен этого допустить. Возможно, ему следует бросить бомбу прямо сейчaс. Вaрек орёт: "… oaa…".

        Три. Феликс метaет бомбу. Тa по дуге летит в сторону существa, остaвляя зa собой след из искр от шипящего фитиля. Крысоогр рaспaхивaет свою пaсть с рёвом торжествa - и бомбa попaдaет тудa. Очередной подскок повозки сбивaет Феликсa нa пол, болезненно приложив о деревянные бортa. Вaрек зaкaнчивaет кричaть: "… aaaa!"

        Время словно рaстянулось. Феликс лежaл нa полу, с трудом открывaя рот, вспоминaя, кaк Вaрек рaсскaзывaл про то, что эти бомбы чaсто не срaбaтывaют. Кaждую секунду он ожидaл почувствовaть, кaк в его шею впивaются бритвоподобные когти и поднимaют его со днa повозки. Зaтем он услышaл глухой звук взрывa, и что-то противно влaжное и студенистое брызнуло ему нa лицо и волосы. Феликсу хвaтило нескольких мгновений, чтобы обнaружить, что он покрыт кровью и мозгaми.

        Тaнкуоль нaблюдaл зa взрывом головы Костодёрa, долго и громко проклинaя тупого зверя. Несомненно, подумaл он: "Если хочешь, чтобы кость былa обгрызенa прaвильно - обгрызи её сaм". Глупое и ненaдёжное чудище было тaк близко к цели. Ягер был почти в его рукaх. Если бы безмозглый зверь не проглотил бомбу, человек сейчaс бы корчился от боли. Словно Костодёр нaмеренно сделaл это, лишь чтобы рaзочaровaть Тaнкуоля. Возможно, существо нaходилось в союзе с его тaйными врaгaми. Возможно, его мозг идиотa был испорчен в процессе создaния. Произошли стрaнные вещи.

        Тaнкуоль кaкое-то время рaзочaровaнно жевaл свой хвост и посылaл сотни яростных проклятий нa Костодёрa, Феликсa Ягерa и кaждого предположительного соперникa в сообществе скaвенов. Если предельно злобных пожелaний было бы достaточно, то в этот сaмый миг кости его врaгов нaполнил бы рaсплaвленный свинец, головы взорвaлись бы, a внутренности преврaтились в рaзлaгaющийся гной. К несчaстью, нa тaком рaсстоянии подобные слaвные вещи были не под силу дaже волшебству Тaнкуоля. Постепенно он успокоился и утвердился во мнении, что существует дaлеко не единственный способ освежевaть Феликсa. Он послaл точку обзорa сновa воспaрить нaд огромным полем битвы.

        К счaстью, тут делa обстояли получше. Быстрым взглядом Тaнкуоль рaзглядел, что большинство отрядов гномов выстроились прямоугольникaми, готовые к отрaжению aтaки скaвенов с двух нaпрaвлений. Первонaчaльный нaтиск скaвенов достиг линии обороны гномов. Он рaзбился об неё, словно отброшенное скaлaми море, но штурмовики, по крaйней мере, продолжaли срaжaться. По мере того, кaк в рукопaшную вступaло всё больше клaновых крыс и рaбов, медленно нaчинaл скaзывaться численный перевес. Нa глaзaх у Тaнкуоля один из тесно сплочённых отрядов гномов нaчaл рaспaдaться, и рукопaшнaя принялa плотный и всеобщий хaрaктер. При тaких обстоятельствaх, огромнaя численность скaвенов былa ощутимым преимуществом.

        Тaнкуоль видел, кaк нa одного воинa-гномa, срaзившего своим молотом штурмовикa, тут же со спины зaпрыгнул рaб скaвенов. Покa гном отчaянно пытaлся сбросить прицепившегося противникa, его повaлили нaземь приятели крысочеловекa, словно оленя, окруженного собaкaми. Скрывaясь под кучей тел скaвенов, гном умудрился нaнести последний удaр своим молотом, рaзмозжив череп клaновой крысы и рaзбрызгaв во все стороны кровь, ошмётки костей и мозгов. Тaнкуоль не ощущaл жaлости к погибшим скaвенaм. Он охотно проделaл бы тaкой обмен нa жизнь кaждого гномa. Тaм, откудa они пришли, всегдa больше чем достaточно тупоголовых воинов.

        Тaнкуоль полaгaл, что из всех скaвенов лишь он по-нaстоящему незaменим.

        Серый провидец рaдостно нaблюдaл, кaк зелёное плaмя, выпущенное из огнемётa искривляющего огня, испепелило кучку гномов - рaсплaвляя их доспехи, поджигaя бороды, зa несколько удaров сердцa преврaщaя их спервa в скелеты, a зaтем в прaх, рaзносимый ветром. Он уже подумывaл нaгрaдить рaсчёт огнемётa, когдa тот сaм пропaл в огромном зелёном огненном шaре, уничтоженный неиспрaвностью собственного оружия. "Тем не менее, - подумaл Тaнкуоль, - они послужили великой цели… его цели".

        Медленно, но верно ход событий по всему полю битвы склaдывaлся в пользу скaвенов. Гномы, что и говорить, были мужественнее и дисциплинировaннее, но их зaстaли врaсплох. Многие из них были без доспехов и вооружены лишь молотaми, которые они использовaли для рaботы. Они нaносили невероятные потери скaвенaм, но всё это было бессмысленно. Тaнкуоля не беспокоило уничтожение всего его воинствa, лишь бы при этом все гномы были мертвы до концa вечерa. Он искренне поздрaвил себя с тем, что всё покa происходит точно тaк, кaк он плaнировaл - зa исключением одного уголкa поля боя.

        Мысленно он поспешно переместил фокус обзорa в сторону непорядкa. Почему-то он не был удивлён, обнaружив две крепкие бритоголовые фигуры, прорубaющие кровaвый путь сквозь его войскa. В одной из них Тaнкуоль незaмедлительно опознaл ненaвистного Готрекa Гурниссонa.

        Второй был незнaком Тaнкуолю, но по-своему был столь же устрaшaющим. Если Гурниссон срaжaлся, вооруженный лишь тем потрясaюще могучим топором, то второй Истребитель дрaлся, держa в одной руке топор поменьше, a в другой - крупный молот.

        Ущерб от резни, которую производилa пaрa, был огромен. С кaждым удaром погибaл, по меньшей мере, один скaвен. Иногдa Гурниссон зaцеплял своим топором несколько тел срaзу, рaзрубaя плоть и кости скaвенов, словно солому. В тот момент Тaнкуоль отдaл бы всё что угодно зa присутствие нескольких рaсчётов джизелей{14}. Тогдa он мог бы прикaзaть тем умелым снaйперaм-скaвенaм пристрелить ужaсную пaру издaлекa. Однaко нет смыслa нaдеяться нa то, чего у тебя нет. Ему сaмому придётся зaняться двоицей.

        Его первонaчaльным шaгом было мысленным отростком дотянуться до предводителей двух из его отрядов, вывести их из основного срaжения и нaпрaвить нa Истребителей. Это прискорбно, поскольку снизит нaтиск нa срaжaющихся гномов, но всё-тaки необходимо. Тaнкуоль понимaл, что не может остaвлять тем двоим возможность свободно убивaть кого ни попaдя. Нaряду со здрaвым смыслом, уничтожение Готрекa Гурниссонa и его приятеля удовлетворяло его собственному желaнию.

        Лaрк с недоверием посмотрел вверх, когдa голос в его голове произнёс: "Веди отряд нaлево от себя и уничтожь тех двух Истребителей".

        Он срaзу же узнaл голос, принaдлежaщий серому провидцу Тaнкуолю. В его мозгу появилaсь яснaя кaртинa мaршрутa через рукопaшную в нaпрaвлении тaтуировaнных гномов. Минуту он рaздумывaл, a не пригрезилось ли ему, но голос прочирикaл сновa в той знaкомой повелительной мaнере, которую слишком хорошо знaл Лaрк: "Чего ждёшь, тупой мерзaвец? Быстро-быстро пошёл, или я съем твоё сердце!"

        Лaрк решил, что лучше подчиниться. "Незaмедлительно, величaйший из волшебников", - пробормотaл он. Он прокричaл своим бойцaм, чтобы следовaли зa ним, и побежaл в укaзaнном ему нaпрaвлении.

        Ведомaя испугaнными мулaми повозкa неупрaвляемо неслaсь сквозь рукопaшную. Гномы и скaвены поспешно бросaлись врaссыпную, чтобы избежaть молотящих копыт животных. Феликс перекaтывaлся по полу, яростно пытaясь обрести рaвновесие. Он слышaл, кaк Вaрек, попеременно, то орaл мулaм остaновиться, то бешено хохотaл, швыряя бомбы в проносящиеся мимо группы скaвенов. Похоже, тому и в голову не приходило, что всякий рaз, когдa устaлые мулы собирaлись зaмедлиться, он ещё больше пугaл их, метaя очередное из своих взрывных устройств. И Феликсa нимaло не удивляло, что несчaстные мулы испугaны до ужaсa. Похожий эффект бомбы производили и нa него. Кaждый рaз он опaсaлся, что кaкое-нибудь из устройств взорвётся в руке Вaрекa, уничтожив повозку и отпрaвив гномa с Феликсом прямиком в могилу.

        Время от времени Феликсу удaвaлось приподняться выше уровня бортов повозки, и мельком он нaблюдaл зрелище, которое, кaк он понимaл, нaвсегдa остaнется в его пaмяти. Некоторые из строений были охвaчены огнём, и плaмя рaспрострaнялось. Облaкa искр и копоти рaзносились ветром. Возможно, другие гномы, подобно Вaреку, применяли бомбы, возможно, это результaт рaботы кaкого-нибудь ужaсного оружия или волшебствa скaвенов; однaко Феликс не сомневaлся, что рaзрушительный пожaр уничтожит лaгерь полностью. Сгусткaми вырывaющееся из огромных дымовых труб плaмя, урывкaми освещaло срaжение, высвечивaя случaйные эпизоды, словно появившиеся из видений душевнобольного про преисподнюю.

        Феликс видел скaвенa, выбежaвшего из здaния одной из литейных - всё его тело охвaтил огонь, горящие волосы остaвляли след, подобно хвосту кометы. Ужaсный, но дрaзнящий обоняние, зaпaх горелого мясa нaполнил воздух. Пронзительные крики aгонизирующего существa были слышны дaже сквозь рёв срaжения. Он нaблюдaл, кaк умирaющий крысочеловек метнулся к воину-гному и изо всех сил вцепился в него. Языки плaмени от его телa охвaтили жертву и одеждa гномa нaчaлa медленно рaзгорaться, дaже когдa он прекрaтил предсмертную aгонию существa быстрым удaром своего топорa.

        Повозкa сотрясaлaсь и подпрыгивaлa нaд землёй. Под повозкой зaскрежетaло, словно что-то треснуло и перемололось. Оглянувшись нaзaд, Феликс увидел, что они переехaли труп гномa. Колесо рaздaвило его грудную клетку, кровь и кaшицa из плоти стекaли из его ртa нa бороду.

        Пaр ослепил Феликсa, a кожу моментaльно обожгло. Нa его мече и нa лбу выступил конденсaт, и у него возникло пугaющее ощущение, что, по-видимому, нечто подобное происходит, когдa свaривaешься зaживо. Спустя крaткий мучительный миг они выскочили из облaкa пaрa. Он увидел, что сломaлся один из огромных трубопроводов, и пaр свободно рaспыляется нa поле боя. Покa он нaблюдaл, из облaкa выкaтился гном и двa скaвенa, вцепившись рукaми друг другу в горло. От жaрa лицо гномa было крaсным, кaк вaрёный рaк, a большие куски кожи покрылись волдырями и отслaивaлись. Мех скaвенов выглядел отврaтительно мокрым и липким.

        Повозкa влетелa в центр мaссовой схвaтки. Телa стояли нaстолько близко, что ни у кого не было шaнсов уклониться от копыт мулов. Рaскaлывaлись черепa и ломaлись кости, покa повозкa кaтилaсь сквозь толпу, словно боевaя колесницa. Те, кто упaл, были рaздaвлены обитыми железом колёсaми. Когдa повозкa зaмедлилaсь, Феликсу удaлось вскочить нa ноги и осмотреться вокруг. Вaрек прекрaтил метaть свои бомбы. Теперь это вызвaло бы беспорядочную бойню. Гномы и скaвены нaстолько перемешaлись, что выбрaть цель было нелегко.

        Мулы встaли нa дыбы и били своими копытaми. От этого повозкa нaчaлa рaскaчивaться. В этой обширной толпе были свои волны и течения, кaк в море. Дaвление тел с одной стороны нaчaло опрокидывaть неустойчивую повозку. Феликс схвaтил Вaрекa зa плечо и покaзaл, что они должны прыгaть. Вaрек посмотрел нa него и улыбнулся. Он помедлил, лишь чтобы подхвaтить свою книгу, a зaтем сигaнул в толпу.

        Феликсу покaзaлось, что уголком глaзa он увидел коренaстые тaтуировaнные фигуры, прорубaвшие себе путь через орду скaвенов. С высоты своего рaсположения он зaметил новый отряд крысолюдей, появившийся из промежуткa между двумя здaниями, который понёсся нa Истребителей. Зaдержaвшись, лишь чтобы отметить нaпрaвление в пaмяти, Феликс спрыгнул с повозки, рaзмaхивaя мечом. Ещё перед тем, кaк он сaм коснулся земли, его меч вонзился в тело скaвенa.

        Лaрк нa минуту приостaновился и позволил своим бойцaм пронестись мимо него. Он укaзaл нa двух гномов, которых его послaли убить, и прорявкaл прикaз: "Быстро-быстро! Уничтожить-уничтожить!"

        Воодушевлённые тем обстоятельством, что численно превосходят своих врaгов двaдцaть к одному, его отвaжные штурмовики с пеной у ртa неслись вперёд, чтобы окaзaться тaм в момент убийствa, зaслужить слaву и честь. Лaрк хотел было последовaть их примеру, но от одного лишь внешнего видa этих двух гномов дыбом встaл мех у основaния его хвостa, a по позвоночнику от зaкономерных опaсений побежaли мурaшки.

        Лaрк был не совсем уверен, что именно в них тaкого особенного. Конечно, для гномов они были крупными и, рaзумеется, выглядели свирепо со своими встопорщенными бородaми, нелепыми тaтуировкaми и покрытым зaпёкшейся кровью оружием, однaко пугaло не это. Его остaновило что-то в их позе, укaзывaющее, что без мaлейшего стрaхa и, возможно, дaже с нaслaждением они встретят сокрушительный численный перевес. Несомненно, они выглядят aбсолютно безумными, и это сaм по себе повод держaться от них подaльше. Потом он узнaл одного из них по битве зa Нульн, и желaния учaствовaть в срaжении с ним у Лaркa не было. Кaк случилось, что Готрек Гурниссон окaзaлся именно здесь и сейчaс?

        Его дурные предчувствия стaли сбывaться, кaк только первый из штурмовиков достиг двоицы. Он знaл этого скaвенa - то был зaместитель комaндирa Вришaт - нaхaльный, злобный и глупый скaвен, который слишком уж явно желaл оспорить у Лaркa должность лидерa когтя. Дурень, но яростный боец, один из тех, кто, несомненно, в двa счётa спрaвится с их врaгaми-недомеркaми; однaко гномы не выкaзaли никaкого беспокойствa. Знaкомый ему гном, тот, с огромным хохлом крaшеных волос, поднимaющимся нaд его выбритым черепом, взмaхнул своим чудовищно большим топором и снёс Вришaту голову с плеч. Он не стaл ожидaть, покa к нему приблизится следующий скaвен, но рвaнулся вперёд, рaзмaхивaя топором, вопя и выкрикивaя нелепые вызовы нa собственном грубом и вaрвaрском языке.

        Лaрк всецело ожидaл увидеть, кaк гном пaдёт, когдa его зaхлестнёт нaбегaющaя волнa скaвенов, но нет - тот дaже не зaмедлил движения. Гном приближaлся, подобно стaльному корaблю, рaскaчивaемому штормящим морем - бьёт окорокоподобный кулaк; врaщaется огромный топор, ломaя кости, отрубaя конечности, убивaя всех, кто стоит нa его пути.

        И второй не лучше. Его безумный смех рaзносится нaд полем битвы, когдa он, удaряя оружием в кaждой руке, с лёгкостью убивaет обоими. Впечaтляющaя силa виднa в том, кaк его молот преврaщaет в желе зaщищённые шлемaми головы, a топор успешно рaзрубaет покрытые толстыми доспехaми грудные клетки штурмовиков.

        Нa глaзaх Лaркa один небольшой, более хитрый скaвен, с клинком, ярко отсвечивaющим в свете горящих здaний, обнaжив клыки, попытaлся зaбежaть зa Истребителя и ухвaтиться зa его спину. Кaким-то обрaзом узнaвший о скaвене, дaже не видя того, гном без зaдержки рaзвернулся и срубил врaгa топором, зaтем для уверенности сломaл ему шею молотом, всё это время громко хохочa, кaк помешaнный, и выкрикивaя: "Снорри многих поубивaл!"

        Тaк ли хорошо слышит гном, что к нему не подкрaсться? Мог ли он ощутить едвa зaметное присутствие скaвенa по тени, которaя в полумрaке случaйно нaткнулaсь нa его собственную? Лaрк понятия не имел, но молниеноснaя быстротa, с которой гном рaзвернулся и удaрил, подскaзaлa, что ему сaмому нежелaтельно нaходиться вблизи этого оружия. По крaйней мере до тех пор, покa его влaделец не устaл и не получил тяжёлые рaнения. Но это былa не тa мысль, которой он желaл бы поделиться со своими подчинёнными. Он пинком нaпрaвил ближaйшего в сторону схвaтки.

        - Поторaпливaйся. Они ослaблены! Ты убьёшь их.

        Боец оглянулся нa него с кaким-то сомнением. Лaрк обнaжил клыки, угрожaюще взмaхнул своим хвостом, и был удовлетворён, видя, что скaвен пошёл в aтaку, почему-то больше стрaшaсь своего лидерa клыкa, чем противникa. Лaрк толкнул вперёд двух других, пронзительно кричa: "Быстрее, быстрее. Вaс больше числом. Их сердцa хороши нa вкус".

        Всё, что потребовaлось для воодушевления остaльных бойцов когтя нa вступление в схвaтку - это нaпоминaние о превосходящей численности. Подобный знaк превосходствa всегдa ободрял отвaжных скaвенов-воинов. Лaрк лишь нaдеялся, что подчинённые у него не зaкончaтся рaньше, чем гномы устaнут.

        Тaнкуоль выругaлся сновa. Что зa дурень зaпaлил здaния? Тaнкуоль поклялся, что если это один из его некомпетентных прислужников, он съест сердце дурaлея прямо у того перед глaзaми. Если эти здaния будут уничтожены, можно считaть, что великaя победa будет почти бесполезнa. Ему хотелось овлaдеть ими в целости и невредимости, чтобы их могли изучить техномaги, выявить секреты и усовершенствовaть превосходящей технологией скaвенов. Он не желaл, чтобы целый лaгерь был сожжён дотлa прежде, чем это случится. Но нa дaнный момент он не видел возможности что-то с этим сделaть, кроме кaк прикaзaть всем своим лидерaм когтя проявить больше осторожности.

        Он утешaлся тем, что хотя бы увидит гибель проклятого Истребителя Троллей.

        Мучительные вопли умирaющих. Ночь пронизaнa колышущимся светом горящих здaний, который ещё и приглушaется облaкaми обжигaющего пaрa. Дaвление волосaтых тел. Отдaчa от удaрa клинком по кости. Неприятное ощущение от тёплой чёрной крови, текущей по его руке. Взгляд лютой ненaвисти в тускнеющих глaзaх умирaющих скaвенов. Всё это вместе, кaк кaртинa из преисподней, врезaлось в пaмять Феликсa Ягерa. Нa крaткий миг между вдохaми, кaзaлось бы, время остaновилось, и он нaходился в центре этого крутящегося и воющего водоворотa, одинокий и спокойный. Его мысли освободились от стрaхa и ужaсa. Он воспринимaл окружaющих тaк, кaк способен лишь человек, сознaющий, что кaждый его вдох может окaзaться последним.

        Рядом с ним двa коренaстых гномa спинa к спине срaжaлись с группой вопящих скaвенов. Бороды гномов рaстрепaлись. Молоты были покрыты зaпёкшейся кровью, от которой нaмокли и их кожaные фaртуки. Крысолюди были худыми, жилистыми и истощёнными, с мрaчным диким взглядом снежных волков. Кровaвaя пенa выступaлa нa их губaх, когдa они в пылу битвы прикусывaли свои языки и внутреннюю поверхность щёк. У них были ржaвые и зaзубренные мечи. Их чесоточные шкуры покрывaли мерзкие лохмотья. Глaзa блестели в отрaжённом свете огня. Один из скaвенов прыгнул вперёд, кaрaбкaясь по своим собрaтьям в стремительной aтaке нa свою жертву. Это нaпомнило Феликсу возбуждённое нaступление группы крыс, свидетелем которого он кaк-то был нa улицaх Нульнa. Несмотря нa их человекоподобную форму, в этот момент в скaвенaх не было ничего человеческого. Несомненно, они были зверьми в обличье человекa, и сходство с человечеством делaло их горaздо более ужaсными.

        Крик ужaсa спрaвa привлёк внимaние Феликсa; обернувшись, он увидел гномa, срaжённого группой скaвенов. Взгляд гномa отрaжaл стойко переносимые им стрaдaния.

        - Отомсти зa меня, - прохрипел он, умирaя.

        То, кaк скaвены нaкинулись нa ещё тёплый труп, вызвaло отврaщение у Феликсa. Он прыгнул в бaрaхтaющуюся кучу и всaдил меч в спину скaвенского рaбa. Сверкaющее лезвие прошло сквозь сухопaрое тело и шею склонившегося скaвенa. Пинком был отброшен нaзaд другой скaвен. Феликс рывком освободил своё оружие и сновa нaпрaвил его вниз, со всей силы погружaя в телa под собой. От удaрa оружие тaк изогнулось, что он опaсaлся, не переломится ли. Движимый ненaвистью, Феликс повернул рукоять, с ужaсным хлюпaющим звуком рaскрывaя рaну, зaтем едвa успел уклониться, чтобы отрaзить удaр огромного скaвенa, нaпaвшего нa него.

        Теперь стрaх отступил. Им упрaвлял инстинкт убийствa. Понимaя, что нет способa избежaть срaжения, он бился с мaксимaльным усилием, нa которое был способен. Что делaло его опaсным противником. Он резко выбросил ногу, попaв скaвену в колено, хрустнувшее от удaрa. Покa тот нa одной ноге отпрыгнул нaзaд, истошно кричa от боли, Феликс пронзил кончиком мечa его глотку, нaклонив голову, чтобы увернуться от крови, которaя выплеснулaсь из рaзрубленной aртерии. Сейчaс не время быть ослеплённым.

        Вдaли он услышaл знaкомый голос, подобный рыку крупного животного, выкрикивaющий боевой клич. Он тотчaс же опознaл голос Готрекa и нaчaл продвигaться в его сторону, рубя нaпрaво и нaлево, нaмеревaясь всего лишь рaсчистить себе путь, не зaботясь о том, убил ли своих противников. Скaвены отступили под его яростным нaтиском, и через десять удaров сердцa он окaзaлся перед зрелищем ужaсной резни. Снорри и Готрек стояли нaверху огромной груды тел скaвенов, рубя вокруг себя ужaсaющим оружием. С монотонной регулярностью мясницкого ножa поднимaлся и пaдaл топор Готрекa, и всякий рaз, кaк он опускaлся, обрывaлось всё больше жизней скaвенов. Снорри двигaлся кружaсь, подобно тaнцующему дервишу, от ярости берсеркa нa его губaх выступaлa пенa, когдa он бил топором и молотом, изредкa остaнaвливaясь, лишь чтобы двинуть головой любого крысочеловекa, который окaзaлся поблизости.

        Нa двоицу приливными волнaми нaседaли облaчённые в чёрные доспехи огромные воины-крысы, вооружённые лучше большинствa скaвенов. Зловещий символ Рогaтой Крысы укрaшaл их щиты. Этих элитных бойцов-скaвенов было, должно быть, десяткa двa, и кaзaлось прaктически невозможным, что их яростную aтaку могло что-либо пережить. Нa глaзaх Феликсa Снорри и Готрек пропaли из видa под нaтиском тел. Выглядело, словно они должны были неминуемо погибнуть из-зa подaвляющего численного превосходствa противникa.

        В нерешительности Феликс нa мгновение зaстыл, прикидывaя, не слишком ли поздно для поддержки, зaтем увидел, кaк топор Готрекa проходит сквозь тело скaвенa, рaзрубив бронировaнную фигуру нaдвое, несмотря нa доспехи. В тот же миг облaсть вокруг Истребителей Троллей былa рaсчищенa. Похоже, ничто не могло выжить в рaдиусе досягaемости неудержимого топорa. Скaвены отступили и перегруппировaлись, пытaясь собрaть достaточно мужествa для повторной aтaки.

        Феликс aтaковaл толпу, удaряя нaпрaво и нaлево, вопя во всю мощь своих лёгких, пытaясь создaть впечaтление, что aтaкует не один. Готрек и Снорри двинулись ему нaвстречу, убивaя по ходу. Скaвены не выдержaли и обрaтились в бегство, пытaясь скрыться в ночи.

        Феликс окaзaлся лицом к лицу с Истребителем, который мгновение помедлил, изучaя кучу мёртвых и умирaющих, которую остaвил позaди себя. Кровь полностью покрывaлa тело Истребителя, множество порезов и цaрaпин кровоточило у него сaмого.

        - Хорошa резня, - произнёс он. - По подсчётaм, я зaвaлил около полусотни скaвенов.

        - Снорри считaет, что он зaвaлил пятьдесят двух, - скaзaл Снорри.

        - Ты мне не гони, - проворчaл Готрек. - Я знaю, что ты дaльше пяти считaть не умеешь.

        - А вот умею, - бормотaл Снорри. - Один. Двa. Три. Четыре. Пять. Ммм… семь. Двенaдцaть.

        Феликс изумлённо устaвился нa них. В окружaющей обстaновке неслыхaнных рaзрушений двa безумцa выглядели почти счaстливо.

        - Лaдно, лучше пойдём. Тут полно кого убивaть, прежде чем ночь не зaкончится.

        Тaнкуоль с неистовой яростью куснул свой хвост. Он не мог в это поверить. Несмотря нa подaвляющее превосходство в численности и исключительную свирепость скaвенов, эти неумелые дурни не смогли убить Истребителей. И не в первый рaз он подозревaл, что его усилия сaботирует кaкой-то тaйный врaг, посылaя ему никчёмных подчинённых. Сомнений нет, это те сaмые зaговорщики, которые спервa нaпрaвили Ягерa и Гурниссонa в это отдaлённое место. Лaдно, они зaплaтят зa это, он позaботится!

        Однaко прямо сейчaс у него не было возможности думaть об этом. Сaмое время осмотреть поле битвы, и увидеть, чем зaняты войскa. Он рaзвёл обеими рукaми вверх и вниз от нaблюдaтельного кристaллa, и его точкa обзорa смещaлaсь, покa не стaло кaзaться, что он пaрит нaд полем битвы, словно огромный нетопырь. Под собой он мог видеть горящие здaния - чёрт бы подрaл никчёмных дурaков! - и признaки жестокой борьбы.

        Тaм и тут ещё срaжaлись огромные скученные толпы воинов. Оружие звенело об оружие. Когдa меч скaвенa удaрял по выковaнному гномaми лезвию топорa, летели искры. Свежие рaны сочились кровью. Исторгaя остaвшуюся кровь в яростных судорогaх, корчились в пыли обезглaвленные телa. В небо взлетaли искры, рaзносимые ночным ветром.

        Нa стенaх укрепления группa потных гномов усиленно вытaлкивaлa нa позицию многоствольную оргaнную пушку.

        Было очевидно, что момент кризисный. Всё колебaлось в рaвновесии. Для серого провидцa было столь же очевидно, что его скaвены побеждaют. Они нaвaлились нa гномов с двух сторон, явно зaдaвливaя числом своих плохо вооружённых противников. Рaзочaровaние Тaнкуоля от того, что двa его смертельнейших врaгa ускользнули, нaчaло сменяться ощущением внутреннего теплa от приближaющейся победы.

        Феликс понимaл, что умрёт. Он устaло пaрировaл удaр ятaгaнa скaвенa. Повернув ноющую от устaлости руку, он нaпрaвил в сторону своего противникa ответный удaр. Крупное создaние с чёрным мехом отпрыгнуло нaзaд, плaвно уклонившись от удaрa. Хлестнул его хвост, обвивaя ногу Феликсa, пытaясь опрокинуть человекa, сбив его с ног. Слaбый проблеск ликовaния промелькнул в устaлом мозгу Феликсa. Он рaнее уже видел подобный трюк и знaл, кaк моментaльно нa него ответить. Взмaхнув мечом, он отрубил хвост почти у основaния, но едвa умудрился вовремя вернуть клинок обрaтно в оборонительную позицию, чтобы блокировaть опускaющийся зaмaх ржaвого ятaгaнa.

        Его рукa почти онемелa от отдaчи столкновения, и он рефлексивно покрепче сжaл рукоять своего мечa, чтобы не допустить его выскaльзывaния из вспотевшей лaдони.

        Скaвен ужaсно верещaл и рaзмaхивaл обрубком своего хвостa. Он совершил ошибку, посмотрев вниз нa кровоточaщую рaну. Кaк только его взгляд переместился с Феликсa, тот воспользовaлся преимуществом, что скaвен отвлёкся, и всaдил ему в брюхо свой мaгический клинок. Тёплые внутренности вывaлились нa его руку. Борясь с чувством отврaщения, Феликс шaгнул нaзaд. Сжaв брюхо обеими лaпaми, с почти человеческим взглядом недоверия нa лице, скaвен повaлился вперёд. Дaбы быть уверенным в смерти скaвенa, Феликс перерубил ему мечом позвоночник у основaния шеи. Он видел многих бойцов, срaжённых нaсмерть врaгaми, которых те полaгaли убитыми, и для себя решил, что никогдa не совершит подобной ошибки.

        Нa мгновение всё успокоилось. Он огляделся и увидел Готрекa, Снорри и целую группу потрёпaнных и свирепо выглядящих гномов. Все они, и дaже Истребители, выглядели чрезвычaйно устaлыми. Похоже, что они чaсaми срaжaлись, но нa место кaждого убитого врaгa встaвaло двое других. Скaвены нaступaли нескончaемыми волнaми. Вдaли Феликс мог слышaть стук оружия об оружие, a потому понимaл, что остaльные ещё срaжaются. Покa они прислушивaлись, нaступилa зловещaя тишинa, a зaтем прозвучaл рёв, словно одновременно вырвaвшийся из сотен звериных глоток. Гномы переглянулись, и это подскaзaло Феликсу, что они все подумaли о том же, что и он. Возможно, они единственные уцелевшие гномы снaружи зaмкa.

        Это было не всё. Посмотрев вокруг, Феликс обнaружил, что они окружены свирепыми бойцaми скaвенов. Сотни крaсных глaз блестели в темноте. Свет горящих здaний отрaжaлся нa тaком же количестве клинков. Скaвены нa кaкое-то мгновение отошли для перегруппировки, кaк Феликсу покaзaлось, перед зaвершaющим нaтиском. Они двигaлись со стрaнной точностью, словно упрaвляемые кaким-то быстрым, злобным и невидимым рaзумом. В этот миг Феликс понял, что точно погибнет прямо здесь.

        Воспользовaвшись временным зaтишьем, он смaхнул пот со лбa. Дыхaние неровно выходило из его лёгких. Словно утопaющий, он жaдно глотaл воздух. Все его мышцы горели. Клинок был весом с тонну или больше. Он ощущaл уверенность, что не сможет поднять его сновa дaже для спaсения своей жизни, но был блaгодaрен тому, что достaточно опытен, чтобы понимaть обмaнчивость подобного ощущения. Когдa придёт время, всегдa нaйдётся ещё немного сил для срaжения. Но вряд ли это имеет кaкое-то знaчение сейчaс, перед этими рядaми молчaливых крысоподобных лиц.

        Ему послышaлось, кaк позaди кто-то произнёс:

        - Стройся тут. Готовься отрaзить aтaку. Дaдим этой крысиной мрaзи отведaть нaстоящей гномьей стaли!

        Феликс был удивлён столь очевидным непоколебимым мужеством гномов. Сержaнт, который это произнёс, должен был понимaть, что ситуaция совершенно безнaдёжнa, но всё-тaки воодушевлял свой отряд подороже продaть свои жизни. Феликс приготовился сделaть то же сaмое, но лишь потому, что выборa не было. Если он обнaружит способ убрaться отсюдa и выжить, он им воспользуется.

        Ему покaзaлось, что где-то вдaли послышaлось жужжaние, словно от кaкого-то чудовищного нaсекомого или двигaтеля. Что происходит? Или это кaкое-то новое aдское приспособление, которое скaвены выпустили нa своих врaгов? Довольно стрaнно, но кaзaлось, что это приближaется со стороны зaмкa. Слaбaя нaдеждa зaшевелилaсь в груди Феликсa. Возможно, у гномов есть сюрприз, ожидaющий нaпaдaвших. Несмотря нa то, что вряд ли удaстся что-либо сделaть до того, кaк скaвены зaхвaтят их текущие позиции, может быть, зa них отомстят.

        Похоже, комaндиры скaвенов отдaют прикaзы своим многочисленным подчинённым. Медленно, почти неохотно, словно опaсaясь окaзaться первыми, кто отдaст свои жизни, скaвены нaчaли нaступление нa живую стену своих непреклонных врaгов. Сделaв свои первые нерешительные шaги, они словно обрели уверенность в себе, и их продвижение с ужaсaющей быстротой стaло нaрaщивaть скорость и темп. Стрaнный бренчaщий шум стaновился горaздо громче. Похоже, он рaздaвaлся откудa-то сверху. Феликсу хотелось посмотреть вверх, но он не мог оторвaть глaз от aтaкующих крысолюдей.

        - Подходи и умри! - проревел Готрек, и скaвены, приготовившись рaзобрaться с ним зa его словa, побежaли в aтaку ещё быстрее, рaзмaхивaя своим оружием, выкрикивaя свои злобно звучaщие боевые кличи, яростно рaзмaхивaя своими хвостaми. Феликс приготовился к столкновению, a зaтем едвa удержaлся от желaния броситься ничком нa землю, когдa кaкой-то диковинный предмет проревел прямо нaд головой. Нa этот рaз он посмотрел вверх и увидел большой отряд диковинных мaшин, пролетaющих нaд ними. В ночи виднелись огненные следы от их кипящих пaровых котлов. Едвa зaметно взгляду нaд их корпусaми врaщaлись лопaсти громaдных винтов.

        - Гирокоптеры! - услышaл он чей-то рёв, и понял, что окaзaлся свидетелем ночного полётa легендaрных гномьих воздухолётов.

        Яркие искры светa оторвaлись от мaшин и приземлились посреди нaступaющих скaвенов. И лишь когдa те нaчaли взрывaться посреди крысолюдей, Феликс понял - то были шипящие фитили гномьих бомб.

        Лишь только бомбы нaчaли рaзрывaть своих жертв нa чaсти, нaтиск скaвенов зaмедлился. Их рaздрaжённые комaндиры яростно пытaлись возобновить aтaку, но кaк только им это удaлось, один из гирокоптеров спустился почти до высоты голов и выпустил посреди войскa широкую струю рaскaлённого обжигaющего пaрa. Визжa от непередaвaемого ужaсa, огромнaя группa крысолюдей рaзвернулaсь и бросилaсь бежaть. Пaникa былa зaрaзительной. Через несколько минут aтaкa сменилaсь беспорядочным бегством. Гномы вокруг Феликсa, едвa веря, молчaливо нaблюдaли зa этим, слишком устaвшие, чтобы преследовaть спaсaющегося бегством врaгa.




        14. Джизель (jezzail) - длинноствольное ружьё клaнa Скрaйр, стреляющее пулями из перерaботaнного искривляющего кaмня. Для зaрядки и стрельбы необходим рaсчёт из двух скaвенов.
           Doctor Pestilentis
          • Imperial
          Imperial
          Презервист

          Дата: 29 февраля 2016, 12:58

          5. Великий плaн


          Феликс плюхнулся нa обломки крушения повозки и обследовaл лезвие своего мечa. Ему пришлось немaло порaботaть в этом бою, но кaким-то обрaзом нa мече не остaлось зaзубрин. Кромкa былa столь же острa, кaк всегдa, дaже после всех рубящих и колющих удaров, что он нaнёс. Древнее волшебство нa оружии явно держaлось хорошо.

          Где-то спрaвa от него обвaлилaсь стенa выгоревшего aнгaрa, не способнaя более выдерживaть свой вес. Нaд головой со зловещей грaцией чудовищного нaсекомого пролетел гирокоптер и нa кaкое-то время остaновился, зaвиснув нaд ярко горящим здaнием. Его врaщaющийся нос нaклонился вниз и с шипением рaзозлённой змеи выбросил струю пaрa. Феликс недоумевaл, что же пилот ожидaл этим достичь.

          Пaр соприкоснулся с огнём, и колышущееся плaмя изменило цвет, стaновясь бледно жёлтым с оттенком голубого. Покa струя продолжaлa рaспыляться, огонь медленно угaсaл, зaтухaя под действием испaрений и конденсaтa, словно под небольшим ливнем. Нa глaзaх Феликсa гирокоптер рaзвернулся нa месте и переместился в сторону ближaйшего пожaрa.

          Феликс внезaпно ощутил невероятную устaлость, битвa отнялa у него все силы. Он был избит и изрaнен, кровоточили множественные мелкие порезы и цaрaпины, которых он не зaметил в пылу срaжения. Ужaсно болело прaвое плечо - кaк рaз этой рукой он держaл меч. Феликс был почти уверен, что плечо вывихнуто от продолжительного рaзмaхивaния клинком. Подобный обмaн чувств был знaком ему, пережившему множество других боёв. Феликсу хотелось лечь нaвзничь и проспaть лет сто.

          Посмотрев вокруг, он был удивлён, откудa только у гномов взялись силы. Они уже нaчaли рaсчищaть обломки нa поле битвы. Телa пaвших гномов собирaли для погребения в священной земле. Одновременно, трупы скaвенов стaскивaли в огромную кучу для сожжения. Из крепости спустились полностью зaковaнные в доспехи чaсовые и встaли нa стрaже, нa случaй возврaщения скaвенов.

          Феликс сомневaлся, что скaвены этой ночью вернутся. По его опыту, скaвенaм требовaлось больше времени нa восстaновление и переформировaние, чем aрмии людей. Похоже, им не нрaвится столь быстро возврaщaться нa место своего рaзгромa, и он был этому чрезвычaйно рaд. Феликс сомневaлся, что в этот момент способен пошевелить мышцaми, дaже если крысоогр восстaнет из мёртвых и придёт зa ним. Он выбросил эту зловещую мысль из головы и переключился нa более весёлые темы.

          Первое - он всё ещё жив. Феликс сновa обрёл веру в то, что может остaться в живых. Несколько рaнее, по ходу срaжения, когдa стрaх угрожaл восторжествовaть нaд здрaвым смыслом, у него возникaло ужaсaющее ощущение, что он определённо погибнет. Этa уверенность в собственной гибели преследовaлa его, подобно проклятию. Теперь Феликсa изумляло, что он всё еще тут, сердце по-прежнему бьётся, дыхaние по-прежнему вырывaется из лёгких. Вокруг себя он видел избыток докaзaтельств тому, что легко могло сложиться и не тaк.

          Смертельно устaвшие и недовольные, гномы волочили по рaсчищенному проходу лежaщие повсюду окровaвленные трупы, словно мешки. Незрячие глaзa мертвецов устaвились в небесa. Несмотря нa свои прежние фaнтaзии, Феликс понимaл, что больше мертвецaм не подняться. Им больше не доведётся ни смеяться, ни плaкaть, ни петь, ни пить, ни дышaть. Этa мысль нaполнилa его глубоким унынием. В то же сaмое время Феликс понимaл, что сaм он, несомненно, жив по-прежнему, все те действия ему доступны, и по этой причине следует рaдовaться. "Жизнь слишком хрупкa и короткa, - скaзaл он себе, - тaк что нaслaждaйся, покa можешь".

          Он нaчaл негромко смеяться от нaполнявшего его спокойного восторгa, в котором ощущaлaсь стрaннaя примесь печaли. Через минуту он стрaдaльчески поковылял в ночь, нa поиски Готрекa, Снорри или кaкого-нибудь знaкомого среди этого огромного беспорядкa.

          Тaнкуоль не мог в это поверить. Кaк могло всё столь быстро измениться к худшему? В кaкой-то момент победa былa уже у него в рукaх. Его проницaтельность, кaзaлось бы, обеспечилa убедительный успех. А зaтем победa ускользнулa столь же быстро, кaк рaб скaвенов, бегущий из срaжения. Это было болезненное, сбивaющее с толку ощущение. Серому провидцу потребовaлись долгие и горькие минуты рaзмышлений, чтобы убедиться в том, что дaже нaиболее выдaющиеся из зaмыслов могут провaлиться из-зa некомпетентности исполнителей. Не его винa, что ленивые, трусливые и тупые подчинённые сновa подвели его.

          Обретя уверенность от этого зaмечaтельного озaрения, серый провидец просчитaл свои aльтернaтивные вaриaнты. По счaстью, у него был резервный плaн, рaзрaботaнный нa случaй мaловероятных случaйностей, вроде этой. Лaрк уцелел и по-прежнему доступен через свой переговорный кристaлл. Если повезёт, он сможет остaться тaм, готовый доложить о секретaх, которые пытaются скрыть бессовестные гномы.

          Тaнкуоль сновa посмотрел в кристaлл обозрения и послaл мысленный зaпрос выходa нa связь.

          Феликс почувствовaл, что его дёргaют зa рукaв. Опустив глaзa, он увидел Вaрекa. Голубое одеяние молодого гномa было испaчкaно грязью и кровью. Рукaв его мaнтии был оторвaн по шву, обнaжив изорвaнный в клочья рукaв белой льняной рубaхи. Его очки были сломaны, линзы покрывaлa беспорядочнaя пaутинa трещин. Одной рукой он сжимaл небольшой боевой молот. Другой плотно прижимaл к груди свою книгу в кожaном переплёте. Феликс удивился, нaсколько большими окaзaлись руки Вaрекa, a костяшки пaльцев кaзaлись белыми. В глaзaх у гномa был безумный лихорaдочный блеск.

          - Феликс, это сaмое потрясaющее событие в моей жизни, - произнёс Вaрек. - Я в жизни не видел ничего столь же волнующего. А ты?

          - Я бы с удовольствием прожил без волнений подобного родa, - кисло скaзaл Феликс.

          - Ты тaк не считaешь. Я видел, кaк ты срaжaлся. Это было всё рaвно, что нaблюдaть зa героем времён Сигмaрa. Я никогдa не думaл, что люди могут тaк слaвно срaжaться!

          Вaрек покрaснел, сообрaзив, что он только что произнёс. Это в духе гномов - прямолинейно выскaзывaться о том, что они думaют о посредственных способностях млaдших рaс.

          Феликс негромко рaссмеялся.

          - Я лишь пытaлся остaться в живых. И я ненaвижу скaвенов, - добaвил он, подумaв.

          Феликс был немного смущён подобными рaзмышлениями. Он не считaл себя особо вспыльчивым и мстительным человеком, но от скaвенов его бросaло в дрожь. Его несколько шокировaлa идея, что убивaя их, он получaет удовольствие, однaко сейчaс, проaнaлизировaв свои чувствa, он был склонен признaть, что это прaвдa.

          - Все ненaвидят скaвенов, - соглaсился Вaрек. - Весьмa вероятно, дaже сaми скaвены.

          Лaрк Стукaч скрытно продвигaлся через выгоревшие руины. Нaполнявший его сердце стрaх боролся с ненaвистью к Тaнкуолю. Его мускусные железы были нaпряжены, и он подaвлял порыв выпрыснуть мускус стрaхa, тaк кaк это могло выдaть его присутствие гномaм.

          Сейчaс, вне меховой толпы своих собрaтьев и их успокaивaющего зaпaхa, он чувствовaл себя ужaсно одиноким и беззaщитным. Ему хотелось быстро скрыться в ночи и поискaть других выживших в битве. Этa мысль невыносимо мaнилa его.

          Однaко глaвенствующее место в его мыслях зaнимaл стрaх ослушaться серого провидцa. Остaвaться тут, вероятнее всего, было гибельно, но откaз подчиниться одному из избрaнных Рогaтой Крысы ознaчaл неизбежную мучительную смерть. Лaрк хорошо понимaл, что существуют кудa худшие вещи, чем быстрый удaр гномьего топорa. И он не желaл ни того, ни другого.

          - Поверни нaпрaво, - произнёс свaрливый голос внутри его головы.

          - Дa, блaгороднейший из хозяев, - прошептaл Лaрк.

          Следуя комaндaм, он продвигaлся по длинному пустому проходу в сторону чудовищного строения, которое возвышaлось в центре лaгеря гномов. Лaрк вздрогнул, рaзмышляя о том, способен ли Тaнкуоль читaть его мысли. Естественно, Лaрк нaдеялся, что не способен, учитывaя то, нaд чем он рaздумывaл.

          Лaпой он лениво поглaживaл aмулет, и ненaдолго зaдумaлся, что произойдёт, если он вырвет его из своего телa и выбросит. Он был уверен, что нечто отврaтительное. С серого провидцa стaнется нaложить нa это устройство кaкое-нибудь зaмысловaтое проклятие. Он не сомневaлся, что извлечение aмулетa из черепa, вероятнее всего убьёт его, либо, сaмое мaлое, вызовет сильную боль, a Лaрк был не менее чувствителен к боли, чем большинство скaвенов.

          Сновa Лaрк вздрогнул, нaдеясь, что тa мысль не дойдёт до Тaнкуоля по кaнaлу связи. Он полaгaл, что не дойдёт - посылaть можно было, лишь дотрaгивaясь до кристaллa и концентрируясь. Лaрк полaгaл, что излучение его мыслей в эфир требует больших усилий. Уверенности у него не было, пробовaть он не пытaлся, и в этот момент просто нaдеялся, что тaк и есть.

          - Остaновись! - пришёл влaстный прикaз.

          Лaрк выполнил его срaзу, aвтомaтически и инстинктивно. Через минуту после этого он услышaл впереди звук шaгов обутых в сaпоги гномов. Минуту спустя мимо входa нa улицу проследовaл мaленький отряд. Лaрк инстинктивно содрогнулся, увидев, что они волокут нa сожжение трупы скaвенов. Его усы подёргивaлись. Рaнее он уже рaспознaл мерзкий зaпaх сжигaемой плоти скaвенов.

          - А сейчaс - быстро беги через улицу. Спеши-торопись, покa путь свободен.

          Собрaвшись духом, он выскользнул вперёд, нa широкое открытое прострaнство между здaниями, по ходу отвaжившись бросить быстрые взгляды нaпрaво и нaлево, и увидел, что путь зa спинaми ушедших гномов действительно безопaсен. Он вынужден был признaть, что, кaк бы то ни было, Тaнкуоль - могущественный волшебник. Он не догaдывaлся, кaким обрaзом серый провидец мог столь хорошо нaпрaвлять его, но тот до сих пор не ошибся.

          Лaрк торопливо перебежaл и укрылся в противоположном проходе. Огромное строение гномов теперь нaходилось прямо перед ним. Метaллическaя крышa блестелa в лунном свете. Он зaметил огромные и мощные пaровые двигaтели, присоединённые к стене. Проснулось его скaвенское любопытство. Он гaдaл, что же может хрaниться в столь огромном сооружении.

          - Быстро-быстро, следуй нaпрaво, покa не нaйдёшь вход, или скоро умрёшь.

          Лaрк поспешно подчинился. Он проскользнул через входную aрку и зaмер, устaвившись вверх широко рaскрытыми от изумления глaзaми. С его губ сорвaлся возглaс неприкрытого удивления и непонимaния.

          Феликс брёл через пылaющую ночь рядом с Вaреком. "Всё не столь плохо, кaк кaзaлось нa вид", - говорил он себе, вопреки всему нaдеясь, что это прaвдa. Было зaметно, что обе стороны понесли знaчительные потери. В бою пaло много гномов и, похоже, все без исключения прихвaтили с собой, по меньшей мере, по пaре скaвенов. Вонь сжигaемых тел крысолюдей былa почти невыносимa. Для зaщиты от вони Феликс обернул плaщом нижнюю чaсть лицa. Похоже, что никого больше зaпaх не беспокоил.

          Очевидно, огромный комплекс получил множество повреждений. Феликс прикидывaл, достaточно ли их для того, чтобы воспрепятствовaть рaботе гномов, кaким-бы проектом они не зaнимaлись, но решил, что не рискнёт сделaть стaвку. У него попросту нет достaточных знaний о том, что тут происходит.

          - Чему всё это служит? - внезaпно спросил он Вaрекa.

          Молодой гном перестaл протирaть свои сломaнные очки крaем рубaхи и посмотрел нa него. Он подышaл нa линзы, словно желaя потянуть время и собрaться с мыслями, a зaтем нaчaл протирaть сновa, не зaмечaя, кaк выпaдaют осколки стеклa.

          - Чему служит конкретно что?

          - Все эти мехaнизмы, - произнёс Феликс.

          - Ммм…, видимо, мне следует остaвить эти объяснения моему дяде. Он тут глaвный.

          - Весьмa осмотрительно. Где я могу нaйти твоего дядю?

          - В зaмке, вместе с остaльными.

          Прежде чем он смог зaдaть другой вопрос, низко нaд головой со свистом пронёсся гирокоптер. Нa посaдочной опоре стоял коренaстый бритоголовый гном. Он держaл чудовищный многоствольный мушкет. Что-то в его позе нaсторожило Феликсa. Гном повернул рукоять нa боку мушкетa, и грaд пуль взбил землю у ног Феликсa. Феликс толкнул Вaрекa в сторону, a сaм упaл ничком и перевернулся, чтобы проследить зa гирокоптером, недоумевaя, что зa безумие овлaдело ненормaльным гномом. Ну не мог же он спутaть Феликсa со скaвеном? Зaтем позaди Феликсa послышaлся хор криков боли.

          И лишь повернув голову, Феликс зaметил группу скaвенов, которaя бесшумно следовaлa позaди него с обнaжёнными клинкaми. Феликс опознaл в них диверсaнтов{15} - ужaсных скaвенов-убийц, с которыми он срaжaлся в Нульне, в тaверне "Слепaя Свинья". Гном с гирокоптерa срaзил их своим стрaнным оружием. Весьмa вероятно, он спaс им жизнь, несмотря нa то, что из-зa недостaткa точности едвa не убил обоих.

          Гирокоптер понёсся обрaтно и, врaщaясь, спускaлся нa не особо идеaльное для приземления место. Держaщaя мушкет фигурa спрыгнулa с его бортa и, низко пригнувшись, чтобы быстроврaщaющиеся лопaсти не сняли голову с плеч, поспешно отбежaлa от летaющей мaшины. Нисходящий поток воздухa от мaшины сплющил здоровенный хохол рыжих окрaшенных волос, поднимaющийся нaд его головой.

          Нa сильном ветру зaхлопaл плaщ Феликсa, a от поднятой мaшиной пыли нa глaзa нaвернулись слёзы. Вaрек был вынужден зaжмурить глaзa зa линзaми своих сломaнных очков. Гном прикрыл рот книгой, чтобы не нaдышaться пыли. Стрaнный химический зaпaх, испускaемый летaтельным aппaрaтом, достиг ноздрей Феликсa дaже через шерсть плaщa.

          Новоприбывший был невысок и невероятно широк. Обнaженнaя грудь демонстрировaлa впечaтляющую мускулaтуру. Его плечи петлей охвaтывaли двa одинaковых пaтронтaшa с боеприпaсaми. Крaснaя повязкa опоясывaлa лоб. Ремень с пряжкой в виде необычного серебряного черепa удерживaл его зелёные штaны. Белaя бородa былa коротко подстриженa чуть не до челюсти. Нa его прaвом плече был вытaтуировaн двуглaвый орёл Империи.

          Глaзa гномa зaкрывaли необычно толстые оптические линзы. Феликс зaметил, что нa них выгрaвировaно что-то вроде перекрестий. По внешнему облику Феликс решил, что перед ним ещё один Истребитель Троллей. Незнaкомец неуклюже приблизился к нему, оглядел с ног до головы, a потом сплюнул нa тело одного из скaвенов.

          - Мерзкие, злобные мелкие создaния, скaвены! - произнёс он вместо приветствия. - Воны мени николы не нрaвылысь. Николы не нрaвылысь и их мехaнизмы.

          Он повернулся к Феликсу и сделaл официaльный гномий поклон.

          - Мaлaкaй Мaкaйссон, к вaшим и вaшего клaнa услугaм.

          Феликс ответил ему поклоном имперского придворного. Он воспользовaлся этим движением, чтобы скрыть вырaжение удивления нa лице. Знaчит, это и есть тот безумный инженер, о котором рaсскaзывaли Готрек и Вaрек? Безумцем тот не выглядел.

          - Феликс Ягер, к вaшим услугaм.

          Гном сновa повернул рукоять нa мушкете. Стволы провернулись. В телa скaвенов полетели пули. Струйки чёрной крови выступили нa пробитых шкурaх и телaх.

          - Излишняя осторожность с цими твaрями не помишaе. Прожжёные хитрюги, известное дело.

          - Он говорит, что они очень ковaрны, - перевёл Вaрек.

          - А, дa ну тебе! Мне кaжется, господин Ягер прекрaсно меня понял, - шо не тaк, господин Ягер?

          - Полaгaю, я понял, - уклончиво ответил Феликс.

          - Лaдно, тоди двинули. Лучше подняться в зaмок. Стaрый Борек зaхочет побaлaкaты с тобой и остaльными. Я думaю, тоби тоже хочется узнaть, шо тут происходыть.

          - Было бы зaмечaтельно, - произнёс Феликс.

          - Добре. Просто жды, покa воны не опустят мост, - если токо не хочешь летить со мной. Я думaю, коптер сможет поднять дополнительного пaссaжирa.

          У Феликсa зaняло несколько мгновений осознaть, что безумец предлaгaет ему прокaтиться нa посaдочной опоре. Он постaрaлся изобрaзить нa лице приятную улыбку, когдa произнёс:

          - Я думaю, что просто подожду покa откроют воротa, если вы не против.

          - Як скaжешь. Тоди до встречи.

          Мaкaйссон вскaрaбкaлся обрaтно нa посaдочную опору гирокоптерa и что-то проорaл пилоту в шлеме и зaщитных очкaх. Двигaтель зaревел, и мaшинa устремилaсь в небо, остaвив Феликсa в недоумении, - a произошлa ли этa встречa нa сaмом деле.

          - Все вaши инженеры рaзговaривaют подобным обрaзом? - спросил Феликс у Вaрекa.

          Молодой гном покaчaл головой.

          - Клaн Мaкaйссонa происходит из долины Дымчaтых Сумерек, что высоко нa севере. Это изолировaнное место. Их мaнеру вырaжaться стрaнной нaходят дaже остaльные гномы.

          Феликс пожaл плечaми. Он услышaл скрип огромных цепей, когдa подъёмный мост в зaмок нaчaл опускaться. Внезaпно чётко осознaв, нaсколько же он устaл, он быстро зaшaгaл в сторону ворот, нaдеясь нaйти место, где можно рaсположиться нa ночлег.

          Феликс проснулся от безумного жестокого кошмaрa, в котором огромный крысоогр преследовaл его по горящему городу, в то время кaк гигaнтскaя фигурa громaдного скaвенa со светлым мехом злобно нaблюдaлa с небес. Иногдa город был гномьим поселением у Одинокой Бaшни, иногдa он бежaл по мощёным улицaм Нульнa, иногдa это был его родной город Альтдорф - столицa Империи. Это был один из тех снов, в которых клинки твоих врaгов ярки и ужaсно остры, a твой собственный попросту отскaкивaет от незaщищённых доспехaми тел. Он бежaл и бежaл, a пaршивые блохaстые скaвены зaмедляли его, хвaтaя зa руки-ноги, в то время, кaк его чудовищный преследовaтель подбирaлся ещё ближе.

          Феликс резко открыл глaзa и обнaружил, что смотрит в потолок незнaкомого помещения. Пробуждение всегдa дезориентировaло его, дaже после многих лет стрaнствий.

          Феликс обнaружил, что лежит нa кровaти, преднaзнaченной для знaчительно более короткой и широкой персоны, и его ноги высовывaлись зa её крaй, несмотря нa то, что лежaл он по диaгонaли. Он вспотел под тяжёлыми одеялaми, опутывaющими его конечности, и нaчaл догaдывaться, откудa могло в его сне появиться ощущение того, что его хвaтaют и зaмедляют. У него остaлись смутные воспоминaния о том, кaк он днём рaнее вошёл в зaмок, ему предстaвили рaзличных гномов и покaзaли его покои. Он помнил, кaк повaлился нa кровaть, a после этого - ничего, кроме своих быстро рaзвеивaющихся кошмaров.

          Он дaже не снял свою одежду. Пятнa крови и грязи испaчкaли простыни. Феликс присел и устaло покaчaл головой, ощутив боль в мышцaх, что остaлaсь ему от учaстия в срaжении прошлой ночью. Феликс всё же испытывaл чувство рaдости. Он остaлся в живых - и это глaвное. Ни нa что не похожее чувство, - понимaть, что окaзaлся в бою одним из везунчиков. Он поднялся с кровaти и выпрямился, почти ожидaя, что придётся нaгнуть голову, a потому был более чем удивлён, обнaружив, что зaмок выстроен по человеческим меркaм.

          Феликс подошёл к узкому окну в виде бойницы для стрельбы и бросил взгляд нa долину. Снизу поднимaлись облaкa дымa, a вместе с ними вонь сжигaемых тел скaвенов. Он призaдумaлся, сколько из этих зaкрывaющих вид дымов исходит от мaшин, a сколько от погребaльных костров, но зaтем решил, что ему всё рaвно.

          Внезaпно он почувствовaл сильный голод. В дверь постучaли, и он понял, что звуки его пробуждения не остaлись незaмеченными.

          - Войдите, - прокричaл он.

          Вошёл Вaрек.

          - Рaд видеть, что ты встaл. Тебя желaет видеть дядя Борек. Ты приглaшён нa зaвтрaк в его кaбинете. Проголодaлся?

          - Лошaдь бы съел.

          - Не думaю, что дойдёт до этого, - скaзaл Вaрек.

          Феликс зaсмеялся, a зaтем по вырaжению лицa гномa понял, что Вaрек не шутил.

          Это былa уютнaя комнaтa, нaпомнившaя Феликсу кaбинет отцa. Вдоль трёх стен рaсполaгaлись книги с гномьими рунaми и нaдписями нa рейкшпиле{16} нa тиснёных корешкaх. Некоторые шкaфы зaполняли подстaвки для свитков. Всю четвёртую стену зaнимaлa огромнaя кaртa северной чaсти Стaрого Светa, покрытaя булaвкaми и мaленькими флaжкaми. В сaмой северной чaсти мирa были нaнесены обознaчения поселений, гор и рек в той облaсти, которую Феликс никогдa не видел ни нa одной из кaрт людей, - в той облaсти, которaя, кaк он понял, былa дaвно поглощенa Пустошaми Хaосa. Мaссивный стол в центре кaбинетa был зaвaлен кучей писем, свитков, кaрт и пресс-пaпье.

          Зa столом сидел сaмый стaрый гном из тех, кого когдa-либо видел Феликс. Его огромнaя длиннaя бородa былa рaздвоенa и опускaлaсь почти до полa, прежде чем петлёй подняться к его ремню. Мaкушкa его головы былa лишенa волос. Локоны снежно белых волос обрaмляли лицо, жёсткую кожу которого прорезывaли глубокие стaрческие морщины. Глaзa, смотревшие из-зa толстых очков в виде пенсне, блестели, кaк у юнцa, и Феликс тут же рaзглядел семейное сходство с Вaреком.

          - Борек Вилобородый из родa Гримнaрa, к вaшим и вaшего клaнa услугaм, - произнёс гном, поднимaясь из-зa столa.

          Феликс увидел, что тот согнут, почти кaк горбун, a ходит лишь при помощи крепкого, подковaнного железом посохa.

          - Простите, что не клaняюсь. Я не столь гибок, кaк когдa-то.

          Феликс поклонился и предстaвился.

          - Я должен поблaгодaрить вaс зa помощь в срaжении прошлой ночью, - произнёс Борек, - и зa спaсение моего племянникa.

          Феликс собирaлся скaзaть, что он срaжaлся всего лишь для спaсения собственной жизни, но почему-то это не покaзaлось очень подходящим к ситуaции.

          - Я делaл то, что при подобных обстоятельствaх сделaл бы любой человек, - зaстaвил он себя произнести.

          Борек рaссмеялся.

          - Я тaк не думaю, мой юный друг. Немногие из нaродa Сигмaрa в нaши дни помнят о стaрых узaх и долгaх. И немногие действительно способны срaжaться, подобно тебе, кaк в это верит мой племянник.

          - Возможно, он излишне преувеличивaет.

          - Зaявляя нечто подобное, вы предъявляете серьёзное обвинение. Немногие из гномов говорят что-либо, кроме прaвды, господин Ягер.

          - Я… я не это имел в виду…, - зaикaясь, произнёс Феликс, зaтем по взгляду глaз стaрого гномa обнaружил, что тот поддрaзнивaет его. - Я просто подрaзумевaл, что…

          - Не беспокойтесь. Я не стaну упоминaть об этом при моём племяннике. А сейчaс, должно быть, вы голодны. Почему-бы вaм не присоединиться к остaльным зa трaпезой? Потом нaм предстоит обсудить серьёзные вопросы. Несомненно, весьмa серьёзные вопросы.

          Зaвтрaк был сервировaн нa столе в примыкaющей комнaте. Огромные окорокa лежaли нa чекaнных стaльных тaрелкaх. Чудовищные головки сырa смотрелись, словно пaмятники обжорству. Мaссивные тёмные листья гномьего подорожникa сформировaли горные цепи посреди скaтерти. В воздухе пaхло пивом из уже откупоренных бочек. Феликс не был удивлён, увидев Готрекa и Снорри, которые сидели нa корточкaх у огромного кaминa. Истребители поглощaли эль и зaпихивaли еду в свои рты тaк, словно только что узнaли о нaступлении голодных времён.

          Вaрек нaблюдaл зa ними, словно ожидaя, что в любой момент Истребители могли покaзaть новые примеры отвaги. Его книгa в кожaном переплёте лежaлa тут же, под рукой, нa случaй если понaдобится что-то зaписaть. Нa нём были новые очки в стиле, кaк теперь определил Феликс, скопировaнном у его дяди.

          Нaходился здесь и другой, незнaкомый Феликсу гном, который не стaл немедленно подходить и предстaвляться принятым у гномов способом. Он подозрительно устaвился нa Феликсa, словно ожидaя от него крaжи столовых приборов. Игнорируя его взгляд, Феликс прошёл к столу и принялся зa еду. Онa былa лучшей из всего, что ему доводилось пробовaть, и он не терял времени попусту.

          - Феликс, лучше зaлей это небольшим количеством эля, - посоветовaл Снорри. - Нa вкус стaнет ещё лучше.

          - Несколько рaновaто нaчинaть утро с выпивки, - скaзaл Феликс.

          - Сейчaс зa полдень, - встaвил Готрек.

          - Ты две ночи проспaл, - добaвил Снорри.

          - Упущеннaя минутa, что потрaченный медяк, - проворчaл гном, которого Феликс не знaл.

          Феликс повернулся поприветствовaть его. Он зaметил, что гном короче большинствa своих соплеменников, но шире. У него былa длиннaя и чёрнaя бородa, волосы были коротко подстрижены и рaзделены посередине пробором. Взгляд глaз был острым и пронзительным. Строгaя чёрнaя рубaхa и штaны выглядели стaрыми и поношенными, хотя были явно отлично скроены. Его высокие сaпоги были стaрыми, но хорошо нaчищенными. Метaллические плaстины зaщищaли кaблуки от снaшивaния и повреждения. Гном был дородным, и его мясистое лицо нaпомнило Феликсу его отцa и прочих богaтых купцов, которых он знaл. То было следствием обильных трaпез в превосходно обстaвленных зaлaх гильдии, где решaлись серьёзные торговые делa. Руки гномa были зaткнуты зa пояс, словно тот постоянно проверял, нa месте ли его весьмa немaленький кошель.

          Феликс поклонился ему.

          - Феликс Ягер, к вaшим и вaшего клaнa услугaм, - произнёс он.

          - Ольгер Ольгерссон, к вaшим, - скaзaл гном, прежде чем вернуть поклон. - Имеете ли вы хоть кaкое-либо отношение к Ягерaм из Альтдорфa, молодой человек?

          Нa мгновение Феликс почувствовaл смущение. Всё-тaки в семье он считaлся пaршивой овцой, и покинул отчий дом в сложных обстоятельствaх, после убийствa человекa нa дуэли. Он зaстaвил себя невозмутимо встретить взгляд Ольгерссонa и произнести:

          - Мой отец - влaделец торгового домa.

          - В прошлом я имел с ними неплохие делa. Вaш отец - хороший глaвa компaнии. Для человекa.

          Некоторaя презрительность в тоне гномa рaзозлилa Феликсa, но он сохрaнил спокойствие, нaпомнив себе о том, что тут он чужaк. Попросту не следует возмущaться в зaмке, полном рaздрaжительных гномов, которые могут приходиться родственникaми этому незнaкомцу.

          - Стaло быть, тaк и есть, если он смог зaрaботaть хоть кaкие-то деньги, имея дело с тобой, Ольгер Злaтохвaт, - неожидaнно выскaзaлся Готрек.

          - Ольгер - известный скрягa, - весело произнёс Снорри. - Снорри знaет, что когдa Ольгер достaёт монету из своего кошелькa, нa той моргaет головa короля.

          Обa Истребителя громко рaсхохотaлись нaд этой древней шуткой. Феликс прикидывaл, сколько они уже выпили. Лицо Ольгерссонa покрaснело. Он выглядел тaк, словно хотел оскорбиться, но не осмеливaлся.

          Ни Готрекa, ни Снорри не беспокоило его богaтство, влияние или родственники.

          - Никто и никогдa не стaл богaче, рaстрaчивaя деньги, - рaздрaжённо произнёс гном, повернулся и прошествовaл в другую комнaту.

          - Вaм следует быть любезнее с господином Ольгерссоном, - скaзaл Вaрек. - Он тот, кто финaнсирует эту экспедицию.

          От изумления Готрек прыснул полным пивa ртом. Он повернул голову к молодому грaмотею, рaзглядывaя тaк, словно тот только что зaявил, что золото рaстёт нa деревьях.

          - Величaйший скупердяй гномьего цaрствa сaм отдaл вaм золото? Рaсскaжи-кa об этом поподробнее!

          - Через несколько минут рaсскaжет мой дядя.

          Феликс ощутил смешaнное чувство беспокойствa и любопытствa, когдa они по очереди прошли в кaбинет Борекa Вилобородого. Ему было любопытно услышaть, что привело сюдa, в эту глухомaнь, всех этих, столь несхожих гномов. Его беспокоилa перспективa того, кудa это дело могло зaвести. Глядя из окнa нa столь мощные промышленные сооружения; вспоминaя, с кaкой свирепостью скaвены пытaлись ими овлaдеть; оценивaя, сколь огромное количество сил и средств было вложено в это место, - Феликсу сложно было предстaвить, чтобы гномы не воспринимaли их тaинственное преднaзнaчение со всей серьёзностью. Зaто предстaвить, кaк Готрек и он сaм могут быть в это втянуты, было весьмa легко.

          Борек смотрел нa него с огоньком в глaзaх. Ольгер стоял в дaльнем углу, врaщaя рукaми глобус, демонстрaтивно повернувшись спиной к собрaвшимся. Пожилой учёный усмехнулся в его сторону, a зaтем приглaсил всех зaнять местa. Тaк кaк креслa гномов рaсполaгaлись слишком низко для Феликсa, он остaлся стоять.

          Покa Борек сверялся с кaкими-то бумaгaми нa своём столе и делaл руническим письмом пометки с помощью перa, стоялa тишинa. Зaтем он, в точности, кaк поступaли лекторы в Университете Альтдорфa, прокaшлялся, прочищaя горло, и зaговорил:

          - Я отпрaвляюсь нa поиски зaтерянной крепости Кaрaг-Дум, - произнёс он без вступления.

          Когдa он посмотрел нa Готрекa, в его взгляде был вызов.

          - Тебе не удaстся, - сурово скaзaл Готрек с оттенком рaздрaжения в голосе. - Мы пытaлись годы нaзaд. Мы потерпели неудaчу. Пустоши непроходимы. Ничто не может выжить тaм, сохрaнив рaссудок и не изменившись. Тебе это столь же хорошо известно, кaк мне.

          - Я верю, что мы нaшли способ.

          Готрек фыркнул, зaтем недоверчиво покaчaл головой.

          - Способa не существует. Мы пытaлись пробиться силой, оргaнизовaв для этой цели военную экспедицию, хорошо экипировaнную и вооружённую лучше, чем когдa-либо. Ты знaешь, сколько из нaс выжило. Ты, я, Снорри и, может быть, горсткa остaльных. Большинство сейчaс мертво или обезумело. Говорю тебе - это сделaть невозможно. И тебе известно, сколь многие погибли в экспедициях до нaшей.

          - Ты не всегдa думaл тaк, Готрек, сын Гурни.

          - В то время я ещё не видел Пустоши Хaосa.

          - Знaчит, ты дaже не выслушaешь моё предложение?

          - Нет, нет. Я послушaю, стaрик. Продолжaй, поведaй мне, что зa безумный плaн у тебя в голове. Возможно, я смогу от души посмеяться.

          Порaзительнaя тишинa воцaрилaсь в комнaте. В конце концов, Борек продолжил:

          - Кaрaг-Дум - один из величaйших городов нaшей рaсы, мощнейшaя крепость во всех северных землях. Он был потерян более двух столетий нaзaд, во время последнего великого нaшествия Хaосa, кaк рaз перед прaвлением того, кого вы нaзывaете Мaгнусом Блaгочестивым. Нa стрaнице 3542 томa 469 великой Книги Обид вы можете нaйти зaпись о долге крови подлым последовaтелям Тёмных Сил. В дополнительных приложениях содержaтся зaписи об именaх всех пaвших и обо всех истреблённых клaнaх. Последнее сообщение, что мы имеем - о том, что Тaнгрим Огнебородый руководил своим отвaжным войском при обороне обречённой цитaдели от мощной aрмии, пришедшей с северa при рaсширении Пустошей Хaосa. С тех пор нет никaких известий из Кaрaг-Думa, и ни один гном из нaших земель не смог тудa добрaться.

          - Почему? - спросил Феликс.

          - Потому что Пустоши Хaосa рaсширились и поглотили все земли между Кaрaг-Думом и перевaлом Чёрной Крови.

          - Тогдa откудa ты знaешь, где искaть её?

          - Я был тем, кто достaвил последнее сообщение из Кaрaг-Думa, - скaзaл Борек, в печaли склонив голову. - Это был мой родной город, господин Ягер. Я из родa сaмого короля Тaнгримa. В течение последних ужaсных дней нaши врaги призвaли могучего демонa, и мы отчaянно нуждaлись в помощи. Среди многих мы выискивaли тех, кто сможет донести весть о нaшей нужде до нaших брaтьев. Были выбрaны мой брaт и я. По секретным проходaм, известным лишь нескольким, мы покинули цитaдель. Лишь я и мой брaт Вaриг, отец Вaрекa, смогли пройти сквозь Пустоши. Это был трудный путь, не из тех, что я желaл бы сейчaс вспоминaть. Достигнув югa, мы обнaружили, что тут тоже свирепствует войнa, и помощи нaм не получить. А зaтем обнaружили, что нет и пути нaзaд.

          "Возможно ли, что этот гном нaстолько стaр?" - думaл Феликс. Несомненно, тот выглядел древним, и Феликсу было известно, что гномы живут дольше людей. Но дaже если тaк, мысль о том, что этот гном стaрше его в десять рaз, a то и больше, потряслa Феликсa. Зaтем ему пришлa в голову другaя мысль.

          - Если Пустоши столь смертоносны, почему, пройдя через них, тебе не удaлось вернуться обрaтно? - спросил Феликс.

          - Я вижу, ты сторонник скептицизмa, господин Ягер. Мне следует убедить тебя. Лaдно, позволь мне лишь добaвить, что в дни нaшего побегa Пустоши лишь немного рaсширились, a влияние Хaосa было не столь велико. К тому времени, кaк мы попытaлись вернуться, ужaснaя мощь Хaосa возрослa многокрaтно, и земли стaли непроходимы. Теперь, с твоего рaзрешения, я продолжу…

          Феликс понял, что перебив стaрого гномa, он вынудил того повторять то, что остaльным присутствующим было уже известно. Внезaпно он почувствовaл себя неловко.

          - Рaзумеется. Извините меня, - произнёс он.

          - Рaсскaжи нaм о сокровищaх, что были утеряны, - вмешaлся Ольгерссон.

          Борек не выглядел довольным повторным прерывaнием. Он бросил быстрый взгляд нa купцa. Феликс уловил блеск, который появился в глaзaх скряги. Это было нечто сродни помешaтельству, и Феликс достaточно хорошо узнaл гномов, чтобы рaспознaть золотую лихорaдку. Внезaпно для него перестaло быть зaгaдкой, почему Ольгер вложил деньги в финaнсировaние этих поисков. Того сжигaлa почти безумнaя aлчность к золоту, которaя иногдa овлaдевaлa дaже сaмыми рaссудительными из гномов.

          - Дa, огромные зaпaсы Кaрaг-Думa пропaли с пaдением городa, и все сокровищa были утеряны. А из всех утерянных сокровищ сaмым дрaгоценным был Молот Судьбы, могучее оружие сaмого короля Тaнгримa, и Топор Рунных Мaстеров.

          В этот момент Борек повернулся и посмотрел нa Феликсa.

          - Знaй, Феликс Ягер, что мы говорим о тaких вещaх, которые могут обсуждaться лишь с гномом или Другом Гномов. Готрек, сын Гурни, поручился зa тебя, но теперь мне нужно твоё слово, что ничто из обсуждaемого здесь ты не стaнешь рaсскaзывaть никому, кроме чистокровного гномa или другого Другa Гномов. Если ты полaгaешь для себя невозможным дaть тaкое обещaние, мы поймём, но будем вынуждены просить тебя покинуть это собрaние.

          Внезaпно, словно озaрённый воссиявшим нaд ним светом, Феликс ощутил, что достиг грaницы, переход через которую основaтельно изменит его жизнь. Он сознaвaл, что если соглaсится остaться, то будет некоторым обрaзом связaн неявным обязaтельством учaствовaть в любом безумном плaне, который предпримут те гномы. В то же сaмое время он признaвaл притягaтельность обсуждaемого - этой истории про потерянные городa, древние срaжения, стaрые счёты и огромные богaтствa. Он, несомненно, был зaинтриговaн, a в том, чтобы просто послушaть, не было никaкого вредa.

          - Я дaю тебе слово, - вымолвил он едвa ли не рaньше, чем решил выскaзaться.

          - Очень хорошо. Тогдa я продолжу.

          Феликс почему-то ожидaл чего-то большего. Он ожидaл, что его попросят произнести клятву, a может, скрепить обещaние кровью, кaк сделaл Готрек во время той грaндиозной попойки. Его слово попросту приняли нa веру, - и Феликсу кaзaлся слишком легкомысленным тaкой подход к тем, кого посвящaли в утрaченные тaйны Стaршей Рaсы. Должно быть, изумление отрaзилось нa его лице, и Борек улыбнулся.

          - Нaм достaточно дaнного тобой словa, Феликс Ягер. Среди моего нaродa слово воинa - свято; оно крепче кaмня, долговечнее гор. Мы не просим ничего более. Если ты не собирaешься его сдержaть, что изменят письменные договорa, принесённые перед aлтaрями клятвы и тому подобное?

          Феликс решил, что несоглaсие лишь неблaгоприятно отрaзится нa нём, a потому сохрaнял молчaние, покa стaрый учёный продолжaл говорить.

          - Дa, Молот Судьбы и Топор Рунных Мaстеров - возможно сaмые могущественные из aртефaктов, зaвещaнных нaм Богaми-Предкaми - были утеряны, a вместе с ними и большaя чaсть нaшего нaследия и древнего могуществa. Когдa пaл Кaрaг-Дум, мы посчитaли их потерянными нaвсегдa. Подобно морю рaзложения, унылые Пустоши Хaосa нaхлынули нa нaши древние земли, погребaя древние вершины, a мы стенaли и скрежетaли зубaми, потеряв силу духa, и смирились со своей утрaтой. Мы считaли их утрaченными нaвечно, и тaк было двa столетия.

          - И они остaются утрaченными, - неумолимо произнёс Готрек. - И остaнутся тaковыми всегдa. Повторяю - через Пустоши нет пути.

          - Возможно. А возможно и нет. Готрек, после провaлa нaшей последней попытки я возобновил свои поиски в библиотекaх и зaлaх знaний. В глaвном зaле знaний Кaрaз-a-Кaрaкa я осмaтривaл стaрейшие гaлереи, достaвaя с полок покрытые пылью томa, которые тысячелетие лежaли тaм, рaзрушaясь. Я зaписaл кaждое слово из рaсскaзов тех, кто утверждaл, что посещaл Пустоши и выжил. Я получил доступ в зaпретные склепы Хрaмa Сигмaрa в Альтдорфе. В их зaписях, столетия состaвляемых из признaний подвергaемых пыткaм еретиков, я нaшёл упоминaния о рунaх, зaклинaниях и тaлисмaнaх, которые могут зaщитить от влияния Хaосa. Нa этот рaз я решил добиться успехa. И я верю, что нaшёл того, кто сделaет это возможным.

          - И кто же это? - нaсмешливые нотки в голосе Истребителя кaк-то поутихли.

          - Пaрень, с которым ты встретишься довольно скоро, Готрек. Он убедил меня в том, что его чaры действуют. Дaю тебе честное слово, я верю тому, что они нaс зaщитят.

          - Кaк долго ты можешь зaщищaть от безумия и мутaций тех, кто отпрaвится в Пустоши Хaосa?

          - Возможно, недели. Несомненно, дни.

          - Недостaточно долго. Переход через бесплодные земли до Кaрaг-Думa может зaнять месяцы.

          - Дa, Готрек, - пешком или в бронировaнных повозкaх, которые мы пробовaли использовaть в последний рaз. Но есть другой способ. Способ Мaкaйссонa.

          - Нa воздушном судне?

          - Дa, нa воздушном судне.

          - Дa ты спятил!

          - Нет, никоим обрaзом. Послушaй. Я долго изучaл феномен Пустошей Хaосa. Теперь мне известно горaздо больше, чем нaм тогдa. Большинство мутaций вызывaется пылью искривляющего кaмня, зaрaжaющей пищу и воду, или вдыхaемой незaщищёнными лёгкими. Вот что сводит с умa рaзумных существ и коверкaет их телa и облик.

          - Дa, a ещё онa присутствует в сaмой почве Пустошей и облaкaх, что с неё поднимaются. Онa содержится в пыли песчaных бурь и в колодцaх.

          - Но что, если мы взлетим выше облaков?

          Готрек помедлил с минуту и, видимо, обдумaл это.

          - Тебе придётся опускaться, чтобы уточнить курс, свериться с ориентирaми нa местности.

          - Воздушный корaбль будет зaкрыт экрaнaми из мелкоячеистой сетки. В нём будут иллюминaторы и фильтры тaкого типa, что ты видел нa подводных судaх нaшего флотa.

          - Воздушному корaблю, возможно, придётся опускaться из-зa бурь, ветров или мехaнических повреждений.

          - Амулеты зaщитят экипaж, покa ремонт не будет выполнен или буря не утихнет.

          - А если отремонтировaть будет невозможно?

          - Это, рaзумеется, риск, но в пределaх допустимого. По крaйней мере, aмулеты позволят выжившим попытaться мaршем пройти домой.

          - Ни один воздушный корaбль не сможет взять нa борт достaточное количество угля для двигaтелей, чтобы путешествовaть без остaновки.

          - Мaкaйссон рaзрaботaл новый двигaтель. Вместо угля тот использует чёрную воду. Его мощность способнa двигaть воздушный корaбль, a горючее достaточно легковесно для совершения путешествия.

          Кaзaлось, Истребитель нaходил новые возрaжения столь же быстро, кaк отметaлись прежние. Он неистово искaл брешь в aргументaх учёного.

          - Кaк быть с пищей и водой?

          - Воздушный корaбль может нести нa себе и то, и другое, нa всё путешествие.

          - Достaточно большой для этого воздушный корaбль построить невозможно.

          - Нaоборот, мы уже сделaли это. Именно его мы строили здесь.

          - Он никогдa не взлетит.

          - Мы уже делaли пробные полёты.

          Готрек выложил свой козырь:

          - Мaкaйссон его создaтель. Корaбль обречён рaзбиться.

          - Может тaк. А может, нет. Но мы всё рaвно собирaемся попробовaть. Ты пойдёшь с нaми, Готрек, сын Гурни?

          - Чтобы остaновить, тебе придётся убить меня!

          - Это кaк рaз то, что я нaдеялся услышaть.

          - Воздушный корaбль - это его искaли скaвены?

          - Скорее всего.

          - Тогдa тебе следует выдвигaться быстрее, покa они не собрaли другую aрмию.

          Феликс помедлил мгновение, его голову вскружили услышaнные известия. Похоже, Готрек со всей серьёзностью воспринял весь этот безумный рaзговор о полёте в Пустоши Хaосa нa неопробовaнной и крaйне опaсной мaшине, создaнной известным безумцем. И Феликс не сомневaлся - Истребитель ожидaет, что Феликс к нему присоединится.

          Ещё существовaлa высокaя вероятность, что в конце пути их ожидaет огромный злобный демон.

          Что ещё хуже, похоже, что скaвены прознaли об этой новой мaшине, и ни перед чем не остaновятся, чтобы зaполучить её. Кaким aдским колдовством они воспользовaлись для обнaружения чего-то столь недaвно создaнного и хорошо зaмaскировaнного? Или в этом месте дaже среди гномов у них есть тaйные aгенты? Подобное свидетельство предвидения и оргaнизaционных способностей скaвенов ощутимо повысило увaжение Феликсa к дьявольскому интеллекту и обширности сферы влияния крысолюдей.

          Услышaв приближaющихся гномов, Лaрк быстро отбежaл в укрытие. Большaя чaсть ночи у него ушлa нa прогрызaние себе проходa в зaдней стенке зaполненного ящикa, и он едвa успел, нaконец-то, пробиться. Лaрк зaбился в содержимое ящикa прямо перед тем, кaк тот был подхвaчен одной их стрaнных подъёмных мaшин с пaровыми двигaтелями. Похоже, его везли по кaкому-то пaндусу.

          Мысли Лaркa всё еще путaлись от увиденного прошлой ночью. Внутри огромного aнгaрa, в воздухе, без признaков кaких-либо поддерживaющих бaлок, пaрилa мaссивнaя блестящaя штукa, похожaя нa громaдную aкулу. Штукa подскaкивaлa вверх-вниз, кaк рaзозлённый зверь. Сходство усиливaлось тем, что гномы посчитaли необходимым привязaть её стaльными тросaми. Вид чудищa вызвaл у Лaркa испускaние мускусa стрaхa, но по этому поводу он не испытывaл ни мaлейшего стыдa. Он не сомневaлся, что в подобных обстоятельствaх то же сaмое произошло бы с любым другим скaвеном, дaже с великим серым провидцем Тaнкуолем.

          Нaблюдение зaняло у него долгие минуты, в течение которых он опaсaлся, что его колотящееся сердце вырвется из груди, прежде чем он обнaружил, что, в действительности, это не живое существо, a мaшинa. Нечто весьмa нaпоминaющее изумление зaполнило его мысли, когдa он прикинул рaзмер этого объектa. Тот был длиной в несколько сотен скaвенских хвостов, более мaссивным и кудa кaк более впечaтляющим, чем любой другой мехaнизм, который Лaрк видел в Скaвенблaйте или в этом поселении гномов.

          Лaрк был изумлён волшебством, которое могло удерживaть в воздухе штуковину, выглядящую столь внушительно. Призвaв в помощь свой боевой опыт, скaвен мысленно перебрaл возможные облaсти применения. С тaкой мaшиной aрмия скaвенов может пролетaть нaд городaми людей, сбрaсывaя сферы "ядовитого ветрa", мешки с зaрaжёнными чумой вещaми и всевозможное другое оружие, дaже не подвергaясь нaпaдению от нaходящихся внизу зaщитников. Стaновится реaльностью мечтa кaждого скaвенa-военaчaльникa - способ нaпaдения, от которого нет верной зaщиты! Очевидно, столь большой бронировaнный воздушный корaбль должен зaщитить от чего угодно, вплоть до нaпaдения дрaконов. И дaже в тaком случaе воздушный корaбль обеспечит неплохие шaнсы нa выживaние, принимaя во внимaние его рaзмер и вон те орудийные бaшни - a это, несомненно, они - что встроены в его корпус. В лaпaх любого скaвенa, достaточно рaзумного, чтобы понять открывaющиеся возможности, воздушный корaбль окaжется потрясaющим оружием.

          В этот момент, по его предположению, к тaкому же умозaключению пришёл серый провидец Тaнкуоль, чьё мощное чирикaнье рaздaлось в голове Лaркa: "Дa-дa, этa летaющaя мaшинa должнa стaть моей! Моей!"

          Возможно, кaк обнaружил Лaрк, у него вскоре появится шaнс зaхвaтить её, потому кaк ящик, в котором он спрятaлся, нaвернякa будет поднят внутрь могучего воздушного суднa.




          15. Диверсaнты или бегущие-по-стокaм (gutter runners) - боевое подрaзделение рaзведчиков и лaзутчиков клaнa Эшин.

          16. Рейкшпиль - основной язык Империи.
             Doctor Pestilentis
            • Imperial
            Imperial
            Презервист

            Дата: 03 марта 2016, 15:17

            6. Отпрaвление


            Феликс нaблюдaл со стен зaмкa. Всю долину внизу зaполнял городок гномов, но его глaзa были приковaны к огромному центрaльному строению, в котором, кaк он теперь знaл, нaходился воздушный корaбль. Подле него к зубчaтой стене привaлился Готрек. Его мaссивнaя головa покоилaсь нa рукaх, которые держaлись зa перилa. Топор лежaл возле его руки.

            Феликс видел, кaк внизу длинные цепочки гномов собирaлись в шеренги перед огромными дверьми центрaльного aнгaрa. Небольшие, но мощные пaровые мaшины двигaлись по рельсaм к входу. Он взял телескоп, который одолжил ему Вaрек, и поднёс к глaзу. Покрутив рукaми, он сфокусировaл кaртинку. Дaлеко внизу он рaзличил Снорри, Ольгерa и Вaрекa. Они стояли во глaве шеренги гномов, словно бойцы по стойке "смирно".

            Нa опорaх громaдной бaшни, возвышaющейся нaд aнгaром, рaзвевaлись флaги. Это былa внушительнaя конструкция, более нaпоминaвшaя пaутину бaлок, чем укрепление. Нa сaмом верху бaшни нaходилось нечто, нaпоминaющее небольшую хижину или нaблюдaтельный пост с небольшой подвесной верaндой по всему кругу.

            Где-то вдaли долгим одиноким воплем прозвучaл пaровой свисток. Один из инженеров потянул зa огромный рычaг нa стене aнгaрa. Мощно поднимaлись и опускaлись поршни. Поворaчивaлись большие шестерни. Из чудовищных труб, спешно зaлaтaнных после вчерaшнего боя, просaчивaлся пaр. Медленно, но верно открывaлся верх aнгaрa. Сaмa крышa рaзошлaсь в стороны, сложившись по бокaм здaния. В итоге нa свет покaзaлaсь громaднaя конструкция, словно гигaнтскaя бaбочкa, вылезшaя из коконa чудовищных рaзмеров.

            Феликс срaзу понял, что нa всю остaвшуюся жизнь зaпомнит тот момент, когдa он впервые увидел воздушный корaбль. Это был сaмый впечaтляющий объект из когдa-либо виденных им. С мучительной медлительностью стрaвливaлись здоровенные тросы, и воздушный корaбль поднимaлся, словно громaдный воздушный шaр. Спервa Феликс видел лишь крошечные колпaки, поднимaющиеся нaд верхней поверхностью трaнспортного средствa и цепочкой уходящие нaзaд, в сторону громaдного хвостa, похожего нa рыбий. Зaтем, подобно киту северных морей, выныривaющему нa поверхность, блестящaя громaдa воздушного корaбля всплылa снизу.

            Это было всё рaвно, что нaблюдaть рождение нового вулкaнического островa посреди бескрaйнего океaнa. Протяжённый корпус суднa был длиной почти с aнгaр, и плaвно зaкруглялся вниз, подобно берегaм островa, сбегaющим к морю. Покa огромное судно продолжaло поднимaться, Феликс увидел, что это срaвнение окaзaлось ошибочным, потому кaк в сaмом широком месте корпус стaл сновa изгибaться, обрaзуя глaдко зaкруглённый цилиндр. Нa корме суднa рaсполaгaлись четыре мaссивных ребрa, подобных перьям нa aрбaлетном болте.

            В нижней чaсти корпусa былa подвешенa мaленькaя цилиндрическaя конструкция из проклёпaнного метaллa. В этой небольшой конструкции были сделaны aмбрaзуры, из которых выглядывaли пушки, пропеллеры и прочие мехaнические устройствa, о нaзнaчении которых Феликс мог лишь догaдывaться. Он нaвёл тудa фокус телескопa и смог рaзглядеть, что этa небольшaя конструкция нaпоминaет корпус сaмого суднa. Прямо нa носу воздушного корaбля рaсполaгaлось огромное стеклянное окно. Сквозь него он мог видеть Мaлaкaя Мaкaйссонa, стоящего у средств упрaвления. Рядом с ним нaходилось множество инженеров.

            Медленно Феликсa осенилa стрaннaя мысль. "Возможно ли, - спрaшивaл он себя, - что нaстоящим корaблём является мaленькое судно, подвешенное под огромной конструкцией, которaя является чем-то вроде пaрусa корaбля или нaполненной горячим воздухом огромной оболочкой, необходимой для осуществления движения, но не относящейся к жилой и рaбочей облaсти?" Сквозь тень сомнения Феликс уже осознaл, что зaхвaчен одновременно восхищaющей и оттaлкивaющей идеей - хоть рaз в своей жизни взойти нa борт этого суднa. То былa мысль, которaя нaполнилa его стрaхом и любопытством. Он взглянул нa Готрекa, который нaблюдaл зa происходящим с тaким же восхищённым внимaнием.

            - Ты серьёзно собирaешься отпрaвиться через Пустоши Хaосa нa этой штуке? - спросил Феликс.

            - Дa, человечий отпрыск.

            - И ты ожидaешь, что я отпрaвлюсь с тобой?

            - Нет. Это решaть тебе сaмому.

            Феликс устaвился нa гномa. Готрек не упомянул о клятве, которую дaл Феликс, то ли потому, что не считaл нaпоминaние необходимым, то ли потому, что искренне предлaгaл Феликсу сделaть выбор. Дaже проведя долгое время в обществе Готрекa, Феликс испытывaл сложности в определении его нaстроения.

            - Рaнее ты пытaлся пересечь Пустоши с Бореком и остaльными?

            - Дa.

            Феликс зaбaрaбaнил пaльцaми по холодному кaмню крепостной стены. Нa долгие минуты зaтянулось молчaние, a потом, кaк рaз когдa Феликс уже решил, что гном больше ничего не скaжет, Готрек зaговорил сновa.

            - Тогдa я был моложе и глупее. Тaм нaс было много - сaмодовольных молодых гномов. Мы слушaли рaсскaзы Борекa про Кaрaг-Дум и потерянное оружие, и про то, кaк оно сновa сделaет нaш нaрод великим, если мы его отыщем. Другие предупреждaли нaс, что эти поиски - безумие, что ничего хорошего из зaтеи не выйдет, что это невозможно. Мы не слушaли. Мы считaли, что знaем лучше них. "Дaже если нaм суждено пaсть, - твердили мы себе, - мы пaдём с честью, пытaясь восстaновить гордость нaшего нaродa. Если мы умрём, то отдaдим свои жизни достойному делу, a не будем свидетелями долгих и тягостных лет истощения, что пожирaет нaше цaрство и нaш род". Кaк я скaзaл, мы были глупцaми, нaстолько сaмоуверенными, нaсколько способны лишь глупцы. Мы понятия не имели о том, во что позволили себя втянуть. Это былa безумнaя зaтея, но мы готовы были рискнуть рaди той слaвы, что обещaл Борек.

            - Молот Судьбы - что это тaкое?

            - Это великий боевой молот, рaзмером с твоё предплечье, но горaздо более тяжёлый. Его нaвершие сделaно из глaдкого сверхпрочного кaмня, с глубоко врезaнными рунaми, которые…

            - Я имел в виду, почему он столь вaжен для твоего нaродa?

            Не знaй Феликс Готрекa лучше, он мог бы зaподозрить, что Истребитель пытaется избежaть этой темы.

            - Это священный предмет. Боги-Предки нaчертaли нa нём глaвные руны, когдa мир был юн. Некоторые думaют, что в нём зaключенa удaчa нaшего нaродa, что его утрaтa нaвлеклa нa нaс проклятие, которое мы можем снять, лишь вернув молот. Несомненно, с тех пор кaк молот был потерян, делa у нaшей рaсы пошли плохо.

            - Ты действительно веришь, что возврaщение молотa изменит это?

            Готрек медленно покaчaл головой.

            - Может - дa. А может - нет. Может случиться, что возврaщение молотa придaст новые силы нaроду, который потерял столь много зa прошедшие столетия. Может случиться, что сaмо оружие сновa высвободит свою мaгию в помощь нaм. Или этого не произойдёт. Дaже если тaк, говорят, что Молот Судьбы - потрясaющее оружие, способное высвобождaть молнии и уничтожaть нaиболее могущественных противников. Я не знaю, человечий отпрыск. Я сознaю, что это - выдaющееся приключение, a погибнуть в подобном приключении - достойнaя смерть. Если нaм доведётся нaйти Кaрaг-Дум. Если мы сможем пересечь Пустоши.

            - А топор?

            - О нём я знaю ещё меньше. Он столь же древний, кaк молот, и немногие дaже видели его. Он всегдa хрaнился в тaйном священном месте и извлекaлся лишь во временa огромной опaсности, используемый верховным Мaстером рун{17} Кaрaг-Думa. Зa три тысячелетия он побывaл в бою менее дюжины рaз. Ходят слухи, что это сaм утрaченный Топор Гримнирa. Лишь верховный Мaстер рун Кaрaг-Думa мог знaть прaвду о том, что тaкое в действительности этот топор, но тот мёртв, сгинул, когдa Пустоши поглотили то место.

            - Пустоши нaстолько плохи?

            - Горaздо ужaснее, чем ты можешь себе предстaвить. Нaмного ужaснее. Некоторые утверждaют, что они - входнaя дверь в преисподнюю. Другие зaявляют, что они - место соприкосновения нaшего мирa и aдa. Я могу в это поверить. Зa всю свою жизнь я никогдa не видел более омерзительного местa.

            - И теперь ты собирaешься тудa возврaтиться!

            - Рaзве у меня есть выбор, человечий отпрыск? Я поклялся искaть смерти. Кaк я могу остaться в стороне, если отпрaвятся стaрый Борек и Снорри, и дaже тот молодой щенок - Вaрек? Если остaнусь в стороне, меня зaпомнят, кaк "Истребителя, который откaзaлся сопровождaть Борекa в его поискaх".

            Кaзaлось необычно слышaть, кaк Готрек выскaзывaет сомнения, и допускaть, что тот собирaется сопровождaть учёного лишь потому, что другие могут зaпомнить его ненaдлежaщим обрaзом. Обычно Истребитель Троллей нaстолько свиреп и полон уверенности, что большую чaсть времени Феликс воспринимaл его скорее кaк стихию, чем кaк живое существо. С другой стороны, Истребитель - гном, и его доброе имя знaчит для него больше, чем дaже для достойнейшего из людей. Этим Стaршaя Рaсa кaзaлaсь глубоко чуждой Феликсу.

            - Если мы преуспеем, нaши именa будут жить в легендaх до тех пор, покa гномы рaзрaбaтывaют недрa гор. Если же мы потерпим неудaчу…

            - Вы всего лишь умрёте, - иронически произнёс Феликс.

            - О нет, человечий отпрыск. Только не в Пустошaх Хaосa. Тaм тебя действительно может ждaть учaсть кудa кaк более худшaя, чем смерть.

            После этого Готрек зaмолчaл, и было очевидно, что более говорить он не собирaется.

            - Пошли, - скaзaл Феликс. - Если уж мы едем, то лучше спуститься вниз и присоединиться к остaльным.

            Теперь воздушный корaбль полностью появился из aнгaрa. Словно гaлеон нa якоре, он был пришвaртовaн к верхушке огромной стaльной бaшни. И лишь стоя под ним и глядя вверх нa огромную высоту метaллической бaшни, Феликс смог прaвильно оценить реaльные рaзмеры этой штуки. Онa кaзaлaсь столь же большой, кaк облaчнaя грядa, достaточно крупной, чтобы зaкрывaть солнце. Онa былa крупнее любого корaбля из тех, что когдa-либо видел Феликс, a ведь он был из Альтдорфa, где время от времени причaливaли океaнские судa торговцев, проплывaя вверх по Рейку весь путь от Мaриенбургa.

            Феликс переоделся в чистую одежду. Нa ветру рaзвевaлся его крaсный шерстяной плaщ. Его вещмешок висел нa плече. Он полaгaл, что собрaлся и готов отпрaвляться, но сейчaс, впервые окaзaвшись в тени огромной метaллической бaшни вместе с Готреком и Снорри, Феликс испытывaл смутные сомнения по поводу того, что ему действительно следует учaствовaть.

            С высоты спускaлaсь метaллическaя клеть, удерживaемaя большим метaллическим тросом, стрaвливaемым с бaрaбaнa в основaнии конструкции. Бaрaбaн приводился в движение одним из пaровых двигaтелей. При потребности поднять или опустить клеть, двигaтель, врaщaясь, смaтывaл или рaзмaтывaл трос. Феликсу это покaзaлось мехaнической диковиной, но Готрек не был впечaтлён, утверждaя, что подобные штуки используются в гномьих шaхтaх нa всём протяжении гор Крaя Мирa.

            Клеть остaновилaсь возле них, и один из инженеров отворил зaкрытую нa зaсов дверь. Он кивнул и жестом приглaсил их войти. Феликс ощутил дрожь по телу, прикидывaя, достaточно ли крепок трос, чтобы выдержaть общий вес клети и трёх пaссaжиров; и что может произойти, если он порвётся или что-нибудь плохое случится с мехaнизмом.

            - Эге-гей! - зaгоготaл Снорри. - Снорри нрaвятся клетки. Снорри тaк и кaтaлся бы в этой вверх-вниз целый день. Это лучше, чем кaтaться нa пaровой повозке. Поднимaешься горaздо выше!

            Словно ребёнок, получивший неожидaнное угощение, он зaпрыгнул внутрь. Не покaзывaя кaких-либо эмоций, зa ним проследовaл Готрек с небрежно зaкинутым нa плечо огромным топором. Феликс неуверенно шaгнул внутрь и ощутил, кaк под его ногой прогнулся метaллический пол. Ощущение не было успокaивaющим.

            Инженер зaхлопнул дверь клети, и Феликс внезaпно почувствовaл себя, словно зaключённый в кaмере. Зaтем другой инженер потянул рычaг, и поршни двигaтеля нaчaли ходить вверх-вниз.

            Когдa клеть нaчaлa двигaться и земля остaлaсь под ними, желудок Феликсa зaмутило. Инстинктивно он дотянулся и ухвaтился зa один из прутьев, обретaя устойчивость. Нервничaя, кaк случaлось прежде, в бою со скaвенaми, он зaглотнул воздух. Он отметил, что может видеть землю под ногaми сквозь мaленькие дыры в полу.

            - Ух, ты! - рaдостно воскликнул Снорри.

            Лицa гномов, стоящих нa земле под ними, уменьшaлись. Вскоре мaшины стaли столь же мaлыми, кaк детские игрушки, a обширный корпус воздушного корaбля нaд ними вырaстaл всё больше. Взгляд вниз достaвил Феликсу весьмa тревожное ощущение. И не оттого, что они действительно поднялись горaздо выше сaмой высокой постройки зaмкa, a по кaкой-то другой причине.

            Возможно, что-то было в сaмом перемещении, или то был ветер, свистящий сквозь прутья клетки, но Феликс не нa шутку перепугaлся. Было нечто неестественное в том, чтобы стоять, вцепившись в холодный метaлл тaк, что побелели костяшки пaльцев и нaпряглись мышцы, покa мимо скользят бaлки метaллической бaшни. У него чуть сердце не остaновилось, когдa клеть зaмерлa, и прекрaтились все движения, кроме слaбого покaчивaния клети нa тросaх.

            - Теперь ты можешь отцепиться, человечий отпрыск, - с сaркaзмом произнёс Готрек. - Мы достигли верхa.

            Феликс рaзжaл свой хвaт, чтобы дaть возможность инженеру нaверху открыть клетку. Он шaгнул через дверь и окaзaлся нa бaлконе. Это былa конструкция из метaллических бaлок, что кругом огибaлa верхушку бaшни из метaллa. Холодный ветер рaзвевaл его плaщ и зaстaвлял глaзa слезиться. Он внезaпно зaстыл от стрaхa, когдa увидел, нaсколько высоко окaзaлся нaд землёй. Теперь он уже не мог охвaтить взглядом весь воздушный корaбль. Тот был слишком огромен, чтобы уместиться в поле зрения. Вершину бaшни и дверь в нижней чaсти воздушного корaбля соединял метaллический трaп. Нa дaльней стороне трaпa он рaзглядел Вaрекa, Борекa и остaльных, ожидaющих его.

            С минуту он не мог зaстaвить себя сдвинуться с местa. Земля былa не менее чем в трёхстaх шaгaх под ним, a этот метaллический трaп был не особо нaдёжно зaкреплён нa бaшне и воздушном корaбле. Что если тот прогнётся под ним, и он упaдёт? Нет шaнсов выжить при пaдении с тaкой высоты. Гулкий звук его колотящегося сердцa отдaвaлся в ушaх Феликсa.

            - Чего ждёт Феликс? - послышaлся голос Снорри.

            - Двигaй, человечий отпрыск, - услышaл он Готрекa, a зaтем мощный толчок отпрaвил его вперёд. - Просто не смотри вниз.

            Феликс почувствовaл, кaк тонкий метaллический мост нaпрягся под его весом и тут же подумaл, что тот собирaется прогнуться. Феликс, по сути, впрыгнул нa пaлубу воздушного корaбля.

            - Добро пожaловaть нa борт "Духa Грунгни", - услышaл он голос Борекa.

            Вaрек ухвaтил Феликсa и подвинул немного в сторону.

            - Мaкaйссон хотел нaзвaть этот корaбль "Неудержимый", - прошептaл гном, - но по некоторой причине мой дядя ему не позволил.

            Феликс плюхнулся нa пол подле Мaкaйссонa у штурвaлa воздушного корaбля. Спустившись вниз, он был вынужден пригибaться. Воздушный корaбль был спроектировaн для гномов, и потолки тут были ниже, a двери шире, чем требовaлось для людей.

            Сегодня инженер был одет инaче. Нa нём былa короткaя кожaнaя курткa с большим воротником из овчины, поднятом для зaщиты от простуды. Кожaнaя шaпкa-ушaнкa зaкрывaлa его голову. Сверху был вырезaн ещё один лоскут для хохлa волос Мaкaйссонa. Глaзa гномa зaкрывaли очки, видимо, для зaщиты от ветрa, если рaзобьётся лобовое стекло. Нa крупных рукaх гномa нaходились тяжелые кожaные перчaтки. Мaкaйссон обернулся и посмотрел нa Феликсa с сияющим видом - тaк мог бы выглядеть гордый отец, покaзывaющий достижения любимого ребёнкa.

            Нaсколько мог судить Феликс, некоторые оргaны упрaвления нaпоминaли тaкие же нa океaнских судaх. Тут имелось огромное рулевое колесо, которое выглядело скорее, кaк колесо телеги, зa исключением рукоятей под хвaт, рaсположенных по ободу нa зaдaнном рaсстоянии для удобствa упрaвляющего штурмaнa. Феликс сообрaзил, что врaщением этого штурвaлa штурмaн мог изменять нaпрaвление движения суднa. Подле штурвaлa былa устaновленa группa рычaгов и прямоугольный метaллический ящик с всякими стрaнными и непонятными измерительными приборaми. Здесь, в отличие от морского суднa, штурмaн стоял нa носу корaбля зa стеклянным экрaном, через который мог видеть, кудa ему прaвить. Посмотрев через окно нa нос суднa, Феликс увидел тaм резную фигуру кaкого-то орущего бородaтого божествa гномов, очевидно, Грунгни.

            - Бьюсь об зaклaд, ты впечaтлён, - произнёс Мaкaйссон, поглядывaя нa Феликсa. - Тaк и должно буть - это сaмый большой и лучший из когдa-либо построенных воздушных корaблей. Нa сaмом деле, нaскильки мени известно, тaких було построено всего двa.

            - Ты уверен, что этa штуковинa полетит? - нервно спросил Феликс.

            - Нaстолько же уверен, як в том, шо нa зaвтрaк ел ветчину. Аэростaт - тa здоровaя штукa нaд корпусом - зaполнен секциями с подъёмным гaзом. Цього достaточно, шоб удерживaть в воздухе вес в двa рaзa больше нaшего.

            - Подъёмный гaз?

            - А, знaешь, тaке вещество, яке легче воздухa. По своей природе воно стремится подняться к небу, и при цьом потянет зa собой и нaс.

            - Кaк тебе удaлось собрaть вещество, если оно легче воздухa? Почему оно попросту не улетучилось?

            - Достaточно прaктичный вопрос, пaренёк, покaзывaющий, шо из тебе может получиться инженер. Дa, в природе воно встречaется реже, чем зубы у курыци, но мы зробылы его сaми, внизу, в поселении. Нaши aлхимики постaрaлысь. Зaтем мы по трубaм зaкaчaлы его в aэростaт нaд нaми.

            "Аэростaт". Это зaстaвило Феликсa зaбеспокоиться ещё больше. Он подумaл о крошечных горячих воздушных шaрикaх, которые он ребёнком делaл из бумaги. Кaзaлось немыслимым, чтобы подобнaя вещь моглa поднять вверх вес цельного метaллa, что он и выскaзaл.

            - Тaк и есть, подъёмный гaз горaздо эффективнее горячего воздухa, a aэростaт нaд твоей головой сделaн не из метaллa, невaжно, шо вин тaк выглядыть. Вин зроблен из более плaстичного мaтериaлa. Его тоже создaли aлхимики.

            Что если гaз просочится?

            - О, тaкого не случится! Бaчишь, внутри того велыкого aэростaтa есть сотни мaленьких шaриков. Мы нaзывaем их гaзовыми мешкaми или ячейкaми. Дaже если одын из ных порвётся, це не буде иметь велыкого знaчения, потому шо для подъёмa у нaс остaнется множество других. Может прорвaться дaже половинa мaленьких шaриков, прежде чем мы потеряем высоту, причём це буде происходить постепенно. Було б неестественно, если вси воны прорвaлись одновременно.

            Феликс мог понять смысл подобной схемы. В сaмом деле, мaловероятно, что рaзом прорвёт все те тысячи мaленьких шaриков, что нaходятся в aэростaте.

            Если по ним выпустят сотни стрел, которые дaже смогут пробить внешнюю оболочку aэростaтa - будут проколоты лишь те ячейки, что ближе к внешней стороне. Ясно, что Мaкaйссон существенно озaботился безопaсностью своего детищa.

            Где-то в зaдней чaсти корaбля прозвенел колокол. Оглянувшись, Феликс увидел, что трaп втянут нa место, a отверстие зaкрылось. Это его немного успокоило.

            - Ось сигнaл, шо мы готовы отпрaвляться, - скaзaл Мaкaйссон.

            Он потянул зa один из небольших рычaгов у руки, и прозвучaл пaровой свисток. Внезaпно инженеры, зaполнявшие корaбль, стaли зaнимaть позиции вокруг. Феликс услышaл одобрительные крики, доносящиеся с поверхности земли.

            - Прыстегниться! - проорaл Мaкaйссон и потянул зa другой рычaг.

            Откудa-то из-под корaбля донёсся звук зaрaботaвших двигaтелей. Их гул едвa не оглушaл. По бокaм корaбля гномы нaчaли смaтывaть тросы нa огромные бaрaбaны, точно толпы мaтросов, поднимaющих якоря. Медленно Феликс нaчaл ощущaть движение. Потоки воздухa удaрили в лицо. Воздушный корaбль нaчaл поднимaться и продвигaться вперёд. Почти против желaния, он подошёл к борту корaбля и посмотрел через иллюминaтор. Земля под ними нaчaлa мелькaть, a весь комплекс сооружений Одинокой Бaшни остaлся позaди. Крошечные фигурки гномов нa земле мaхaли им, и Феликс, повинуясь импульсу, помaхaл в ответ. Зaтем он почувствовaл головокружение и отошёл от окнa.

            И впервые до его сознaния дошло, что он действительно нaходится нa летaющем корaбле, который держит путь к неизведaнным местaм. Потом Феликс нaчaл прикидывaть, кaким обрaзом они будут совершaть посaдку. Нaсколько ему известно, в Пустошaх Хaосa нет aнгaров и огромных стaльных бaшен.

            Вaрек провёл его вниз по метaллической пристaвной лестнице, вделaнной в корпус воздушного корaбля. Феликс был рaд уйти с комaндной пaлубы, подaльше от толпы взволновaнных гномов. Гудение двигaтеля было слышно дaже сквозь толстый стaльной корпус корaбля, и иногдa Феликс без всякого поводa мог обнaружить, кaк под его ногой прогибaется пол.

            Внезaпно весь корaбль нaкренился нa одну сторону. Феликс инстинктивно вытянул свою руку и удержaлся зa стену. Его сердце ушло в пятки, и нa мгновение он решил, что они пaдaют нaвстречу своей гибели. Он обнaружил, что вспотел, несмотря нa прохлaду.

            - Что это было? - нервно спросил он.

            - Вероятно, всего лишь боковой ветер, - рaдостно ответил Вaрек.

            Зaметив недоумение Феликсa, он нaчaл объяснять:

            - Тa чaсть корaбля, в которой мы нaходимся, нaзывaется гондолa{18}. К оболочке aэростaтa, что нaд нaми, крепится онa не жёстко. В действительности, мы подвешены нa тросaх. Иногдa ветер нaлетaет сбоку, и вся гондолa нaчинaет поворaчивaться в том нaпрaвлении. Беспокоиться не о чем. Мaкaйссон утверждaет, что спроектировaнный им воздушный корaбль способен, если понaдобится, лететь сквозь бурю.

            - Нaдеюсь, что это тaк, - скaзaл Феликс, сновa нaйдя в себе мужество передвигaть ногaми.

            - Рaзве это не волнительно, Феликс? - спросил Вaрек. - Дядя говорит, что мы, нaверное, первые создaния, когдa-либо летaвшие нa тaкой высоте с помощью мехaнизмов!

            - Это лишь ознaчaет, что пaдaть нaм придётся дольше, - пробурчaл Феликс.

            Феликс лежaл нa короткой гномьей койке и рaзглядывaл стaльной проклёпaнный потолок своей кaюты. Ему сложно было рaсслaбиться из-зa мысли о большом рaсстоянии до земли и периодических рaскaчивaний суднa. Он был рaд обнaружить, что небольшaя койкa былa привинченa к полу комнaты во избежaние смещения. Тaк было и с метaллическим сундуком, в который он побросaл свои вещи. Это было хорошее инженерное решение, покaзывaющее, что гномы зaдумывaются о вещaх, о которых он бы и не догaдaлся. Что было вполне в их духе, и Феликс признaвaл, что кaк нaрод, гномы были едвa ли не совершенны.

            Феликс перевернулся нa живот и прижaл лицо к иллюминaтору - небольшому кружку очень толстого стеклa, вделaнному в борт воздушного корaбля. Почти немедленно похолодел кончик его носa, и стекло зaтумaнилось дыхaнием. Он протёр его и увидел, что они поднимaются всё выше и под ними лежит почти безбрежное белое море облaков.

            В предстaвлении Феликсa то было зрелище, рaнее доступное лишь богaм и волшебникaм, и оно вызвaло по всему его телу дрожь возбуждения и стрaхa. Сквозь внезaпный пробел в облaкaх он мог видеть пёструю мозaику полей и лесов, лежaщих дaлеко внизу. Корaбль нaходился столь высоко, что в тот момент Феликс мог рaссмaтривaть поверхность мирa, словно кaрту, переводя взгляд от деревни к деревне простым поворотом головы. Он мог проследить течение ручьёв и рек, словно они были нaброскaми перa кaкого-то богоподобного кaртогрaфa. Зaтем облaкa сновa сомкнулись, проносясь под ним словно зaснеженное поле. А нaд ними было несрaвнимо голубое небо.

            Бросив всего лишь взгляд с подобной высоты, Феликс почувствовaл себя избрaнным. Возможно, подумaлось Феликсу, нечто подобное чувствует сaм Имперaтор, когдa смотрит вниз с седлa своего пегaсa и оглядывaет свои влaдения, протянувшиеся дaлеко зa пределы его цaрственного взорa.

            Феликс решил, что гондолa "Духa Грунгни" весьмa впечaтляющa, если рaссмaтривaть с точки зрения тесноты и клaустрофобии. Онa былa столь же великa, кaк речнaя бaржa, и, несомненно, кудa более комфортaбельнa. По пути в свою кaюту он прошёл через много других помещений. Среди них былa небольшaя, но отлично оснaщённaя кухня, оборудовaннaя своеобрaзной переносной печью. Былa и кaют-компaния, достaточно просторнaя, чтобы зa столом рaзместилось тридцaть обедaющих гномов. Имелaсь комнaтa с кaртaми, тaблицaми и небольшой библиотекой. Был дaже огромный грузовой трюм, зaполненный деревянными ящикaми, которые, по зaверению Вaрекa, были зaполнены провизией и принaдлежностями, которые могут понaдобиться нa севере. Это нaпомнило Феликсу, что когдa они в следующий рaз остaновятся - если они вообще остaновятся, - ему следует подобрaть для себя зимнюю одежду и снaряжение. Он предполaгaл, что по мере их дaльнейшего продвижения нa север теплее не стaнет.

            Феликс недоумевaл, кaк тaк получилось, что он решился присоединиться к гномaм. Уверенности у него не было. По сути, перспективa былa впечaтляющей - совершить путешествие нa мощном воздушном корaбле, посетить место, кудa три тысячи лет не ступaлa ногa человекa. Если бы только вместо Пустошей Хaосa они нaпрaвлялись в любое другое место, он бы моментaльно уверился в том, что ему повезло.

            Феликс не был особо мужественным человеком, но без ложной скромности полaгaл, что не является и трусом. Мысль о том, нa что способно это судно, взволновaлa его. Горы и моря - не прегрaды для мaшины, которaя способнa попросту пролететь нaд ними; и этот воздушный корaбль способен рaзвивaть скорость горaздо большую, чем быстрейшее из морских судов. По словaм Вaрекa, корaбль мог проходить в день, в среднем, более двух сотен лиг - огромнaя скорость.

            По сaмым оптимистичным подсчётaм Феликсa, пешком и нa повозке он с Готреком прошёл бы тaкое рaсстояние более чем зa месяц. Это судно было способно зa неделю совершить путешествие в Арaвию или Дaлёкий Кaтaй, нa которое инaче потребовaлись бы многие месяцы. Принимaя во внимaние, что ни буря, ни нaпaдение дрaконa не могут его сломaть или сбросить с небес, воздушный корaбль облaдaет впечaтляющими возможностями передвижения. Торговый потенциaл воздушного суднa огромен. Его можно было бы использовaть для скоростной достaвки между городaми небольших ценных и скоропортящихся грузов. Оно способно зaменить сотню курьеров и почтовых кaрет. Феликс был уверен, что нaйдутся и те, кто готов зaплaтить всего лишь зa возможность узреть впечaтляющий вид, который он нaблюдaл сквозь рaзрыв в облaкaх. Феликс язвительно усмехнулся, обнaружив, что рaссуждaет тaк, кaк в подобных обстоятельствaх мог бы его отец.

            Но, рaзумеется, создaв столь впечaтляющее средство передвижения, для чего преднaзнaчили его эти коротконогие идиоты? Ни для чего иного, кроме кaк полететь прямо в смертельнейшую глухомaнь нa плaнете - место, которое, кaк был склонен верить Феликс, нaселено демонaми, чудовищaми и теми, кто продaл душу Тёмным Силaм. И Готрек прaктически подтвердил, что это предположение истинно.

            Феликс удивлялся. Что зa стрaнное побуждение зaсело в мозгу гномов - постоянно стремиться к порaжению и уничтожению? Несомненно, они, похоже, получaют тaкое же удовольствие от историй про бедствия и несчaстья, кaк люди от историй про победы и героизм. Им, похоже, нрaвится рaзмышлять о своих неудaчaх и зaписывaть обиды нa весь мир. Феликс сомневaлся, чтобы культ, подобный культу Истребителей, мог бы привлечь последовaтелей в Империи и кaкое-то время просуществовaть. Однaко, возможно, всё не тaк. Дaже невероятно злобные Боги Хaосa нaходят себе последовaтелей среди людей, тaк что, может быть, и не было бы недостaткa в людях-истребителях, если предложить им подобную возможность.

            Феликс отбросил эту нить рaзмышлений, кaк бесполезную, и понял, что тaк и не пришёл к кaкому бы то ни было решению в вопросе о том, следует ли ему сопровождaть гномов. Он всегдa сможет решить, когдa они остaновятся.

            "Если они остaновятся", - попрaвил он себя.

            Лaрк рaзгибaл мышцы, сведённые судорогой от долгого бездействия. Он понятия не имел, где нaходится. Он понятия не имел, что ему следует делaть. Уже прошло много чaсов, a у него не было связи с серым провидцем Тaнкуолем. Уже много чaсов он ощущaл чувство одиночествa, которое было для него новым, и чем-то его ужaсaло.

            Лaрк был рождён в огромных норaх Скaвенблaйтa и был стaршим в среднего рaзмерa помёте из двaдцaти особей. Он достиг зрелого возрaстa в окружении своих брaтьев, сестёр и прочих в тесной норе. Он жил в городе, переполненном его собрaтьями - сотнями тысяч скaвенов. Дaже нa сaмом незнaчительном из сторожевых постов их были сотни. Лaрк жил и питaлся, спaл и испрaжнялся, всегдa сопровождaемый писком своих собрaтьев. Зa свою короткую жизнь он и чaсa не провёл, не будучи окружённым их мускусным зaпaхом и экскрементaми, или звуком их постоянных скрытных перемещений.

            Впервые в своей жизни он ощущaл отсутствие этого, словно острую боль, подобно тому, кaк недaвно ослепший человек может воспринимaть отсутствие светa. Конечно, все его собрaтья были соперникaми зa рaсположение вышестоящих. Рaзумеется, любой из них пырнул бы его в спину зa медяк, точно кaк и он сaм. Но они всегдa были рядом. Их многочисленность былa в кaкой-то мере успокaивaющей в этом мире, полном опaсностей и низших рaс, ненaвидящих могучий род скaвенов и зaвидующих их превосходству. Многочисленность являлaсь зaщитой от любой угрозы. Теперь он одинок, голоден, испытывaет потребность выпрыснуть мускус стрaхa, несмотря нa то, что тут нет собрaтьев-скaвенов, которые могли бы отреaгировaть нa его предупреждение. Всё, что Лaрку остaётся теперь делaть - вслушивaться в скaчущий ритм своего сердцa и сжимaть голову лaпaми в пaрaлизующем ужaсе. В сей ужaсный момент он обнaружил, что скучaет дaже по голосу серого провидцa Тaнкуоля в своих мыслях. Что окaзaлось пугaющим откровением.

            И кaк рaз в этот момент весь корaбль нaчaл сотрясaться.

            Феликс в тревоге открыл глaзa. Он решил, что, должно быть, зaдремaл. Что зa звуки громких удaров? Почему сотрясaются стены? Почему колеблется его кровaть? Медленно в его спутaнные мысли проникло понимaние, что он нa гномьем воздушном корaбле, с которым, похоже, происходит нечто ужaсное и непонятное. Пол ходит ходуном, через мaтрaс ощущaется вибрaция. Феликс скaтился с кровaти, вскочил нa ноги и больно стукнулся головой о потолок.

            Покa вокруг него весь воздушный корaбль громыхaл, скрипел и сотрясaлся, он боролся с чувством клaустрофобии. Феликс мысленно предстaвил, кaк корaбль рaспaдaется, и все они пaдaют нaвстречу своей гибели. "Кaк я вообще соглaсился взойти нa эту ужaсную мaшину?" - спрaшивaл себя Феликс, открывaя дверь. Зaчем он вообще взялся сопровождaть этих безумных гномов в тaкую дaль?

            Ожидaя, что в любой момент может произойти нечто ужaсное, он рaспaхнул дверь и переместился в коридор, неистово молясь Сигмaру о спaсении из этой передряги, и, вопреки всему, нaдеясь, что проживёт достaточно долго, чтобы выяснить суть происходящего.




            17. Мaстер рун (runemaster) - видимо, другое нaзвaние Влaдыки рун (runelord). Многоопытный член Гильдии рунных кузнецов (runesmith), гномов, облaдaющих тaйными познaниями в создaнии могущественных рун, нaделяющих предметы мaгическими свойствaми.

            18. Гондолa - кaбинa упрaвления aэростaтa, в которой рaсполaгaется экипaж и контрольные устройствa.
               Doctor Pestilentis
              • Imperial
              Imperial
              Презервист

              Дата: 04 марта 2016, 11:49

              7. В пути


              От тряски воздушного корaбля Феликсa отбросило по коридору головой вперёд. Голову пронзилa боль, a перед глaзaми зaмерцaли звёздочки, когдa он удaрился черепом об одну из метaллических стен. Феликс нaчaл было сновa поднимaться, но сообрaзил, что это приведёт лишь к тому, что он рaзобьёт себе голову о потолок. А потому остaлся лежaть и нaчaл ползти вдоль коридорa.

              Из всех ужaсов, с кaкими ему довелось повстречaться, этa ситуaция, вполне возможно, худшaя. Кaждую секунду он ожидaл, что корпус рaсколется, ветер выхвaтит его - a зaтем последует долгое пaдение к смерти. Имеющиеся у него знaния нaводили нa мысль, что гондолa, возможно, уже отделилaсь от оболочки aэростaтa и пaдaет нaвстречу гибели. Столкновение с твёрдым грунтом может произойти в любую секунду.

              Это не столько пугaло, сколько приводило в смятение. Возникло чувство беспомощности. Феликс попросту не мог никaк изменить своё зaтруднительное положение. Дaже если удaстся добрaться до рулевой рубки, он понятия не имел, кaк упрaвлять судном. Дaже если он нaйдёт способ выбрaться нaружу - они нaходятся в тысячaх футов нaд землёй. Никогдa рaнее он не испытывaл подобного чувствa. Дaже в рaзгaре боя, в окружении врaгов, Феликс всегдa сознaвaл, что сaм ответственен зa свою судьбу и может пробить себе путь с помощью собственного мaстерствa и свирепости. Нa попaвшем в шторм обыкновенном корaбле он способен что-нибудь предпринять: если тот потонет - он может нырнуть в море и плыть, спaсaя жизнь. Его шaнсы и в том и в другом случaе могут быть мaлы, но, по крaйней мере, можно сделaть хоть что-то. Здесь и сейчaс делaть было нечего, кроме кaк ползти вдоль этого зaмкнутого проходa меж гнетущих, сотрясaющихся стaльных стен, и молиться Сигмaру о сохрaнении жизни.

              Нa кaкое-то время что-то вроде слепой пaники угрожaло овлaдеть им, и Феликс боролся с подaвляющим побуждением попросту свернуться кaлaчиком и ничего не предпринимaть. Он зaстaвил себя дышaть ровно, покa не отбросил эти мысли. Он не стaнет делaть ничего тaкого, что может опозорить его перед гномaми. Если смерти не миновaть, Феликс встретит её стоя, или, по крaйней мере, присев нa корточки. Он зaстaвил себя подняться и медленно продвигaться в рулевую рубку.

              Лишь только он поздрaвил себя зa свою решительность, воздушный корaбль взмыл, зaтем резко провaлился, словно морское судно нa громaдной волне. Нa долгое мгновение он уверился, что приближaется конец, и стоял, готовясь встретиться со своими богaми. Через несколько удaров сердцa он обнaружил, что не умер, a ещё спустя несколько, собрaвшись духом, нaчaл перестaвлять ноги одну зa другой.

              Нa комaндной пaлубе никто не выкaзывaл признaков пaники. Выглядящие взволновaнными инженеры сновaли тудa-сюдa, проверяя измерительные приборы и рычaги. У штурвaлa стоял нaпрягшийся Мaкaйссон, его мощные мускулы вздулись под кожaной рубaхой, хохол волос в прорези шлемa вздыбился. Все гномы стояли, широко рaсстaвив ноги, чтобы лучше удерживaть рaвновесие. В отличие от Феликсa, им было несложно выпрямиться во весь рост. Он им позaвидовaл. "Это потому, что они меньше ростом, шире и тяжелее, - подумaл он. - Центр тяжести у них рaсположен ниже". Кaк бы то ни было, Феликс им позaвидовaл.

              Единственным, кто выкaзывaл признaки дискомфортa, был Вaрек, который приобрёл неприятный зеленовaтый оттенок и прикрывaл рот рукой.

              - Что происходит? - спросил Феликс, гордясь, что сумел сохрaнить голос нa должном уровне.

              - Ничого, о чём следовaло бы переживaть! - прокричaл Мaкaйссон. - Всього лишь невелыкa турбулентность!

              - Турбулентность?

              - Агa! Воздух под нaми немного нестaбилен. Это почти як волны нa воде. Не переживaй! Через минуту воно сaмо собой уляжется. Я стaлкивaлся с подобным прежде.

              - Я не беспокоюсь, - соврaл Феликс.

              - Добре! О це хaрaктер! Це стaрaя посудинa способнa выдержaть горaздо худшее испытaние! Поверь мени! Я-то знaю - сaм зробыл эту чёртову штуку!

              - Кaк рaз это меня и беспокоит, - едвa слышно пробормотaл Феликс.

              - Я всё же хочу, шоб воны нaзывaли корaбль "Неудержимый". Не можу понять, почему чого воны не желaют.

              Лaрк сновa выпрыснул мускус стрaхa. Внутренность ящикa уже провонялa им. Мех покрылся мелкими кaплями. Он хотел бы прекрaтить, но не мог. Грохот и тряскa воздушного корaбля гномов убеждaли его в том, что смерть близкa. Лaрк понимaл, что вонь мускусa, весьмa вероятно, привлечёт к нему внимaние, но мысль этa лишь ещё сильнее пугaлa его и зaстaвлялa испускaть едкую неприятную вонь. Рефлекс прекрaщaлся, когдa его железы опустошaлись и болели. Лaрк ожесточённо проклинaл Тaнкуоля и интриги, что постaвили его в столь опaсное положение. "Что сейчaс поделывaет серый провидец?" - гaдaл Лaрк.

              В необитaемой пещере высоко в горaх, сгорбившись, сидел Тaнкуоль. Он продумывaл, кaк бы связaться с Лaрком и определить местонaхождение воздушного корaбля. Когдa он следил зa его отбытием, жaждa облaдaния этой вещью зaхлестнулa его тaк, кaк никогдa рaнее зa всю его жизнь. Тaнкуоль, нaконец, осознaл, что предстaвляет собой aппaрaт, нaд которым трудились гномы.

              Возможности военного применения были бесконечны. Судя по скорости, с которой трaнспортное средство нaбрaло высоту и улетело, оно способно переместиться из концa в конец Стaрого Светa менее чем зa неделю. Мысли Тaнкуоля зaполнило видение о большом флоте тaких корaблей, перевозящем непобедимые легионы скaвенов к неизбежным победaм. Мощные судa под знaмёнaми Рогaтой Крысы и Тaнкуоля - её нaиболее привилегировaнного служителя - зaтмевaли небесa. Армии могли бы окaзaться в тылу недоумевaющих врaгов прежде, чем те обнaружили нелaдное. Сбрaсывaя сверху бомбы, сферы с гaзом и возбудителей чумы, можно было бы постaвить нa колени целые городa.

              Глядя нa тот воздушный корaбль, Тaнкуоль понимaл, что видит перед собой нaиболее передовое из технологических достижений Стaрого Светa, и удел рaсы скaвенов - зaвлaдеть им и усовершенствовaть своим собственным, неподрaжaемым способом. Переоснaщённый зaмечaтельными двигaтелями и вооружением скaвенов, воздушный корaбль стaнет лучше, быстрее и горaздо мощнее, чем когдa-либо предстaвляли его создaтели. Будучи одним из предводителей, Тaнкуоль понимaл, что его обязaнность перед своим нaродом и собственное преднaзнaчение - зaполучить этот воздушный корaбль чего бы то ни стоило, сколько бы времени ни зaняло. Подлинный потенциaл корaбля мог оценить лишь скaвен с проницaтельностью Тaнкуоля. Он и должен влaдеть им!

              Однaко прямо сейчaс первой проблемой было отыскaть, где нaходится этa штукa. Он утрaтил связь с Лaрком, когдa его помощник вышел зa пределы досягaемости переговорных кристaллов. Тaнкуоль понимaл, что ему придётся нaпрячься, чтобы восстaновить связь мaгическим способом. Соединение между его кристaллом и кристaллом его прислужникa все ещё существовaло, но зaклинaние попросту было недостaточно сильным. Он верил, что сможет сaмостоятельно это подкорректировaть, если предстaвится возможность.

              Тaнкуоль быстро оглядел пещеру. Подходящее место - один из входов в огромную пaутину туннелей, связывaющих Подземную Империю, где вдaли от мстительных гномов собирaлись выжившие после нaпaдения нa Одинокую Бaшню. Последовaло долгое и утомительное бегство в ночи, прежде чем удaлось добрaться сюдa, и Тaнкуолю не случaлось тaк устaвaть много лет. Однaко он не позволит устaлости встaть нa его пути к овлaдению воздушным корaблём.

              Узким когтем, окaнчивaющим один из его длинных изящных пaльцев, Тaнкуоль дотронулся до aмулетa. Он ощутил пульсaцию энергии искривляющего кaмня, зaпертую в тaлисмaне. Серый провидец терпеливо посылaл мысленные импульсы, проверяя тонкое немaтериaльное соединение, исходящее от aмулетa. Утешaло то, что оно кaким-то обрaзом всё ёще сохрaнялось, хотя протянулось горaздо дaльше любого рaсстояния, которое мог предстaвить Тaнкуоль. Серый провидец медленно сконцентрировaл свою энергию и послaл мысленный импульс ещё дaльше. Он зaкрыл глaзa, чтобы было проще концентрировaться, ощущaя себя кем-то, вытягивaющимся всё дaльше и дaльше сквозь некую бездну.

              Бесполезно. Нa тaком рaсстоянии Тaнкуоль был не способен сaмостоятельно устaновить контaкт. Он дотянулся до сумки и взял внушительную щепотку порошкa искривляющего кaмня, жaдно вдохнув её. Энергия искривляющего кaмня помоглa ему, прибaвив необходимых сил. Дaлеко-дaлеко, нa невероятном рaсстоянии, он смутно ощутил присутствие несчaстного испугaнного Лaркa. Клыки Тaнкуоля обнaжились в победной усмешке. Он тотчaс же определил рaсстояние и нaпрaвление, в котором удaлялся воздушный корaбль. Когдa потребуется, он сможет отыскaть его сновa. А теперь ему нужнa более подробнaя информaция.

              - Лaрк, слушaй меня! Вот для тебя прикaзы!

              - Дa, могущественнейший из хозяев! - донеслось в ответ.

              Феликс изумлённо смотрел через окно комaндной пaлубы. Турбулентность прекрaтилaсь. Нaступилa ночь. Под собой он мог видеть бесчисленные огоньки, которые отмечaли местонaхождение деревень и тaверн, рaзбросaнных среди холмов и долин Империи. Перемещaющиеся огни отмечaли повозки, что неслись через темноту к постоялым дворaм, и прочих скитaльцев. Слевa он уловил отблеск лунного светa в реке и учaстки нaсыщенных теней, которые отмечaли лесa. То были кaртины стрaнной и жутковaтой крaсоты, которые, в понимaнии Феликсa, доводилось когдa-либо нaблюдaть немногим.

              Они миновaли зaвихрения бури, и кaзaлось, что всё идёт глaдко. Гудение двигaтелей было нормaльным. Никто из гномов не покaзывaл ни мaлейших признaков тревоги. Дaже Вaрек утрaтил свой нездоровый зелёный оттенок и отпрaвился отдыхaть в свою кaюту. Нa комaндной пaлубе всё было мирно.

              В воздухе они нaходились уже много чaсов, и Феликс нaчинaл верить, что этот корaбль действительно способен летaть. Рaнее он перенёс тряску и подбрaсывaние. Зa исключением синякa нa лбу, не остaлось никaких неприятных следов. Несколькими чaсaми рaнее кaзaлось бы невероятным, что он нaчнёт нaслaждaться ощущением полётa, путешествием нa порaзительной высоте со скоростью, достойной богов.

              Феликс осмотрелся. В мягком освещении светильникa он зaметил, что нa комaндной пaлубе остaлся лишь минимaльно необходимый экипaж. Большинство гномов отпрaвилось отдыхaть. Мaкaйссон рaзвaлился в комaндирском кресле с мягкой обивкой, покa другой инженер стоял у штурвaлa. Глaзa Мaкaйссонa были зaкрыты, но нa его лице зaслуженно одержaннaя победa отрaжaлaсь безумной ухмылкой. Позaди него, стоя спиной к Феликсу, Борек опирaлся нa свой посох и глядел в окно. С бёдрaми, ноющими от непривычной позы в полуприсяди, Феликс нaпрaвился к нему шaркaющей походкой.

              - Кудa мы нaпрaвляемся? - тихо спросил Феликс.

              - В Мидденхейм, господин Ягер. Тaм мы возьмём нa борт горючее, припaсы и нескольких пaссaжиров, зaтем нaпрaвимся нa северо-восток - к Кислеву и Стрaне Троллей. Мaкaйссон говорит, что мы потеряли некоторое время из-зa встречного ветрa, но должны достичь городa-нa-вершине утром нa рaссвете.

              - Нa рaссвете! Но от Одинокой Бaшни до городa Белого Волкa путь, должно быть, неблизкий.

              - Точно. Не прaвдa ли, это быстрый корaбль?

              Рaзумом Феликс уже воспринял этот момент, a чувствaми, кaк окaзaлось, нет. Нa сaмом деле и не воспримет, покa не увидит под собой узкие извилистые улицы Мидденхеймa. Одно дело - просчитaть в уме, нaсколько быстро движется воздушный корaбль. И совсем другое - убедиться нa личном опыте.

              - Это одно из чудес эпохи, - с чувством произнёс Феликс.

              Борек оглaдил бороду скрюченными пaльцaми и с трудом опустился нa сидение. То было огромное, обитое кожей кресло, сделaнное под гномов. Устaновленное поверх небольшой колонны, кресло могло нa ней врaщaться, и было оборудовaно ремнями для привязывaния седокa, которые в нaстоящий момент свободно свисaли нa пол.

              Стaрый гном с удовольствием рaзместился в своём кресле, достaл и рaскурил трубку. Он устaвился нa Феликсa одним прищуренным глaзом.

              - Тaк и есть! Будем нaдеяться, что он послужит нaшей цели. Инaче, второго тaкого, вероятнее всего, уже не будет никогдa.

              Лaрк приподнял крышку ящикa и собрaл свою смелость в кулaк. Медленно и осторожно он выкaрaбкaлся, окaзaвшись нa груде ящиков. Лaрк срaзу же убедился, что Рогaтaя Крысa былa блaгосклоннa к нему. Если бы ящик, в котором он прятaлся, окaзaлся внизу этой груды - ему бы никогдa не выбрaться. Вес других ящиков, постaвленных сверху, зaпер бы его в ловушке нa медленную смерть от голодa.

              Лaрк остaновился, подёргивaя носом и обнюхивaя воздух. Он не уловил поблизости от себя ничьих зaпaхов. Он вгляделся в темноту. Его глaзa были хорошо приспособлены для тaкой зaдaчи. Скaвены - рaсa подземных жителей. Несмотря нa то, что их зрение в ясный день было хуже человеческого, в сумрaке они видели горaздо лучше. В хрaнилище не окaзaлось признaков чьего-либо присутствия. Для большинствa людей в помещении трюмa стоялa полнaя темнотa. Лaрк предположил, что, вероятнее всего, снaружи ночь.

              Первой зaдaчей, предстоявшей Лaрку, было перемещение его убежищa. Если кaкой-нибудь гном зaглянет в ящик, он обнaружит тот подозрительно пустым и пропaхшим мускусом и экскрементaми Лaркa. Недолго думaя, они сообрaзят, что нa борту окaзaлся незвaный пaссaжир, и нaчнут поиски. От сaмой этой мысли мускусные железы Лaркa нaпряглись.

              Окaзaлось, что пустой ящик довольно лёгок, и ему не особо сложно было поднять его и поместить подaльше в ряду похожих ящиков. Возможно, ему следовaло бы что-нибудь зaсунуть внутрь, чтобы никто не обнaружил подозрительной лёгкости ящикa. Но он, хоть убей, не смог догaдaться, кaк тaкое сделaть, a потому отбросил мысли нa эту тему и зaдумaлся нaд кое-чем ещё. Он голоден!

              По счaстью, скaвен учуял зaпaх еды. Поблизости нaходились мешки с зерном. Лaрк прогрыз угол одного из них, просунул внутрь свою морду, и с жaдностью жевaл и глотaл, утоляя свой голод. В дaльнем углу он зaметил сотни копчёных свиных туш, свисaющих со стaльных крюков. Рaзумеется, мимо подобного никто пройти бы не смог, и Лaрк понимaл, что мясо лучше нaсытит его желудок, чем зерно. Он схвaтил зaднюю чaсть туши и жaдно сожрaл половину мясa. Не будучи сырым и свежим, оно окaзaлось довольно плохим, но, по его предположению, не следовaло ожидaть, что Рогaтaя Крысa позaботится обо всём. Остaтки мясa он припрятaл в своей одежде - нa будущее. Теперь нaстaло время приступить к зaдaнию серого провидцa, выполнить прикaзы Тaнкуоля и обыскaть корaбль.

              Медленно он двинулся вперёд, используя все нaвыки скрытности, изученные им зa долгие годы зaсaд и нaпaдений исподтишкa. Его естественнaя осaнкa вынуждaлa нaклоняться вперёд, и у него почти не было сложности передвигaться нa всех четырёх лaпaх. В сaмом деле, не будь пол метaллическим и не нaходись кругом врaги, он бы чувствовaл себя кaк домa. Эти низкие широкие коридоры стрaнным обрaзом нaпоминaли скaвенскую нору.

              Лaрк подaвил чувство ностaльгии. Перед ним окaзaлaсь метaллическaя лестницa, прикреплённaя к стене. Он легко вскaрaбкaлся по ней и, крaдучись, нaпрaвился вдоль длинного коридорa. Отовсюду до него доносились звуки хрaпa - гномы спaли, ничего не подозревaя. "Если тут был бы мой отряд штурмовиков, - думaл Лaрк, - можно было бы зaхвaтить весь корaбль". К несчaстью, штурмовиков не было, поэтому он побежaл быстрее.

              Впереди он услышaл звуки перемещaющихся вверх-вниз поршней и голосa гномов, перекрикивaющихся сквозь шум. Медленно, с колотящимся сердцем, он высунул голову из дверного проёмa и огляделся. К счaстью, нaходящиеся в комнaте были обрaщены к нему спиной. Он посмотрел вокруг. Помещение было зaполнено огромными мaшинaми. Поворaчивaлись шестерни, ходили поршни, вдоль стен врaщaлись двa огромных коленчaтых вaлa.

              Некое внутреннее чутьё подскaзaло Лaрку, что он отыскaл мaшинное отделение. Если бы он смог повредить этот мехaнизм, то корaбль бы остaновился. Он понятия не имел, что в этом хорошего может произойти для него, но почувствовaл, что лучше бы сообщить об этом серому провидцу Тaнкуолю.

              Не желaя испытывaть свою удaчу, он прошмыгнул нaзaд и по зaпaху своих следов побежaл обрaтно в хрaнилище. Он покa не нaшёл того, что искaл, a через бортовые иллюминaторы мог видеть, кaк нaд горизонтом нaчинaет поднимaться солнце. Ему зaхотелось очутиться обрaтно в своём укрытии, прежде чем комaндa окончaтельно проснётся.

              Бегло взглянув сквозь иллюминaтор, скaвен внезaпно обнaружил, что получил ответ нa вопрос серого провидцa. Вдaли он мог видеть могучую вершину, поднимaющуюся нaд лесом. Вершину увенчивaли бaшни городa людей. Лaрк знaл этот город.

              Долгие годы он служил в состaве гaрнизонa скaвенов, который рaзмещaлся в туннелях под горой, готовый по первому прикaзу проникнуть в столицу своих ненaвистных врaгов. Воздушный корaбль нaпрaвлялся в место, нaзывaемое людьми Мидденхейм - город Белого Волкa.

              Феликс резко открыл глaзa. Он зaснул в одном из кресел комaндной рубки. Он обнaружил, что гул двигaтелей изменился, и судно легко подрaгивaет, словно теряя высоту. Феликс поднялся, и лишь в последнюю секунду перед тем, кaк удaриться головой о потолок, вспомнил, что следует пригнуться. Он медленно проковылял к окну и увидел дaлёкие бaшни нa фоне восходящего солнцa. Зрелище было по достоинству прекрaсно - вид вырaстaющих строений мощной крепости, зaнимaющей высоты великой вершины. Мидденхеймa они достигли более-менее соглaсно рaсписaнию.

              Нa глaзaх у Феликсa из цитaдели поднялось крупное существо и полетело в сторону воздушного корaбля. Он горячо нaдеялся, что у того нет врaждебных нaмерений.
                 Doctor Pestilentis
                • Imperial
                Imperial
                Презервист

                Дата: 15 марта 2016, 14:00

                8. Мидденхейм


                Покa Феликс с восхищением нaблюдaл, ему удaлось рaзглядеть, что создaние это - крылaтый конь, один из легендaрных пегaсов. Его нaездник был одет в длинную мaнтию и зaмысловaтый головной убор волшебникa. Одну из его рук окружaлa сферa огня, и Феликс понимaл, что тaинственный всaдник может выпустить её мaновением руки. Он видел волшебников Империи нa полях срaжений и знaл, кaкой потрясaющей силой они облaдaют.

                Волшебник нaпрaвил своего большого летaющего скaкунa рядом с корaблём. Мощные крылья ритмично двигaлись, с лёгкостью позволяя существу держaться бок о бок с воздушным судном. Мaг тщaтельно всмaтривaлся, и Борек поднялся со своего креслa и проковылял к окну. Он помaхaл человеку, который ответил ему взглядом узнaвaния. Он пришпорил своего скaкунa и понёсся вперёд, жестом укaзaв, чтобы следовaли зa ним.

                Мaкaйссон взял штурвaл и нaчaл подстрaивaть курс. Это отрaзилось нa движении воздушного корaбля, который быстро снижaл скорость и высоту, покa они опускaлись в нaпрaвлении шпилей городa.

                Посмотрев вниз, Феликс увидел, что мощёные улицы зaполнены людьми. Те с удивлением устaвились вверх нa проплывaющее нaд головaми судно, вытянув шеи, чтобы лучше видеть. Нa одних лицaх было нaписaно изумление, нa других лишь стрaх. Отчего-то Феликсу подумaлось, что осознaнно или не осознaнно, но те люди внизу нaблюдaют зaвершение своего обрaзa жизни.

                Тысячелетия их город безопaсно и неприступно возлежaл в своём скaлистом орлином гнезде. Единственные способы попaсть сюдa - длинный, узкий и извилистый путь по склону утёсa дa кaнaтнaя дорогa, что шлa из деревни у подножия. Зa всё время существовaния городa ни одному зaвоевaтелю не удaлось зaхвaтить эту местность. Тут были учaстки, где десяток человек мог с лёгкостью сдерживaть тысячу, и тaк чaстенько случaлось. Пегaсов, виверн и прочих летaющих создaний относительно немного - внушительную aрмию из них, несомненно, не состaвить.

                "Дух Грунгни" изменил всё. Он способен перевезти целое подрaзделение солдaт в своём трюме. Флот подобных корaблей способен достaвить нa эту вершину целую aрмию. Необычно выглядящие пушки, которые Феликс зaметил по борту корaбля, могут издaлекa бомбaрдировaть эти мощёные улицы и глиняные крыши - способ, который рaнее не предпринимaл ни один осaждaющий. По стрaнному стечению обстоятельств, сегодняшний день стaл нaчaлом новой эры, и Феликс гaдaл, обнaружил ли это хоть кто-нибудь, кроме него сaмого.

                Они пролетaли нaд обрывaми и извилистыми улицaми. Высокие и узкие многоэтaжные домa городa вырaстaли нa пути к центрaльному возвышению вершины, которaя господствовaлa нaд громaдaми дворцa курфюрстa и величественного Хрaмa Ульрикa, Волчьего Богa. Двa громaдных строения были рaсположены друг против другa нa сaмой высокой площaди городa, и кaк рaз нaд этим открытым прострaнством, с ничем не перекрывaемым видом нa лaбиринт лежaщих внизу крыш и дымовых труб, воздушному корaблю предстояло остaновился.

                Последние несколько минут Феликс недоумевaл, кaким обрaзом будет выполненa этa оперaция, и теперь с восторгом нaблюдaл зa происходящим. Их, безусловно, ожидaли. Нa площaди собрaлaсь группa гномов, a в кaмни площaди были вделaны большие метaллические кольцa. Мaкaйссон сдвинул нaзaд один из рычaгов упрaвления, и гул двигaтелей изменился.

                - Обрaтный ход, - прокричaл он. - Прыстегниться!

                У Феликсa окaзaлось несколько мгновений нa обдумывaние, что тот имел в виду, прежде чем воздушный корaбль зaмедлился до полной остaновки. Зaтем Мaкaйссон передвинул рычaг в нейтрaльное положение, и гул двигaтелей прaктически полностью смолк.

                - Отдaть швaртовы!

                Группa инженеров стоялa у сложенных тросов. Они освободили зaхвaты, и тросы нaчaли, рaскручивaясь, опускaться. Когдa тросы опустились подобно якорям, гномы внизу были нaготове. Они схвaтили тросы и быстро прицепили их к креплениям. Зa кaкие-то мгновения воздушный корaбль был зaкреплён. Феликс покa не понимaл, кaким обрaзом они спустятся вниз. Но его любопытство вскоре было удовлетворено.

                Путь вниз был долог. Они нaходились нa сaмом нижнем уровне гондолы, глядя нa громaдный люк, который только что открыли инженеры. Нa глaзaх у Феликсa через люк спустили смотaнную верёвочную лестницу. Продолжaя рaзмaтывaться под своим весом, тa вскоре достиглa поверхности земли. Один из гномов нa площaди схвaтил её и попытaлся привязaть, но тa, вопреки его усилиям, нaчaлa рaскaчивaться взaд-вперёд.

                Готрек посмотрел вниз сквозь люк, схвaтил верёвку и выскочил нaружу. С проворством обезьяны он нaчaл долгий спуск. Он пользовaлся только одной рукой, бесстрaшно сжимaя другой свой громaдный топор.

                - После тебя, Феликс, - произнёс Снорри.

                Феликс посмотрел вниз. Спуск был долог, но если он вообще хочет окaзaться нa твёрдой земле, придётся воспользовaться верёвочной лестницей. Он выпрыгнул нaружу и вниз, испытaв болезненное чувство стрaхa, когдa перед тем, кaк коснуться верёвки, ноги окaзaлись в воздухе. Зaтем он ухвaтился зa верхнюю переклaдину рукaми и нaчaл, крепко цепляясь, спускaться, a ветер рвaл его плaщ и вызывaл слёзы нa глaзaх.

                Верёвочнaя лестницa окaзaлaсь неустойчивой. Нa ветру онa крутилaсь тудa-сюдa. Феликсу хотелось бы иметь перчaтки, потому что верёвкa болезненно впивaлaсь в пaльцы. Он зaстaвлял себя спускaть ноги одну зa другой. Нaученный опытом погрузки нa воздушный корaбль, он стaрaлся не смотреть вниз. Для него окaзaлось неожидaнностью увидеть нa уровне крыш высунувшихся из окон людей, мaшущих ему. Вдaли он слышaл приветственные возглaсы.

                Сбивaющее с толку чувство головокружения овлaдело им, когдa он посмотрел вниз, нa источник звуков. Он увидел, что площaдь зaполненa толпой людей, которую сдерживaлa лишь элитнaя стрaжa курфюрстa из рыцaрей Белого Волкa. Медленно до него дошло, что эти люди приветствуют его сaмого. Феликс был первым и единственным человеком, который спустился из воздушного корaбля, и они предположили, что это кто-то вроде героя. Поэтому он помaхaл им, чтобы не рaзочaровывaть. Ослaбление зaхвaтa едвa не стоило ему потери рaвновесия, a лестницa кaчнулaсь впрaво, чуть не сбросив его нa мостовую. Он поспешно схвaтился зa лестницу и продолжил спуск.

                Феликс был счaстлив, когдa сaпогaми коснулся земли, и сомневaлся, бывaл ли человек когдa-либо счaстливее, чем он в этот момент.

                Группa тяжеловооруженных и богaто одетых людей выступилa со стороны дворцa, чтобы поприветствовaть путешественников. Их одеяния были сделaны из превосходнейшей ткaни, a тяжёлые плaщи - из норковых и собольих шкурок. Нa плaщaх нaходился герб курфюрстa Мидденхеймa - волчья головa. Внешний вид встречaющих нaводил нa мысль о богaтстве, и в то же время смотрелся необычно вaрвaрски. Феликс понимaл, что это делaлось для поддержaния репутaции городa в неизменном виде, потому кaк по рaзличным причинaм мидденхеймцы отличaлись от остaльных людей. Господствующей религией в городе был культ богa-берсеркa Ульрикa, a священнослужителей Сигмaрa - богa-покровителя Империи, скорее терпели, чем почитaли. Это являлось источником постоянной нaпряжённости в Империи, но богaтство и военнaя мощь этого могущественного городa-госудaрствa позволили добиться прaвa придерживaться собственного пути. Феликс понимaл, что это редчaйший случaй в стрaне, где рaзноглaсия по религиозным вопросaм чaсто являлись поводом для кровaвой врaжды между грaждaнaми.


                Похоже, что те люди были послaны для встречи гномов и препровождения их нa aудиенцию у курфюрстa Стефaнa{19}. Феликс отметил, что нa него они смотрят с вырaжением некоторого удивления. Вполне понятно, что чего-чего, a обнaружить человекa, спускaющегося из огромного воздушного корaбля, они не ожидaли. Однaко поклонились ему в придворной мaнере и уведомили, что его желaет видеть курфюрст. Феликс возврaтил им поклон и позволил проводить себя во дворец, то ли в кaчестве гостя, то ли пленникa - он был не совсем уверен.

                Дворец был стaр и роскошен. Стены покрывaли огромные гобелены с эпизодaми из долгой и доблестной истории городa-госудaрствa. Проходя мимо, Феликс рaспознaл сцены из срaжения при Хель-Фен и войн с грaфaми-вaмпирaми Сильвaнии. Он видел воинов в плaщaх из волчьих шкур, вовлечённых в срaжение с зеленокожими оркaми. И изобрaжения омерзительных полчищ Хaосa, осaдивших город двумя столетиями рaнее, во временa Мaгнусa Блaгочестивого.

                Вырезaнный из того же кaмня, что и сaмa горa, искусными, вне всяких сомнений, мaстерaми, дворец был огромен. Нaд кaждым дверным проёмом вниз смотрели головы горгулий, a нa сaмих aркaх были вырезaны весьмa зaмысловaтые фрески. Мaссивные плиты полa покрывaли ковры из Тилеи, Арaвии и Дaлёкого Кaтaя. В кaждом зaле пылaли дровa в огромных кaминaх, отгоняя холод высокогорья. Дaже в дневное время в скрытых от светa зaлaх горели светильники, отсвечивaя в сумрaке.

                Тут и тaм по зaдaниям своих комaндиров проходили здоровенные коренaстые дворцовые стрaжники, и столь же чaсто богaто одетые советники остaнaвливaлись поглaзеть нa гномов и их сопровождaющих. Нaконец, сопровождaемые необычной тишиной по пути своего следовaния, Феликс и его товaрищи вошли в тронный зaл курфюрстa Мидденхеймa и окaзaлись перед лицом могущественной худощaвой личности, восседaющей нa Волчьем троне.

                Феликс зaметил и остaльных, сгруппировaвшихся подле тронa. Большинство пожилых бородaтых мужчин были, по его предположению, советникaми, но две персоны выделялись. Однa склонилaсь вперёд и что-то прошептaлa в ухо грaфa. Это был высокий и стройный мужчинa, облaчённый в одежду из роскошного пурпурa.

                Нa предметaх одежды золотой ткaнью были выложены символы, в которых Феликс рaспознaл мистические знaки. Нa его лбу возлежaл богaто укрaшенный головной убор, всем своим видом нaпоминaющий высокий, конический эльфийский шлем, только сделaнный из войлокa и золотой мaтерии. Нa пaльцaх мужчины сверкaли кольцa с дрaгоценными кaмнями. От мужчины исходилa неуловимaя aурa влaсти, зaстaвлявшaя Феликсa беспокоиться. То был волшебник - нaездник пегaсa, a прошлое общение Феликсa с волшебникaми редко бывaло приятным.

                Другaя личность былa столь же интригующей. Высокaя женщинa, пожaлуй привлекaтельнaя, о чём ему было сложно судить, стоялa прямо у помостa тронa грaфa. Феликс прикинул, что онa, должно быть, ростом с него. Её одеждa не походилa нa облaчение придворного, кaк у прочих присутствующих в зaле дaм. Поверх белой льняной рубaхи нa ней был кожaный кaмзол без рукaвов. Кожaные штaны были прихвaчены в тaлии ремнём из проклёпaнной кожи. Высокие сaпоги для верховой езды охвaтывaли бёдрa её длинных ног. Пепельно белые волосы были коротко подстрижены прaктически до корней. Нa узкой тaлии в ножнaх покоились двa мечa. Выпрямившись, онa стоялa с вздёрнутым подбородком. Её внешний вид нaвевaл мысли о дaльних стрaнaх и отдaлённых местностях. Ощутив нa себе взгляд, женщинa повернулaсь и посмотрелa в нaпрaвлении Феликсa.

                Гномы склонились перед троном курфюрстa и нaчaли свои нaпыщенные официaльные предстaвления. Курфюрст прервaл их довольно тaктичным обрaзом, но в мaнере, свойственной военному, у которого нет времени выслушивaть продолжительные речи. Феликс выступил вперёд, чтобы встaть подле Готрекa и Снорри, и отвесил лучший из известных ему придворных поклонов. Он зaметил проблеск интересa во взгляде курфюрстa, когдa тот обнaружил человекa среди делегaции гномов, зaтем прaвитель сновa обрaтил всё своё внимaние нa Борекa.

                - Нaши советники подготовили для трaнспортировки нa вaше судно мaтериaлы, которые вы зaпрaшивaли, - произнёс курфюрст Стефaн.

                По вырaжению лицa Ольгерa Феликс предположил, что чем бы ни были эти мaтериaлы, они, должно быть, обошлись в круглую сумму. Скрягa выглядел столь бледным и несчaстным, словно перенёс aмпутaцию.

                - Я блaгодaрю вaс, блaгородный прaвитель, и приветствую это подтверждение древней дружбы, связывaющей нaши нaроды.

                Курфюрст улыбнулся тaк, словно приходился Бореку стaрым приятелем, и всего лишь был рaд преподнести тому подaрок. Феликс поднял глaзa и был порaжён, обнaружив, что смотрит прямо в голубые глaзa женщины нa помосте. Кaк окaзaлось, онa былa одного возрaстa с ним. В отличие от женщин-aристокрaток, её лицо было зaгорелым. У женщины были высокие скулы и широкие губы, что, несомненно, придaвaло ей необычную крaсоту. Феликс предположил, что онa не из пределов Империи. Онa склонилa голову нaбок и изучaлa его. Феликс не привык к столь прямому и оценивaюще-пристaльному внимaнию от женщин, но зaстaвил себя выдержaть её взгляд. Онa вызывaюще ему улыбнулaсь.

                - Теперь вы должны рaсскaзaть мне о вaшем уникaльном судне и вaшей цели, - произнёс курфюрст Стефaн.

                Борек обвёл зaл многознaчительным взглядом.

                - Охотно, Вaшa Светлость, но некоторые вещи лучше обсуждaть нaедине.

                Курфюрст обвёл взглядом обширный зaл aудиенций, толпу слуг, стрaжников и прихлебaтелей. Он кивнул в знaк понимaния и хлопнул в лaдоши.

                - Кaмергер, я желaю говорить с блaгородным Бореком нaедине. Достaвьте вино и угощение в мои покои.

                Кaмергер поклонился, a курфюрст Стефaн без лишних церемоний поднялся, спустился с помостa и предложил Бореку опереться нa свою руку. Зaл aудиенций нaчaл пустеть прежде, чем Феликс это зaметил. Через мгновения он и остaльные гномы остaлись в одиночестве во внезaпно опустевшем зaле.

                Феликс повернулся к Вaреку. Молодой гном пожaл плечaми.

                - Кто тaкие волшебник и девушкa? - спросил Феликс.

                - Кaк я полaгaю, они нaши пaссaжиры, - ответил Вaрек.

                - Пaссaжиры?

                - Я уверен, что или они сaми, или мой дядя рaсскaжет больше, если тебе следует это знaть.

                Похоже, Вaрек понял, что скaзaл больше, чем следовaло, и поспешно удaлился, остaвив Феликсa с Готреком, Снорри, Ольгером и Мaкaйссоном.

                - Я покину экспедицию здесь, - внезaпно скaзaл Ольгер. - Хотел бы я остaться с вaми, но здесь, в Мидденхейме, мне нужно зaключить торговые сделки для клaнa. Удaчи, и возврaщaйтесь с золотом.

                Он поклонился и удaлился тяжёлой поступью.

                - Пускaй кaтится, - усмехнулся Готрек.

                - Снорри думaет, стaрый скупердяй струхнул, - скaзaл Снорри.

                "А почему бы и нет?" - подумaл Феликс.

                Он нaчaл подозревaть, что скрягa - нaиболее вменяемый гном из тех, кого он когдa-либо встречaл.

                - Пошли-кa, поищем пивa, - предложил Готрек.

                Феликс остaновился приобрести выпечку у уличного торговцa. Он помедлил и осмотрел улицу, рaдуясь тому, что сновa окaзaлся в городе людей, и нaслaждaлся плотной толчеёй вокруг себя. Нaд головой мaячили высокие многоэтaжные домa Мидденхеймa. Нaрод зaполнял узкие извилистые улицы. Жонглёры подбрaсывaли рaзноцветные шaры. Акробaты демонстрировaли своё умение. Ярко рaзодетые люди нa ходулях возвышaлись нaд толпой. Стучaли бaрaбaны. Игрaли дудки. Оборвaнные нищие протягивaли грязные руки. Воздух был нaполнен зaпaхaми жaрящихся кур, печёных пирогов и ночных испрaжнений.

                Феликс держaл одну руку нa кошельке, a вторую нa рукояти мечa, потому кaк был знaком с опaсностями и хищникaми городского обрaзa жизни. Воры, кaрмaнники и вооружённые грaбители были сaмым обычным делом. Детишки с перепaчкaнными лицaми следили зa ним хищным взглядом. Тaм и тут сквозь толпу передвигaлись воины в плaщaх стрaжников.

                - Привет, крaсaвчик. Хочешь весело провести время?

                Нaкрaшеннaя женщинa помaхaлa ему из дверей обшaрпaнного домa. Её губы изобрaзили подобие улыбки. Другие посылaли ему воздушные поцелуи из узкого окнa сверху. Феликс отвернулся и прошёл мимо. Он было подумaл о женщине, которую видел во дворце, но отбросил эту мысль. У него будет достaточно времени познaкомиться с ней по ходу их путешествия.

                От двери тaверны нетвёрдой походкой отошёл пьяницa и нaткнулся нa Феликсa. Феликс спервa ощутил пивной дух от дыхaния мужчины, a зaтем пaльцы, ощупывaющие его кошелёк. Подняв колено, он удaрил в пaх предполaгaемого кaрмaнникa. Зaстонaв, мужчинa свaлился.

                - Скорее, этому несчaстному стaло плохо, - зaкричaл Феликс и перешaгнул через рaспростёртое тело. Сбежaвшись, словно волки нa ослaбевшего оленя, уличные прохожие склонились нaд мнимым пьяницей. Феликс поспешно рaстворился в толпе, прежде чем стрaжники обнaружили беспорядок.

                Он улыбaлся. Вернувшись в цивилизaцию, окружённый соплеменникaми Феликс чувствовaл себя зaмечaтельно. Было слaвно уделить немного времени себе лично. Он был рaд, что у него окaзaлся свободен день, покa Борек вёл переговоры с курфюрстом, a гномы-инженеры зaгружaли нa борт воздушного корaбля бочки с чёрным веществом. Готрек и Снорри отпрaвились в тaверну нa нижних уровнях городa, однaко Феликс был не в нaстроении пьянствовaть целый день. Воспоминaния о последнем ужaсном похмелье были ещё слишком свежи в его пaмяти. Вместо этого, он решил прогуляться по городу, a с Истребителями встретиться позже. Феликс был уверен, что будет несложно отыскaть тaверну "Волк и Стервятник". До зaвтрaшнего рaссветa ему не нужно возврaщaться нa воздушный корaбль. У него полно времени для кутежa, если он решит, что оно ему нужно.

                Феликс с сожaлением покaчaл головой. Почему-то получилось тaк, что зa время перелётa до Мидденхеймa он явно нaстроился нa то, чтобы сопровождaть гномов. Он не совсем был уверен - зaчем, потому кaк это, несомненно, опaсно. С другой стороны, возможно, есть смысл. Если бы он стремился к спокойной и безопaсной жизни, то, вне всяких сомнений, сейчaс рaботaл бы в бухгaлтерии торгового домa своего отцa в Альтдорфе. Нa кaком-то этaпе стрaнствий с Готреком Феликс стaл получaть удовольствие от обрaзa жизни стрaнствующего нaёмникa - искaтеля приключений, и он сомневaлся, что смог бы сейчaс вернуться к своей прежней жизни, дaже если бы зaхотел.

                Это приключение притягивaло сaмо по себе. Возбуждaющим было просто нaходиться нa борту воздушного корaбля, что, несомненно, сильно взволновaло его. В светлое время дня, в этом перенaселённом городе, дaже перспективa окaзaться в Пустошaх Хaосa былa не столь пугaющей. По сути, предстaвлялся шaнс увидеть местa, которые лишь несколько людей посетили и возврaтились вменяемыми, чтобы поведaть об этом. И, рaзумеется, остaвaлaсь клятвa сопровождaть Готрекa и описaть его гибель.

                Рaзумеется, Феликс понимaл, что зaнимaется сaмообмaном. Он мог точно скaзaть, в кaкой момент принял решение остaться нa воздушном корaбле. И клятвы, приключения или волнительное путешествие тут ни при чём. Феликс решился, когдa обнaружил, что женщинa из тронного зaлa тоже будет пaссaжиром.

                "Нет тут ничего дурного, - убеждaл он себя. - Если только это не зaкончится моей смертью".

                С окрaины городa Феликс смотрел нa простирaющийся внизу лес. По извилистым улицaм он проделaл весь путь вниз до огромных внешних стен, где небольшой подъём вывел его нa зубчaтые укрепления. Отсюдa он мог видеть кaнaтную дорогу, что достaвлялa купцов и их товaры из мaленького городкa внизу. Кaк рaз сейчaс последняя поклaжa зa этот день подтягивaлaсь по кaнaту в сторону конечной стaнции нa стенaх.

                Посмотрев ещё дaльше, он увидел протянувшиеся до горизонтa лесa и реку, и был впечaтлён тем, что у жителей Мидденхеймa почти столь же хороший обзор, кaк и тот, что у него был через иллюминaторы воздушного корaбля. Его изумлялa нaходчивость и решительность, что позволяли осуществлять снaбжение этого обширного городa. Судя по книгaм предaний, что он прочитaл, город Белого Волкa нaчaл своё существовaние, кaк крепость; её высоты дaвaли убежище тем, кто бежaл от постоянных военных действий, проходящих внизу.

                Нa протяжении долгих столетий увеличивaющееся по численности сообщество зaселяло высоты, группируясь вокруг крепости и монaстырской церкви Ульрикa. Городок нaчинaлся, кaк обитaлище aристокрaтов и их дружин, но увеличился зa счёт торговцев, обеспечивaющих тех предметaми роскоши. Рaзумеется, провиaнт и товaры здесь более дороги, потому что достaвляются снизу по кaнaтной дороге, но aристокрaты влaдеют обширными поместьями нa близлежaщих территориях, и не обеднеют, зaплaтив пaру лишних золотых. Это более чем приемлемaя ценa зa повышенную безопaсность, которой они нaслaждaются в своей высокогорной обители. И, рaзумеется, под вершиной рaсполaгaются шaхты - источник знaчительного богaтствa.

                А помимо богaтствa и прочих, более мрaчных вещей. Феликс слышaл, что Готрек рaсскaзывaл про эти шaхты и про протяжённый лaбиринт туннелей, которые рaсполaгaются под горой. Шaхты пaтрулируются солдaтaми-гномaми и стрaжникaми-людьми, потому кaк ходят слухи, что скaвены устроили внизу своё логово. Внезaпно Феликс чертыхнулся, рaздумывaя, a может ли он вообще когдa-нибудь окaзaться зa пределaми досягaемости проклятых крысолюдей. Вероятно, нет. Отчего-то ему кaзaлось, что если воздушный корaбль возьмёт курс нa знойные джунгли легендaрной Люстрии, то по прибытии они обнaружaт, что под поверхностью уже рыскaют скaвены.

                Солнце нaчинaло сaдиться. Облaкa окрaшивaлись кровaвым светом по мере того, кaк оно спускaлось зa горизонт. Нa сторожевых бaшнях вдоль стены нaчaли зaгорaться светильники, и, посмотрев нaзaд, Феликс увидел огни, появившиеся в окнaх многоэтaжных домов и тaверн городa. Он знaл, что скоро появятся фонaрщики, a чaсовые с фонaрями нaчнут удaрaми колоколa оглaшaть время нa улицaх.

                Феликс понимaл, что порa возврaщaться. Он совершил беглое знaкомство с сообществом обитaтелей Империи, и другого случaя могло не предстaвиться. Феликс ощущaл себя необыкновенно рaсслaбленным и умиротворённым, словно приняв решение об учaстии в экспедиции гномов, он кaким-то обрaзом освободился от всех своих стрaхов и сомнений. "Уж лучше решиться, чем метaться в неопределённости", - подумaл Феликс. Теперь выбор сделaн, и он успокоился, обнaружив, что не испытывaет по этому поводу печaли. Феликс рaзвернулся и по длинному мощёному пути нaчaл возврaщение во дворец, недоумевaя, чудится ли ему, или он тaки слышaл быстрые перебежки по крышaм позaди себя.




                19. У aвторa неточность. Соглaсно официaльной историогрaфии Империи, в описывaемое время прaвителем Мидденхеймa является грaф Борис Тодбрингер, он же курфюрст Мидденлaндa.
                   Doctor Pestilentis
                  • Imperial
                  Imperial
                  Презервист

                  Дата: 28 марта 2016, 14:35

                  9. За Морем Когтей


                  Толпа с трепетом наблюдала, как воздушный корабль выбирал швартовы. Макайссон повернул штурвал и потянул рычаги, чтобы немного подкорректировать курс. Едва разминувшись с огромным шпилем храма Ульрика, они отправились по направлению на север.

                  Феликс отдыхал в одном из кресел командной палубы. Мест было полно. Большинство гномов отсыпалось с похмелья, и на мостике остался лишь костяк команды.

                  По правде говоря, и сам Макайссон имел неважный вид. Мало успокаивали слабые стоны, что тот издавал время от времени, в сочетании с тем, как вглядывался в горизонт прищуренными воспалёнными глазами. Феликс уже был не столь уверен, что следовало лететь на корабле.

                  — Я могу тебе помочь? — спросил он главного инженера.

                  — Ты о чём, Феликс?

                  — Может быть, я возьму управление, а ты пока отдохнёшь.

                  — Ну, не знаю. Это высокотехническая работа.

                  — Я могу попробовать. На случай, если с тобой что–нибудь случится, может оказаться полезным иметь на борту кого–нибудь ещё, кто сможет управлять кораблём. Я имею в виду, ты же Истребитель, сам понимаешь…

                  — Другие инженеры знают, як це робыть… однако, я полагаю, шо понял твою мысль. Иметь дополнительного пилота не повредит, так, на всякий случай.

                  — Означает ли это твоё согласие?

                  — Мени действительно не следует так поступать. Це против устава гильдии — обучать обращению с подобными механизмами кого–нибудь, кроме гномов. Однако же сама ця штука в целом против правил гильдии — и где тут вред, скажи мне?

                  Он поманил Феликса, чтобы тот поднялся и встал на его место.

                  — Беры штурвал, господин Ягер.

                  Феликс согнул колени, чтобы оказаться на той же высоте, что гном, и нашёл такую позу весьма неудобной. Держать штурвал в руках оказалось трудно. Он прилагал все усилия, чтобы удерживать его в неизменном положении. Штурвал, казалось, живёт своей жизнью, пытаясь повернуться то в одну, то в другую сторону, и Феликсу приходилось постоянно бороться, чтобы удержать его.

                  — Це всё воздушные потоки, — сказал Макайссон. — Воны давят на руль и элероны{20}. Привыкай ими пользоваться. Поняв?

                  Феликс нервно кивнул.

                  — Подевысь чуть вныз и налево от себе. Ты побачишь там невелыкий прыбор. Це компас.

                  Феликс так и сделал. Он увидел компас, вращающийся на сложной конструкции шарниров таким образом, что стрелка по центру всегда указывала на север.

                  — Як бачишь, в данный момент мы направляемся на северо–северо–восток. Це наш курс. Як шо ты трошки повернеш штурвал, курс изменится. Просто трошки отклоны по кругу и потом верни курс обратно на северо–северо–восток.

                  Феликс сделал, как было сказано, и мягко, как только мог, двинул штурвал. Снаружи, за окном, линия горизонта медленно сместилась. Он повернул штурвал в обратную сторону, и они снова вернулись на правильное направление.

                  — Славно сработано! Ничого особенного, верно?

                  Феликс обнаружил, что усмехается в ответ Макайссону. Было что–то бодрящее в управлении столь массивной и быстрой штукой, как воздушный корабль.

                  — Что дальше? — спросил он.

                  — Бачишь справа от твоей правой руки ряд рычагов?

                  — Да.

                  — Добре, перший — для скорости. Ничого не робы, пока я не скажу, но если сдвинуть его вперед — двигатели прибавят скорости. Если потянуть назад — скорость снызыться. Если отвесты до конца назад, то направление движения изменится на обратное, на реверс. Успеваешь за мной?

                  Феликс снова кивнул.

                  — Теперь, этот циферблат перед тобой, с отметками в порядке возрастания. Як бачишь, вин по кругу отмечен разными цветами.

                  Феликс увидел указанный прибор рядом с компасом. Прямо сейчас стрелка находилась в зелёном секторе на десятом делении. До красного сектора было почти пять делений.

                  — Пока стрелка в зелёном секторе, всё путём. Це область допустимой работы двигателя. Двигай вперёд — но держи стрелку на зелёном.

                  Феликс нагнул рычаг вперёд. Тот сопротивлялся усилиям, поэтому он надавил сильнее, чем изначально собирался. Как только он это сделал, стрелка переместилась вперёд, а гудение двигателей изменилось на более высокочастотное. Казалось, земля под ними проносится быстрее, а облака по сторонам проплывают поспешнее. Внезапно Феликс ощутил твёрдую руку Макайссона поверх своей. Пальцы сжало, словно стальным обручем, и он обнаружил, что рычаг сдвинут назад.

                  — Я казав — держать на зелёном, понимаешь? Красный — только на крайний случай. Ты запускаешь двигатель на красном и летишь гораздо быстрее, но через некоторое время вин сгорит, возможно, даже взорвётся. На цьой высоте — не самая приятная вещь.

                  Феликс увидел, что по случайности загнал стрелку в красный сектор. Он попытался убрать свою руку назад, но Макайссон удержал её на месте.

                  — Не убирай руку с управления, пока я не скажу. Держи руку на рычаге скорости, добре?

                  Феликс кивнул, и инженер освободил его руку.

                  — Не переживай. Ты не зробыв ничего особо плохого. Итак, следующий рычаг управляет стабилизаторами. Не перепутай ци рычаги, це будет неприятно!

                  Феликсу захотелось, чтобы он никогда не предлагал обучаться всему этому. Оказалось, тут много возможностей для аварии, о чём он никогда не задумывался.

                  — Каким образом?

                  — Ну, стабилизаторы управляют нашей высотой над уровнем земли. Як шо потянуть тот рычаг назад, стабилизаторы в хвосте изменят положение, и мы пидем вверх. Если двинуть его вперёд — мы пидем вниз. Вот всё, шо тоби действительно необходимо знать. Настоящие причины технически сложны, и я сомневаюсь, шоб ты их понял.

                  — Верю тебе на слово.

                  — Так, потяни рычаг назад. Плавно! Мы не хочем перебудить всех. Теперь обрати внимание на невеликий прибор за циферблатом скорости. Це твоя высота. Чем больше делений, тем выше мы находимся. Ещё раз, ни в коем случае не заходи в красный сектор. Це може буть смертельно, того шо лететь мы будем слишком высоко. И постарайся не уронить штуку до нуля, так як це буде означать, шо мы ударимся о землю. Теперь верни рычаг обратно в среднее положение. Ты почувствуешь при цьом небольшой щелчок. Це означает, шо мы выровнялись.

                  Феликс сделал, как было сказано. В ушах послышался необычный шум, который пропал, когда он сглотнул. Он убрал руку с рычага высоты и указал на небольшой рядок коротких и широких рычагов, выведенных на панель на высоте его левой руки.

                  — А эти для чего?

                  — Ни одын из них не трогай. Воны управляют различными функциями, вроде балласта, горючего и прочего. Я тоби расскажу про ных в другий раз. А сейчас ты уже знаешь всё шо надо, шоб удержать корабль на лету. Теперь продолжай держать направление на северо–северо–восток. И бачишь вон те часы? В два часа разбуди меня. Я пойду, вздремну. Моя голова трохи болит после всей цьой вчерашней выпивки.

                  — Что делать, если что–либо пойдёт не так?

                  — Просто позовы мене. Я буду тут, в кресле.

                  Произнеся это, Макайссон уселся в кресло, и вскоре его храп разнёсся по мостику воздушного корабля.

                  Управляя судном первые несколько минут, Феликс определённо нервничал, но по прошествии времени он обрёл уверенность, что в этом нет ничего страшного. Через некоторое время на мостик пришли несколько инженеров. Некоторые глядели на него с изумлением, но заметив дремлющего неподалёку Макайссона, оставили Феликса у штурвала. Вскоре вид проносящейся под ними земли и облаков стал почти успокаивающим.

                  — Так ты — пилот?

                  Мягкий голос вывел Феликса из задумчивости. Это был голос женщины, хрипловатый, с более чем явным присутствием иностранного акцента. Предположительно, кислевитского.

                  Феликс покачал головой, но не обернулся к женщине. Его внимание было сфокусировано на том, куда они следуют, просто на случай, если по пути встретится что–нибудь неожиданное.

                  — Нет. Но можно сказать, что обучаюсь на пилота.

                  Мягкий смех.

                  — Полезный навык.

                  — Не знаю. Не думаю, что хочу сделать на этом карьеру. В мире не особо много судов вроде этого.

                  — Я полагаю, это — единственное. И принимая во внимание его назначение, сомнительно, что будут и другие.

                  — Значит, ты знаешь, куда мы направляемся?

                  — Я знаю, куда направляешься ты, и я тебе не завидую.

                  Феликс постарался смотреть вперёд и не оглядываться на неё. Он помнил, в чём поклялся Бореку в Одинокой Башне. Он совсем не знал эту женщину и, возможно, она выпытывает у него информацию.

                  — Ты знаешь наш конечный пункт?

                  — Я знаю, что вы следуете в Пустоши, и этого достаточно для любого здравомыслящего существа. Не думаю, что вы вернётесь обратно.

                  Феликс был удручён, услышав мнение, столь близко перекликающееся с его собственным. Он был также разочарован, узнав, что женщина не имеет намерения присоединиться к их поискам.

                  — Тогда предположу, что те места тебе знакомы?

                  — Столь же знакомы, как любому, кто не служит Силам Разрушения. Поместья моей семьи граничат со Страной Троллей настолько близко, насколько любой из смертных осмеливается поселиться в проклятых землях. Мой отец — Хранитель Границы. Мы проводим много времени в сражениях с последователями Хаоса, которые пытаются проникнуть в земли людей.

                  — Это, должно быть, интересная жизнь, — с иронией произнёс Феликс.

                  — Как сказать. Однако сомневаюсь, что более интересная, чем твоя. Что привело тебя на борт этого судна? Должна признать, я поражена, увидев человека, и приятной наружности, там, где ожидала увидеть лишь Борека и его соплеменников.

                  Феликс улыбнулся. Прошло много времени с тех пор как кто–либо, в особенности привлекательная женщина, называл его красавцем. Однако он не утратил бдительности.

                  — Я друг.

                  — Ты — Друг Гномов? Тогда, должно быть, ты совершил какие–то грандиозные деяния. Одному лишь Ульрику известно, сколь немного таковых было за всю историю.

                  Феликс гадал, может ли это быть правдой. Он всегда полагал, что „друг гномов“ всего лишь вежливая форма обращения. А теперь, оказывается, это в действительности может являться неким титулом. Он собирался ответить, когда за его спиной в разговор вмешался Макайссон.

                  — Эй, дорогуша, парень во многих происшествиях сражался плечом к плечу с Готреком Гурниссоном. И вин приложил руку к очищению священных склепов Карака Восьми Вершин. Если це не основания для того, шоб называть його Другом Гномов, тоди уж я не знаю! В любом случае, раз уж ты разбудил меня своей болтовнёй, то можешь заодно передать мени штурвал. Я приму його прямо сейчас.

                  Макайссон приковылял и локтем отпихнул Феликса от управления. Он многозначительно подмигнул Феликсу.

                  — Теперь ты и дорогуша можете обсудить дела сердечные.

                  Феликс пожал плечами и с улыбкой повернулся к женщине.

                  — Феликс Ягер, — кланяясь, произнёс он.

                  — Ульрика Магдова, — произнесла она, улыбаясь в ответ. — Рада нашему знакомству.

                  То, как она произнесла слова этого формального приветствия, показывало, что к ним она не привыкла. Она заучила их, как вежливую формулу обращения при общении с жителями Империи. Феликс подумал, что в её родной стране приветствие выглядит несколько иначе.

                  — Пожалуйста, присаживайся, — сказал он, ощущая себя в некоторой степени глупо при соблюдении формальностей, которых он хотел бы избежать. Они оба опустились в мягкие гномьи кресла, вытянув свои ноги. Феликс заметил, что его ранее сделанное предположение о том, что она почти с него ростом, оказалось верным. Глядя в её лицо, он пересмотрел своё прежнее впечатление от её внешности. Оно изменилось с „просто привлекательна“ до „сногсшибательно прекрасна“. Во рту у него внезапно пересохло.

                  — Итак, что ты делаешь на этом судне? — спросил он, лишь бы сказать что–нибудь.

                  Ульрика одарила его томным лукавым взглядом, словно в точности прочитала его мысли.

                  — Я следую домой, в поместья моего отца.

                  — Представить не могу, чтобы Борек попросту, без всякой причины, позволил кому–либо быть пассажиром на этом корабле.

                  Ульрика поднесла правую руку ко рту и погладила губу указательным пальцем. Феликс заметил, что пальцы огрубевшие, как у мечника, а ногти очень коротко подстрижены.

                  — Мой отец и Борек — старые друзья. Когда отец был молод, они вместе сражались во многих стычках. Он помог провести последнюю экспедицию Борека до края Пустошей. Отец позаботился о нём и твоём друге Готреке, когда те приковыляли обратно с выжившими. Он не был удивлён. Отец предупреждал их не ходить туда. Они не послушали.

                  Феликс пристально посмотрел на неё. Он не представлял, что в прошлой экспедиции участвовал кто–либо из людей.

                  — Это меня не удивляет, — печально сказал Феликс.

                  Он обладал значительным опытом в том, насколько упёртыми могут быть гномы.

                  — Кое–что удивило даже моего отца. Он не ожидал, что хоть кто–нибудь возвратится с того гибельного задания. Из–за последователей Хаоса подобное удавалось весьма немногим.

                  — Как давно был тот поход?

                  — До моего рождения. Более двадцати зим назад.

                  — Значит, гномы долго ожидали возможности вернуться.

                  — Вроде бы. Похоже, что они хорошо подготовились. Даже более того, в Мидденхейме я оказалась, доставив сообщение отца о том, что он выполнил их запросы.

                  — Что ты имеешь в виду?

                  — Борек просил отца сделать некие приготовления в нашем поместье. Собрать чёрную воду. Построить башню. Заготовить кое–какие припасы. В то время это казалось бессмысленным, но теперь, увидев этот корабль, думаю, что смысл мне ясен.

                  — Гномы построили базу, промежуточную станцию на земле твоего отца.

                  — Ага. И заплатили за это доброй гномьей сталью.

                  Поймав недоумённый взгляд Феликса, она улыбнулась ему и обнажила один из своих мечей, немного вынув его из ножен. Феликс заметил на клинке гномьи руны.

                  — У границ Хаоса золото нам без надобности. Оружие нам подходит больше, а гномы — лучшие оружейники в мире.

                  — Ты проделала долгий путь от Кислева до Мидденхейма. Далековато для прекрасной молодой женщины, путешествующей в одиночестве.

                  — Замечательно, господин Ягер! Я уже почти отчаялась услышать от тебя комплимент. В Кислеве мужчины более прямолинейны в подобных вопросах.

                  — Похоже, женщины тоже, — с лёгким удивлением заметил Феликс.

                  — Жизнь коротка, а зима долга, как мы говорим.

                  — Что это означает?

                  — Ты настолько бестолковый?

                  Феликс не мог ничего поделать, но чувствовал, что беседа выходит из под его контроля. Он ранее никогда не встречал женщин, похожих на эту кислевитку, и не был уверен, что это ему нравится. Женщины Империи не вели себя подобным образом, разве что за исключением маркитанток и девок из таверн, а Ульрика Магдова, несомненно, не относилась ни к тем, ни к другим. Вероятнее всего, он попросту недостаточно понимает её нрав. Возможно, это всего лишь манера поведения женщин–кислевиток.

                  Нарушив неловкое молчание, Ульрика произнесла:

                  — Я путешествовала до Мидденхейма не одна — хотя могла бы. При мне были телохранители из гусар моего отца. Они отбыли на север, а я ожидала возвращения с Бореком.

                  Впервые она не встретилась с ним взглядом. Он почувствовал, что она что–то скрывает и не был уверен, что же это может быть. Несомненно, тут было нечто большее, чем переглядывание. В то же время, Феликс впервые начал подозревать, что кислевитка не столь самоуверенна, как он мог предположить по её красоте и дерзости. Такое предположение внезапно сделало Ульрику более доступной и, некоторым образом, более привлекательной. Феликс улыбнулся ей снова, и она улыбнулась в ответ, на этот раз несколько печальнее. Затем Ульрика бросила взгляд за его плечо, обеими руками разгладила брюки и встала на ноги, всё это время удерживая его ослепительной улыбкой.

                  Феликс посмотрел в направлении её взгляда и заметил, что другой пассажир — волшебник — только что вошёл в помещение командного мостика. Он смотрел на них с недоумевающим и, как показалось Феликсу, обиженным видом. В чём бы ни была причина, незнакомец тут же взял себя в руки. Его худощавые, привлекательные черты лица приобрели выражение апатичного удивления, и он проследовал в помещение. Ульрика Магдова прошла мимо него, помедлив лишь для того, чтобы бросить снисходительный высокомерный взгляд.

                  — Добрый день, господин Шрейбер. Рада была пообщаться с тобой, Феликс.

                  — Добрый день, — негромко произнёс Феликс, поднявшись, как только Ульрика пропала из вида.

                  Маг опустился в кресло, которое она освободила.

                  — Итак, — произнёс он, — вы познакомились с прекрасной Ульрикой. И что вы думаете, а?

                  «Что за неуместный вопрос от совершенно незнакомого человека», — подумал Феликс, но он слышал, что маги бывают несколько чудаковаты. Затем он заметил, что мужчина улыбается и покачивает головой, словно смакуя собственную шутку. Белые зубы контрастировали с загорелой кожей — выражение лица, оттачиваемое волшебником годами. Феликс предположил, что волшебник вряд ли старше него более чем на десяток лет. Внезапно мужчина импульсивно протянул свою руку.

                  — Максимилиан Шрейбер, к вашим услугам. Друзья зовут меня Максом.

                  — Феликс Ягер, к вашим услугам.

                  — Феликс Ягер. Я прежде слышал это имя. Был весьма обещающий поэт с таким именем. Вы имеете к нему отношение? Несколькими годами ранее я прочёл несколько его стихов в сборнике Готтлиба. Они мне более чем понравились.

                  Феликс был приятно удивлён, обнаружив, что незнакомец слышал о нём. Он вернулся мыслями назад в дни студенчества, когда он писал стихи и рассылал их в различные сборники. Всё это словно происходило с кем–то другим и давным–давно.

                  — Это мои стихи, — сказал он.

                  — Превосходно. Приятная неожиданность. Почему вы перестали писать? Издание Готтлиба, вышло, должно быть, три года назад, по меньшей мере.

                  — У меня были кое–какие проблемы с законом.

                  — Что за проблемы?

                  Что–то в обходительных манерах мага начало раздражать Феликса.

                  — Я был отчислен из университета за убийство человека на дуэли. А затем последовали бунты Оконного Налога.

                  — О да, бунты. Итак, впридачу к тому, что вы поэт Феликс Ягер, вы ещё и известный преступник Феликс Ягер, оруженосец Готрека Гурниссона, пользующегося дурной славой.

                  Феликс побледнел от потрясения. Прошло много времени с тех пор, как он встречал кого–нибудь, кто мог сопоставить оба эти факта воедино, или вообще знал о том, что Феликс преступник. Империя обширна, а новости распространяются медленно. Феликс весьма долгое время не бывал вблизи Альтдорфа — места той ужасной бойни во время бунтов. Волшебник явно заметил его состояние. Его улыбка трансформировалась в усмешку.

                  — Не беспокойтесь. Я не собираюсь передавать вас в руки закона. Сам всегда полагал тот налог несправедливым и дурацким. И, по правде говоря, я сочувствую вашим затруднениям в университете. Меня самого вышвырнули из Имперского Колледжа Магов, правда, за несколько лет до того, как вы начали свою карьеру бунтовщика.

                  — Вас?

                  — О, да. Мои наставники полагали, что я проявляю нездоровый интерес к теме Хаоса.

                  — Полагаю, я с ними согласен. Это та тема, любой интерес к которой нездоров.

                  Слабый огонёк промелькнул в глазах волшебника, и он порывисто склонился вперёд на своём сидении.

                  — Я не могу поверить, что вы так думаете, господин Ягер. Подобную недальновидность я мог бы ожидать от ссохшихся стариков из колледжа, но никак не от искателя приключений вроде вас.

                  Феликс ощутил необходимость защитить свою точку зрения.

                  — Я полагаю, что знаю кое–что на эту тему. У меня больше опыта противостояния Хаосу, чем у большинства.

                  — Вот именно! Я тоже сражался против Тёмных Сил, друг мой, и обнаруживал их служителей в разных малопривлекательных местах. И я не думаю, что ошибаюсь, говоря о том, что в настоящее время это величайшая отдельно взятая угроза нашему государству. Нет, нашему миру!

                  — Тут я с вами согласен.

                  — И учитывая подобное обстоятельство, что плохого в изучении этой темы? Для того, чтобы бороться со столь могущественным противником, мы должны понимать его. Мы должны знать его силы и слабости, его цели и опасения.

                  — Да, но изучение Хаоса искажает тех, кто этим занимается! Многие вступали на этот путь с лучшими намерениями, лишь чтобы обнаружить себя порабощёнными теми силами, против которых они сражались.

                  — Сейчас вы говорите, несомненно, как мои пожилые наставники! А не приходит ли вам на ум, что, будучи служителем Хаоса, вы могли бы использовать точно такие же аргументы, чтобы мешать осуществлению расследования своей деятельности?

                  — Не можете же вы всерьёз предполагать, что ваши наставники в имперском колледже являются…

                  — Разумеется, нет! Я просто утверждаю, что служители Хаоса коварны. Вы не представляете себе, насколько коварны. Всё, что им требуется сделать — это поместить идеи в книгах, распространить слухи, поощрить убеждения. И, разумеется, Хаос искажает. Если ты работаешь с искривляющим камнем — он изменит тебя. Если ты проводишь тёмные ритуалы — твоя душа будет запятнана. Я признаю, что в подобной линии аргументации есть доля истины. Тем не менее, я не думаю, что это должно останавливать нас от исследования Хаоса, попыток нахождения способов воспрепятствовать его распространению, обнаружения его последователей, ослабления его ужасающей силы. Во всём нашем обществе распространился заговор молчания. Он поощряет невежество. Он даёт нашим врагам тень, в которой они скрываются, места, где они прячутся и плетут заговоры.

                  Феликс признавал — в словах Шрейбера что–то есть. По правде говоря, он частенько размышлял подобным образом.

                  — Возможно, вы правы.

                  — Возможно? Бросьте, Феликс, вы знаете, что я прав. Как и многие другие люди. К несчастью, я совершил ошибку, опубликовав свои соображения в небольшом памфлете. Власти сочли его еретическим и…

                  — Вы тоже стали преступником.

                  — Более или менее, суммируя произошедшее.

                  — Почему вы на борту этого судна?

                  — Потому что я продолжаю свои исследования. Я перемещаюсь с места на место, по мере возможности сражаясь против Хаоса; собираю информацию, где получается; выслеживаю злобных колдунов. В этом вопросе я самостоятельно стал кем–то вроде эксперта и, в конце концов, нашёл пристанище при дворе курфюрста Стефана. Он более дальновиден, чем большинство наших аристократов. Он и рыцари Белого Волка помогают финансировать мои исследования. Пять лет назад я повстречал вашего друга Борека, когда он посетил библиотеку храма. Он более чем заинтересовался, когда выяснил, что мне удалось, насколько я верю, найти способ защиты от наихудших проявлений Хаоса. Он призвал меня помочь защитить этот корабль на время путешествия.

                  Внезапно Феликс начал сознавать масштабы приготовлений, проделанных для их экспедиции. Это был размах, с которым он ранее никогда не сталкивался. Борек не только руководил строительством обширного промышленного комплекса у Одинокой Башни, он ещё и задействовал отца Ульрики в постройке передовой базы, а заодно разыскал и привлёк этого волшебника для защиты их от Хаоса. Старый гном не преувеличивал, заявляя, что это дело всей его жизни. Феликс начал прикидывать, какие ещё признаки мастерского планирования будут проявляться по ходу продолжения путешествия. Однако же, заявления Шрейбера его не совсем убедили.

                  — Вы нашли способ защитить этот воздушный корабль от проявлений Хаоса?

                  — Таковых множество, начиная с простых рун и защитных заклинаний до обычных предосторожностей, таких как гарантия должного обеспечения незараженными пищей и водой. Поверьте мне, Феликс, я бы не согласился помогать вам, не будь уверен, что имеются хорошие шансы обеспечить вашу безопасность.

                  — Значит, вы не последуете с нами?

                  — Лишь до Кислева. Не весь путь до Караг–Дума.

                  Феликс с изумлением посмотрел на волшебника.

                  — Говорю вам, Феликс, я — учёный. Это моя область. По этой теме я изучил всё, что мог. Я вполне способен самостоятельно догадаться, какую именно экспедицию с подобным размахом готовит гном вроде Борека. И для меня не было неожиданностью, когда он поведал мне о своей цели.

                  Шрейбер поднялся с кресла.

                  — Говоря об этом длиннобородом учёном, я вспомнил, что должен сейчас пойти и обсудить с ним кое–какие вопросы. Но я надеюсь на возможность пообщаться с вами ещё, пока путешествие не закончится.

                  Он поклонился и отошёл, но у дверного проёма повернулся.

                  — Я рад, что на борту находится образованный человек. Я думал, мне придётся провести это путешествие в приставаниях к прелестной Ульрике. Славно, что заодно удалось познавательно пообщаться.

                  Феликс не понимал, почему это замечание показалось ему оскорбительным. «Возможно, — сказал он себе, — я просто ревную». И затем удивился, с какой стати испытывает подобное чувство по отношению к женщине, которую встретил только что?




                  20. Элероны — аэродинамические органы управления, расположенные на задней кромке крыла у самолётов. Элероны предназначены, в первую очередь, для управления углом крена самолёта.
                     bad_manner
                    • Imperial
                    Imperial
                    Форумчанин

                    Дата: 14 сентября 2018, 11:52

                    10. Кислев
                    Паланкин Танкуоля торопливо следовал на север по огромным туннелям Подземного Пути. Этот участок великого пути, что лежал под основанием гор Края Мира, был почти полностью пуст. В обычное время Танкуоль бы нервничал, путешествуя по этим опасным коридорам со столь малым числом телохранителей. Он легко мог подвергнуться нападению орков, гоблинов или военных отрядов гномов, пытающихся отвоевать какую–либо часть своих древних владений. Однако в этот момент серый провидец был слишком разъярён, чтобы нервничать.
                    В отчаянии он жевал свой хвост. От своего прислужника Ларка он знал, что воздушный корабль отбыл из Мидденхейма и направился на северо–восток. Хныкающий негодяй умудрился сообщить, что, прежде чем снова совершить посадку, они пролетели над водой, а местность под ними всё это время выглядела пустой и унылой. К счастью, Танкуоль был путешественником с внушительными познаниями, и он определил, что местом назначения воздушного корабля может быть только страна, известная людям, как Кислев.
                    Он понятия не имел, что могло понадобиться глупым гномам в этом варварском месте. Возможно, они слышали слухи о золоте или древних сокровищах. Несмотря на то, что расу гномов Танкуоль углублённо не изучал, он достаточно знал о них, чтобы сделать подобное предположение об их наиболее вероятной цели. К несчастью, серый провидец понятия не имел, куда их может, в конечном счёте, занести, а также сознавал, что воздушный корабль перемещается гораздо дальше и быстрее, чем Танкуоль при нормальных обстоятельствах способен его преследовать.
                    Танкуоль уже почти склонился к тому, чтобы приказать Ларку найти какие–нибудь способы произвести саботаж на воздушном корабле, дабы дать ему время догнать их. Помешало лишь одно обстоятельство. Значительный опыт серого провидца подсказывал, что прислужник–идиот вроде Ларка сделает что–нибудь неправильно и либо убьётся сам, либо уничтожит воздушный корабль, которым столь сильно стремился завладеть Танкуоль. Нет, отдать подобный приказ — крайнее средство, и Танкуоль решил, что испробует его, когда действительно придёт в отчаяние. Перед этим ему следует использовать любые другие имеющиеся возможности.
                    Танкуоль прикинул возможные варианты. Вероятно, ему следует связаться с предводителями клана Творцов. Их могучая крепость Адская Яма, расположенная в северном Кислеве, была ближайшим оплотом скавенов на вероятном маршруте воздушного корабля. Для кого–либо менее рассудительного, чем Танкуоль, этот план мог показаться мудрым. Даже могущественный — каковым он вне сомнения является — серый провидец был вынужден признать, что собственноручный захват воздушного корабля, вероятнее всего, ему не по зубам. Потребуется помощь, даже если это означает, что нужно идти, поджав хвост, к мастерам–погонщикам{21} клана Творцов. Но у него также возникла мысль, что не мудро будет посвящать тех во все детали его плана, так как они могут попытаться захватить воздушный корабль самостоятельно. Без его руководства неумелые дурни, каковыми они являются, несомненно, потерпят неудачу.
                    «Нет, — решил он, — лучшее, что он может сделать — бежать на север как можно быстрее, и надеяться, что произойдёт нечто, что задержит гномов до его прибытия». Танкуоль высунулся из окна паланкина и прочирикал носильщикам, чтобы удвоили свои усилия. Опасаясь праведного гнева своего хозяина, те побежали ещё быстрее, стеная под весом своей ноши и всего магического оборудования серого провидца.
                    «Нет, — решил он, — лучшее, что он может сделать — бежать на север как можно быстрее, и надеяться, что произойдёт нечто, что задержит гномов до его прибытия». Танкуоль высунулся из окна паланкина и прочирикал носильщикам, чтобы удвоили свои усилия. Опасаясь праведного гнева своего хозяина, те побежали ещё быстрее, стеная под весом своей ноши и всего магического оборудования серого провидца.
                    Феликс всегда думал, что Кислев — страна льда и снега, где зима никогда не заканчивается, а население ходит постоянно закутанным в шкуры. Земля под воздушным кораблём чрезвычайно отличалась от подобного предположения. Она представляла собой равнины, поросшие высокой травой, чередующиеся с густыми сосновыми лесами. Минутное размышление подсказало ему, что так и должно быть, ведь Кислев — страна, знаменитая своими наездниками на лошадях, чего довольно сложно было бы достичь, если бы те жили среди бесконечных снежных сугробов.
                    Феликс должен был признать, помимо прочего, что солнце сияло ярче, чем в это же время в Империи. Кислевитское лето хоть и короткое, но жаркое. Феликс прикидывал, является ли частью плана Борека отправиться на север прежде, чем штормовые зимние ветры смогут угрожать продвижению воздушного корабля. Феликс бы не удивился, обнаружив, что так и есть. Находчивость и мастерство, с которыми была спланирована экспедиция, разительно отличали её от его странствий с Готреком по воле случая. Во время своих путешествий они, когда вздумается, просто снимались с места, что в любом случае происходило, случись им поиздержаться. Подобное явно не относилось к типичному поведению гномов, однако едва ли беспокоило Готрека.
                    Феликс заметил, как стадо оленей, напуганное протянувшейся тенью воздушного корабля, принялось скакать прочь. Охотники привстали с корточек и прикрыли глаза, уставившись на чудо — пролетающее судно. Один из них, более смелый или менее напуганный, чем остальные, метнул своё копьё, но оно пролетело далеко под судном и упало, отметив место своего падения колыханием высокой травы.
                    Имелись достаточные основания лететь ниже уровня облаков. Из каждого иллюминатора и через большие окна командной палубы выглядывали наблюдатели. Они были недалеко от места назначения, и всем было приказано высматривать большую усадьбу отца Ульрики. Штурманское искусство Макайссона довело их до местности. Теперь гномы поделили поверхность земли на участки, выискивая конкретную точку, где сделают конечную посадку перед отправлением в Пустоши Хаоса.
                    Пока им удалось заметить редких охотников и отдалённую деревню, над которой лениво курился дым из отверстий в покрытых дёрном крышах крестьянских бревенчатых изб. Появление корабля заставило жителей деревни бросить сбор урожая и бежать на сбор внутри стен деревни — они, несомненно, посчитали воздушный корабль неким новым проявлением Хаоса, прибывшим потревожить их земли.
                    Феликс всё ещё удивлялся, насколько быстро они совершили перелёт. На путешествие, которое заняло бы месяцы по суше, им потребовалось всего несколько дней, и большую часть этого времени они провели в розысках усадьбы боярина в этом травяном море. Несомненно, гномья инженерия — наиболее мощная форма магии.
                    — Там! — услышал он крик Ульрики и, повернувшись, увидел, как она указывает на что–то вдалеке. Оно находилось в тени удалённой цепи тёмных и угрожающих гор. Феликс обнаружил, что у Ульрики, должно быть, острое зрение. Всё, что мог разглядеть он — неясное дымчатое пятно.
                    Руки Макайссона повернули штурвал, и нос корабля развернулся в направлении, указанном женщиной. Гном двинул рычаг высоты, и судно быстро пошло вниз, заставив стайки испуганных птиц выпорхнуть из высокой травы. Пока горы приближались, Феликс удерживал взгляд в направлении, указанном Ульрикой. Медленно в поле зрения оказалось большое и длинное здание. К его удивлению, внутри массивных стен усадьбы, подле дома находилась высокая башня — уменьшенная деревянная версия стальной махины, что возвышалась над Одинокой Башней.
                    Значит, это и есть то место, где они сойдут на землю. Оно вполне может оказаться последним обиталищем людей, которое Феликс когда–либо увидит.
                    Отец Ульрики был огромен, как медведь, на голову выше Феликса. У него была длинная и седая борода, но голова была выбрита, за исключением единственного чуба. У него были такие же потрясающе голубые глаза, как у его дочери, а зубы были жёлтыми. Тело облегала толстая кожаная рубаха. Нижнюю часть тела закрывали грубые матерчатые штаны, за исключением тех мест, где ноги закрывали высокие сапоги для верховой езды. На толстом кожаном ремне были подвешены короткий и длинный мечи. Множество амулетов побрякивало на железных цепях вокруг его шеи.
                    Он быстрым шагом проследовал к подножию башни, где ожидали гномы. Позади него в ритуальном приветствии поднимала своё оружие шеренга бойцов. Мужчина склонился над Ульрикой, прижал её к своей могучей груди, затем поднял с ног и закружил вокруг, как малого ребёнка.
                    — Добро пожаловать домой, любимая дочурка! — закричал он.
                    — Славно оказаться дома, отец. А теперь опусти меня и поприветствуй наших гостей.
                    Пожилой мужчина резко рассмеялся и затопал туда, где в ожидании стоял экипаж корабля. Он остановился, едва не заключив гномов в объятия. Вместо этого он низко поклонился в гномьей манере, продемонстрировав обширную талию и удивительную гибкость для своего возраста.
                    — Борек Вилобородый! Рад тебя видеть. Заверяю, ты найдёшь всё, что запрашивал.
                    — Я уверен в этом, — произнёс старый гном, кланяясь почти столь же низко.
                    — Готрек Гурниссон, добро пожаловать. Прошло много времени с тех пор, как ты почтил мой дом своим посещением. Я рад видеть, что тот топор всё ещё при тебе.
                    — Я рад вернуться, Иван Петрович Страгов, — произнёс Готрек своим наименее угрюмым тоном.
                    Феликс предположил, что Истребитель почти рад свиданию с кислевитом.
                    — А это кто же? Снорри Носокус? Я должен проследить, чтобы на твоём столе поставили ведро водки. Добро пожаловать!
                    — Снорри думает, что это хорошая мысль.
                    Один за другим все гномы поздоровались и были представлены, затем Ульрика подвела своего отца туда, где стоя ожидали Феликс и волшебник.
                    — И, отец, это Феликс Ягер из Альтдорфа.
                    — Рад знакомству с вами, — сказал Феликс, протягивая руку.
                    Страгов проигнорировал её, склонился к Феликсу, приветственно сжал его в объятиях, а затем расцеловал в щёки.
                    — Добро! Добро пожаловать! — заорал он в ухо Феликсу, достаточно громко, чтобы оглушить.
                    Прежде чем Феликс смог ответить, его оставили, и старик проделал то же самое со Шрейбером.
                    Страгов проигнорировал её, склонился к Феликсу, приветственно сжал его в объятиях, а затем расцеловал в щёки.
                    — Добро! Добро пожаловать! — заорал он в ухо Феликсу, достаточно громко, чтобы оглушить.
                    Прежде чем Феликс смог ответить, его оставили, и старик проделал то же самое со Шрейбером.
                    — Благодарю вас за столь восторженное приветствие, сударь, — произнёс волшебник, когда смог восстановить дыхание.
                    Феликс переглянулся с Ульрикой, затем с удивлением уставился на шеренгу воинов, которые выстроились вдоль дороги к дому. Иван Страгов, возможно, выглядел и вёл себя, как варвар, но не было сомнений в том, что на собственной земле он — могущественный военачальник. В качестве почётного караула выступала сотня всадников. У всех были обветренные лица и холодный взгляд, и похоже, что они умели обращаться с тем хорошо заточенным оружием, которое демонстрировали гномам. По словам Ульрики, здесь было ещё девять сотен неистовых всадников, которые поклялись в верности её отцу. Боярин Пограничья — явно важная должность. Феликс предположил, что так и должно быть, раз уж тот командует первой линией обороны от полчищ Хаоса.
                    — А теперь мы поедим! — загрохотал Страгов. — И выпьем!
                    За стенами усадьбы были установлены огромные столы. Мелкие должностные лица со всех окрестностей были приглашены на банкет — подивиться на гномий воздушный корабль. В огромных очагах на вертелах были зажарены олени. Блюда были завалены грубым чёрным хлебом и сыром. Огромные бутыли с обжигающим спиртным, которое Снорри опознал, как водку, были установлены подле каждого блюда. Как и было обещано, подле Снорри поставили ведро этого пойла.
                    Феликс последовал примеру местных и осушил свою рюмку одним быстрым глотком. У него возникло ощущение, что он проглотил расплавленный металл. Похоже, пары чего–то кислотного обожгли внутренность его гортани и вышли через ноздри, вызвав слёзы на глазах. По ощущениям, он, должно быть, вдохнул огонь, и единственное, что оставалось — сдерживаться и не выплеснуть всё обратно. Феликс предполагал, что подобное поведение вряд ли будет здесь уместно.
                    Он был рад, что сдержался, потому как обнаружил, что все наблюдают, как он воспримет свою первую пробу спирта.
                    — Ты пьёшь, как подобает настоящему крылатому гусару{22}! — проревел Страгов, и за всеми столами застучали своими стаканами по столам в знак согласия.
                    Хозяин дома потребовал, чтобы все наполнили свои стаканы, а затем прокричал:
                    — За Феликса Ягера, который прибыл из страны наших союзников — Империи!
                    Разумеется, Феликсу ничего не оставалось, как предложить ответный тост за древнюю дружбу между его народом и народом Кислева. Вскоре присоединились гномы. Феликс отметил, что по желудку разлилась приятная теплота, и немного онемели его пальцы. Водку стало пить легче — осушив больше рюмок, он перестал ощущать чувство, что та обжигает его гортань.
                    Поглощались горы продовольствия. Тост следовал за тостом. До темноты произносились длинные речи о дружбе и гостеприимстве. Где–то по ходу вечера Феликс утратил последовательность событий. Его голова кружилась от водки, и он был лишь смутно обеспокоен тем, что слишком много ест, слишком много пьёт, и подпевает песням, слов которых не знает. В какой–то момент вечера он был уверен, что танцевал с Ульрикой, прежде чем ту увлёк на танец Шрейбер, а затем в какой–то момент после этого его тошнило за конюшнями.
                    Потом он уже ничего не помнил, и большая часть воспоминаний была утрачена по вине водки и гостеприимства кислевитов. Всю свою оставшуюся жизнь Феликс был не совсем уверен, с кем разговаривал, что говорил, и как попал в комнату, что отвели для него. Однако впоследствии он был всегда рад тому, как поступил в тот день.
                    На следующий день Феликс проснулся с ощущением, что лошадь лягнула его в голову. «Возможно, так оно и было», — подумал он, обследовав голову на предмет синяков и ничего не заметив. Он осмотрел помещение и увидел, что полом была утрамбованная земля. Матрас был набит соломой, и кто–то набросил на него толстое лоскутное одеяло. Ночью он обслюнявил свою подушку, и мокрое пятно указывало, где располагалась его голова. По крайней мере, Феликс надеялся, что подушка всего лишь обслюнявлена.
                    Он поднялся на ноги и пытался припомнить, действительно ли в какой–то момент прошлого вечера он вызвал Снорри Носокуса на борцовский поединок. Его воспоминания на этот счёт были смутными, возможно, это ему всего лишь приснилось. Ощущений в перекрученных конечностях было достаточно, чтобы предположить, что Феликс участвовал в подобном дурацком занятии. Возможно, так и было.
                    Самое неприятное в по–настоящему крутой пьяной пирушке — никогда точно не помнишь, о чём говорил, кого мог оскорбить, кого вызывал на дурацкие поединки. Ты попросту совершаешь безумные поступки. В этот миг Феликс раздумывал — правда ли то, что алкоголь — это дар Тёмных Богов Хаоса, предназначенный делать людей безумными, как заявляют некоторые из культов в Империи, проповедующие умеренность в потреблении горячительных напитков. Хотя сейчас подобное его не беспокоило. Феликс просто полагал, что никогда снова даже не притронется к выпивке.
                    Раздался стук в дверь. Феликс распахнул её и прикрыл глаза от неприятного дневного света.
                    — Поразительно, — сказала Ульрика вместо приветствия. — Ты на ногах. Не думала, что такое возможно после того количества водки, что ты проглотил прошлой ночью.
                    — Столь впечатляюще, а?
                    — Все были под впечатлением. В особенности от того, как ты карабкался на башню воздушного корабля, пока декламировал одну из своих поэм.
                    — Что я сделал?!
                    — Я всего лишь шучу. Ты только лишь вскарабкался на башню. Большинство считало, что ты свалишься и сломаешь себе шею, но нет…
                    — Я действительно забрался на башню?
                    — Разумеется, ты что, не помнишь? Ты поспорил со Снорри Носокусом на золотой, что сможешь. В какой–то момент ты собирался проделать это с завязанными глазами, но Снорри решил, что это будет нечестное преимущество, потому как не имея возможности видеть землю, ты будешь не столь напуган. Это случилось как раз после того, как ты проиграл серебряную монету, борясь с ним на руках.
                    Феликс застонал:
                    — Что я сделал ещё?
                    — Когда мы танцевали, ты сообщил мне, что я самая прекрасная женщина из тех, кого ты когда–либо видел.
                    — Что? Прости меня.
                    — За что! Ты был заправским льстецом.
                    Феликс почувствовал, что краснеет. Одно дело льстить прелестной женщине. И совсем другое — не помнить о том, как это произошло.
                    — Что–нибудь ещё?
                    — Для одной ночи этого не достаточно? — улыбнулась она.
                    — Что–нибудь ещё?
                    — Для одной ночи этого не достаточно? — улыбнулась она.
                    — Полагаю, вполне.
                    — Тогда ты готов прокатиться верхом?
                    — А?
                    — Ты говорил мне, что ты искусный всадник, и согласился этим утром прокатиться со мной верхом. Я покажу тебе окрестности поместья. Прошлой ночью ты воспринял это весьма воодушевлённо.
                    Феликс представил себя пьяным и разговаривающим с невероятно привлекательной женщиной. Он предположил, что если бы она предложила показать ему свинарники своего отца, то в том состоянии алкогольного опьянения он встретил бы подобное предложение с энтузиазмом, заслуживающим доверия.
                    В действительности, он проявил бы по этому поводу воодушевление в любом состоянии, кроме теперешнего. С похмелья даже вид Ульрики Магдовой представлялся менее восхитительным в сравнении с перспективой завалиться на боковую.
                    — С нетерпением жду увидеть тебя на спине лошади. Это, должно быть, впечатляющее зрелище.
                    — Должно быть, я преувеличил свои способности наездника.
                    — Ты умеешь ездить верхом?
                    — Мм… да.
                    — Прошлой ночью ты утверждал мне, что можешь скакать верхом столь же хорошо, как любой кислевит.
                    Феликс снова застонал. Какой демон овладел его языком, пока он был под воздействием водки? Что ещё он сказал? И зачем он так напился?
                    — Готов ехать?
                    Феликс кивнул:
                    — Просто дай мне сначала умыться.
                    Широким шагом он вышёл во внутренний двор. Снорри Носокус лежал, навалившись на стол, с ведром на голове. Готрек храпел, лёжа в дымящихся останках одного из костров, расслабленно сжимая в руках свой топор. Феликс прошёл к водяному насосу, подставил под него голову и начал работать рычагом. Холодные струи вызвали дрожь по позвоночнику. Он запыхтел и выдохнул, продолжая качать, надеясь отогнать похмелье причинением себе значительной боли.
                    Действительно ли он всё это говорил, или Ульрика Магдова подшучивает над ним? Феликс полагал, что весьма легко поверить в то, что он сказал ей о том, как она прекрасна. Он думал об этом достаточно часто за последние несколько дней. Феликс знал, что, будучи основательно пьян, имеет склонность к излишней болтливости. С другой стороны, казалось едва ли возможным, что он залез на причальную мачту воздушного корабля, раз был настолько пьян, что такого не припоминает. Это было бы безумно неосторожным деянием. «Нет, — решил он, — подобное попросту невозможно. Ульрика шутит».
                    Снорри поднял голову из ведра. Затуманенным взором он посмотрел на Феликса.
                    — Что касается того золотого, что Снорри тебе задолжал…
                    — Да? — тревожно спросил Феликс.
                    — Снорри заплатит тебе, когда мы вернёмся из Пустошей Хаоса.
                    — Это выглядит разумно, — произнёс Феликс и поспешил в сторону конюшен.
                    Феликс откинулся назад в седле и повращал головой, чтобы снять оцепенение в шее. Он смотрел вниз с вершины возвышенности — туда, где небольшие ручьи прорезали обширную равнину. Местность внизу почему–то оказалась болотистой, и яркие птички сновали туда–сюда в камышах. Феликс полагал, что заметил нескольких лягушек, прыгнувших в воду. Стрекозы проносились мимо его лица, как и другие крупные насекомые, которых он не распознал. Некоторые из них имели яркие цветные панцири с металлическим отливом, гораздо более впечатляющие, чем у любых насекомых, когда–либо им виденных. «Возможно ли, что это, некоторым образом, следствие близости Пустошей?» — раздумывал он.
                    Феликс бросил взгляд на свою попутчицу и улыбнулся, радуясь, что, в конце концов, оказался здесь. Сперва верховая езда воспринималась, как особо изощрённая форма пытки, движение лошади вызывало спазмы протеста в ослабленном желудке Феликса. Он проклинал женщину, её скакуна, свежий воздух и яркое солнце — приблизительно в таком порядке. Но, в конце концов, физические упражнения и солнечный свет возымели над ним действие и загнали его похмелье в смутные тайные убежища внутри его черепа. Он обнаружил, что начинает интересоваться пейзажем и даже наслаждаться ощущением скорости, ветра на лице и солнечных лучей на коже.
                    Женщина скакала легко, словно родилась в седле. Ульрика была кислевитской аристократкой, и это подразумевало, что она начала ездить верхом с тех пор, как научилась ходить. Она не сказала ни слова с момента, как они отправились, с видимым спокойствием несясь вскачь под необъятным чистым небом. Затем они достигли этого небольшого холмика и по молчаливому согласию остановились.
                    Вдали, за ручьём, тёмные горы угрожающе надвигались на горизонте, их огромный массив казался высеченным из обнажившихся костей земли. Горы выглядели более пустынными, чем любое другое из посещённых им мест. Снег не покрывал их суровые вершины, но там был намёк на что–то другое, вроде маслянистой плёнки, цвета которой менялись и переливались в свете солнца. Горы навевали зловещую угрожающую атмосферу, указывающую на то обстоятельство, что за ними лежат окраины Пустошей Хаоса.
                    — Что это за перевал? — спросил Феликс, указывая на север, на огромный пролом, выглядящий, словно вырубленный неким гигантским топором в горной цепи.
                    — Это перевал Чёрной Крови, — тихо сказала Ульрика. — Один из главных путей в Пустоши и причина, по которой Царица разместила здесь нашу сторожевую заставу.
                    — Часто ли проходят этим перевалом Тёмные Силы?
                    — Невозможно предугадать, ни когда они придут, ни даже какими они будут. Иногда это огромные всадники в пластинчатой броне. Иногда это зверолюды, с головами животных и вооружением людей, а иногда другие искажённые и деформированные создания, что ещё хуже. Тут не прослеживается ни закономерности, ни смысла. Не имеет значения, лето ли в разгаре или глубокая зима — они могут прийти в любое время.
                    — Я никогда не мог понять, как именно действует Хаос. Возможно, об этом тебе стоит поговорить с господином Шрейбером.
                    — Возможно, но я сомневаюсь, что даже теории Макса могут это объяснить. Лучше просто держать дозорных у сигнальных огней, оружие наточенным и быть готовыми к сражению в любой момент.
                    — Сигнальные огни?
                    — Ага, имеется система сигнальных огней, протянувшихся от перевала. Когда они зажигаются, все жители узнают, что нужно бежать в свои деревни и закрывать ворота, а все гусары понимают, что пора собираться у дома моего отца.
                    — Дым — днём, огонь — ночью, — прошептал Феликс.
                    — Да.
                    — Ты живёшь в пугающей стране, Ульрика.
                    — Ага, но она также и прекрасна, не так ли?
                    Феликс поглядел на неё и на земли вокруг, кивая своей головой. Он заметил, что зрачки её глаз расширились, а губы немного приоткрылись. Ульрика легко склонилась в его сторону. Феликс вполне понял намёк.
                    — Так и есть. Как и ты.
                    Он наклонился в её сторону. Их руки встретились и пальцы переплелись. Губы соприкоснулись. Словно электрический ток прошёл через Феликса, но это закончилось почти столь же быстро, как и началось. Ульрика отстранилась и натянула вожжи своей лошади.
                    — Уже поздно. Мы с тобой скачем наперегонки назад в особняк, — заявила она, внезапно развернула своего скакуна и поскакала. Чувствуя больше чем лёгкое разочарование, Феликс пустился в погоню.
                    Ларк торопливо бежал по верхней части гондолы. Он был счастлив, имея в запасе много времени. Было темно, и незначительный экипаж, оставленный на воздушном корабле, в большинстве своём спал, за исключением гномов на командной палубе. Остальные находились внизу — пьянствовали, веселились и распевали дурацкие песни людей. В трюме было изобилие продовольствия, и пока не было никаких признаков, что его присутствие обнаружено. Теперь, когда Ларк стал ощущать себя более расслабленно, он смог потворствовать любопытству, которое было ещё одной характерной чертой скавенов. Он крался по воздушному кораблю, обследуя все углы и щели, и обнаружил несколько весьма занимательных вещей.
                    Он обнаружил гибкий металлический туннель, что вёл в большой шар над головой. Туннель проходил прямо через внутренность аэростата и приводил на небольшую смотровую палубу в верхней части. Там имелся люк, который выводил наверх. Сам аэростат был покрыт паутиной переплетённых верёвок, за которые можно было держаться.
                    В кормовой части воздушного корабля было помещение, в котором находилась одна из тех небольших летающих машин, что помогли разбить силы скавенов в бою у Одинокой Башни. Тут находился огромный люк и пандус, которые, похоже, были спроектированы, чтобы выводить летающую машину наружу. Если бы только Ларк знал достаточно, чтобы летать на этой штуке, он мог бы украсть её и героем вернуться в Скавенблайт. Влечение к тому, чтобы встать за управление, начать щёлкать переключателями и двигать рычаги, было почти неодолимо. Ларк всерьёз рассматривал идею, однако во время последнего сеанса связи серый провидец дал ему весьма конкретные указания.
                    Ларк не должен делать ничего и не должен трогать ничего без особых инструкций Танкуоля. Слова серого провидца были довольно оскорбительны, так как подразумевали, что Ларк — идиот, который без руководства Танкуоля, вероятнее всего, сделает что–нибудь крайне катастрофическое. Ларк подумал, что для Танкуоля это почти столь же естественно, как для него быть самим собой. Лишь волшебнику со способностями Танкуоля могло втемяшиться в голову разговаривать с Ларком подобным образом.
                    Нет уж, он просто будет сидеть ровно и ничего не делать, пока не получит приказы. Не остаётся ничего, кроме как ждать.

                    - - - Сообщение автоматически склеено - - -

                    11. На север
                    Феликс присоединился к толпе крестьян на внутреннем дворе и уставился на воздушный корабль. Припасы грузили на борт судна — напоминание о жестоком факте, что слишком скоро они должны будут покинуть это место.
                    С внутреннего двора усадьбы он мог видеть поднимаемые на башню с помощью лебёдки ящики, коробки и большие кожаные мешки, которые затем по трапу переносили на судно. Похоже, что гномы собираются взять на борт обильное количество водки, чтобы заполнить свои бочонки из под эля. Снорри утверждал, что в подобных вещах лишняя предусмотрительность никогда не помешает. В основном же, продовольствие по своему составу было более традиционным — копчённое и вяленое мясо оленей, сотни буханок чёрного хлеба и множество огромных головок сыра. Чтобы ни случилось, Феликс сомневался, что им грозит голод, разве что в Пустошах Хаоса они проведут весьма длительное время. Несомненно, голод — самая меньшая из их тревог.
                    Он заметил, что гномы вносят усовершенствования в конструкцию корабля. Поверх вентиляционных отверстий, что позволяли воздуху проникать внутрь гондолы, были натянуты мелкоячеистые сетки. Это обеспечит отфильтровывание мутагенной пыли, что поднимается из пустынь Пустошей Хаоса. Гномы в замысловатых верёвочных корзинах свисали по бокам воздушного корабля и выполняли последние модификации двигателей и пропеллеров.
                    Остальные приготовления уже были сделаны. На последние три дня Макс Шрейбер удалился в небольшую башню подле особняка и выполнял какой–то загадочный ритуал. Ночами Феликс иногда мог видеть зловещее свечение в окнах башни и чувствовать странное покалывание в волосах на задней части шеи, говорящее ему о том, что действует магия. Если это и беспокоило кого–либо ещё, они не показывали вида. Предположительно, Борек рассказал им о роли волшебника в ограждении их от пагубного влияния Хаоса, и, похоже, этим волшебник и занимается. Сам Шрейбер говорил ему, что заклинания будет накладывать в последний момент, так как магия со временем утрачивает свою силу. Чем ближе к их окончательной цели он сотворит заклинание, тем дольше оно будет действовать в Пустошах. Феликс не видел причин сомневаться в компетентности волшебника.
                    На глазах Феликса инженеры, карабкаясь по сетке на боках огромного аэростата, прицепляли предметы, которые, судя по блеску, отбрасываемому при попадании на них света, были амулетами из драгоценных камней. Феликс заметил, что пока он находился на мостике „Духа Грунгни“, беря у Макайссона уроки управления полётом воздушного корабля, глаза фигуры на носу корабля были заменены двумя необычно сияющими камнями.
                    Феликсу стали доставлять удовольствие эти уроки, и он уверился, что при чрезвычайной ситуации, вероятнее всего, сможет управлять огромным судном. Однако он всё ещё сомневался, что сможет посадить эту штуку, если будет к тому вынужден. Группы небольших рычагов, как оказалось, были предназначены для выполнения множества задач. Один из них сбрасывал балласт, при необходимости вызывая быстрый подъём корабля. Другой заставлял звучать рога, которые предупреждали экипаж о приближающейся опасности. Третий сбрасывал из топливных резервуаров всю чёрную субстанцию в случае пожара — наихудшего, по заверению Макайссона, происшествия, которое могло бы произойти на воздушном корабле.
                    Феликс обнаружил, что испытывает огромное уважение к главному инженеру. Может, Макайссон и безумен, как утверждает Готрек, но он, несомненно, знает и любит своё дело, и даёт Феликсу понятные ответы даже на его самые технически сложные вопросы. Теперь Феликсу известно, что летает воздушный корабль потому, что газовые ячейки наполнены веществом, которое, будучи легче воздуха, обладает природной особенностью подниматься вверх. Он узнал, что чёрная субстанция — крайне легко воспламеняющийся материал и, будучи подожжённой, может даже взорваться — потому–то её и нужно сливать в случае чрезвычайной ситуации.
                    Всё–таки, по большей части, жизнь в поместье боярина в эти тёплые летние дни была безмятежной, и временами Феликс почти забывал об опасностях, ожидающих их на дальнейшем пути. Почти.
                    На его плечо опустилась рука, и тихий смех прозвучал в ушах.
                    — Вот ты где. Скажи мне, господин Ягер, умеешь ли ты пользоваться тем мечом?
                    То оказалась Ульрика.
                    — Да, — ответил Феликс. — У меня имеется кое–какой опыт.
                    — Может, пожелаешь преподать мне урок?
                    — Когда и где?
                    — Сейчас. Снаружи стен.
                    — Веди.
                    Феликс был не совсем уверен, что ожидает его снаружи. Ульрика уже вынула клинок из ножен и сделала несколько пробных выпадов в воздух. Феликс склонил голову набок и наблюдал за ней. Она двигалась правильно — ноги широко расставлены, правая нога впереди, по мере продвижения она сохраняла равновесие. Сабля ярко вспыхивала на солнце, когда она рубила какого–то воображаемого противника.
                    Феликс скинул плащ и камзол, высвободил собственный клинок. Это был длинный меч, весом и длиной он превосходил её оружие. Меч засвистел в воздухе, когда он проделал несколько пробных сильных ударов. Феликс уверенно двинулся вперёд. Он умело обращался с мечом, и знал об этом. Ещё в юности он выделялся на уроках фехтования, а повзрослев, выжил во множестве сражений. А меч рыцаря–храмовника, которым он пользовался, был лучше и легче всех, которые Феликс когда–либо держал в руках.
                    — Не этим, дурень! Вон тем, — произнесла она, кивнув в направлении другого оружия, которое лежало в деревянном ящике у стены.
                    Феликс прошагал туда, где возле стены лежал другой клинок. Он извлёк его из ножен и изучил. Это оказалась другая сабля, длинная и немного изогнутая. Режущая кромка была незаточена, что имело смысл для учебного оружия. Он испытал вес и баланс. Сабля была легче его собственного меча, однако в руке ощущалась непривычно. Феликс попробовал сделать несколько пробных взмахов.
                    — Не такое, каким я пользуюсь, — сказал он.
                    — Простите–извините, господин Ягер. Мой отец всегда говорит, что в бою нужно быть готовым использовать то оружие, которое имеется в руках.
                    — Он прав. Но обычно я стараюсь, чтобы первым оружием, попадающим в мои руки, был мой собственный меч.
                    Ульрика всего лишь насмешливо улыбнулась ему, откинув голову назад и немного приоткрыв губы. Феликс пожал плечами и двинулся в её сторону, небрежно удерживая клинок в своей правой руке.
                    — Ты уверена, что хочешь этого? — поинтересовался он, смотря прямо в её глаза и недоумевая, зачем именно они это делают.
                    Несколько стражников, должно быть, подумали о том же самом — поглазеть на них со стен собралась небольшая толпа.
                    — Почему ты спрашиваешь?
                    — Можно получить увечье.
                    — Это тренировочные клинки, специально затупленные.
                    — Бывают несчастные случаи.
                    — Ты боишься сразиться со мной?
                    — Нет.
                    Феликс собирался сказать, что боится того, что может покалечить её, но что–то подсказало ему — так говорить не следует.
                    — Тебе следует знать, что в Кислеве мы сражаемся до первой крови. Обычно проигравший уходит со шрамом.
                    — У меня их хватает.
                    — Как–нибудь ты должен мне их показать, — улыбнулась Ульрика.
                    Пока Феликс недоумевал, что же под этим подразумевалось, она сделала выпад. Феликс едва умудрился отскочить в сторону. От его рубахи был отрезан лоскут. Рефлекторным действием он парировал следующий удар, и, не задумываясь, нанёс ответный удар в её сторону. Ульрика легко заблокировала удар, и внезапно их клинки замелькали взад–вперёд столь быстро, что едва можно было уследить взглядом.
                    Через несколько мгновений они отпрыгнули в стороны. Ни у кого из них не сбилось дыхание. Феликс обнаружил, что женщина весьма и весьма хороша. Феликс полагал, что имея в руках свой меч, он, по всей вероятности, мечник получше. Но ведение боя с такой скоростью было, по большей части, делом рефлексов, отточенных приёмов, которые отрабатывались бойцом столь часто, что срабатывали рефлекторно. В подобном бою с молниеносной скоростью, события происходили слишком быстро для какой–либо осознанной реакции. Лёгкий изогнутый клинок не позволял ему передохнуть и давал ей преимущество. И лишь только у него появилась возможность об этом подумать, Ульрика усилила свою атаку. Стражники на стенах приветствовали её одобрительными возгласами.
                    — Говорила ли я тебе, что в тренировочных поединках на саблях побила всех стражников моего отца? — произнесла Ульрика, когда Феликс едва успел своевременно поставить блок, чтобы отразить её сильный удар.
                    Едва ли она шутила про бой до первой крови. Это не было похоже на спортивные поединки его молодости, когда сражались для демонстрации своих навыков. Скорее походило на настоящий бой. Феликс полагал, что в этом есть некий особый смысл. В столь смертельно опасной местности, как Кислев, не следовало обладать рефлексами, которые приучали тебя сдерживать силу своих ударов. Феликс знал, что ему понадобилось множество реальных боёв, чтобы потом преодолеть этот рефлекс.
                    — Если бы говорила, мы бы этим не занимались, — пробурчал он, возвращая ей яростный удар.
                    — А заодно я побила всех местных аристократов.
                    От её удара порвалась рубаха у него на груди и отлетела пуговица. Феликс прикидывал, не играет ли Ульрика с ним? Стражники сверху освистывали его.
                    — С тех пор, как мне исполнилось пятнадцать, ни один человек не победил меня на саблях.
                    Феликс весьма сомневался, что все позволяли ей побеждать лишь затем, чтобы оказать честь её отцу. Ему доводилось сражаться со многими мужчинами, а Ульрика была намного лучше большинства из них. Его лицо раскраснелось, от напряжения он тяжело дышал. Феликс начал чувствовать небольшую злость к тому, как стражники аплодировали его унижению. Он заставил себя сконцентрироваться, сохранить дыхание и принял боевую стойку, как его учили.
                    Феликс обнаружил, что столкнулся с ещё одним неудобством. Большинство из проведённых им боёв имели весьма мало общего со столь формальным стилем поединка. Всё дело в том, что в пылу и неразберихе рукопашной, когда стараешься убить врага любым возможным способом, стиль не значит ничего.
                    Осознав, что продолжая сражаться в такой манере, он неминуемо проиграет, Феликс решил сменить тактику. Он отразил её следующий удар и подался вперёд. Когда они оказались лицом к лицу, он дотянулся и схватил левую руку Ульрики. Использовав всю свою силу, Феликс резко дёрнул, и развернул женщину. Когда Ульрика потеряла равновесие, ему удалось выбить клинок из её руки. Феликс выпустил её, Ульрика упала назад, а он опустил свой клинок остриём к её горлу.
                    — Всё когда–нибудь происходит в первый раз, — промолвил он.
                    — Всё когда–нибудь происходит в первый раз, — промолвил он.
                    Крошечная капелька крови скатилась вниз по её горлу.
                    — Похоже, что так, господин Ягер. Может быть, до трёх побед?
                    Заметив, что Ульрика хохочет, Феликс тоже засмеялся.
                    Феликс лежал у ручья возле особняка, разглядывая колышущиеся травяные равнины, погрузившись в мечты, раздумывая о том, что же происходит между ним и Ульрикой. Сама женщина стояла рядом, сжимая короткий составной лук кислевитов. С мгновение она постояла с натянутым луком в позе, которая подчёркивала её великолепную фигуру, затем послала ещё одну стрелу, которая затрепетала в центре мишени в сотне шагов. Это было её третье попадание в „яблочко“.
                    — Отлично, — сказал Феликс.
                    Она оглянулась на него:
                    — Это просто. Стрелять со спины скачущей галопом лошади куда как сложнее.
                    Феликс недоумевал, не пытается ли она произвести на него впечатление? Сложно понять. Ульрика очень сильно отличалась от других знакомых ему женщин. Она была более развязной, более искушённой в воинских искусствах, более прямолинейной. Разумеется, здесь, в Кислеве, аристократки часто сражаются в битвах плечом к плечу со своими мужчинами. Феликс предположил, что подобное в порядке вещей для такой нецивилизованной пограничной страны, где на севере — Тёмные Силы, а дикие невозделанные земли к востоку полны орков. Это суровая страна, где на счету каждый клинок. Похоже, Ульрика заинтересовалась им, как всегда интересуются друг другом мужчины и женщины, но лишь только он усиливал свои ухаживания, Ульрика отдалялась. Что крайне его разочаровывало. Феликс чувствовал, что чем больше наблюдает за женщиной, тем меньше в действительности её понимает.
                    На него упала тень, и по плечу легко постучала рука. Феликс поднял глаза, потревоженный в своих раздумьях. Тут стоял Варек, близоруко всматриваясь в направлении Ульрики.
                    — В чём дело? — спросил Феликс.
                    — Дядя поручил сообщить, что наши приготовления закончены. Мы отбываем завтра на рассвете.
                    Феликс кивнул в знак понимания. Варек низко поклонился Ульрике и ушёл.
                    — Что такое? — спросила она.
                    Феликс рассказал. Облачко прошло по её лицу.
                    — Так скоро, — тихо произнесла Ульрика и потянулась, чтобы дотронуться до его лица, словно убеждая себя в том, что Феликс ещё здесь.
                    Солнце скрылось за горизонтом. В темноте на стене стоял Феликс и смотрел в сторону далёких гор. Было ещё рано и тёплый ветерок дул над травянистыми равнинами. Две луны только что взошли. Странный мерцающий свет был виден за северными вершинами. Небо было наполнено танцующими отсветами цвета золота, серебра и крови. Это было странное зрелище, одновременно притягательное и пугающее.
                    Снизу доносились звуки настраиваемых музыкантами инструментов и перекрикивания поваров, готовящих вечернюю трапезу. Судя по количеству забитого скота и бутылей с водкой, Страгов готовил им поистине королевские проводы.
                    Слабый шум слева привлёк внимание Феликса, и он обнаружил, что находится на укреплениях не один. Готрек тоже стоял здесь, уставившись вдаль. Он выглядел сосредоточенным, и это отражалось в его взгляде.
                    — Это свечение — огни Хаоса? — спросил, наконец, Феликс.
                    — Да, человечий отпрыск, это они.
                    — Отсюда они выглядят почти прекрасными.
                    — Сейчас ты можешь думать так, но когда пройдёшь через перевал Чёрной Крови и маршем двинешься под теми небесами — будешь думать иначе.
                    — Там действительно настолько плохо?
                    — Хуже, чем я способен рассказать. Странного цвета пески пустынь, кости огромных животных, мерцающие на свету. Колодцы отравлены, в реках не вода, а какая–то субстанция, похожая на кровь или слизь. Ветры повсюду разносят пыль. Развалины, что некогда были городами людей, эльфов и гномов. Без счёта чудовищ и врагов, которых не сдерживает страх или благоразумие.
                    — Вы потеряли много сородичей, когда были там в последний раз?
                    — Да.
                    — Тогда какие шансы у нас — Феликс хотел прибавить „на выживание“, но понимал, что Истребителя об этом спрашивать бессмысленно — достичь Караг–Дума?
                    Готрек долгое время молчал. Позади них раздавались звуки пения. С травяной лужайки перед зданием усадьбы доносилось гудение ночных насекомых. Было столь безмятежно, что Феликс с трудом верил, что на границах этой земли идёт бесконечная война, а они завтра утром отправятся в Пустоши Хаоса, откуда могут никогда не возвратиться. Стоя тут, в тёплом ночном воздухе, Феликс испытывал чувство, что жизнь его будет продолжаться вечно.
                    — Честно говоря, человечий отпрыск, мне нечего сказать. Если бы мы двигались пешком, шансов бы не было по–любому, в этом я убеждён. С этим воздушным кораблём Макайссона, мы, возможно, сможем это сделать.
                    Он с сожалением покачал головой:
                    — Я не знаю. Многое зависит от того, насколько точны карты Борека и насколько мощными окажутся заклинания Шрейбера, выдержат ли двигатели, закончится ли топливо или провиант, от искривляющих бурь…
                    — Искривляющие бури?
                    — Чудовищные бури, вызванные мощью Тёмных Сил. Они заставляют камни течь, подобно воде, и превращают людей в зверей или мутантов.
                    — Почему ты хочешь вернуться? — Феликс повернулся и склонился над зубчатой стеной, чтобы оглядеть внутренний двор.
                    — Потому что мы можем попасть в Караг–Дум, человечий отпрыск. И если мы это сделаем, наши имена будут жить в веках. А если нам не удастся, что же, это будет достойная смерть.
                    После этого Феликс вопросов больше не задавал. Глядя вниз на внутренний двор и поймав взглядом Ульрику в ярком длинном платье, он не желал верить в то, что может погибнуть.
                    Феликс шёл к краю внутреннего двора. Позади слышались звуки танцев и попойки. Трубачи играли на инструментах, которые напоминали миниатюрные волынки, остальные музыканты ритмично били в обтянутые кожей деревянные барабаны. Аромат жареного мяса, соперничая с резким запахом водки, дразнил его обоняние. Откуда–то снаружи доносились крики, ворчание и возгласы одобрения, которыми воины подзадоривали двух борцов.
                    Феликс был сыт и абсолютно трезв, так как решил, что не станет проводить в попойках ещё одну ночь, даже если это будет его последняя ночь на земле. Феликс поискал Ульрику, но та исчезла раньше в сопровождении двух крестьянок, которые были то ли её служанками, то ли подругами, он не был точно уверен. Это было как–то неправильно. Вот он — облачённый в свежевыстиранную и подштопанную одежду, искупавшийся и расчёсавший волосы — и даже не может найти её, чтобы сорвать поцелуй. Феликс ощущал печаль и недовольство, и был более чем сбит с толку. Девушку даже не беспокоит то, что завтра утром он отбывает? Она даже не поговорит с ним? Для праздника, что шёл позади, Феликс находился не в том настроении. Он собирался удалиться в свою комнату и хандрить. По дороге он горько улыбался, понимая, что поступает, как ребёнок, но не желал ничего предпринимать по этому поводу.
                    У приоткрытой двери он помедлил. В его покоях было темно, а изнутри шёл слабый звук. Рука Феликса потянулась к мечу, пока он прикидывал, грабитель ли это или какой–то прислужник сил Хаоса, который проскользнул туда в ночи под прикрытием празднества.
                    — Феликс, это ты? — спросил голос, который он узнал.
                    — Да, — произнёс он невнятным голосом, словно внезапно сложно стало выговаривать слова.
                    Вспыхнул огонёк, и был зажжён светильник. Феликс увидел обнаженную руку, высовывающуюся из–под постельного покрывала.
                    — Я уж думала, ты никогда не появишься, — произнесла Ульрика и отбросила одеяло в сторону, открывая своё длинное обнажённое тело.
                    Феликс метнулся, чтобы присоединиться к ней в постели. Он ощутил её запах. Их губы встретились в долгом поцелуе, и на этот раз Ульрика не отстранилась.
                    Свет утренней зари и кукареканье петухов пробудили Феликса. Открыв глаза, он увидел, что Ульрика лежит рядом, опираясь на локоть, и изучает его лицо. Когда Ульрика заметила, что он проснулся, она улыбнулась несколько печально. Феликс поднял руку и провёл ей по щеке, чувствуя гладкую кожу её лица под своими пальцами. Она поймала его руку и повернула её, чтобы поцеловать в ладонь. Феликс засмеялся и потянул. Он притянул Ульрику к себе, чувствуя тепло её тела, радуясь тому, что находится здесь, радуясь держать её в объятьях и чувствовать биение её сердца своим обнажённым телом. Он смеялся от чистого удовольствия, но Ульрика вздрогнула и отвернулась от него, словно собираясь заплакать.
                    — Что–то не так? — спросил Феликс.
                    — Тебе пора идти, — сказала она.
                    — Я вернусь, — необдуманно выпалил он.
                    — Нет, не вернёшься. Ни один человек никогда не возвращался из Пустошей. В здравом уме. Не затронутый Хаосом.
                    Феликс осознал, почему их занятия любовью прошлым вечером были пронизаны такой отчаянной настойчивостью. Это были отношения на одну ночь — дар женщины воину, которого, как она думает, ей не придётся увидеть снова. Он решил, что подобное здесь в порядке вещей. Радость Феликса улетучилась, но он всё равно удержал Ульрику, поглаживая ей волосы.
                    Дверь сотряс мощный стук.
                    — Пора отправляться, человечий отпрыск, — послышался голос Готрека, прозвучавший, словно глас судьбы.

                    - - - Сообщение автоматически склеено - - -

                    12. Пустоши Хаоса
                    Феликс чувствовал, что печаль охватывает его, словно плащ, пока наблюдал, как усадьба Страгова уменьшается позади воздушного корабля. Крошечные машущие фигуры медленно уплывали вдаль и полностью скрылись из вида, когда „Дух Грунгни“ набрал скорость. Усадьба уменьшалась в размерах, пока не пропала среди бескрайней необъятности протяжённых равнин, покрытых травой. Феликс возбуждённо мерил шагами металлическую палубу.
                    Он прикидывал, увидит ли когда–либо Ульрику снова. Она явно так не думала, а прожив всю свою жизнь на границе с Пустошами Хаоса, у неё было куда лучшее понимание в таких вещах, чем у него. Это было необычно, но Феликс уже скучал по ней, хотя встретил женщину всего лишь несколько дней назад.
                    На короткий ужасный миг у него возникло ощущение, что следует пойти к Макайссону и просить его развернуть корабль. Феликсу хотелось сказать, что произошла ужасная ошибка, и он не хотел улетать. Феликс осознал, что хотел бы остаться рядом с Ульрикой, но дела закрутились слишком быстро, и импульс гномьего приключения внезапно захватил его. Все, включая Ульрику, были уверены, что Феликс полетит, и он поступил так, несмотря на то, что в действительности не имел никакой склонности.
                    Что характерно, в этом мире так всё и происходит. Незначительные происшествия возникают в жизни сами по себе, и прежде чем успевает разобраться в ситуации, он оказывается вовлечён в крайне нежелательные события, весьма далёкие от его контроля. Феликс недоумевал: «В жизни со всеми так происходит или только с ним? Неужели каждый, делая выбор за выбором, по крупицам складывает из них кучу, подобно ребёнку, сооружающему горку из камешков? И лишь для того, чтобы в последний момент обнаружить, что соорудил под собой неустойчивую, ходящую ходуном гору, и нет возможности пойти на попятный, не вызвав обвал?»
                    Феликс понимал, что по ряду причин не может пойти к главному инженеру и просить его повернуть назад. Первая и простейшая — Макайссон может этого и не сделать, а Феликс лишится уважения и доброго расположения команды, не получив при этом ничего. Вторая причина — он понятия не имел, какой приём его ждёт, даже если удастся повернуть назад. Возможно, Ульрику к нему привлекло убеждение, что есть нечто героическое в его участии в экспедиции, а если Феликс оставит гномов сейчас — выкажет трусость. Он понимал, что в этой суровой стране люди не стремятся к общению с трусами.
                    И Феликс вынужден был признать, возможно, в глубине души он хочет продолжить путешествие в любом случае — увидеть новые места; посмотреть, чем всё закончится; испытать своё мужество в дикой местности, что вызывает беспокойство даже у Готрека. Феликс сознавал, что другие люди, вероятнее всего, будут оценивать его точно таким образом, как он сам судит о себе. Если он покинет „Дух Грунгни“, то уже не сможет примерять на себя роль героя и вновь станет столь же заурядным, как большинство остальных. Возможно, часть его натуры действительно желала славы, которой так жаждали гномы на борту воздушного корабля. Феликс не знал. Бывали времена, когда его мотивы приводили в замешательство его самого. Они, похоже, различались в зависимости от его настроения или похмелья.
                    Феликс попросту сознавал, что в данный момент чувствует себя ужасно и желает снова увидеть Ульрику. Унылое настроение, казалось, заразило весь корабль. Все гномы были молчаливы и имели горестные выражения лиц. Вероятно, они тоже чувствовали эту необъяснимую печаль. А возможно, у них обычное похмелье — прошлой ночью все до последнего напились, словно мариенбургские матросы на кутеже или, что куда точнее, гномы перед озером даровой выпивки. Феликс признавал, что в теперешнем состоянии воздушный корабль был не лучшим местом для страдающих от похмелья. Палуба заметно вибрировала, и вся гондола изредка сотрясалась, когда они проходили сквозь облака и области турбулентности.
                    Он проследовал в сторону командной палубы и увидел, что та почти пуста, за исключением минимальной команды, требующейся для обеспечения полёта корабля. Феликс угрюмо подошёл, встал подле Макайссона и посмотрел в окно. Протяжённый скальный массив вздымался всё ближе. Он заметил, что они направляются к перевалу Чёрной Крови. Тот разверзнулся перед ними, словно пасть какого–то громадного демона.
                    Вскоре они оказались на самом перевале, вокруг них возвышались горы, и самая невысокая из странных сверкающих вершин была на уровне воздушного корабля. Феликс изучил её, но глядеть на сверкающее и мерцающее вещество, которое покрывало вершину, как ни странно, оказалось трудно. Взгляд соскакивал с него, словно человек, опрокидывающийся на льду, и Феликс обнаружил, что не может сфокусироваться на вершине. Для него это был первый признак того, сколь странным способен быть Хаос. И не последний, в чём Феликс был уверен.
                    Вскоре они оказались на самом перевале, вокруг них возвышались горы, и самая невысокая из странных сверкающих вершин была на уровне воздушного корабля. Феликс изучил её, но глядеть на сверкающее и мерцающее вещество, которое покрывало вершину, как ни странно, оказалось трудно. Взгляд соскакивал с него, словно человек, опрокидывающийся на льду, и Феликс обнаружил, что не может сфокусироваться на вершине. Для него это был первый признак того, сколь странным способен быть Хаос. И не последний, в чём Феликс был уверен.
                    Сам по себе перевал был скалист и уныл. Тут и там вдоль дороги были установлены валуны необычной формы, и Феликс чувствовал уверенность, что на них начертаны незнакомые иноземные руны. Заметив, что некоторые их них отливают белизной, он позаимствовал у Макайссона телескоп и сфокусировал его на валунах. К своему ужасу он увидел — то, что он принял за начертанные мелом символы, на деле оказалось искалеченным скелетом, прикованным цепями к скале. Феликс прикидывал, были ли это человеческие жертвоприношения, оставленные здесь воинами Хаоса, или предупреждающие отметки, оставленные кислевитами. Оба варианта казались вполне возможными.
                    Позади Феликса появился Варек и несколько минут хранил молчание, охваченный благоговейным страхом. Феликс понял, что молодой гном разделяет его настроение.
                    — Шрейбер считает, что эти горы защищают весь Кислев, — наконец произнёс Варек.
                    — Что ты имеешь в виду?
                    — Я разговаривал с ним в усадьбе. У него есть теория, в которой говорится о том, что если бы не эта горная цепь, ветер разносил бы пыль искривляющего камня из Пустошей Хаоса, и население было бы поражено мутациями. Он говорит, что они все бы изменились и стали искажёнными — орудиями безумных причуд Тёмных Богов.
                    — Я думаю, мутанты в Кислеве и так имеются. Одному Сигмару известно, со сколькими из них я сражался в Империи. Здесь их должно быть не меньше!
                    Варек посмотрел на Феликса и печально улыбнулся.
                    — В Кислеве убивают любого, у кого проявляются малейшие признаки мутации, даже младенцев.
                    — То же самое делают в Империи, — сказал Феликс, зная однако, что это не совсем верно.
                    Многие родители скрывают своих детей–мутантов, и люди защищают своих родственников–мутантов. Во время своих странствий он сталкивался с подобными случаями. Феликс полагал, что мутанты — не скверные люди, а просто поражённые болезнью. Он горестно покачал головой, понимая, что ни один гном и, скорее всего, ни один кислевит не согласится с подобным умозаключением. Этот мир, несомненно, ужасен.
                    — Шрейбер заявляет, что без этих гор было бы гораздо хуже, так как они являются природным барьером, который предотвращает попадание большей части пыли на земли человечества. Он утверждает, что странное вещество на вершинах — замёрзшая тёмная магия, чистое вещество Хаоса.
                    — У господина Шрейбера имеется множество интересных теорий, — кисло произнёс Феликс.
                    — Шрейбер утверждает, что это не просто теории. Он проводил эксперименты на животных, используя пыль искривляющего камня.
                    — Значит, он безумец. Искривляющий камень — вредоносная субстанция. Он ведёт людей к безумию. Я наблюдал подобное.
                    — Шрейбер говорит, что весьма осторожен и защищает себя магией и всевозможными защитными материалами. Мой дядя доверяет его теориям. Это одна из причин, по которой внутри корпуса нашего воздушного судна находится слой свинцовой фольги.
                    — Я думаю, что, в конце концов, господина Шрейбера не ожидает ничего хорошего.
                    — Я склонен согласиться, Феликс, но, тем не менее, он прав. Мой дядя говорит, что это согласуется с традиционными знаниями гномов. Некоторые утверждают, что наш народ впервые начал строить города под землёй во время первого великого нашествия Хаоса много веков назад, и что скалы защищают нас от порчи Хаоса, которой подвержены все остальные расы.
                    Высказавшись, Варек смутился, словно не был уверен, как Феликс отреагирует на обвинение его народа в том, что тот затронут Хаосом. Собственный опыт путешествий по Империи и за её пределами подсказывал Феликсу, что подобному утверждению крайне легко поверить. Род человеческий слишком уж легко склоняется к поклонению Тьме. То была тягостная мысль.
                    — Когда мы пройдём эти горы, то окажемся на самом краю царства Хаоса, — мрачно пробормотал Варек.
                    — Ты думаешь, что заклинания, которые Шрейбер наложил на воздушный корабль, защитят нас? — спросил Феликс.
                    — Я ничего не знаю о магии, Феликс. Это не та тема, с которой знакомо множество гномов. Мой дядя верит, что они помогут, а он сравнительно искушён в таких вопросах.
                    — Странный человек, этот господин Шрейбер. Знаешь, он просил меня записывать мои впечатления о Пустошах, на случай если мы возвратимся.
                    — Меня тоже. Он сказал, что это поможет в его исследованиях.
                    — Давай надеяться, что по возвращении мы представим ему полезный материал.
                    — Конечно, давай надеяться, — улыбнулся Варек.
                    Ларк был обеспокоен. С того момента, как волшебник–человек взошёл на борт воздушного корабля и начал ворожить, у него не было возможности связаться с серым провидцем Танкуолем. Это было ужасно, так как Ларк понимал, что волшебник–скавен, независимо от действительной причины, будет винить в этом его. Ларк хотел бы что–нибудь сделать, но ничего не знал о волшебстве. Его охватило чувство беспомощности. А с ним пришло желание рвать и калечить, изгнать свои страхи, убив кого–нибудь — желательно кого–нибудь слабого и беспомощного. К несчастью, для вымещения его ярости тут не было подходящих кандидатов. На воздушном корабле полно хорошо экипированных и вооружённых гномов, а при Ларке не имелось множества сородичей, которые могли бы поддержать праведный гнев скавена.
                    Ларк понимал, что ему требуется найти выход для своей сдерживаемой энергии. И этим выходом стало обследование воздушного корабля, пока большинство гномов спало. И снова он оказался в многообещающем туннеле, ведущем на самый верхний уровень гондолы.
                    Медленно и осторожно Ларк повернул массивную рукоять и почувствовал, как, щёлкнув, открылся замок. Он надавил вверх со всей силы и увидел приставную лестницу, ведущую наверх. Ветер развевал его мех, и он обнаружил, что стоит над крышей гондолы. Посмотрев наверх, скавен увидел, что лестница скрывается в круглом отверстии внутри аэростата. Он пролез через отверстие и немедленно оказался в окружении того, что походило на кучу чудовищных шаров. Они были тонкой проволокой закреплены внутри аэростата длинными рядами.
                    Ларк быстро карабкался по лестнице, прыгая вверх с природной ловкостью скавена, ободрённый присутствием газовых шаров вокруг себя. Его чувствительные ноздри подёргивались, и усы встали дыбом. Он распознал в воздухе слабый едкий запах, который не смогли обнаружить ни человек, ни гном. Он узнал этот запах! Он уловил его следы внизу, в гондоле, но не знал, откуда так пахнет. Нет, он встречал подобный запах в великих болотах вокруг Скавенблайта, куда крысиный народец сливал химические отходы своих фабрик в грязь и зыбучие пески. Иногда там, куда закачивались промышленные отходы, надувались громадные пузыри, и когда они прорывались на поверхность и лопались, появлялся этот специфический запах.
                    Ларк быстро карабкался по лестнице, прыгая вверх с природной ловкостью скавена, ободрённый присутствием газовых шаров вокруг себя. Его чувствительные ноздри подёргивались, и усы встали дыбом. Он распознал в воздухе слабый едкий запах, который не смогли обнаружить ни человек, ни гном. Он узнал этот запах! Он уловил его следы внизу, в гондоле, но не знал, откуда так пахнет. Нет, он встречал подобный запах в великих болотах вокруг Скавенблайта, куда крысиный народец сливал химические отходы своих фабрик в грязь и зыбучие пески. Иногда там, куда закачивались промышленные отходы, надувались громадные пузыри, и когда они прорывались на поверхность и лопались, появлялся этот специфический запах.
                    Возможно ли, что гномы закупорили этот газ в тех тонких шарообразных мешках, и именно те тысячи мешков поднимают это судно в небеса? А может, средство создавать воздушные корабли уже находится в лапах скавенов? Должен ли он поведать серому провидцу Танкуолю о своих подозрениях?
                    Ларк с минуту обдумывал эту идею, и затем решил отказаться от неё. Какая смехотворная теория! Разумеется, только наиболее могущественное колдовство способно удерживать в воздухе это судно. Вот чем, должно быть, занимался волшебник–человек там, в человеческой норе–на–поверхности! Он должен был обновить заклинания, что позволяют воздушному кораблю летать. Эти шары с газом, должно быть, служат какой–то иной цели. Возможно, это оружие, вроде сфер с ядовитым газом. Тоже маловероятно, потому как Ларк никогда не слышал, чтобы болотный газ причинил кому–нибудь что–либо опаснее головной боли.
                    Ларк резво проскочил весь путь до верхушки лестницы, отмечая, что через огромный аэростат разбегаются различные верёвочные пешеходные дорожки, позволяющие добраться до его внутреннего содержимого. Тут может получиться хорошее место для укрытия, если он покинет нижний товарный трюм. Добравшись до верха лестницы, скавен оказался в открытом „вороньем гнезде“{23} на самом верху корабля. Это было что–то вроде наблюдательной площадки размером с гребную шлюпку. Различные счётчики и измерительные приборы были установлены в огромном металлическом ящике. Припомнив слова Танкуоля, Ларк не осмелился до них дотронуться. Рядом с ними на большой треноге был установлен телескоп, размещённый над большим многоствольным орудием, напомнившим Ларку органные пушки, с которыми он сталкивался в сражениях с людьми и гномами. Несомненно, задачей орудия была защита воздушного корабля в случае нападения сверху.
                    Над его головой открывался превосходный вид на небеса. Холодный ветер трепал его шкуру, и он понюхал воздух. Во имя Рогатой Крысы! Воздух содержал слабейшие следы искривляющего камня! Мех Ларка поднялся дыбом. Если он сможет обнаружить источник этого легендарного вещества, то станет богаче, чем в своих самых дерзких мечтах, при условии, что Танкуоль позволит ему кое–что оставить. Возможно, лучше не упоминать серому провидцу про драгоценный камень Хаоса, пока не возникнет острая необходимость. В конце концов, Ларк может ошибаться.
                    Пешеходная дорожка шла по поверхности этого массивного сооружения к другим „вороньим гнёздам“ на носу и корме корабля. Он понял, что перед ним цепь защитных огневых позиций, похожих на эту. Похоже, гномы всё предусмотрели. Может быть, те верёвочные дорожки внутри самого аэростата ведут к другим орудиям на бортах воздушного корабля? Он проверит.
                    Ларк поглядел через окуляр телескопа на окружающий пейзаж, взяв на заметку большие горы со сверкающими вершинами и странные цветные сполохи в северном небе. Внезапно он ощутил себя крайне незащищённым. Здесь не место обитателю туннелей, каковым он являлся. Тут слишком много неба, свежего воздуха, а горизонт уж очень далеко. Лучше вернуться вниз.
                    — Вот ты где! — мысль оказалась столь мощной, что реально испугала его.
                    Ларк резко выпрямился и его хвост напрягся до предела.
                    — Где ты был?
                    — Нигде, самый проницательный из повелителей, — осторожно подумал Ларк. — Я тут, на воздушном корабле, как ты приказывал.
                    — Значит, наши враги–злодеи защитили свой корабль волшебством. Неумелый глупец–раб, они, должно быть, обнаружили твоё присутствие!
                    Подобная мысль ужасала, и Ларк весьма искренне молился, что это не так. Он поспешно объяснил могучему голосу, громыхающему у него в голове, о присутствии на корабле волшебника–человека, и как тот наложил таинственные заклинания. Последовавшее за этим молчание было столь продолжительным, что Ларк начал верить, что потерял связь с Танкуолем. Лишь только он вознёс благодарности Рогатой Крысе, приказывающий голос заговорил снова.
                    — Волшебник–человек, должно быть, наложил на судно защитные чары для оберегания от чего–то. Заклинания действуют на летательный аппарат под тобой, но не там, где находишься. Приходи на то место, где стоишь сейчас, каждый день в это же время, и я буду связываться с тобой.
                    — Да, могущественнейший из властителей, — подумал в ответ Ларк.
                    Ларк поспешно полез вниз по лестнице. Только на обратном пути вниз он прикинул, понимает ли серый провидец опасность. А если „воронье гнездо“ будет занято? Если он не сможет выполнить этот приказ? Это была пугающая мысль. Ларку хотелось бы иметь под рукой нескольких подчинённых, чтобы запугивать их и тем сглаживать собственное разочарование. По пути назад он решил полоснуть несколько шаров своими когтями. Те лопнули, выпустив в воздух потоки вонючего, но знакомого газа.
                    Лишь по благополучном возвращении в свой ящик Ларк начал беспокоиться о том, что может произойти с ним, если кто–либо из гномов обнаружит лопнутые им шары. Возможно, они станут подозревать о его присутствии. С другой стороны, природное любопытство скавена заставляло его прикидывать, что же случится, если он проткнёт все шары.
                    Феликс продолжал рассматривать поверхность земли под ними, чем занимался уже несколько часов. Теперь они достигли самых границ Пустошей Хаоса. Внизу он мог видеть первые дюны необычного разноцветного песка, начинавшие сменять унылую каменистую равнину. Небо впереди было неспокойным, заполненным изменяющимися облаками необычного металлического оттенка. Солнце проглядывало редко, а когда показывалось, то выглядело крупнее и краснее. Вид был такой, словно они переправились не только в новые земли, но и в абсолютно новый мир. Ярко сияли самоцветы в глазах статуи на носу корабля, словно теперь полностью действовало заклинание, наложенное на них.
                    И снова невероятная скорость воздушного корабля привела Феликса в крайнее изумление. За последние несколько часов они прошли над возвышающимися горами, затем над холмистыми равнинами. Равнины не выглядели особо отличающимися от лугов Кислева, но если присмотреться, можно было увидеть обугленные руины, где камень, по всей очевидности растёкшийся подобно воде, принял новые причудливые очертания. А пруды и озёра необычно мерцали розовым и голубым цветом, словно были загажены неизвестными химикатами.
                    И снова невероятная скорость воздушного корабля привела Феликса в крайнее изумление. За последние несколько часов они прошли над возвышающимися горами, затем над холмистыми равнинами. Равнины не выглядели особо отличающимися от лугов Кислева, но если присмотреться, можно было увидеть обугленные руины, где камень, по всей очевидности растёкшийся подобно воде, принял новые причудливые очертания. А пруды и озёра необычно мерцали розовым и голубым цветом, словно были загажены неизвестными химикатами.
                    После равнин пошла болотистая местность, а затем тундра. Температура заметно понизилась, и иногда в окна били порывы ветра с тёмно–красным снегом, который таял и стекал вниз по стеклу каплями, напоминавшими Феликсу кровь.
                    Со временем эти унылые земли сменились местностью, где ничего не произрастало — каменистой равниной с разбросанными по ней высокими валунами, которые напомнили Феликсу древние менгиры{24}. Ему казалось маловероятным, что менгиры могли быть воздвигнуты людьми, но кто его знает? Иногда они пролетали над небольшими группами зверолюдов, которые били себя в грудь и вызывали на бой. В другие разы они пролетали над скопищами добывавших пропитание людей, которые разбегались при их приближении. Через телескоп Феликс видел, что все они обладают признаками мутации. Стараясь не принимать во внимание тёмные истории про каннибализм и некрофагию{25}, рассказываемые о последователях культов Хаоса, Феликс недоумевал, как они выживают на этой нездоровой земле?
                    Сейчас они оставили далеко позади даже те суровые земли, и смотрели вниз на мерцающую пустыню. Феликс услышал постукивание посоха Борека о каменный пол, когда старый гном приблизился, затем ощутил прикосновение твёрдой руки к своему рукаву.
                    — Возьми этот амулет и надень, — сказал Борек. — Сейчас мы достигли подлинных Пустошей Хаоса, и он будет защищать тебя от их воздействия. Старайся всё время держать амулет на теле, чтобы его энергия передавалась тебе и предохраняла от искажающего излучения тёмной магии.
                    Феликс принял амулет и рассмотрел его на свету. В оправе на серебряной цепи удерживался драгоценный камень, формой и цветом похожий на кусочек льда — что–то вроде тех заледеневших сосулек, которые он часто видел зимой на свесах крыши дома своего отца. Кристалл такого вида ему ранее не встречался, и Феликсу показалось, что вглядываясь внутрь него, он уловил слабое свечение.
                    Феликс дотронулся до камня, почти ожидая ощутить его холод, однако камень оказался чуть тёплым.
                    Феликс озадаченно поднял голову и поглядел на старого гнома.
                    — Он сделан господином Шрейбером, так?
                    Борек одарил его широкой улыбкой:
                    — Ты не доверяешь ему, так ведь, господин Ягер?
                    Феликс покачал головой:
                    — Я не доверяю ни одному волшебнику, ведущему дела с Хаосом.
                    Борек бросил взгляд через окно и печально улыбнулся.
                    — Как и я. И позволь мне сказать, что Максимилиану Шрейберу я доверю свою жизнь.
                    — Хорошо! Как мне кажется, именно это ты и делаешь.
                    — Ты упрям. Мы, гномы, находим это замечательным качеством. И всё–таки по поводу волшебника ты ошибаешься. Я знаю его много лет. Я беседовал с ним и путешествовал с ним. Я спас ему жизнь, а он спас мою. В нём нет порчи.
                    Спокойный авторитетный тон голоса учёного убеждал сильнее, чем его слова. Феликс чувствовал, что гном, скорее всего, прав, но всё же… Феликс вырос в стране, где к магии и Хаосу часто относились со страхом, и он сам испытал кое–какие ужасные переживания по вине волшебников. Трудно было отбросить копившиеся всю жизнь предубеждения. Так он и заявил.
                    Учёный пожал плечами, а затем жестом обвёл гондолу.
                    — Даже гномы могут меняться, господин Ягер, и, если уж на то пошло, мы гораздо крепче связаны традициями и предубеждениями, чем ты. Сам этот воздушный корабль противоречит традициям одной из наших главнейших гильдий. И теперь мы отбросили свои предубеждения, потому что нужда наша велика.
                    — И ты полагаешь, что я сильно нуждаюсь в этом амулете?
                    — Я думаю, пока действует его магия, господин Ягер, он будет твоей лучшей защитой от Хаоса. И поверь мне, защита от Хаоса тебе необходима.
                    Борек повернулся и что–то прокричал Макайссону на беглом гномьем языке. Услышать, как тот говорит на этом грубом гортанном языке, для Феликса было потрясением. За время их совместных странствий все гномы вокруг него говорили на рейкшпиле. Сперва Феликс полагал, что это из вежливости, потому что он иноземец и может не понять, но позднее пришёл к выводу, что на самом деле причина в странной подозрительности гномьего мышления. Да, они были вежливы, но также считали свой язык священным и тайным, и не желали, чтобы посторонние изучили его. До тех пор, пока не стали бы полностью заслуживающими доверия. Из всех известных ему людей лишь высокопоставленные священнослужители Сигмара были знатоками этого языка, и обучали ему лишь священников, прошедших посвящение в духовный сан. Феликс посчитал, что в данном случае принятое Бореком решение разговаривать на гномьем означает, что Феликс выдержал некое испытание и старый гном доверяет ему. Феликс ощутил смутное удовлетворение.
                    — Я лишь попросил пилота опустить судно к тем развалинам. Полагаю, я узнал их, — сказал Борек.
                    Феликс проследил взглядом в направлении, показанном указательным пальцем учёного. Там находились обвалившиеся здания и среди них прочие предметы. Он поднёс телескоп к глазам и увидел, что те напоминают полностью закрытые повозки из металла, с единственным щелевым кристаллическим окном для водителя и четырьмя прорезями по сторонам, через которые можно было бы наносить удары оружием. В их задней части находились необычные дымовые трубы, и отсутствовала упряжь для каких–либо тягловых животных. Что–то в них напомнило Феликсу имперские боевые фургоны, которые были полностью закрыты крышей, а также имперские паровые танки, которые ему довелось видеть в Нульне.
                    — Для нашей последней экспедиции это был первый привал в Пустошах, — сказал Борек. — Видишь те проржавевшие остовы? То наши транспортные средства. Тут мы были атакованы вражеским военным отрядом и отбили его лишь ценой величайших потерь. Те каменные пирамиды воздвигнуты над нашими павшими.
                    Феликс заметил, что воздушный корабль останавливается над развалинами и другие гномы толпятся у окон и иллюминаторов, смотря вниз. Гномы смотрели вниз с неким трепетом, который Феликс замечал у людей–паломников, когда те входили в святилище. В некотором роде, это было волнующим доказательством опасностей в Пустошах. С другой стороны, ободряло, так как показывало, что прежде сюда смогли добраться путешественники, и места эти не были абсолютно неизвестными.
                    Феликс глядел вниз, на покинутые транспорты и пустые надгробия, и печаль, охватывавшая его ранее, вернулась с удвоенной силой. Эти объекты находились там около двадцати лет, и единственными глазами, что смотрели на них, были глаза последователей Хаоса и чудовищ. Ему реально захотелось никогда не попадать сюда.
                    — Недалеко отсюда находятся пещеры, где Готрек нашёл свой топор, — тихо произнёс Борек.
                    — В этом дело? Провал твоей экспедиции был причиной того, что Готрек стал Истребителем?
                    — Нет. То случилось позже…
                    Глядя на Феликса, Борек печально улыбнулся, открыл рот, чтобы заговорить, а затем, словно обнаружив, что и так сказал лишнего, закрыл рот снова. Феликс хотел переспросить ещё раз, но до него дошло, что если старый гном не желает говорить, то нет способа его заставить.
                    Феликс заметил, что по–прежнему небрежно держит амулет в своей руке. Его посетила мысль, что старый гном, несомненно, куда как больше осведомлён в подобных вещах, чем Феликс. И нужно последовать совету учёного. Феликс надел серебряную цепь на шею и дал камню скользнуть под рубаху. Там, где тот коснулся тела, Феликс ощутил странное покалывание. Дрожь пробежала по телу и затем прекратилась, оставив лишь ощущение тепла, которое непонятным образом его ободрило.
                    Борек похлопал его по спине.
                    — Хорошо, — произнёс он. — Теперь ты защищён лучше, чем были мы когда–либо в те минувшие дни.
                    Феликс посмотрел в сторону горизонта и вознёс молитву Сигмару за души гномов, павших здесь, и за свою собственную безопасность. Внезапное предчувствие гибели посетило его и не желало покидать даже после того, как двигатели воздушного корабля снова взревели, и они начали двигаться вперёд, углубляясь в Пустоши Хаоса.

                    - - - Сообщение автоматически склеено - - -

                    13. Искривляющая буря
                    Феликс прислонил свой нос к холодному стеклу окна и впервые почувствовал себя реально ужаснувшимся. Только что прозвучал рог, призывающий команду на боевые посты, и все гномы побежали занимать свои позиции у двигателей и орудий, оставив Феликса бесцельно стоять и беспомощно наблюдать происходящее. Он разглядывал жуткий пейзаж внизу.
                    Пустыня обрела дикую и ужасающую красоту. Громадные скалистые образования возвышались над сверкающим песком, подобно иссечённым ветром статуям чудовищ. Изумрудное озеро отливало зеленью под алым небом. На его берегах по направлению друг к другу маршировали две огромные армии, словно волны плоти и металла.
                    Феликс подивился своему страху. Воины Хаоса, двигающиеся внизу, не казались озабоченными присутствием воздушного корабля над головами. Их внимание было поглощено друг другом. Лишь изредка зверолюд или воин Хаоса поднимал взгляд к небу и размахивал оружием. Ни одно из их метательных видов оружия не обладало необходимой дальностью для стрельбы по воздушному кораблю. Макайссон протрубил тревогу, лишь чтобы все были начеку, и Феликс не мог винить его за это. Безумная ярость и многочисленность толпы под ними вызывала ужас.
                    То были две мощные группировки, возможно, крупнейшие армии из когда–либо виденных Феликсом. Тысячи зверолюдов проходили внизу, словно море вертикально стоящих рогатых и копытных животных — искажённых пародий на человека. Феликс прежде сражался с этими последователями Тьмы, но теперь сама их численность напугала его гораздо сильнее, чем когда–либо прежде. Огромные знамёна поднимались посреди войск, каждое — искажённая пародия на геральдические гербы его далёкой родины. Здоровенные мужчины, облачённые в чрезвычайно богато разукрашенные чёрные доспехи, маршировали во главе обеих армий или скакали по флангам на мутировавших лошадях, в сравнении с которыми карликами выглядели даже крупнейшие из боевых коней армий человечества.
                    Тут находились тысячи и тысячи бойцов. Феликса это изумляло. Как может эта бесплодная земля прокормить столь обширные полки? Тут явно не обошлось без магии. Глядя сверху на эти огромные армии, он вспомнил прочитанные им описания предыдущего нашествия Хаоса, времён Магнуса Благочестивого, когда был осаждён Прааг, и казалось, что полчища Тёмных Богов сметут весь цивилизованный мир. Те описания всегда казались ему несколько нереальными, с этими зловещими изображениями демонов и громадными ордами искажённых диких тварей, но зрелище армий под кораблём придавало тем жутким изображениям слишком уж правдоподобный вид. Феликс легко мог представить, как эти мощные силы прорываются через перевал Чёрной Крови и обрушиваются на земли людей. Впервые он начал по–настоящему понимать мощь Хаоса, и недоумевать, почему тот до сих пор не поглотил мир.
                    С рёвом, который был слышен Феликсу даже сквозь шум двигателей воздушного корабля, армии сокращали расстояние между собой. Феликс подготовил телескоп, фокусируясь на удаленных фигурах, и увеличивая их видимость от крошечных фигурок до живых и дышащих бойцов.
                    Огромная фигура, облачённая в броню из чёрного железа, на котором были выгравированы светящиеся красным руны, на покрытом бронёй боевом коне атаковала группу зверолюдов. Этот нечестивый рыцарь размахивал громадными боевыми топорами в каждой руке. Упряжь лошади была необычно изукрашена. Голову всадника защищала узорная маска, придававшая ему черты демонического дракона. Броня на его теле была сегментирована, подобно многоножке, и в каждом сегменте находилось множество дисков в форме злобной маски демона. Воин–всадник на полном скаку врезался в толпу зверолюдов. Его топоры каждым взмахом обезглавили по врагу. Копыта его коня вышибли мозги ещё одному, и он продолжал продвигаться вперёд, растаптывая тела поверженных в кровавое месиво. Позади рыцаря его собратья с безумным пылом атаковали отряды зверолюдов, превосходящие их больше чем двадцать к одному. Всадники выглядели бесстрашными и не тревожащимися о том, будут ли они жить или умрут.
                    В другой части поля боя чудовищные минотавры, вооружённые топорами размером с небольшое дерево, прорубали себе путь через всех тех, кто им противостоял. Они возвышались над зверолюдами, словно взрослые над маленькими детьми, и Феликсу казалось, что у зверолюда такие же шансы победить одного из них, как у ребёнка — победить зрелого мужчину. На глазах у Феликса один из великанов с бычьей головой поймал на рога создание с головой козла и оторвал его от земли, кричащее и визжащее. Взмахом головы он отправил свою пронзённую рогами жертву в полёт шагов на двадцать, где та приземлилась на своих собратьев. От столкновения полдюжины из них опрокинулись на окровавленный песок. Но затем, как заметил Феликс, остальные грудой навалились на минотавра, карабкаясь по его ногам, нанося удары копьями, донимая его, словно стая диких собак, яростно бросающихся на медведя. Массивное создание упало и скрылось в клубах пыли, чтобы оказаться растоптанным копытами зверолюдов и пронзённым их копьями.
                    Крылатые человекообразные демонической наружности взлетели подобно стае омерзительных летучих мышей и кружились над полем битвы. Сперва Феликс опасался, что те собираются атаковать летающий корабль, и рука его легла на эфес меча, но адская стая издала мерзкий пронзительный вопль и спикировала на орду зверолюдов. Они наносили удары когтистыми лапами, и с силой, казавшейся сверхъестественной, разрывали своих жертв на куски, пока сами не были порублены на части своими взбешёнными противниками.
                    В центре всего этого вопящего безумства возвышалась гигантская фигура, облачённая в самые необычно изукрашенные доспехи, которые когда–либо видел Феликс. Каждая их составная часть, казалось, была отлита в виде скалящихся черепов и злобных лиц горгулий. Воин восседал на тощем коне, который, казалось бы, едва был способен нести его огромный вес, но тем не менее передвигался со скоростью ветра. В правой руке чемпион Хаоса держал громадную косу, в левой — знамя с изображением трона из черепов, пустые глазницы которых источали кровавые слёзы. Полководец мощным размашистым взмахом косой отдал приказ своим последователям, и орды простых воинов в чёрных доспехах подчинились, устремившись навстречу своей, либо вражеской смерти со странной дикой радостью.
                    Феликс вынужден был признать, что зрелище ужасало. Он ошеломлённо наблюдал нескрываемую ярость, с которой проходил бой. Он никогда не видел подобной безумной ненависти, которую, казалось бы, обе стороны испытывали друг к другу, и внезапно до него дошло, что это и есть причина, по которой последователи Тёмных Сил всё ещё не захватили мир. Они были разобщены между собой, подобно нациям людей, а в действительности, даже ещё сильнее. Вероятно, слухи о соперничестве Сил Разрушения справедливы. За это Феликс был крайне признателен, так как перед ним была мощь, внушающая уважение и страх.
                    Всё это навевало тревожные мысли. Что если Силы Хаоса каким–то образом отбросят своё соперничество и обратят свои взоры на мир? Что если какой–нибудь могучий полководец выдвинется среди войск Хаоса и объединит их в единую неодолимую орду? А затем бесчисленные воинства маршем пойдут на Кислев и земли за ним. Крепость и тысяча гусар Страгова внезапно показались до жалости малочисленными.
                    За какие–то минуты воздушный корабль пронёсся над полем битвы и оно скрылось позади, затерявшись в чудовищной необъятности бесконечной пустыни. Сколь ни обширны были воюющие армии, эта местность низводила их до разряда муравьёв. Тёмный сумрак закрывал видимость горизонта на севере. Сам его вид наполнил Феликса дурными предчувствиями. Глубоко вздохнув, Феликс возвратился в свою каюту и уснул.
                    Тряска воздушного корабля пробудила недовольного Феликса от снов об Ульрике. Он поднялся сразу же, лишь по стальным коридорам разнеслось эхо мощного грохота, и всё судно содрогнулось, словно его ударило громадным молотом. У него прихватило живот, когда светильник на стене закрутился, заставив тени кружиться по всему помещению. В то короткое мгновение Феликс определённо почувствовал, что смерть близка.
                    Он поднялся и посмотрел в иллюминатор. Снаружи был клубящийся мрак. Затем последовала вспышка неправдоподобно зелёной молнии, многочисленные вилообразные разряды промелькнули сверху и пропали во тьме. Через несколько секунд прозвучал удар грома, и весь корабль содрогнулся снова. От сотрясения Феликс слетел с кровати и покатился по полу. Вспрыгнув на ноги, он ударился головой о низкий потолок. От боли в глазах заплясали огоньки, и Феликс протянул руку, чтобы схватиться за стену и попытаться сохранить равновесие. К своему удивлению, он ощутил тепло.
                    Стараясь удержать равновесие на раскачивающемся полу, он прошмыгнул в коридор и направился в сторону командной рубки. В ушах у него звенело от звука грома, и едва получалось держать под контролем ужас, вцепившийся в его потроха. Это было куда как хуже любой из ранее встречавшихся турбулентностей. Словно великан схватил воздушный корабль своей огромной рукой и пытается разбить его о землю. Он мог слышать рёв мощнейших потоков ветра, ударяющих в корпус. Феликс думал, что в любой момент судно может расколоться, словно спелая дыня под ударом молота, а он и все остальные на судне опрокинутся, и с расстояния в тысячу шагов будут падать сквозь взбаламученный бурей воздух, пока не разобьются о землю.
                    Чувство беспомощности было весьма пугающим — понимание, что ничего нельзя сделать, чтобы предотвратить последствия. Не было возможности покинуть „Дух Грунгни“, кроме как выбраться через люки на крышу и прыгнуть на верную смерть. В бою он, по крайней мере, мог что–нибудь сделать — воспользоваться мечом, уничтожить врага. Здесь и сейчас ему ничего не оставалось, кроме как молиться Сигмару, и он весьма сомневался, учитывая своё местонахождение, что Бог Молота мог бы что–либо сделать для его спасения. На двадцать шагов до командной рубки, казалось бы, ушла вся жизнь, и Феликс с уверенностью полагал, что каждый его шаг может стать последним.
                    Добравшись, в конце концов, до командной рубки, он увидел гномов, вцепившихся в устройства управления так, словно они были их последней надеждой в жизни. Готрек стоял в центре, небрежно держа топор в одной руке; он выглядел почти расслабленным, удерживаясь на раскачивающейся палубе небольшими изменениями позы. На его лице не было заметно страха, лишь застывшая ухмылка такого вида, который он обычно демонстрировал лишь в бою. Феликс обнаружил, что руны на лезвии топора отсвечивают красным. Макайссон сражался со штурвалом, его огромные мышцы напряглись, сухожилия, словно верёвки, выделялись на его татуированном теле. Старый Борек был пристёгнут ремнями в одном из кресел, возле него притулился Варек, с лицом, выражавшим нечто среднее между страхом и изумлением. Снорри нигде не было видно.
                    — Что происходит? — прокричал Феликс, пытаясь расслышать самого себя в отзвуках грома, рёве ветра и гудении двигателей.
                    Весь корабль снова сотрясло, и возникло болезненное ощущение, что они падают, словно воздушный корабль внезапно потерял возможность держаться на плаву и словно камень полетел по направлению к земле.
                    — Искривляющая буря, человечий отпрыск! — проревел Готрек. — Худшая из тех, что я видел!
                    Зловещая зелёная молния промелькнула вновь, вспышка ярко осветила всё помещение, растянув по полу тень Макайссона, затем исчезла. Похоже, разряд прошёл мимо на расстоянии всего лишь нескольких сотен ярдов. Феликс отметил на пути его следования частицы мерцающей пыли, словно облако странно окрашенных светлячков, заполняющие обзор так далеко, насколько заметно глазу. Затем удар грома опять едва не оглушил его, и корабль снова начал падать. Через мгновение ощущение падения прекратилось, а воздушный корабль выровнялся, подобно судну на гребне волны.
                    — Искривляющая буря, человечий отпрыск! — проревел Готрек. — Худшая из тех, что я видел!
                    Зловещая зелёная молния промелькнула вновь, вспышка ярко осветила всё помещение, растянув по полу тень Макайссона, затем исчезла. Похоже, разряд прошёл мимо на расстоянии всего лишь нескольких сотен ярдов. Феликс отметил на пути его следования частицы мерцающей пыли, словно облако странно окрашенных светлячков, заполняющие обзор так далеко, насколько заметно глазу. Затем удар грома опять едва не оглушил его, и корабль снова начал падать. Через мгновение ощущение падения прекратилось, а воздушный корабль выровнялся, подобно судну на гребне волны.
                    Феликс подобрался к окну и посмотрел вниз. Через разрыв в облаках, в отсвете молнии, ему показалось, что он увидел землю. Она была всего лишь в нескольких сотнях шагов под ними, дюны сверкающего песка вздымались и опадали, гонимые титаническими ветрами, словно пенные буруны в штормовом море. Ветер встряхивал огромный воздушный корабль, словно терьер, трясущий крысу. Феликс понимал, что ещё через несколько дюжин ударов сердца их прибьёт к земле, судно изогнётся и сломается, как игрушечная лодочка, которую швырнул в стену дурной ребёнок.
                    — Малакай! Мы разобьёмся! — заорал он. — Мы почти у земли!
                    — Тогда иди сюда и помогай, парень. Тяни за тот рычаг высоты изо всех сил. И будь начеку. Из–за цьой бури отказали прыборы.
                    Феликс метнулся, чтобы встать рядом с инженером, и потянул за рычаг. Обычно тот передвигался легко, но сейчас его словно заклинило. Феликс напряг обе ноги и налёг со всей силы, но тот всё равно не сдвинулся. Холодный металл отказывался повиноваться. Мысли Феликса заполнило видение, как воздушный корабль врезается в каменистую пустыню внизу, и он потянул снова, увеличив усилия силой своего страха. Пот стекал по его лбу. Мускулы словно готовы были прорваться сквозь кожу, и он понимал, что если так будет продолжаться, у него полопаются кровеносные сосуды. Всё без толку — проклятый рычаг не двигался.
                    — Я не могу его сдвинуть! — позвал он.
                    — Це ветер давит на элероны, парень. Вин мешает тоби. Продолжай попытки. Не сдавайся!
                    Феликс продолжил с усилием тянуть, и по–прежнему ничего не происходило. Он понимал, что от катастрофы их, должно быть, отделяют секунды, и всё же ничего не мог поделать. Он вознёс молитву Сигмару за свою душу, сознавая, что тут, в Пустошах Хаоса, жизнь его подходит к концу. Затем внезапно рядом с ним оказался Готрек, приложивший свою огромную силу к борьбе с рычагом. И всё–таки тот не двигался.
                    Борода Готрека всклокочилась. На его лбу проступили вены, а потом рычаг поддался. Сперва Феликс опасался, что они попросту согнули рукоять, но нет, тот медленно, уверенно и неуклонно двигался назад. Как только они это сделали, нос воздушного корабля поднялся к небесам. Затем, как показалось, воздушный корабль швырнуло назад, словно галеон, захваченный огромной приливной волной. Палуба вздыбилась, а он и Готрек не устояли на ногах и были отброшены назад, в сторону дальней стены помещения. В растревоженных внутренностях Феликса появилось болезненное ощущение, когда корабль бесконтрольно начал то вздыматься в небо, то падать вниз.
                    — Держаться крепче! — проревел Макайссон. — Будет жёстко!
                    Ларк выпрыснул мускус страха. Он чувствовал, что его железы опорожнились до полного опустошения, но всё–таки пытались продолжать потуги. Ветер рвал его шкуру, перебирая её тысячью демонических пальцев.
                    Блестящая пыль искривляющего камня наполнила его рот и угрожала удушьем. Он уже проглотил порядочное количество вещества, и желудок его наполнился теплом. Его мех встал дыбом. От рёва грома Ларк едва не оглох. От страха и постоянного напора обрушивающегося ветра его глаза слезились. Он вцепился в перила „вороньего гнезда“ всеми четырьмя лапами, хвост обвился вокруг поручней, удерживая его на месте. Скавен старался держаться как можно ниже внутри наблюдательного поста, потому как ветер по–прежнему угрожал оторвать его и отправить кувыркаться навстречу гибели. Это было уже чересчур для его выносливости.
                    Ларк проклинал день, когда покинул свою отличную тёплую нору в Скавенблайте. Он проклинал серого провидца Танкуоля и его глупые приказы. Он проклинал тупых гномов вместе с их тупым воздушным кораблём и их тупым путешествием. Он проклинал всё и вся — за исключением Рогатой Крысы, которой он не забывал время от времени возносить молитвы о своём спасении.
                    Всего лишь несколько минут назад всё выглядело так безмятежно. Ларк вскарабкался в „воронье гнездо“ из своего тайного убежища в трюме, чтобы сделать свой ежедневный доклад серому провидцу Танкуолю. Корабль немного трясло, но Ларк привык к его небольшим колебаниям и не придал этому значения. Но к тому времени, как он достиг смотровой палубы, качка усилилась, и весь корабль встал на дыбы в воздухе, словно взбесившийся конь. Но лишь просунув свою морду в нужное „воронье гнездо“ через верхний люк, Ларк обнаружил, что корабль окружён необычным светящимся облаком, в котором сверкают причудливые разноцветные молнии.
                    Благоразумие скавена подсказывало, что ему следует возвратиться вниз, но остался он по единственной причине — из–за покалывающего вкуса пыли искривляющего камня на языке. Это привело его в восторг и удержало на месте. Искривляющий камень был источником устрашающей силы серых провидцев, и, вполне возможно, первоосновой всей магии. Ларк подумал, что если он попробует немного, то и сам сможет обрести магические силы, но пока не наблюдалось никаких признаков подобного. К тому времени, как он попытался вернуться вниз, проклятые гномы задраили люки, и у него не было возможности открыть их снаружи. Он оказался заперт.
                    В отчаянном испуге скавен метался внутри аэростата, но необычно раскачивающиеся шары нервировали его, и он устал от подвесных лестниц. Поэтому Ларк вскарабкался назад в „воронье гнездо“, где его и прихватил ветер. Ему удалось спастись, лишь ухватившись за перила, а теперь не оставалось ничего, кроме как ждать и молиться, пока воздушный корабль раскачивался под ним, словно плот в бурю.
                    Другая серия громовых ударов заставила Ларка посмотреть вверх. Он увидел последовательность вспышек молний, передвигающихся по небу и подбирающихся всё ближе. Их зловещее великолепие ослепило его. Он плотно прикрыл глаза, но без тени сомнения понимал, что они ударят по воздушному кораблю.
                    Ларк припомнил, что собирался направить своё последнее проклятие в основном на серого провидца Танкуоля.
                    Феликс тоже видел ряд молниевых разрядов, проходящих прямо по курсу воздушного корабля. Макайссон инстинктивно завертел штурвалом, пытаясь избежать разряда, но было слишком поздно. Зеленоватые молнии ударили по воздушному кораблю. За мгновение перед тем, как мощное сияние ослепило его, у Феликса было время заметить, как драгоценные камни фигуры на носу корабля вспыхнули ярким, словно солнце, светом. Затем корабль встряхнуло, как если бы он разлетелся на части, и продолжительное время Феликс ничего не мог больше увидеть. На какое–то время его охватил ужасающий страх того, что он ослеп, но это прошло, когда зрение медленно возвратилось. Феликс обнаружил, что всё на командной палубе окружено быстро рассеивающимся зелёным ореолом.
                    Тепловые ощущения от амулета на его груди были такими, словно тот горел, и Феликс хотел сорвать его, однако его посетила мысль, что это вряд ли мудро — амулет, вероятно, защищает его от магии Хаоса, которая, как очевидно, содержалась в молнии. Он увидел, что амулет на обнажённой груди Готрека сияет яростным зелёным светом, поглощая ореол свечения возле гнома. Затем корабль внезапно прекратил сотрясаться, и небеса возле него очистились.
                    Феликс поднялся на ноги и проковылял к окну командной палубы. Он всё ещё мог видеть чёрно–зелёные облака искривляющей бури, клубящиеся под ними. Время от времени облака ярко освещались сиянием колдовского огня, когда снова и снова проскакивали молнии. Словно наблюдая сверху необычно хаотическое море, Феликс почти ожидал, что увидит, как некое громадное чудовище поднимется из его глубин и попытается схватить воздушный корабль своими челюстями.
                    У него ушло несколько минут, чтобы заметить изменение гула двигателей. Звук медленно замирал, пока не прекратился вовсе. Облака медленно проплывали под воздушным кораблём. Он начал медленно поворачиваться туда–сюда на ветру.
                    — Мы потеряли мощность, — пробормотал Макайссон. — Худо.
                    В этот момент в помещении появился Снорри. Он зевал во весь рот.
                    — Что это был за шум? — спросил он. — Он разбудил Снорри.

                    - - - Сообщение автоматически склеено - - -

                    14. Разрушенный город
                    Феликс с сожалением слушал, как инженеры поочерёдно возвращаются с докладами на командную палубу, каждый принося свои проблемы. Похоже, что искривляющая буря вызвала множество повреждений. Наблюдались прорывы в аэростате, отказы двигателей, изогнутости лопастей винтов и прочие конструкционные повреждения.
                    — Нам следует остановиться для проведения ремонта, — невозмутимо объявил Макайссон.
                    Поглядев вниз через окно, Феликсу захотел поддержать уверенность гнома. Буря, наконец, рассеялась, и небеса затянуло обычной унылой смесью странно раскрашенных облаков.
                    Под ними лежали руины огромного города, на улицах которого не было заметно ни души. Подобная заброшенность была зловещей. Ветер печально посвистывал, взметая наносы песка, просачивающегося сквозь заброшенные строения.
                    Затем Феликс услышал куда более ободряющий звук — кто–то как–то умудрился запустить в работу один из двигателей. Радостный Макайссон снова обрёл контроль над своим судном. Он бережно опускал воздушный корабль вниз, пока тот не оказался всего лишь в сотне шагов над зданиями.
                    — Мы причалим тут. Отдать швартовы.
                    Швартовочные тросы сбросили. Феликс увидел, как захват зацепился за выступ обрушенной каменной стены. Этого оказалось достаточно, чтобы удержать на месте дрейфующий воздушный корабль.
                    — Добре, спускайтесь вниз и закрепите захваты! Я постараюсь удержаться тут.
                    — Погоди, — сказал Феликс. — Тут может быть опасно.
                    — О, ты прав, парень. Готрек, Снорри, Феликс — вы пидете вниз и позаботитесь, шоб ниякой зверолюд не сховался там внизу.
                    Феликс пожалел, что раскрыл свой рот.
                    На поверхности развалины оказались даже более обширными и заброшенными, чем с воздуха. Строения казались неизмеримо древними. Огромные каменные глыбы были поставлены одна на другую без использования строительного раствора. Изначально их вес и точность, с которой они были установлены, удерживали блоки на местах. Это был способ, который Феликс наблюдал лишь однажды — в развалинах, которые он видел над древней подземной крепостью гномов Карак Восьми Вершин. Он громко сообщил о своих наблюдениях.
                    — Не гномьих мастеров работа, человечий отпрыск, — усмехнулся Готрек.
                    Его голос был приглушён шарфом, который Истребитель обмотал вокруг нижней части лица, чтобы сдержать пыль искривляющего камня, которая могла находиться в воздухе. Снорри и Феликс поступили так же. Похоже, смерть от безумия и мутации не входила в понятие Истребителя о героической гибели.
                    — Похоже, но не то. Возможно, подражание, либо у строителей были инструктора–гномы, но это не гномья работа. Низкокачественная кладка. Выравнивание далеко от идеального.
                    Феликс пожал плечами. Его кольчужная рубашка тяжело давила на плечи, но он был рад, что надел её. В этом незнакомом месте лишняя броня не помешает. Прямо сейчас он задумывался о полном комплекте пластинчатых доспехов. Феликс огляделся. Улица, на которой они находились, была вымощена огромными плитами. На каждом камне была выбита руна иноземного языка. Ветер зловеще шептал среди опустошения. Было холодно, и у него возникло необъяснимое чувство, что за ними наблюдают.
                    — Я никогда не слышал о каком–либо городе людей так далеко к северу, и на работу эльфов тоже не похоже.
                    — Работа эльфов! — презрительно произнёс Готрек. — Противоречие в самом высказывании — эльфы не работают.
                    — Я сомневаюсь, что город сооружён зверолюдами или воинами Хаоса. Для них это слишком утончённо, да и выглядит очень древним.
                    — Здесь, в Пустошах Хаоса, внешний вид обманчив.
                    — Что ты имеешь в виду?
                    — Тут полно разнообразных иллюзий и миражей, и говорят, что глубоко в Пустошах Великие Силы Хаоса могут создавать и уничтожать вещи по своей воле.
                    — Значит, нам лучше надеяться, что мы не так уж углубились в Пустоши.
                    — Ага.
                    Зловещий причитающий возглас эхом отразился в развалинах, словно вопль истязаемой души или плач безумного создания, потерявшегося и покинутого в этой бескрайней пустыне. Феликс обернулся и выдернул меч из ножен.
                    — Что это было? — поинтересовался он.
                    — Понятия не имею, человечий отпрыск, но мы, несомненно, выясним, если оно подойдёт ближе.
                    — Снорри хочется, чтобы оно так сделало! — почти весело произнёс Снорри.
                    Феликс глянул на верёвочную лестницу, свисающую с борта воздушного корабля. Ему не доставило удовольствия карабкаться по ней вниз, и не радовала перспектива взбираться по ней снова, однако хорошо было сознавать, что она тут, просто на случай вынужденного поспешного отступления. Неестественный крик прозвучал снова, уже ближе, но сложно было утверждать точно.
                    Учитывая эхо в этих развалинах, существо могло находиться в лигах отсюда. Феликс утешился той мыслью, что на крик, по крайней мере, не последовало ответа. Он ощупал пальцами амулет на груди, но тот не давал никакого ощущения тепла. Возможно, тёмная магия не действовала тут, а возможно, искривляющая буря вызвала его перегрузку. Он отметил, что сейчас не светится ни один из самоцветов на бортах корабля. Что могло означать либо нечто хорошее, либо нечто плохое. Феликс недостаточно разбирался в магии, чтобы утверждать точнее.
                    Наверху Варек жестами привлёк его внимание. Похоже, он хотел узнать, обезопасили ли они воздушный корабль. Феликс покачал головой, пытаясь показать, что народ наверху не должен ничего предпринимать, пока они не установят, что издаёт этот ужасный звук.
                    Учитывая эхо в этих развалинах, существо могло находиться в лигах отсюда. Феликс утешился той мыслью, что на крик, по крайней мере, не последовало ответа. Он ощупал пальцами амулет на груди, но тот не давал никакого ощущения тепла. Возможно, тёмная магия не действовала тут, а возможно, искривляющая буря вызвала его перегрузку. Он отметил, что сейчас не светится ни один из самоцветов на бортах корабля. Что могло означать либо нечто хорошее, либо нечто плохое. Феликс недостаточно разбирался в магии, чтобы утверждать точнее.
                    Наверху Варек жестами привлёк его внимание. Похоже, он хотел узнать, обезопасили ли они воздушный корабль. Феликс покачал головой, пытаясь показать, что народ наверху не должен ничего предпринимать, пока они не установят, что издаёт этот ужасный звук.
                    — Следует ли нам проверить эти вопли? — спросил Феликс.
                    — Хорошая идея, человечий отпрыск, — гадко произнёс Готрек. — Пошли, прогуляемся по этим развалинам и поглядим, насколько далеко мы сможем уйти от воздушного корабля. Возможно, нам также стоит разделиться. Таким образом, мы охватим большую площадь!
                    — То было всего лишь предположение, — сказал Феликс. — Нет необходимости быть столь саркастичным.
                    — Для Снорри звучит, как хороший план, — произнёс второй Истребитель.
                    А затем посреди развалин на свет выбралась фигура. Она выглядела, как человек, но была столь омерзительна, оборвана и всклокочена, что Феликс не был уверен в своём определении. Подле себя он почувствовал, как изменились позы Снорри и Готрека. Без видимого изменения позиции, они, казалось бы, стали более настороженны, готовы ударить в любом направлении в случае необходимости.
                    Феликс услышал звон позади себя, и, повернув голову, мгновенно увидел, что захват на конце швартова освободился. Воздушный корабль свободно дрейфовал на ветру. Двигатели судна выбрали именно этот момент, чтобы чихнуть и затихнуть. Он беззвучно выругался про себя, потому как верёвочная лестница поднялась вне пределов его досягаемости, затем повернул голову и заставил себя снова сконцентрироваться на приближающейся фигуре.
                    Феликс видел, что это, несомненно, человек. Тот шагал, пригибаясь. Его волосы были столь длинны, что доходили до пояса. Борода была грязной и почти волочилась по земле. Сочащиеся болячки покрывали его руки и ноги, где только было заметно. Незнакомец устало поковылял туда, где стояли они, и издал ещё один долгий вопль. Он опирался на посох, который выглядел так, словно был сделан из человеческих костей, крепко стянутых сухожилиями. С конца посоха скалился пустыми глазницами череп.
                    Феликс пристально вгляделся в человека и встретил взгляд, полный мрачного безумия.
                    — Убирайтесь из моего города, или я скормлю вас своим зверям, — произнёс, наконец, незнакомец.
                    Он дотронулся до одного из множества покрытых патиной медных амулетов, которые висели на цепи вокруг его шеи. Феликс увидел, что тот вырезан в подобии кричащего черепа.
                    — Каким зверям? — спросил Готрек.
                    — Снорри думает, ты псих, — высказался Снорри.
                    «Кто бы говорил», — подумал Феликс.
                    — Зверям, которые боятся меня и мне поклоняются, — произнёс человек. — Существам, для которых я — бог.
                    Феликс глянул на человека и ощутил волну страха, поняв, насколько тот безумен. С другой стороны, ему попросту не хотелось убивать человека, не раздумывая, лишь потому, что тот безумен. Феликсу пришло в голову, что человек явно какое–то время находился здесь и может обладать полезной информацией. Он подумал, что ничем не рискует, подшучивая над этим помешанным.
                    — О могучий, как тебя называть? — спросил Феликс, надеясь, что остальным хватит ума подыграть ему.
                    Феликс сознавал, что надежда крайне мала, но решил, что попытаться стоит. Незнакомец, как показалось, призадумался на мгновение.
                    — Ганс, Ганс Мюллер — но ты можешь называть меня божественным.
                    — И чем ты тут занимаешься, Божественный? — мягко поинтересовался Феликс. — Ты слишком далеко от чего бы то ни было.
                    — Я заблудился.
                    — Не туда свернул, возвращаясь в Кислев, не так ли? — с сарказмом спросил Готрек.
                    Феликс видел, что топор Истребителя находится в готовности для удара. На лезвии слабо светились руны. Обычно это было весьма плохим знаком.
                    — Нет, коротышка. Я — маг. Я экспериментировал с некими заклинаниями перемещения, но что–то пошло не так. Я оказался здесь.
                    — Коротышка? — произнёс Готрек с нотками угрозы в голосе.
                    — Перемещение? — поспешно переспросил Феликс.
                    То обстоятельство, что человек является волшебником, не принесло ему облегчения. Осторожность в отношении чародеев не бывает чрезмерной, о чём Феликсу напоминал его печальный опыт.
                    — Способ передвижения между двумя точками без необходимости пересечения территории между ними. По меньшей мере, мои теории частично правильны. Я переместился. К счастью, я переместился слишком далеко и оказался здесь, где туземцы распознали мою божественность.
                    — Поведай нам, о Божественный, что ты знаешь о Караг–Думе? — попросил Феликс.
                    — Туда возвратился великий демон, — незамедлительно ответил Мюллер.
                    При упоминании о демонах Феликс вздрогнул. В Пустошах Хаоса слишком уж остро ощущалась вероятность существования подобных зловещих созданий.
                    — Демон?
                    — Демон, о котором говорилось в пророчестве. Великий Разрушитель. Он ожидает лишь пришествия Носителя Топора, чтобы исполнить пророчество и своё предназначение!
                    — Расскажи нам подробности, — вздрогнув, произнёс Феликс.
                    В глазах мага появился странный хитрый взгляд, когда тот заметил реакцию Феликса. Мюллер облизал свои губы кончиком тонкого розового языка. Выглядел он хитро и лукаво, и внезапно Феликс вовсе перестал доверять ему.
                    — Моих зверей следует покормить, — произнёс чародей, сделав затем странный жест. Его рука прошла по воздуху и словно собрала странно светящуюся энергию. Мерцающая сфера света внезапно окружила его руку. Как только он собрался её метнуть, промелькнул топор Готрека и отрубил магу руку у запястья. Сфера света выпала из разжатых пальцев Мюллера и ударилась о землю. Произошёл взрыв. Горячий воздух ударной волной пронёсся над Феликсом. Его тело покалывало, и он почувствовал необычное головокружение.
                    Через мгновение он очухался, и вспышки перед его глазами стихли. Он был рад, что Готрек и Снорри всё ещё тут, хотя волшебник исчез.
                    — Не самое разрушительное заклинание, — произнёс Феликс. — Вряд ли он был могущественным чародеем.
                    — Я в этом не уверен, человечий отпрыск, — сказал Готрек.
                    — Что ты имеешь в виду?
                    — Посмотри вокруг.
                    Феликс так и сделал. Первое, что он обнаружил — исчезновение воздушного корабля. Затем он заметил потолок, стены и необычную мозаику, выложенную на покрытом плитами полу.
                    — Что ты имеешь в виду?
                    — Посмотри вокруг.
                    Феликс так и сделал. Первое, что он обнаружил — исчезновение воздушного корабля. Затем он заметил потолок, стены и необычную мозаику, выложенную на покрытом плитами полу.
                    — Когда мы в следующий раз встретим чародея, человечий отпрыск, — произнёс Готрек, — давай сперва убьём его, а уж потом будем задавать вопросы.
                    * * *
                    Они находились в зале необычной формы, в центре большой пентаграммы. В каждой из вершин пентаграммы находился человеческий череп, в каждом из которых что–то сияло. Зеленоватый свет исходил из глазниц черепов. Над головой был массивный каменный потолок. Стены зала были вырезаны из того же камня, что и остальные строения города. Необычно выглядящий светящийся мох рос в трещинах кладки.
                    — Где мы? — прошептал Феликс.
                    В атмосфере этого места было нечто такое, что вызывало у него желание вести себя крайне тихо. Аура настороженности, ощущение, что нечто древнее и злобное ожидает каких–то действий. Его слова разнеслись эхом. В тенях под потолком что–то задвигалось и зашевелилось, и Феликс искренне надеялся, что это всего лишь летучие мыши.
                    — Снорри понятия не имеет, — громко произнёс Снорри. — Наверное, где–то под землёй.
                    — Давай пойдём и посмотрим, — сказал Готрек, широким шагом направляясь к краю пентаграммы.
                    Как только он это сделал, вычерченные на полу линии начали ярко светиться. Волосы на загривке Феликса встали дыбом.
                    — Нет! Погоди! — закричал он.
                    Готрек невозмутимо продвигался. Когда нога гнома коснулась края пентаграммы, посыпались искры, и его окружило сверкающее сияние. Воздух наполнился запахом озона. Тотчас же Истребитель Троллей был отброшен обратно к центру пентаграммы. Это его даже не замедлило. Готрек снова бросился к барьеру — и снова был отброшен назад.
                    Феликс пристально наблюдал за происходящим. Всякий раз, когда срабатывало заклинание, глазницы черепов сияли ярче; сияние тускнело после того, как Готрека отбрасывало назад.
                    — Тебе следует попытаться разбить одну из этих голов, — посоветовал Феликс.
                    Готрек не ответил, но протопал к одной из вершин пентаграммы. Его топор понёсся вниз, руны на лезвии вспыхнули. Череп разбился на тысячу осколков. Над ним поднялось облако испарений. Раздался долгий пронзительный вопль, словно кричала душа, освобождённая после столетий заточения. Когда крик стих, оставшиеся черепа погасли. На этот раз Готрек легко перешагнул пентаграмму.
                    Быстрый осмотр показал, что из зала есть только один выход. Он вёл вниз по длинному пандусу в лабиринт тёмных коридоров. Всю местность освещали светящиеся самоцветы, установленные в потолке. Феликс ранее видел нечто подобное — под Караком Восьми Вершин.
                    — Они похожи на изделия гномов, — произнёс он, когда они двинулись вниз по сумрачным коридорам.
                    — Ага, человечий отпрыск, они похожи. Возможно, население Караг–Дума вело торговлю с этим городом.
                    — А возможно, местные люди разграбили Караг–Дум.
                    — Неприятная мысль, но существует и такая вероятность.
                    Они снова замолчали. Готрек с лёгкостью вёл их через лабиринт, всегда двигаясь уверенно и никогда не возвращаясь по своим следам обратно. Феликс поразился уверенности, которую демонстрировали гномы, потому как понимал, что будь он тут предоставлен сам себе, уже бы безнадёжно заблудился.
                    Настороженная тишина снова установилась над лабиринтом. У Феликса побежали мурашки. Он и так слишком часто останавливался и оглядывался через плечо, лишь чтобы удостовериться, что ничто не приближается к нему сзади. У него было ощущение, что в любой момент в его незащищённую спину может вонзиться клинок.
                    Пока они поспешно шли, Феликс прикидывал, где могут быть остальные гномы. Он надеялся, что те не улетят без них. В настоящий момент расклад не казался хорошим. Трое из них заперты в огромном лабиринте, без воды и пищи, и понятия не имеют о том, где конкретно оказались. Если они выберутся на поверхность, и там по–прежнему будет разрушенный город, у них будет возможность привлечь внимание воздушного корабля. Но если тот уже отбыл, перспективы у них безрадостные. Феликс без всякого удовольствия рассматривал долгий путь через Пустоши Хаоса в попытке вернуться домой. События, свидетелем которых он оказался по ходу путешествия, показывали, что вряд ли им удастся выжить.
                    Феликс отбросил эти мысли и заставил себя сконцентрироваться на деталях окружения. Коридор открывался в длинный зал. Свет проникал сюда высоко над головой. Блестящие частицы пыли переливались в лучах. Сам зал был высотой в несколько ярусов. На каждом ярусе находилась галерея. Огромный декоративный бассейн, наполненный затхлой водой, занимал большую часть нижнего этажа зала. В центре бассейна возвышался фонтан, который долгое время не работал. Это была статуя в образе воина, облачённого в доспехи. Воин был вполне похож на человека, за исключением того факта, что имел дополнительную руку, в которой держал какой–то посох. Феликс прошёл к краю бассейна и заглянул внутрь. Вода была мутной за исключением тех мест, где блестели пятнышки зелёного света, словно пойманные звёзды. Он ранее видел такое вещество и знал, что это — искривляющий камень.
                    — Мы не будем пить эту воду, — пробормотал он, и сама мысль немедленно вызвала у него жажду.
                    И как только он об этом подумал, обнаружил в воде искажённое отражение. Огромную крылатую фигуру, которая на глазах становилась всё крупнее.
                    — Берегись! — прокричал он и бросился в сторону от бассейна. Острые как бритва когти вспороли воздух в том месте, где он стоял мгновение назад. Феликс моментально понял, что перед ним злобное крылатое человекообразное, весьма похожее на тех индивидов, которых он ранее наблюдал пролетающими над полем битвы. Затем последовал мощный всплеск, когда существо свалилось в воды бассейна.
                    У Феликса было мгновение, чтобы опомниться и поглядеть вверх. На галерее, сделанной в стене высоко над ними, появилась стая крылатых существ, которые спрыгнули вниз.
                    Феликс мог слышать хлопанье их крыльев и щёлканье перьев, когда те полетели. Летали существа не бесшумно. Неслышно напавшее на него существо, должно быть, проделало вниз долгий путь в планирующем полёте.
                    — Гарпии! — завопил Снорри. — Хорошо!
                    Размахивающий своим топором Готрек смотрелся грозно. Снорри скалился, как помешанный, и подпрыгивал на месте, предвкушая грядущее сражение. Феликс бросил взгляд на воду, в которой пропал крылатый демон. Раздался мощный всплеск и капли воды потекли по его лицу, когда существо вырвалось на поверхность и расправило свои намоченные водой крылья. Попытавшись подняться в воздух, мутантская тварь издала неестественно пронзительный крик, когда огромное, покрытое присосками щупальце толщиной с канат обернулось вокруг и утащило её обратно под воду. Неожиданно Феликс весьма порадовался, что не потревожил воду, но затем времени на раздумья у него более не осталось.
                    Адская стая спускалась. Феликс был окружен хлопающими конечностями. Взмахи крыльев повсюду разнесли отвратительный физиологический запах существ. Он пригнулся от разящего когтя, ответным ударом отсёк руку, на которой тот коготь находился, и бросил мимолётный взгляд на чудовищно искажённое вопящее лицо. Быстрыми и резкими ударами он очистил вокруг себя территорию, на которой мог вести бой. Боевые кличи гномов донеслись до его ушей наряду с раздражающим карканьем гарпий.
                    Феликс покрутил головой, пытаясь увидеть, где находятся Истребители, с намерением пробиваться к ним. Пока он этим занимался, острая проникающая боль почувствовалась в плече. Весь мир покатился кувырком. Уши заполнил шум крыльев, а ноздри — вонь гниющего мяса. Он был схвачен и поднят в воздух гарпией, словно полевая мышь, которую сова тащит в гнездо на корм своим неоперившимся птенцам.
                    Существо обладало впечатляющим ускорением. Феликс глянул вниз и мельком заметил сражение внизу. Снорри и Готрек стояли в глазу бури{26} из крыльев. Вокруг них лежали искалеченные тела мёртвых гарпий, но на подходе было много больше. Готрек вытянулся вверх, ухватил одну из них за ногу, стащил вниз и размозжил её голову лезвием своего топора. Рядом с ним Снорри сломал лопатку ещё одной своим молотом. Когда искалеченная тварь шлёпнулась на землю, Истребитель обезглавил её своим топором.
                    В бассейне вода бурлила и пенилась, пока нечто по–настоящему огромное поднималось к поверхности. Метания схваченной гарпии прекратились, когда ещё больше щупалец опутали её и сдавили насмерть. Огромная голова показалась на поверхности. Вид круглой, как у пиявки, пасти, заполненной острыми иглообразными зубами, отвлёк Феликса от его затруднительного положения. Он уже собирался ударить вверх по гарпии и надеялся, что вода внизу остановит его падение, однако теперь такой выход казался попросту способом попасть из огня в полымя.
                    Снорри, увидев, что произошло с Феликсом, запустил свой молот прямиком в гарпию. Феликс уклонился, когда тот чётко попал в цель. От столкновения с оружием раздался противный хруст, и Феликс внезапно полетел вниз, в бассейн.
                    — Нет! Ты идиот! — заорал он, пока ветер свистел в ушах и под ним вырастали бурные воды.
                    Тварь в бассейне глядела огромными, почти человеческими глазами. В этот момент до Феликса дошло, что существо когда–то могло быть человеком, деформированным ужасной мутагенной силой Хаоса. Затем, увидев повернувшуюся вверх голову и широко распахивающуюся пиявочную пасть, он моментально осознал, что ему предстоит погибнуть. Если его не убьёт падение, то он будет схвачен этими ужасными склизкими щупальцами и затянут в эту обширную пасть.
                    Феликс испытал краткий проблеск отчаянья, а затем вспышку чего–то вроде ярости берсерка. Если уж ему предстоит погибнуть, он прихватит с собой это чудовище! Он изогнул своё туловище, чтобы ноги оказались внизу и, врезавшись в чудище, погрузил свой меч глубоко в его пружинящее тело. Вся энергия его долгого падения, вес его тела и сила его рук направили магический клинок рыцаря–храмовника точно в цель. Меч прошёл сквозь плоть и вонзился прямо в мозг существа. Щупальца сразу же поникли.
                    Столкновение чуть дух не вышибло из Феликса, но он не чувствовал, что у него что–либо сломано. Огромная, мягкая и упругая туша чудища остановила его падение. Феликс быстро вскочил на ноги и перепрыгнул с головы твари на край бассейна, приложив значительные усилия, чтобы не коснуться воды. Даже проделывая это, он заметил, что Готрек и Снорри обратили гарпий в бегство. Большая часть выживших из стаи поднялась в воздух и поспешно размахивала крыльями, убираясь из зоны досягаемости Истребителей. Взгляд назад подтвердил, что тварь в бассейне уже скрылась под поверхностью зловонной воды.
                    Снорри нагнулся и поднял свой упавший молот. Он посмотрел на Феликса и ухмыльнулся.
                    — Хороший бросок, а? — произнёс он.
                    Феликс удержался от того, чтобы ударить гнома своим клинком.
                    — Давайте–ка выдвигаться, — произнёс Готрек. — У нас нет лишнего времени.
                    Феликс остановился и потёр плечо. Синяк был болезненным, и место вокруг отзывалось болью. К счастью для него, когти гарпии не проникли в его тело, несмотря на то, что порвали некоторые из звеньев цепи и оставили отметины на кожаном камзоле под доспехом и его руке. Они были более похожи на царапины, чем на серьёзные ранения. В обычных обстоятельствах он бы остановился промыть и перевязать их, но тут, среди этих, населённых созданиями Хаоса руин, у Феликса не возникло желания останавливаться, и ещё менее ему хотелось снимать свою кольчугу. По правде говоря, он не наблюдал тут и воды, которой можно было бы воспользоваться.
                    Пока Феликс стоял, Готрек и Снорри продолжали двигаться вперёд и вверх по казавшимся бесконечными лестницам. Он помчался догонять их, не желая оставаться в одиночестве. Гнетущая тишина этого места лишь усилилась с момента атаки гарпий, и он гадал, какие мерзкие создания им могут встретиться в следующий раз.
                    Его ноги ныли от постоянного карабканья по крутым лестницам. Они поднялись уже на десять этажей. Внизу под ними был всё ещё виден бассейн. Внезапно Феликс споткнулся. Деформированный череп, человекообразный, но с козлиными рогами, с шумом покатился от его ноги. С него была ободрана вся плоть. Феликс нагнулся и поднял его. Он был лёгким и холодным, сухим на ощупь. Заглянув внутрь, он увидел отметины на макушке. В его мыслях промелькнуло видение, в котором он увидел, как одна из гарпий лезет внутрь отрубленной головы, чтобы выковырять и сожрать мозг. Феликс поспешно отбросил череп. Тот упал и загремел на костях, которые усеивали галерею.
                    Они явно достигли местности, где гнездились гарпии, так как кости были повсюду, обглоданные и разломанные ради костного мозга. Скелеты зверолюдов, мутантов и людей лежали, перемешавшись между собой. Многие из них были запачканы светло коричневыми экскрементами — вонь была ужасной. Даже через обёрнутый вокруг рта шарф она вызывала у Феликса рвотные позывы. Он прикидывал, сколь ещё долго могут тянуться эти галереи, и доведётся ли ему пройти ещё хотя бы одну без того, чтобы проблеваться. «Зачем Мюллер устроил здесь своё логово? — недоумевал Феликс. — И как он выжил среди этих свирепых чудищ? Магия ли удерживала их от нападения на него? Или он и эти создания пришли к какому–то соглашению?» Феликс вынужден был признать тот факт, что этого он никогда не узнает и, по правде говоря, он не был уверен, что действительно желает это знать. Думать не хотелось о соглашениях и союзах, которые должны быть необходимы для выживания в месте, подобном этому, и это ещё не принимая во внимание вопросы еды и питья.
                    Возможно, Мюллер был даже вменяем, когда попал сюда, но сделался безумным от рациона питания, который, должно быть, состоял из испорченного мяса и заражённой искривляющим камнем воды. Феликсу думать не хотелось, что это может быть единственной доступной альтернативой для него и его товарищей, если они вскоре не найдут отсюда выход. На этот момент смерть выглядела предпочтительнее, чем подобное существование, но ещё не вечер. Возможно, принять такую жизнь станет легче, когда мозг деградирует и вызванное искривляющим камнем безумие пожрёт разум. Возможно, он даже станет наслаждаться этим. И снова Феликс выбросил эту мысль из головы, и лишь только он это сделал, обнаружил, что лестница наконец–то закончилась.
                    Наверху Готрек стоял перед массивным арочным пролётом. Торец арки покрывали многочисленные резные головы демонов. Они насмешливо скалились, обнажив чудовищные клыки и высунув языки. Их лица выражали сумасшествие, распущенность и очевидное безумие, и Феликс недоумевал, что за разум мог создать подобное. Сам арочный пролёт был плотно перекрыт громадной каменной плитой, на которой были вырезаны искривлённые фигуры, которые Феликс стал причислять к последователям Тёмных Сил Хаоса. Весьма очевидно, что, по крайней мере, эта часть разрушенного города долгое время была обиталищем служителей Зла.
                    Готрек потянулся и толкнул камень, но ничего не произошло. Плита не шевельнулась. Понемногу Истребитель прикладывал всё больше и больше усилий, пока огромные мышцы его рук и спины не вздулись и не напряглись. Капли пота выступили на его лбу, а дыхание стало прерывистым. Снорри присоединился к нему, но даже их объединённые усилия не произвели эффекта. Феликс даже не обеспокоился тем, чтобы прийти им на помощь. Для него не оставалось места, чтобы втиснуться между ними, и, в любом случае, он сомневался, что его сила чего–то стоит в сравнении с объединёнными усилиями обоих гномов.
                    В конечном итоге Готрек сдался. Он отступил и поскрёб свою голову могучей рукой. Он поднял топор и посмотрел так, словно прикидывал обрушить его на дверь, но затем просто усмехнулся и, потянувшись, коснулся одной из скалящихся демонических голов, вырезанных на торце арки. Готрек прижал вниз её язык. Тот сдвинулся, после чего арочный проём открылся, а Снорри, который всё ещё налегал на плиту, упал сквозь него и приземлился лицом на пыльные плиты.
                    — Никаких повреждений. Он же на голову приземлился, — пробурчал Готрек и шагнул вперёд.
                    Бросив последний взгляд на галереи позади них, Феликс поспешил следом.
                    * * *
                    Они вышли на широкое ровное пространство под открытым небом. Перед ними находился парапет ограждения, в виде стены с бойницами. Позади находилась массивная стена. Феликс широким шагом проследовал к ограждению и посмотрел вниз. Он сразу же обнаружил, что они оказались на предпоследнем уровне у самой вершины массивного зиккурата{27}, все нижние террасы которого находились под ними. Рядом был пролёт гигантской лестницы, спускающейся вниз к поверхности земли. Ступени также вели на вершину пирамиды, и Феликс быстро вскарабкался по ним. На вершине находилась большая открытая площадка. Старая и разрушающаяся, она тянулась над широким открытым пространством. Феликс осторожно подошёл к краю и посмотрел вниз.
                    Далеко внизу располагался бассейн, в котором обитала чудовищная тварь, и все галереи, на которых гнездились гарпии Хаоса. На огороженных стенами краях площадки были цепи и кандалы, и Феликс постепенно догадался о её назначении. Это было место жертвоприношения. Ещё живых и кричащих жертв когда–то приносили сюда, а затем сбрасывали с помоста в бассейн, где их пожирал обитатель мутных вод. Подобная участь была незавидной, и Феликс сомневался во вменяемости тех, кто придумал такое.
                    Мог ли весь обширный зиккурат быть построен исключительно для этой цели? Или у него когда–то было другое предназначение, но злобные силы Хаоса, распространившиеся по этой древней земле, извратили его? Возможно ли такое, что это сооружение было создано по прихоти одного из Тёмных Богов или их демонических служителей, как ранее предположил Готрек?
                    «Ни одно из предположений не ведёт к поиску путей спасения, — решил Феликс. — Они вышли на открытый воздух, но у них нет идей: ни где находится воздушный корабль, ни как им его отыскать. И если им это не удастся — они обречены».
                    Феликс отвернулся от головокружительного обрыва и обследовал горизонт. «Несомненно, — подумалось ему, — если воздушный корабль ещё над городом, его будет видно». Он бросил косой взгляд на странный свет, просачивающийся сквозь облака, и постарался сконцентрироваться, мечтая о том, чтобы при нём был телескоп, оставленный на корабле. Всё, что он смог увидеть — облако гарпий, кружащихся высоко над ними.
                    Затем, к своему удивлению, вдали он увидел небольшую тёмную точку, движущуюся, как показалось, по направлению к ним. Феликс страстно молился Сигмару, чтобы это оказался „Дух Грунгни“. Затем он подбежал к внешнему краю самой верхней террасы зиккурата и прокричал гномам, чтобы те поднимались к нему. В то же время он отметил, что огромная орда зверолюдов появилась из близлежащих зданий и понеслась по улицам в сторону зиккурата. Над их головами размахивали крыльями две гарпии, крича на своём мерзком языке.
                    Не было сомнений, что именно они привлекли внимание зверолюдов. Прежде чем Феликс смог упасть плашмя, один из зверей–хаосопоклонников заметил его, взмахнул своим копьём в воздухе и указал вытянутой рукой в сторону Феликса. Вся мерзкая орда издала победный вой и заторопилась вверх по длинной лестнице по направлению к нему. Феликс проклял своё невезение и направился навстречу Снорри и Готреку.
                    Оба Истребителя, казалось, были глубоко безразличны к тому факту, что в их сторону несётся несколько тысяч зверолюдов — чересчур много даже для таких грозных бойцов, как они.
                    — Лестница — хорошее место для нашей оборонительной позиции, — заметил Готрек. — Узкая. Немногие из них смогут разом подобраться к нам. Добрая сеча.
                    — Едва ли это честно, — сказал Снорри. — Они устанут к тому времени, как доберутся до нас. Вся эта беготня, а потом ещё и все эти ступеньки. Может, нам следует спуститься и встретить их на полдороги?
                    — Они — отродья Хаоса. Я не собираюсь делать им одолжение.
                    — Ладно. Снорри понял твою позицию.
                    Феликс в отчаянии потряс головой. Ему предстоит умереть, и умереть ему предстоит в обществе двух безумцев. Это уж слишком. Он пережил злую магию, нападение чудища с щупальцами и стаи гарпий, и лишь для того, чтобы в конце пасть от орды неуклюжих уродливых чудищ — зверей в человеческом обличии.
                    — Они — отродья Хаоса. Я не собираюсь делать им одолжение.
                    — Ладно. Снорри понял твою позицию.
                    Феликс в отчаянии потряс головой. Ему предстоит умереть, и умереть ему предстоит в обществе двух безумцев. Это уж слишком. Он пережил злую магию, нападение чудища с щупальцами и стаи гарпий, и лишь для того, чтобы в конце пасть от орды неуклюжих уродливых чудищ — зверей в человеческом обличии.
                    Феликс поднял голову к небесам, прося благословенного Сигмара просто поразить его и прекратить всё это, и тут заметил, что точка вдали выросла в ясно различимые контуры воздушного корабля. Тот направлялся прямиком по направлению к ним. Феликс снова посмотрел на подножие зиккурата. Зверолюды были уже почти на полпути к вершине. Он оглянулся на воздушный корабль. Тот был гораздо дальше зверолюдов, но и двигался куда быстрее. Феликс едва осмеливался надеяться, что тот долетит до них вовремя.
                    Зверолюды карабкались вверх по лестнице — стремительно несущаяся волна искажённых тел, потрясающих копьями и завывающих боевые кличи. Феликс мог отчётливо слышать цокот копыт по каменным ступеням. Его сердце колотилось. Во рту пересохло. Это было едва ли не хуже, чем верная смерть. Ведь имелась слабая надежда, что они смогут улизнуть.
                    Воздушный корабль стремительно снижался на зверолюдов. Феликс мог видеть, что внешний корпус очищен и все двигатели работают. Прорехи в аэростате были заделаны. Ему не верилось, что такое возможно, потому как за столь короткое время была проделана масса работы. Безусловно, гномам было чем заняться. Теперь Феликс заметил, что дверные проёмы в боку корабля открыты, как и люк в днище. Кто–то заодно распахнул иллюминаторы, и дождь из чёрных сфер обрушился на несущуюся орду. Одна из сфер взорвалась в воздухе, во все стороны полетели осколки. Зверолюды взвыли от сильной боли. Феликс понял — с корабля сбрасывают бомбы!
                    Всё больше и больше бомб падало вниз, проделывая огромные бреши в рядах зверолюдов. Омерзительные твари Хаоса остановились, завопили и потрясали своим оружием в небо. Один или двое зверолюдов метнули свои копья, но те взлетели невысоко, затем упали обратно в плотно скученную толпу, пронзив их соплеменников. Какое–то время Феликс осмеливался надеяться, что зверолюды будут обращены в бегство этим внушающим страх видением у них над головами. Затем здоровяк, похоже, предводитель, выдвинулся среди мечущейся толпы и заорал на остальных, чтобы шли в наступление — и зверолюды попёрли снова. Тем не менее, драгоценные минуты их замешательства дали воздушному кораблю время подойти, пока он не оказался почти над головой Феликса. В отверстии люка Феликс заметил Варека, разматывающего желанную верёвочную лестницу. Феликс издал долгий вздох облегчения, понимая, что он спасён.
                    Затем воздушный корабль прошёл мимо него, унося с собой верёвочную лестницу. «Что за шутки?» — подумал Феликс, отважившись бросить взгляд на приближающиеся снизу ряды зверолюдов. Нет времени на дурацкие шутки! Затем понял, что же произошло. После стремительного броска к ним на помощь, корабль сохранил движение по инерции. Вой двигателей над головой сообщил Феликсу, что Макайссон дал судну задний ход и мастерски погасил скорость.
                    Теперь „Дух Грунгни“ парил прямо над колодцем в центре зиккурата. Феликс повернулся к Истребителям и завопил:
                    — Сюда! Мы должны отыскать Караг–Дум! Это ваше предназначение!
                    Истребители уставились на него, как на безумца. Он осознал, что они действительно собираются сложить свои головы в безнадёжном бою против превосходящего противника. Его охватило вдохновение:
                    — В Караг–Думе демон! Он оскверняет священные земли гномов! Ваш долг — уничтожить его!
                    «Ладно, — думал он, — я сделал всё что мог, чтобы отговорить Истребителей от их безрассудного поступка. Теперь время уходить».
                    Не оглядываясь, он побежал вверх по лестнице и по пандусу, с которого производился сброс жертвоприношений. Лестница раскачивалась прямо по центру огромного центрального колодца — слишком далеко, чтобы прыгнуть и ухватиться за неё. Позади он слышал рёв зверолюдов. Похоже, они уже почти настигли его. Феликс отважился оглянуться через плечо и увидел Снорри и Готрека, вызывающе размахивающих своим оружием. Феликс понимал, что буквально секунды остались до того как орда доберётся до него.
                    Взглянув обратно, Феликс увидел, что верёвочная лестница перемещается в его направлении. Мгновенно он принял решение. Феликс вложил меч в ножны, прыгнул в воздух и попытался схватить лестницу. На мгновение у него возникло чувство головокружения от громадного провала под ним, затем его пальцы вцепились в верёвку. От рывка он почувствовал, что его рука словно вырвана из сустава, и волна боли прострелила плечо, ранее повреждённое гарпией. Каким–то образом он умудрился удержаться, а потом ухватился за раскачивающуюся верёвочную лестницу второй рукой и начал подтягивать себя вверх.
                    Он рискнул посмотреть вниз и увидел, что гномы бегут в направлении края пандуса.
                    — Снорри! Готрек! — закричал он, подгоняя их.
                    Прямо под ними и за ними он увидел появившихся передовых наступающих зверолюдов. Истребители поглядели вверх и почти одновременно потянулись, стараясь схватиться за лестницу. Обоим удалось удержаться на ней, когда она пронеслась мимо, поднимая их с зиккурата в воздух. Феликс поймал взглядом вид огромной массы звериных лиц, уставившихся на него, пока они проносились мимо.
                    Теперь с корабля дождём посыпался всякий хлам, и Феликс понял, что Макайссон избавляется от балласта, чтобы получить возможность быстрее набрать высоту. Грязь и булыжники упали на хаосопоклонников. Те ответили метанием своих копий. Рефлексивно Феликс закрыл глаза, когда метательное оружие просвистело мимо его ушей, потом зверолюды на жертвенном зиккурате остались далеко позади, а воздушный корабль быстро набирал высоту.
                    Оглянувшись туда, где они побывали, Феликс увидел, как там произошло нечто невообразимое. Не осознавая опасности, предводители нападающих зверолюдов добежали прямо до конца пандуса и опрокинулись вниз. Некоторые из следовавших за ними своевременно поняли, что случилось и завопили от страха и ужаса. Однако под давлением толпы они были отброшены на край пандуса и в бездну под ним.
                    Феликс вознёс молитву Сигмару за своё спасение и начал шаг за шагом подниматься к „Духу Грунгни“. Оказавшись в безопасности, он повернулся, склонился вниз и помог обоим гномам влезть в воздушный корабль.
                    — Там мы упустили хороший бой,— произнёс Снорри. — Они бы пожалели, что набросились на нас.
                    Феликс одарил Снорри пронизывающим взглядом. Он прикидывал, возможно ли на самом деле, что этот идиот пошутил? Даже на таком расстоянии он ещё слышал вопли падающих зверолюдов.
                    Феликс одарил Снорри пронизывающим взглядом. Он прикидывал, возможно ли на самом деле, что этот идиот пошутил? Даже на таком расстоянии он ещё слышал вопли падающих зверолюдов.
                    * * *
                    — Как вы нашли нас? — спросил Феликс у Варека, когда разрушенный город скрылся в дымке позади них.
                    — После того, как вы пропали, мы завершили ремонт, и вся команда засела за телескопы, — ответил Варек. — Нам повезло. Мы заметили огромную стаю тех крылатых существ, поднимающихся над зиккуратом в центре города, и решили, что нечто должно было привлечь их внимание. Мы подумали, что даже если всего лишь обнаружим ваши трупы, попытка того стоит.
                    Феликс осознал, насколько им в действительности повезло. То самое событие, что привлекло орду зверолюдов, заодно заинтересовало команду воздушного корабля. Он вздрогнул, подумав о том, что могло случиться, если бы они сражались с этими созданиями в ночное время. Их бы не нашли никогда.

                    - - - Сообщение автоматически склеено - - -

                    15. Орды Хаоса
                    Ларк чувствовал себя необычно. Кожу покалывало. Шкура чесалась. Он был постоянно голоден. С того момента, как он подвергся воздействию пыли искривляющего камня во время бури, странная болезнь поразила его. Он воровал всё больше и больше из гномьих запасов и сжирал всё это в величайшем приступе обжорства, когда попросту не мог остановиться до тех пор, пока вся еда не заканчивалась. Он был крайне благодарен тому, кто через какое–то время снова открыл люк в корабль, прежде чем Ларк начал обгладывать собственный хвост.
                    Результаты этого обжорства уже начали проявляться. Его мышцы вздулись, хвост утолщился, и он сам начал крупнеть. Его голова часто болела, и стало сложно думать последовательно. Ларк молился Рогатой Крысе, что не подцепил какую–нибудь разновидность чумы. Он вспоминал свои опасения в Нульне о том, как бы не заболеть, и что из–за чумы он едва не погиб. И если чума теперь возвратилась, при нём не было лечебных трав Вилеброта Нуля, чтобы сохранить ему жизнь.
                    Медленно Ларк поднимался по лестнице в „воронье гнездо“, чтобы провести ежедневный сеанс связи с этим мерзавцем Танкуолем. Ему доставлял чрезвычайную боль этот ворчливый голос в голове, бормочущий дурацкие приказы и говорящий ему о том, что надлежит сделать. Частью рассудка он понимал, что не следует думать об этом подобным образом — это неразумно, равно как и небезопасно. Его тело болело во всех местах. Зрение становилось расплывчатым, а мех начал выпадать на тех участках, где появлялись огромные прыщи. Ларк решил не утруждать себя вопросом связи с серым провидцем. Он вернётся в свою нору и поспит. Хотя, сперва ему нужно перекусить. Скавен начал ощущать страстное желание отведать добрый кус пухлой гномьей плоти.
                    Феликс постучал в дверь каюты Борека. Металл зазвенел под костяшками его пальцев.
                    — Войдите, — произнёс гном.
                    Феликс открыл дверь и вошёл. Каюта Борека была больше его собственной. Вдоль стен выстроились полные книг шкафы с прозрачной передней стенкой. По центру к полу был прикреплён стол, на котором лежала древняя карта, удерживаемая на месте четырьмя необычно выглядящими пресс–папье из чёрного металла.
                    Заметив интерес Феликса, Борек произнёс:
                    — Магниты.
                    — Что?
                    — Эти пресс–папье — магниты. Они прилепляются к железу и стали. Это некий странный философский принцип, схожий с тем, который заставляет иглы компасов показывать направление на север. Давай, попробуй поднять один.
                    Феликс сделал, как было сказано, и почувствовал сопротивление, которого он не ожидал. Он выпустил кусок металла, а тот, как показалось, выпрыгнул из его руки и со щелчком прилепился к столу. «Как это типично для гномьей скрупулёзности, — подумал Феликс, — они умудрились найти способ удерживать карты на местах даже на таком нестабильном основании, как этот воздушный корабль». Он упомянул об этом.
                    — Эта сила была известна долгое время. Ей пользовались наши навигаторы на пароходах Барак–Варра.
                    Борек улыбнулся:
                    — Но, полагаю, ты тут не затем, чтобы обсуждать мелкие детали обстановки кают судна…
                    Феликс согласился, что не за этим, и начал рассказ, поведав Бореку о том, что случилось с чародеем, и его упоминание о демоне. Встреча с Мюллером заставила его призадуматься. Впервые он стал серьёзно воспринимать ужасающую вероятность того, что подобное создание может находиться в Караг–Думе. Старый гном слушал, кивая время от времени. Когда Феликс закончил, какое–то время стояла тишина, пока Борек набивал свою трубку.
                    — Как такое возможно? — спросил Феликс. — Как демон может находиться там, а не снаружи, в Пустошах?
                    Борек долго и сурово смотрел на него.
                    — Они могут существовать и вне Пустошей. Судя по нашим записям, многие из них сражались против армий гномов.
                    — Тогда где они теперь?
                    — Исчезли. А куда, кто знает? Кто может по–настоящему объяснить принципы действия Хаоса?
                    — Но у тебя наверняка есть теория?
                    — Существует множество теорий, господин Ягер. Насколько нам известно, грубая магическая энергия сквозь Пустоши течёт наиболее сильно. Весьма похоже, что демоны питаются этой энергией и нуждаются в ней для поддержания своего существования. Вне Пустошей они могут появляться на очень короткое время, прежде чем исчезнут, так как магия там слабее. Здесь, в Царстве Хаоса, они могут оставаться на куда более долгий период, потому как тут энергии для них имеется больше.
                    — А почему так?
                    — Шрейбер верит в то, что в самом центре Пустошей имеется какое–то возмущение, являющееся источником всей магии. По его словам, оно также каким–то способом искривляет время и расстояние. Многие учёные, как тебе известно, заявляют, что в разных частях Пустошей время течёт по–разному. И чем дальше углубляешься в Пустоши, тем более заметным становится это воздействие.
                    — Почему же тогда демоны до сих пор на нас не набросились?
                    — Возможно потому, что мы продвинулись недостаточно далеко. Я сомневаюсь, что демоны способны длительное время существовать настолько близко к краю Пустошей, но в действительности я не знаю, в этом ли причина. Мне неизвестно многое, что относится к этой области.
                    — Но ты полагаешь, что демон по–прежнему обитает в Караг–Думе?
                    Борек мрачно засмеялся.
                    — Это более чем возможно. Даже перед моим уходом возникли ужасные слухи, что было призвано какое–то жуткое создание, а король Тангрим Огнебородый и его мастера рун отправились ему навстречу. Может быть, там оно попало в ловушку или не может уйти. Я не знаю. Мы с братом покинули город перед финальным сражением.
                    — Это совсем не радостная мысль.
                    — Нет, но вскоре мы узнаем ответ. Мы должны достичь Караг–Дума на следующий день или около того.
                    — Нет, но вскоре мы узнаем ответ. Мы должны достичь Караг–Дума на следующий день или около того.
                    — Что потом?
                    — Там будет видно.
                    — Скорее! Быстро–быстро! — верещал серый провидец Танкуоль. Его утомляло и беспокоило постоянное нахождение взаперти внутри паланкина. Подобному состоянию сопротивлялись все его инстинкты скавена, хотелось подняться и пуститься наутёк, но у него реально не было выбора. Последние несколько дней он ничем не занимался, кроме как пользовался заклинаниями для переговоров и на перекладных передвигался по путям–дорогам Подземной Империи, питаясь на ходу и останавливаясь лишь на то время, что требовалось для смены носильщиков и паланкинов. От длительного сидения у него на заднице натёрлись волдыри, и появилось ощущение, что спина навсегда останется скрюченной.
                    Его носильщики жалобно выражали недовольство, и Танкуоль собирался было разорвать на части одного–двух, чтобы преподать им урок, но понимал, что эффект будет отрицательным. Добьётся он лишь того, что замедлит сам себя, пока они не достигнут следующего пересадочного пункта, где он сможет сменить рабов. Однако серый провидец пообещал себе, что эти хныкающие прислужники будут страдать, когда они там окажутся!
                    Так и будет, если Танкуоль сможет найти в себе силы. Серый провидец чувствовал себя опустошённым от напряжения, вынужденный затрачивать так много энергии на разговоры с Ларком на столь далёком расстоянии. А теперь этот шут даже не отвечает на его вызовы. Как это разочаровывает! У него нет идей, что могло произойти. Ларк мёртв? Воздушный корабль разбился в какой–то ужасной катастрофе? Вся эта длительная погоня напрасна? Несомненно, быть того не может, но с тех пор, как увидел проклятущего Ягера, Танкуоль ощущал недобрые предчувствия. Чего бы ни касались человек и его негодный спутник–гном, Танкуоль всегда готовился к худшему. Похоже, эти двое рождены для того, чтобы мешать ему.
                    Танкуоль проклинал инженеров клана Скрайр. Почему бы им не приложить свою чёртову изобретательность к созданию каких–нибудь усовершенствованных способов перемещения по туннелям Подземной Империи? Несомненно, они бы придумали что–нибудь более эффективное, чем просто смены носилок, перетаскиваемых рабами! Не они ли постоянно проводят время в работе над более большим и эффективным вооружением? Почему бы не поработать над колесницами с двигателями на искривляющем камне или самоходными тягачами? Или над какой–нибудь версией гибельного колеса для дальних поездок? Должно быть, сделать подобные механизмы им вполне по силам. Если не забудет, то в следующем докладе Совету Тринадцати Танкуоль упомянет о своих идеях.
                    — Скорее! Быстро! Вперёд–вперёд! — подгонял он охрипшим голосом.
                    Танкуоль понимал, что ему необходимо поскорее попасть в северные земли и выяснить, что произошло с чудесным воздушным кораблём. Если только удастся наложить на него лапы, у него никогда больше не возникнет проблем с быстрым перемещением.
                    Он пообещал, что как только там окажется, кому–то обязательно придётся заплатить за перенесённые им неудобства.
                    Феликс лежал на койке в своей каюте, уставившись в металлический потолок. У него кружилась голова от всех тех вещей, что на сегодняшний день он узнал о Владениях Хаоса. Мир куда как более сложен, чем он когда–либо предполагал, и становилось всё более очевидным, что его народу многому нужно учиться у Старших Рас.
                    Феликс закрыл глаза, но сон не шёл. Он чувствовал усталость, но заодно и беспокойство. Плечо по–прежнему отзывалось болью, несмотря на целебные мази, использованные Вареком. Он понимал, что на какое–то время ушиб сохранит повышенную чувствительность. Однако один из подмастерий Макайссона починил его кольчугу, и та выглядела лучше, чем новая.
                    Проклиная судьбу, Феликс поднялся с кровати и натянул свои сапоги. Покинув каюту, он направился к кормовой наблюдательной орудийной башне корабля. Самый дальний пузыреподобный выступ башни был небольшим, там была установлена органная пушка на вращающейся платформе. Феликс плюхнулся на сидение и поработал ножными педалями, повернув её сперва налево, затем направо. Он нашёл движение странно расслабляющим, напоминающим раскачивание в гамаке или в кресле–качалке его дедушки. Он потянулся вверх и взялся за рукояти органной пушки. Это была ещё одна из необычных моделей Макайссона. Она имела рукояти, как у пистолета, а выстрел производился нажатием спускового крючка. Сам механизм пушки вращался на шарнире, и мог быть повёрнут вверх, вниз, налево, направо почти без усилий. Феликс не знал, от кого гномы ожидают нападения, летая на такой высоте, но они явно всё предусмотрели.
                    Он всмотрелся в местность, над которой они пролетали. Небо было тёмным, что походило на ночь. По меньшей мере, облака над ними были темнее, и не было никаких признаков солнца. Феликс подивился этому. Они достигли местности, где, как казалось, независимо от того, насколько высоко они поднимутся, небо всегда затянуто. Он решил, что это либо проявление какой–то мощной магии, либо попросту где–то вдали огромные массы пыли искривляющего камня были подняты в воздух направленными вверх мощными ветрами. Единственное освещение поступало снизу, из огромных огненных ям, расположенных на грубом ландшафте — кратеров вулканов, напоминающих пузырящиеся пасти, подле которых резвились искривлённые фигуры.
                    Когда воздушный корабль проходил над огненными ямами, его немного потряхивало восходящим потоком горячего воздуха. Теперь Феликса это не пугало так, как ранее. Он даже стал находить лёгкую турбулентность успокаивающей. Это было необычно. Чем больше он летал, тем чаще находил небо родственным морю. Ветры были течениями, облака временами напоминали волны.
                    Феликс прикидывал, есть ли в море течения на разных уровнях, такие, как возникающие на разных высотах ветры, движущиеся с разной скоростью. «Философу тут есть о чём поразмыслить», — зевая, подумал он и мягко провалился в сон.
                    Ларк медленно и незаметно тащился по коридорам корабля. Голод в желудке был подобен живой твари, царапающейся и старающейся выбраться. Он причинял ему реальную физическую боль. Впереди себя он почувствовал добычу. У той был запах не гнома, но человека. Ларку было без разницы. Он просто хотел ощутить, как горячая красная кровь хлынет в его пасть, и набить брюхо кусками сырого тёплого мяса — а для этой цели человек подходил столь же хорошо, как и гном.
                    Он вошёл в комнату на корме и услышал храп фигуры перед ним. Хорошо! Его глупая жертва ни о чём не подозревает, дрыхнет как свинья, чего ни один скавен себе не может позволить даже при отсутствии очевидной опасности. Покрытая белой шерстью голова человека откинута назад, шея обнажена, словно приглашая клыки Ларка.
                    Ларк на цыпочках пошёл вперёд, наклоняясь к телу спящего. Его рот наполнился слюной в предвкушении свежего мяса. Всё, что следует сделать — одним укусом перегрызть артерию! Он сожмёт свои челюсти на горле человека, подавляя его крики. Ещё пара шагов и он выйдет на позицию для удара.
                    Внезапно Ларк услышал шаги на лестнице, ведущей с верхней палубы. Кто–то приближается! Он беззвучно выругался, понимая, что если нападёт сейчас, то будет обнаружен прежде, чем сожрёт свою жертву, и поднимется тревога. Какие–то проблески самосохранения, запрятанные глубоко в его мозгу, подсказывали, что это совсем не хорошо; поэтому он тихо и поспешно вернулся в коридор и двинулся туда, откуда пришёл.
                    Феликс внезапно проснулся от звука подозрительных шагов на лестнице. Он был рад проснуться, потому что у него был кошмар, в котором гигантская крысоподобная тварь всё ближе подкрадывалась к нему в тёмном туннеле, заполненном туманом. Вне всякого сомнения, этот плохой сон был вызван зверолюдами, которых он видел сегодня. О Сигмар, они достаточно ужасны, чтобы вызывать кошмары, которых хватит на всю жизнь.
                    Поглядев вверх он увидел Варека, спускающегося на смотровую палубу. В одной руке у него была книга, в другой перо, и выглядел гном немного разочарованным тем, кто нашёл тут кого–то ещё, хотя желал оказаться в одиночестве.
                    — Добрый вечер, Феликс, — произнёс он, выдавив улыбку.
                    — А сейчас вечер?
                    — Кто его знает, — пожал плечами гном. — Нормальное время суток, как и любое другое в этом мерзком месте. Небеса темны, земли не видать, так что я полагаю, что вполне может быть вечер.
                    — В таком случае, и тебе доброго вечера, Варек, — сказал Феликс. — Что ты тут делаешь?
                    — Я пришёл сюда записать свои заметки. Это сложно делать, находясь в одной каюте с Готреком и Снорри.
                    Феликс внезапно порадовался, что его рост и тот факт, что он человек, дали ему право на собственную отдельную каюту. На всём воздушном корабле было всего лишь три отдельных каюты; и две оставшиеся занимали Борек и Макайссон.
                    — Могу себе представить. Чем они заняты?
                    — Готрек заявил, что в их последнем состязании по сшибанию головами Снорри победил его лишь формально. По этому поводу у обоих нашлись аргументы. Снорри хотел прямо там провести другое состязание, дабы закрыть вопрос, но от этого я их отговорил.
                    — Как? — Феликс не мог себе представить, чтобы этот учтивый молодой гном мог отговорить пару Истребителей Троллей от чего бы то ни было.
                    — Я им напомнил, что обычно у проигравшего занимает около трёх дней восстановление после поединка по сшибанию головами, и это притом, что ничего серьёзного не сломано. И если поединок состоится — один из них пропустит наше прибытие в Караг–Дум. Разумеется, предполагая, что прибудем мы вовремя. Похоже, уловка сработала. Когда я от них уходил, они вместо этого устроили состязание по распитию водки. Надеюсь, к тому моменту, как я вернусь, они оба отрубятся.
                    — Я бы на это не поставил, — сказал Феликс.
                    Варек печально улыбнулся:
                    — Как и я.
                    — Не обращай на меня внимания, — сказал Феликс. — Я просто подремлю.
                    Он снова откинулся на сидение.
                    — Пока ты не уснул, могу я попросить тебя повторить все детали сегодняшних событий? Я хочу удостовериться, что всё запомнил в точности.
                    — Конечно, — ответил Феликс и снова начал рассказывать историю, лишь с незначительными преувеличениями.
                    Феликс проснулся поздно, по–прежнему в кресле управления органной пушкой, и обнаружил, что один из инженеров моет палубу вокруг него. Зевая и потягиваясь, он поднялся и решил пойти перекусить. Встав, Феликс заметил небольшую вереницу верховых воинов прямо под ними, скачущих, несомненно, в том же направлении, что и летящий воздушный корабль.
                    — Они нас преследуют? — спросил он, уже понимая, что это дурацкий вопрос.
                    Пока он смотрел, всадники в чёрных доспехах остались далеко позади стремительно передвигающегося воздушного корабля.
                    — Нет, — ответил гном, — но что–то действительно происходит. Всё утро мы пролетаем над боевыми группами, передвигающимися в том же направлении. Словно они знают, куда мы направляемся, и двигаются наперехват.
                    — Быть того не может, — сказал Феликс, но глубоко в душе не был уверен.
                    В конечном итоге, кто знает, на что в действительности способны силы Хаоса.
                    * * *
                    — Ситуация ухудшается, — произнёс Варек, продолжая смотреть в телескоп через окно командной палубы. — Тут их сотни. Теперь, похоже, впереди нас их больше, чем позади.
                    Феликс вынужден был согласиться — это было ясно даже на невооружённый взгляд. Целый день они пролетали над группами зверолюдов, воинов Хаоса и прочих злобных тварей. Чем дальше они проходили, тем чаще те попадались на глаза. И все последователи Тьмы следовали в том направлении, в котором двигался воздушный корабль. Словно армия получила тайный сигнал и начала собираться.
                    — Всё это мне не нравится, — произнёс Феликс. — Неужели они действительно знают, куда мы направляемся? Они нас ожидали?
                    — Я не думаю, что такое вероятно, — немного раздражённо произнёс Борек. Он опустился в одно из подбитых кожей кресел и сидел там, задумчиво перебирая свою бороду пальцами заскорузлой руки.
                    — У них не было возможности получить предупреждение о нашем прибытии. На борту этого корабля нет предателей. Пока мы не выступили, никто не мог знать о наших планах; и даже если бы знал, то, несомненно, не смог бы отправить весть быстрее, чем мы передвигаемся.
                    Создавалось впечатление, что старый гном пытается убедить сам себя. Феликсу было нетрудно обнаружить изъяны в каждом из его аргументов. Об их цели знал Шрейбер, также как Страгов и кто угодно из его людей. Волшебством можно передать сообщение даже быстрее, чем воздушный корабль в состоянии передвигаться. Что ещё проще, возможно, среди последователей Хаоса имеются прорицатели, способные предвидеть будущее. Иногда Феликс поражался, насколько просто и быстро ему удавалось находить дурные признаки в положении дел.
                    — Мы лишь предполагаем, что им есть до нас дело, — продолжил Борек. — Ни то, ни обратное не доказано. Возможно, у них есть собственные причины собираться вдоль этого маршрута.
                    — И какие это могут быть причины?
                    — Я не знаю, но полагаю, в чём бы ни была причина, довольно скоро мы её обнаружим.
                    Воздушный корабль продолжал полёт. Военные отряды становились крупнее, так как множество небольших групп хаосопоклонников собирались вместе, формируя крупные подразделения. В некоторых отрядах можно было заметить до дюжины знамён, развевающихся на ветру.
                    Среди существ внизу стали гораздо чаще встречаться нелепые создания. Феликс видел странных воинов, полумужчин–полуженщин с огромными крабьими клешнями. Они сидели верхом на скачущих прыжками двуногих существах с длинными высунутыми языками. Пока он сверху наблюдал через телескоп, этот отряд демонической кавалерии догнал рассредоточенную группу мутантов. Отвратительные скакуны всадников выбрасывали свои длинные липкие языки, хватали своих жертв и подтягивали тех к своим хозяевам, или хозяйкам, — точно таким способом ящерицы джунглей предположительно хватают мух.
                    Среди существ внизу стали гораздо чаще встречаться нелепые создания. Феликс видел странных воинов, полумужчин–полуженщин с огромными крабьими клешнями. Они сидели верхом на скачущих прыжками двуногих существах с длинными высунутыми языками. Пока он сверху наблюдал через телескоп, этот отряд демонической кавалерии догнал рассредоточенную группу мутантов. Отвратительные скакуны всадников выбрасывали свои длинные липкие языки, хватали своих жертв и подтягивали тех к своим хозяевам, или хозяйкам, — точно таким способом ящерицы джунглей предположительно хватают мух.
                    Необычные, ярко окрашенные создания, чьи ужасно увеличенные лица, казалось бы, появлялись прямо из середины их туловища, резвились среди ярких песков пустыни. Они махали пролетающему воздушному кораблю, словно приветствуя давно потерянного родственника, затем хватались за бока, кружась в безумном демоническом веселье.
                    Один здоровенный всадник в чёрной броне переводил стаю искажённых собак через скалы. Его животные обладали огромными гребнями, как у рептилий, а их шкура отливала ярко красным металлическим оттенком. Временами Феликсу казалось, что он наблюдает картины, выхваченные из кошмара какого–то безумца, но, тем не менее, не мог воздержаться от просмотра.
                    Перед ними за пустыней поднималась цепь холмов. Когда они приблизились, Феликс увидел, что эти предгорья всего лишь предваряют куда более большую цепь возвышающихся вершин, столь же высоких, как и всё остальное в горах Края Мира. Эти холмы мерцали неестественными цветами. И Феликс впервые увидел в Пустошах нечто, напоминающее растительность.
                    Лес чудовищных склизких грибов произрастал на склонах холмов. Каждый из мощных грибов был столь же огромен, как высочайшее дерево, а их шляпки были достаточно огромными, чтобы накрыть небольшую деревню. Каждый немного отличался нездоровым оттенком: желчно жёлтым, костяным, едко зелёным, — и каждый поднимался к небесам, словно сражаясь со своими собратьями за каждый лучик света и каждый дюйм пространства. У некоторых грибов было много шляпок, каждая из которых ответвлялась от главного ствола. Мерзкая слизь обволакивала плодовые тела грибов–деревьев и противно стекала на грунт под ними. Всё это наводило на мысли о чём–то неестественном и неприятном — о жизни, которой не место в любом нормальном мире.
                    Тут и там лежали упавшие или преднамеренно поваленные могучие грибы–деревья, а зверолюды и мутанты карабкались через них, словно муравьи по гнилому бревну. Они пожирали загнивающую мякоть павших гигантов и пили их слизь. Наевшись, существа орали, дрались, принимали участие в оргиях и прочей непередаваемой деятельности, словно вещество мёртвых грибов содержало какой–то неизвестный опьяняющий наркотик.
                    Вырастающие перед восхищённым взглядом Феликса холмы очищались, лишаясь неестественной растительности. Взамен стало заметно больше развалин. Он разглядел небольшие форты, сооружённые только лишь из собранных валунов. Замки сложной конструкции, со стенами, покрытыми сталью и латунью. Дворцы, вырезанные в породе самих холмов. Подобному не находилось логического объяснения. Возле каждого строения лежали скелеты и непогребённые тела, либо стояли виселицы с раскачивающимися на них мёртвыми зверолюдами. Со склонов холмов поднимался запах гари и смерти. Очевидно, эта местность повидала множество сражений, но теперь была заброшена, и стоило им пролететь дальше, причина стала ясна.
                    Через холмы воины передвигались кучно, подобно бурным ручьям перемещаясь вниз, на тропы, что проходили сквозь долины, соединяясь с двигающимся по пыльным дорогам потоком хаосопоклонников. Те ехали верхом, хромали, маршировали, ползли, прыгали, неприлично размахивали крыльями — но все они двигались, и, похоже, у всех на уме было лишь одно место назначения. Теперь не вызывало сомнений, что все эти хаосопоклонники направляются в ту сторону, что и сами путешественники — к далёким горам.
                    Проходили часы. Воздушный корабль пролетал над плоской равниной в тени холмов, а под ним по–прежнему протекал бесконечный поток. В центре равнины Феликс увидел четыре громадных валуна, которым придали форму чудовищной пародии на человеческий облик. Сперва он решил, что это игра света — мираж, порождённый необычными очертаниями скал и его собственными усталыми глазами, но после обнаружил, что это не так. Каждому из огромных камней была действительно придана форма одного из Тёмных Богов Хаоса, по его предположению.
                    Когда они приблизились, у Феликса начали возникать некоторые идеи о реальных размерах этих грандиозных статуй. Каждая была выше причальной мачты у Одинокой Башни. Он слышал, что некоторые из вершин на эльфийских островах Ультуана вырезаны в виде огромных статуй, но весьма вероятно, что даже они покажутся маленькими перед этим монументами. Некая потрясающая магия была применена для трансформации костей самой земли в эти насмешливые изваяния; и в миг изумления и ужаса Феликс пришёл к некоему осознанию реальной мощи Сил Хаоса.
                    Одна из статуй изображала огромное, непропорционально широкое существо, чьи бока бугрились нарывами и язвами. Его злобный облик наводил на мысль о миллионах лет чумы и смерти. Где–то на уровне подсознания голос прошептал Феликсу имя — Нургл, демонический Бог Чумы.
                    Другая статуя имела вид какого–то птицеголового, с огромными крыльями, обёрнутыми вокруг тела. Жуткий и неестественный свет переливался вокруг головы короной мистической энергии, подавшей мысль, что это Тзинч — Изменяющий Пути, Архитектор Судеб.
                    Третья статуя была вырезана в образе существа, не совсем мужчины и не совсем женщины, принявшего одновременно похотливую и насмешливую позу. Огромные пещеры представлялись пустыми глазницамы. Феликс вздрогнул, каким–то образом он понял, что это изображение одной из многих сущностей Слаанеша, Повелителя Непередаваемых Удовольствий. В прошлом Феликс много раз сталкивался с последователями этого Бога–Демона.
                    Последняя статуя имела облик массивного воина, с крыльями, как у летучей мыши, вооружённого мечом и хлыстом; лицо которого закрыто шлемом, скрывающим все черты. Что–то в позе подсказывало, что хоть создание неуклюже и обезьяноподобно, оно обладает невероятной физической силой. Должно быть, это Кхорн — Бог Крови, Владыка Трона Черепов. Феликс вздрогнул. Имя Кхорна внушало ужас ещё на заре времён.
                    У ног этих титанических статуй некоторые хаосопоклонники простирались ниц и оставляли приношения, но большинство просто салютовало и двигалось дальше. Феликс отказался от всяческих попыток сосчитать последователей Хаоса. Теперь они исчислялись тысячами. Феликс словно наблюдал армию муравьёв на марше, а мотивы орды выглядели столь же непостижимыми, как и угрожающими. Феликс мог лишь порадоваться тому, что хаосопоклонники передвигаются от земель людей вглубь Пустошей. Однако он сознавал, что достаточно всего одного приказа, чтобы развернуть эту великую армию кругом и отправить в южном направлении, если появится достаточно могущественный предводитель.
                    За исключением стука двигателей, на командной палубе позади Феликса стояла тишина, и Феликс понимал, что все находящиеся там гномы разделяют его мысли. Они все были охвачены ужасающим величием армии, собравшейся под ними.
                    Предгорья становились выше, и теперь перед воздушным кораблём вздымалась настоящая цепь горных вершин. Земля под ними выглядела вполне нормальной: с ручьями, деревьями и тем, что могло быть козлами, скачущими по гребням гор. Возможно ли, что некоторые части Пустошей остались не затронуты искажающим влиянием Хаоса? Какая–то противовесная сила всё еще борется с его воздействием? Или это какая–то уловка Тёмных Сил — безобидный покров, растянутый над тайной сущностью, более мрачной и ужасной, чем всё то, что они до сих пор наблюдали?
                    Макайссон выпустил дыхание длинным медленным свистом, когда потянул рычаги и повернул штурвал, направляя корабль парить через длинную долину, которую ограничивали нависающие чёрные горы. Приборами управления он постоянно вносил небольшие регулировки, борясь с боковыми ветрами и турбулентностью, пока прокладывал путь через извилистую долину.
                    Воздушный корабль развернулся почти на девяносто градусов вправо, и перед ними лежала протяжённая долина, кишащая последователями Хаоса. Струйки дыма поднимались от походных костров, образуя тёмное облако, которое угрожало закрыть им обзор. Десятки тысяч зверолюдов с удивлением глазели на них. Тысячи воинов Хаоса выстроились внутри сумасшедшего лабиринта земляных укреплений. Воздушный корабль непрерывно гудел, двигаясь по долине в направлении сгущающейся тьмы, что заполняла её дальний конец.
                    Над толпой возвышались огромные колесницы, влекомые ужасными зверьми–мутантами, более крупными, чем слоны. Тут и там какие–то из колесниц развалились, какие–то расплавились, а какие–то были попросту разбиты некой внушительной силой. Огромные кресты Т–образной формы были установлены среди рядов палаток и срубов, и на каждом находилась распятая фигура. Некоторые были тут недавно, остальных птицы–падальщики ободрали до костей.
                    Впереди по курсу вырастала необычайно огромная гора. Её внушительная масса закрывала конец долины. Склоны горы были покрыты рядами разломанных укреплений. Поверхность земли у предгорий была усеяна белыми костями. Укрепления поднимались до цитадели на самой верхушке горы; и было ясно, что там идёт бой, причём не так давно, так как дым всё ещё поднимался от горящих строений, и воины в чёрной броне двигались среди трупов недавно погибших.
                    Напряжённая тишина повисла над командной палубой „Духа Грунгни“. Казалось, все гномы задержали дыхание от ужаса и изумления. В конце концов, Борек заговорил и его голос раздался резким хрипом.
                    — Узрите вершину Караг–Дума, — произнёс он.

                    - - - Сообщение автоматически склеено - - -

                    16. Караг–Дум
                    — Берегись! — закричал Феликс.
                    Посреди кишащих под ними орд, один из хаосопоклонников — увешанная амулетами высокая тощая фигура в чёрном, в серебряном шлеме с изогнутыми козлиными рогами, — поднял резной посох, указав на них. Обжигающая энергия потрескивала вокруг верхушки посоха, и с поверхности к воздушному кораблю прыгнул разряд кроваво–красной молнии. Другие колдуны присоединились, вкладывая в атаку свои магические силы, и мощность разряда увеличивалась, пока от яркости вспышки не заболели глаза, а рёв грома не стал угрожать Феликсу потерей слуха. Молния вспыхнула и затрещала вокруг „Духа Грунгни“. Запах палёного металла и озона заполнил воздух. Выглядело это так, словно корабль сам по себе оказался запертым в центре грозы. Гондола тряслась и раскачивалась. Драгоценные камни в глазах статуи на носу судна горели ярким светом, и Феликс почувствовал, что амулет на его груди потеплел. Макайссон выкрутил штурвал, дёрнул рычаг высоты, и они направились в небеса, к низко нависающим облакам.
                    Воздушный корабль трясся и взбрыкивал, словно испуганная лошадь, и Феликс опасался, что их магическая защита будет преодолена. Затем атака прекратилась столь же внезапно, как и началась.
                    «Как бы не оказалось поздно», — беспокоился Феликс. Он смотрел вниз, на стоящую лагерем армию Хаоса. Похоже, путешественники пересекли некий рубеж, подошли слишком близко и потому были атакованы. Следовательно, вполне вероятно, что пока они сохраняют дистанцию, остаётся возможность безопасно пролететь над армией. «Возможно, хаосопоклонники опасаются нападения сверху, — подумал Феликс. — Или, что столь же вероятно, они попросту безумны».
                    Ужасающая тишина установилась на командной палубе. Гномы обменивались потрясёнными взглядами. Сидя на корточках у окна, Феликс наблюдал за ними. Наконец Борек заговорил негромким хриплым голосом.
                    — Этого я не ожидал, — произнёс он, и в его голосе отразился груз прожитых лет.
                    Он покачал головой:
                    — Это невозможно.
                    Готрек был бледен, хотя Феликс не мог сказать, от ярости ли или какой–то другой сдерживаемой эмоции.
                    — Цитадель по–прежнему держится? Наш народ всё ещё там?
                    Борек посмотрел на него одним слезящимся глазом и покачал головой:
                    — Ничто не может противостоять силам Хаоса два столетия. Там, внизу, в живых не могло остаться никого.
                    Костяшки пальцев Готрека побелели, когда он крепче сжал топор.
                    — Тогда зачем там эта громадная армия? Зачем они осаждают гномью крепость? C кем они сражаются, если не с нашими сородичами?
                    — Я не знаю, — произнёс Борек. — Ты видел эту армию. Ты видел разрушения в долине. Крепость гномов не смогла бы выдерживать подобное нападение столь долго.
                    — А что, если они выдерживают? Что, если там остались выжившие гномы? Это означает, что мы бросили наших сородичей на милость Хаоса почти на два столетия. Это означает, что мы отреклись от наших старых соглашений о союзе с ними. Это означает, что наш народ не сдержал обещание.
                    Борек поднял свою трость и постучал её концом по стальному полу. Кроме шума двигателей, это был единственный слышимый звук. Феликс взвесил их доводы. Он был согласен с Бореком. Казалось крайне невероятным, что какая бы то ни было крепость могла около двух столетий выдерживать осаду опустошительных армий Хаоса, пусть даже удерживаемая столь упорными защитниками, как гномы. У него возникло другое возможное объяснение.
                    — А не может ли оказаться так, — осмелился предположить Феликс, — что Караг–Дум пал перед силами Хаоса, и какой–то военачальник Тёмных Сил занял его и сделал своей крепостью? Возможно, хаосопоклонники сражаются друг с другом за обладание ей.
                    Он заметил, что все посмотрели на него. На некоторых лицах было написано понимание, на некоторых — разочарование. До него дошло, что некоторые из гномов, включая Готрека, надеялись обнаружить там своих потерянных сородичей.
                    — А не может ли оказаться так, — осмелился предположить Феликс, — что Караг–Дум пал перед силами Хаоса, и какой–то военачальник Тёмных Сил занял его и сделал своей крепостью? Возможно, хаосопоклонники сражаются друг с другом за обладание ей.
                    Он заметил, что все посмотрели на него. На некоторых лицах было написано понимание, на некоторых — разочарование. До него дошло, что некоторые из гномов, включая Готрека, надеялись обнаружить там своих потерянных сородичей.
                    — Это кажется наиболее вероятным объяснением, — произнёс Борек. — И, если это правда, тогда нам нечего тут делать. С тем же успехом можем разворачивать воздушный корабль и отправляться домой.
                    Феликс снова почувствовал разочарование находящихся на командной палубе, на этот раз более сильное, чем ранее. Эти гномы проделали долгий путь, пожертвовали многим, чтобы попасть сюда, а теперь предводитель говорит им, что всё может оказаться напрасным. И даже сейчас все гномы кивнули головой в знак согласия. За исключением Готрека.
                    — Но такое объяснение — не единственное, — произнёс Истребитель. — Мы точно не знаем причину.
                    — Верно, Готрек, но что ты хочешь от нас?
                    — Высадить кого–нибудь в крепости! Организовать экспедицию в глубины, которую мы будем охранять. Поискать, остался ли там кто живой из нашего народа.
                    — Полагаю, ты добровольно берёшь на себя эту задачу?
                    — Да. Мы можем подождать, пока стемнеет, и затем спуститься на гору. Если я правильно помню твои карты, со скалы есть тайный проход вниз. Я мог бы войти там и добраться до Нижних Залов.
                    — Снорри тоже пойдёт, — сказал Снорри. — Нельзя дать Готреку захапать всю славу. Заодно неплохая возможность уничтожить каких–нибудь воинов Хаоса.
                    — И я пойду, дядя, — внезапно заявил Варек. — Я желаю посмотреть на обитель моих предков.
                    — Полагаю, мне лучше тоже пойти. Внизу вам понадобится кто–нибудь хотя бы с половиной мозга, — произнёс другой голос.
                    Феликс был потрясён, опознав в нём свой собственный.
                    — Прежде, чем мы что–либо предпримем, давайте ещё раз посмотрим, что происходит внизу, — сказал Борек. — Возможно, тогда нам станет понятнее, что там происходит.
                    Они снизили воздушный корабль чуть ниже уровня облаков и по широкой дуге двинулись вокруг горы. После облёта стало ясно, что гора окружена не одним, а четырьмя огромными военными лагерями.
                    Каждый лагерь занимали последователи одной из великих Сил Хаоса. Над ближайшим развевались кроваво–красные знамёна Кхорна. Над другим были вывешены светящиеся стяги Тзинча. Над третьим разными оттенками пульсировали многоцветные флаги Слаанеша. Истекающие слизью флаги Нургла поднимались над омерзительными полчищами четвёртого лагеря.
                    По мере наблюдения стало заметно, что последователи каждой из сил настороженно относятся друг к другу. Каждый лагерь был окружён рвом не только со стороны горы, но целиком, словно армии опасались нападения со стороны остальных. Феликс был уверен, что видел случайные стычки между воинами тут и там вдоль границ.
                    Он также увидел, что эти лагеря являются конечным пунктом назначения для всех хаосопоклонников, которых они заметили в пустыне. Те прибывали со всех сторон света и отправлялись по разным лагерям. Феликс готов был поставить на то, что каждый из них отыскивает лагерь своей Силы Хаоса, чтобы пополнить его ряды.
                    Феликс предполагал во всём этом определённую искажённую логику — если учесть, что четыре силы являлись соперниками и сражались друг с другом столь же часто, как с кем–либо ещё. Принимая во внимание разногласия, которые должны были возникать среди их последователей, имело смысл обособить их для снижения напряжённости. Никакой пользы Феликс из этого не извлёк, хотя чувствовал, что что–то упустил.
                    Затем, пока он наблюдал, находясь в безопасности на воздушном корабле, армия Кхорна сосредоточилась вдоль границы с армией Слаанеша и с могучим рёвом ринулась в бой. Было очевидно, что армии, помимо осады Караг–Дума, ещё и сражаются друг с другом.
                    — Мы будем ждать вас до тех пор, пока у нас не закончится провиант, затем мы улетим, — торжественно произнёс Борек. — Мы будем кружить на высоте и наблюдать за горой через телескопы. Если вы что–нибудь обнаружите, пробивайтесь обратно наверх и выстреливайте одной из зелёных сигнальных ракет Макайссона. Мы подойдём и заберём вас так быстро, насколько сможем.
                    Феликс кивнул и повторно проверил сигнальные ракеты, которые заткнул за пояс. Они по–прежнему находились там, как и другое снаряжение, которое выдали ему гномы: компас, постоянно горящий фонарь, в котором для освещения использовался один из их излюбленных светящихся камней, несколько фляжек с водой и одна с водкой. На плече у него был небольшой вещмешок, набитый продовольствием. Он снова надел свою кольчужную куртку, чему был рад.
                    Снова и снова Феликс спрашивал себя, зачем он это делает — и опять оказывалось, что точно сформулировать причину не получается. В том, чтобы остаться на воздушном корабле, было куда больше здравого смысла. По крайней мере, так он мог бы попасть домой, даже если Готрек и остальные потерпят неудачу. Всё же тут имело место нечто большее, чем обычное здравомыслие. Он и Готрек вместе встречали бесчисленные опасности и, несмотря на стремление Истребителя к гибели, они всегда оставались в живых. Феликс подозревал тут нечто большее, чем влияние удачи — нечто сродни судьбе, и потому в компании Истребителя у него лучшие шансы выбраться из Пустошей Хаоса живым, чем в одиночку. По крайней мере, Феликс пытался убедить себя, что причина в этом.
                    И, по большому счёту, есть ещё его клятва. Он поклялся следовать за Истребителем и увековечить его гибель; и Феликс подозревал, что в достаточной степени воспринял мировоззрение гномов, чтобы со всей серьёзностью относиться к своему обещанию. Феликс выглянул в окно. Внизу он мог видеть огни лагерей Хаоса и неясные фигуры, двигающиеся вокруг них. Также изредка ему были слышны звуки соударяющегося оружия, когда вспыхивали драки.
                    Была ночь, или то, что заменяло её тут, в Пустошах. Они ждали многие часы, чтобы небо потемнело, и в итоге их терпение было вознаграждено. На воздушном корабле тоже было темно — все огни погасили, чтобы не выдавать свою позицию. Двигатели работали на минимальной мощности, чтобы производить как можно меньше шума. Перед ними возвышалась неясная масса вершины. «Макайссон знает своё дело, — надеялся Феликс, — и они не разобьются о гору». Разумом он понимал, что в темноте гномы могут видеть гораздо лучше людей, но между обладанием подобным знанием и верой в это всем сердцем существовала разница, особенно в такие моменты, когда на кону стояла жизнь.
                    — Если обнаружите выживших и захотите, чтобы мы пришли за вами, зажигай красную сигнальную ракету, — сказал Борек. — Понял?
                    — Я понял, — ответил Феликс.
                    Сложно было бы не понять. За время долгого ожидания Борек объяснял им это множество раз. Сигнальные ракеты были ещё одним изобретением Макайссона — вариация стандартной ракеты, оставляющая после себя блестящий след определённого цвета.
                    Воздушный корабль завибрировал, останавливаясь. Феликс знал, что для них это сигнал к выступлению. Готрек пошёл первым, выбравшись через люк на верёвочную лестницу, и вниз по ней. За ним последовал Снорри, радостно прогудев себе. Следующим пошёл Варек. Он приостановился у отверстия, нервно улыбнулся Феликсу, затем также исчез в люке. У него был закреплённый на груди мешок с бомбами, а за плечом висело необычное ружьё Макайссона. Феликсу хотелось бы иметь при себе такое оружие и уметь им пользоваться, но сейчас уже поздно обучаться. Он сделал глубокий вдох, выдохнул и выбрался на верёвочную лестницу.
                    Ночной ветер пощипывал его тело. Ветер был холоден, чего Феликс никак не ожидал обнаружить посреди пустыни. Он призвал себя к благоразумию. Они находятся где–то далеко к северу от Кислева, и ветер обязан быть холодным. Верёвочная лестница немного раскачивалась под весом спускающихся, и желудок Феликса беспокоило.
                    «О Сигмар, что я тут делаю? — спрашивал он себя. — Как оказался я под летающей машиной, спроектированной безумцем; раскачиваясь и болтаясь над горой, на склонах которой стоит лагерем великая армия из тысяч воинов Хаоса? Ладно, по крайней мере, это будет занятная смерть».
                    Затем он собрался с духом и продолжил спуск.
                    * * *
                    Все четверо стояли на выступе вблизи вершины, в тени защитной стены. Поглядев вверх, Феликс увидел, что верёвочную лестницу сматывают обратно на воздушный корабль, и судно снова поднимается в небеса, за пределы досягаемости колдунов орды Хаоса. Он навострил уши, прислушиваясь, не поднял ли тревогу какой–нибудь часовой. И слышал лишь гудение Снорри.
                    — Прекрати, пожалуйста, — прошептал он.
                    — Конечно, — громко ответил Снорри.
                    Феликс подавил острое желание стукнуть его своим мечом.
                    — Эта тропа должна привести нас к Орлиным воротам, — зашептал Варек.
                    — Тогда пошли, — произнёс Готрек. — Нечего время терять.
                    Они остановились у чудовищной статуи орла, вырезанной в скале. Готрек протянул руку вниз, между когтей её правой лапы, и нажал спрятанный переключатель. Небольшое отверстие, как раз такого размера, чтобы мог протиснуться гном, открылось в её основании. Они проскользнули через него. Феликс услышал щелчок другого переключателя, и позади них пропал тусклый свет внешнего мира.
                    Он почувствовал, как Варек тянет его за рукав. Они заранее договорились, что не будут зажигать свет, пока не поймут, что путь безопасен. Таким образом, в темноте их ничто не должно выдать. Феликс сознавал, что для гномов это не проблема, так как они реально способны видеть в темноте, но этот план оставлял его незрячим и полностью полагающимся на поводырей. Возможно, это всё–таки был не такой уж хороший план. Он протянул левую руку, чтобы почувствовать холодный камень стены, а затем последовал туда, куда вёл Варек.
                    — Тут имеется много подобных секретных выходов наружу, — прошептал Варек. — Они использовались для вылазок во время осад.
                    — А если предатели воспользуются ими, чтобы проникнуть в город? — спросил Феликс.
                    — Ни один гном никогда не совершит подобного, — ответил Варек.
                    Феликс услышал истинное потрясение в голосе молодого гнома от того, что кто–либо вообще смог сделать подобное предположение.
                    — Потише там, позади, — сказал Готрек. — Вы стремитесь привлечь внимание каждого зверолюда и твари Хаоса на горе?
                    — Это неплохая идея, — произнёс Снорри.
                    Послышался шум, подозрительно похожий на удар кулака Готрека по голове Снорри, затем наступила тишина.
                    Ларк ухмылялся. Боль прошла. Долгие дни судорог и лихорадки в его импровизированной норе закончились. Он более не ощущал пульсирующей боли в черепе и ломоты в каждой кости его вытягивающегося туловища. Он прошёл очищение болью, преобразование муками. Он — избранный Рогатой Крысы, получивший благословение Наблюдателя в Непостижимой Темноте, Суетливого Повелителя Преисподней.
                    Подсознательно Ларк понимал, что изменился, и эти изменения были знаком благосклонности его повелителя. Пыль искривляющего камня явилась всего лишь катализатором — веществом изменения, что несло благословение его бога. Теперь он стал крупнее, слишком большим, чтобы помещаться в своём ящике, таким огромным, что вынужден был приседать, чтобы протискиваться по коридорам. У Ларка прибавилось сил. Плечи стали широкими, как у крысоогра. Грудная клетка стала походить на бочонок из мышц. Его руки стали толще, чем когда–то были ноги, которые теперь стали колоннами пульсирующей силы.
                    Ларк чувствовал, что может голыми лапами сгибать стальные прутья и рвать гранит своими клыками.
                    Теперь его зубы стали гораздо длиннее и острее. Нижние клыки выдавались, словно бивни, и осложняли ему правильное закрытие пасти. Слюна постоянно сочилась в уголках его рта.
                    Череп Ларка укрупнился, и было такое ощущение, словно кости выступили сквозь его щёки и образовали маску тяжёлой брони. На лбу выросли большие рога, наподобие бараньих. Временами они вызывали у него раскалывающую головную боль, но теперь он понимал, что рога являются показателем расположения Рогатой Крысы — знаком того, что он действительно избранный; благословением, что отмечало его, как непохожего на других, особенного, более совершенного. Всю свою жизнь Ларк знал, что он лучше остальных скавенов, и, наконец, теперь этому есть доказательство.
                    Взгляните на его хвост: такой длинный, такой гладкий, такой гибкий, увенчанный четырьмя шипами — настоящая костяная булава. Взгляните на его когти — столь же длинные, столь же острые, каждый размером с кинжал. Ларк превратился в живую машину разрушения, движимую ненавистью и голодом, горящими в его сердце. Ему нечего бояться ничтожеств, подобных Танкуолю. Когда он возвратится в Скавенблайт, это станет абсолютным триумфом. Сам Совет Тринадцати будет лежать ниц у его ног. Ларк поведёт объединённые армии расы скавенов и сокрушит всё на своём пути. Целый мир содрогнётся и будет порабощён непобедимым и всемогущим Ларком.
                    Но сейчас он голоден — самое время поохотиться. Ларк услышал приближающиеся шаги гнома. Прислушавшись на мгновение, он обнаружил, что гномов там несколько. Глубоко укоренившийся инстинкт подсказывал ему, что превосходство в численности хорошо лишь тогда, когда оно на твоей стороне. Неблагоразумно нападать на группу противников. «Возможно, — решил он, — стоит подождать ещё немного, пока там не останется лишь один гном, и тогда… тогда он покажет свою невероятную мощь».
                    Но сейчас он голоден — самое время поохотиться. Ларк услышал приближающиеся шаги гнома. Прислушавшись на мгновение, он обнаружил, что гномов там несколько. Глубоко укоренившийся инстинкт подсказывал ему, что превосходство в численности хорошо лишь тогда, когда оно на твоей стороне. Неблагоразумно нападать на группу противников. «Возможно, — решил он, — стоит подождать ещё немного, пока там не останется лишь один гном, и тогда… тогда он покажет свою невероятную мощь».
                    * * *
                    Феликс услышал низкое громыхание камня о камень, когда Готрек нажал ещё один переключатель. Порыв вонючего воздуха коснулся его лица, и он предположил, что гном открыл другую потайную дверь. Они быстро прошли вперёд, и Феликс услышал, как открытая дверь за ними вернулась обратно на место. Он не понимал, почему это произошло. Он не слышал, чтобы был нажат второй переключатель. Возможно, механизм срабатывал по времени. А может быть, тут под ногами находится плита, реагирующая на давление. Феликс понимал, что его вопросы подождут. Ему может потребоваться самостоятельно выбраться назад по этому пути, если он разделится с остальными.
                    Впереди был свет — тусклое и отдалённое свечение. Оно ослабевало, и время от времени пропадало, лишь чтобы снова обрести яркость. Это не было похоже на свет факела, скорее, на светящийся камень или заклинание. В этом слабом освещении Феликс теперь смог увидеть перед собой коренастые очертания гномов.
                    Готрек поднял руку, показывая, что им следует оставаться на местах, затем бесшумно двинулся вперёд, с осторожностью, которой Феликс от него даже не ожидал.
                    Он был рад, что Истребитель, как кажется, весьма серьёзно воспринимает их задание. Видимо, потребность разузнать о судьбе жителей Караг–Дума преобладала даже над его стремлением к героической смерти. «А почему бы и нет? — спросил себя Феликс. — Одно не исключает другого. Если Готрек стремится войти в анналы истории гномов, есть ли способ лучше, чем остаться в памяти спасителем затерянных сородичей? Или у него имеются другие, более личные мотивы?» Феликс понимал, что спросить он никогда не отважится.
                    Он сделал ещё один глубокий вдох, чтобы успокоиться. Воздух был затхлым, в нём ощущался запах гниения и чего–то ещё. Это была вонь того типа, что он помнил по логову гарпий в зиккурате — мерзкий запах зверей Хаоса. Феликс расслышал фырканье Снорри и понял, что вооружённый молотом Истребитель тоже это почуял.
                    Впереди Готрек достиг перекрёстка и кивнул им следовать за ним. Они заторопились вперёд, пока не достигли прохода и не оказались в другом длинном коридоре.
                    Дрожащий свет исходил от светящихся самоцветов, установленных в потолке. Некоторые были разбиты, некоторые извлечены. Оставшиеся были потрескавшимися и работали с перерывами, отправляя тени скользить во мраке.
                    Каменная кладка напомнила Феликсу архитектуру гномов, которой он восхищался в Караке Восьми Вершин. Стены поддерживались тёсаными блоками базальта. Массивные арки поддерживали высокий изогнутый свод. Каждая была произведением искусства. Ближайшая была вырезана в виде двух коленопреклонённых гномов, смотрящих друг на друга через коридор, держа свод на своих спинах.
                    Должно быть, они были прекрасны с момента своего создания, но теперь подверглись вандализму. Лица были сколоты, а части кладки были выщерблены оружием. Феликса разозлило, что кто–то смог повредить произведение, в которое скульптор вложил столь много труда.
                    Пока они медленно продвигались по коридору, Феликс заметил, что те следы разрушения были не единичным случаем. Каждая арка была обезображена подобным образом. Многие из них почернели от пламени или были опалены заклинаниями. Некоторые выглядели, словно изъеденные кислотой.
                    Постепенно Феликсу пришло в голову, что он наблюдает не обычный беспричинный вандализм, но признаки сражения. В этом коридоре когда–то шёл ожесточённый бой с применением разнообразного оружия, обыкновенного и сверхъестественного. Им стали попадаться скелеты, до сих пор одетые в доспехи и сжимающие оружие в костяных пальцах. Некоторые из них принадлежали гномам, некоторые — ужасно мутировавшим зверолюдам.
                    — Итак, нам теперь известно, что последователи Хаоса прорвались внутрь, — прошептал Варек.
                    — Да, и отважные гномы встретили их холодной сталью, — произнёс Готрек.
                    — Но жив ли кто–нибудь из них теперь? — пробормотал Феликс.
                    Коридоры уводили их всё дальше и дальше. Некоторые шли под уклоном вниз. Другие выводили к крутым лестничным колодцам. Всюду имелись следы давних сражений. Мумифицированные останки лежали повсюду. Над всем витала аура зла. Где–то в глубинах таилось ужасное нечто. Феликс с трудом пытался удерживать под контролем свой страх, что изводил его, нашептывая, что там, за следующим изгибом или в конце следующего пролёта лестницы им повстречается нечто опасное, сверхъестественное и ужасное.
                    Готрек приостановился в одном длинном зале, оцепленном колоссальными статуями. Пол был усыпан телами, но ни одно из них не принадлежало гному. Все они были зверолюдами или воинами Хаоса. Пара тел лежала с мечами меж рёбер. Ударив одновременно, они убили друг друга.
                    Готрек задумчиво осмотрел обоих.
                    — Тут произошло кровопролитие между мерзкими тварями.
                    — Возможно, они поссорились из–за дележа трофеев?
                    — Тогда где сокровища, Феликс? — поинтересовался Варек.
                    — Унесены победителями, — ответил Феликс.
                    Он рассмотрел тела вблизи и заметил, что на них разные знаки отличия.
                    — Возможно, они последователи разных сил или враждующих военачальников. Возможно, победители из–за чего–то повздорили.
                    — Может и так, — сказал Готрек.
                    — Почему тут так тихо? — спросил Феликс. — Снаружи целая армия, но мы не видели никого с момента, как сюда попали.
                    Готрек рассмеялся.
                    — Это одна из древнейших крепостей гномов, человечий отпрыск. Она простирается под землёй на лиги. Тут сотни уровней. Общая протяжённость коридоров и залов должна исчисляться тысячами лиг. В небольшом уголке этого города может потеряться армия величиной с одну из тех, что на поверхности.
                    — Тогда как мы собираемся отыскать выживших, которые тут могут оставаться?
                    — Если здесь внизу живут какие–нибудь гномы, то они будут находиться в определённых местах, куда мы и направляемся, — заметил Варек.
                    И они настойчиво двинулись в темноту.
                    По многим другим местам было понятно, что сражения происходили не между гномами и хаосопоклонниками, но между самими последователями Тёмных Сил. Лишь изредка им попадались признаки того, что в военных действиях принимали участие гномы. По обнаруживаемым ими телам становилось всё более очевидным, что тут шла война между силами Хаоса. Они обнаружили свидетельства сражений между воинами Слаанеша и неистовыми последователями Кхорна. Они обнаружили свидетельства, что поклоняющиеся Тзинчу сошлись в бою с зачумлёнными служителями Нургла. В одном большом зале, через который они проходили, сошлись последователи всех четырёх сил и перебили друг друга.
                    Феликс находил сумрак гнетущим. Блуждания по этим бесконечным коридорам со следами сражений и вид останков давних боёв приводили в уныние. Он размышлял о тех огромных армиях, стоящих лагерем на поверхности. Кого они представляют? Чего они ждут? Это казалось бессмысленным. Феликс пожал плечами. И потом, почему подобное его удивляет? По его критериям здравомыслия, хаосопоклонники невменяемы. Возможно, они сражаются по непостижимой прихоти своих Тёмных Богов. Возможно, они сражаются для увеселения той злобной твари, которую он почувствовал внизу. Столь же возможно, что Феликс с товарищами — единственные существа, которым позволено тут передвигаться из–за какой–то причуды какого бы то ни было создания, затаившегося в глубинах. Он прикидывал, ощущают ли остальные такое же тревожное чувство присутствия таинственной силы. Он не находил в себе мужества задать им этот вопрос.
                    По мере того, как они шли и шли через галереи, отражающие эхо, и помещения с высокими потолками, становилось ясно, что Готрек был прав. Здесь определённо хватало места, чтобы разместить множество армий, даже если все они будут по численности равны войскам, собравшимся снаружи. Феликс не представлял, как должна была проходить жизнь обитателей подземного города, вроде этого, в пору его расцвета. Даже до прихода последователей Хаоса, город, должно быть, был практически пуст. Феликс знал, что гномы — вымирающая раса, и была таковой тысячелетиями. Однако должны были быть и такие времена, когда эти улицы заполняли гномы, что продавали и покупали, смеялись и плакали, любили — словом, жили, занимаясь своими повседневными делами. Теперь город выглядел гробницей, которую оскверняли мёртвые тела захватчиков, разбросанные повсюду.
                    Готрек опустился на колени подле козлоголового трупа, перед которым внезапно остановился. Тот не был похож на остальные, что им встречались — он был ещё тёплым! Плоть оставалась на его костях. Под ним образовалась лужа тёплой чёрной крови. Поблизости лежали прочие зверолюды, все были мертвы.
                    Феликс присел на корточки, чтобы рассмотреть получше. Зверолюд и при жизни не был красавцем, а смерть его внешний вид не улучшила. У него была большая голова козла и тело человека. Мохнатые ноги оканчивались копытами. На лбу была выжжена метка Кхорна. Его странные водянистые глаза остекленели. Они безучастно уставились в потолок, возвышающийся высоко над головой. В груди зверолюда засело древко арбалетного болта, второй болт торчал в брюхе. Одна рука зверолюда по–прежнему сжимала стрелу, убившую его. Рука имела прекрасный внешний вид, напоминала скорее руку монаха, чем чудовища; и Феликс подумал о том, насколько неуместно она выглядит в сочетании со звериным обличием. От зверя несло мокрой шкурой, фекалиями и мочой.
                    Готрек дёрнул один из арбалетных болтов. Тот высвободился с неприятным чавкающим звуком, и небольшая струйка чёрной крови выступила из раны. Готрек повертел болт в руке, внимательно изучив своим единственным здоровым глазом. Феликс не понимал, чем Готрека так привлёк этот болт. Тот выглядел добротно, но едва ли отличался от любого другого арбалетного болта из когда–либо ему попадавшихся.
                    — Это оружие гномов, — наконец высказался Готрек, с чем–то вроде торжества в голосе.
                    — С чего ты взял? — спросил Феликс.
                    — Посмотри на качество изготовления, человечий отпрыск. Человеку даже не удалось бы сделать столь плотно прилегающий наконечник, или оперить болт столь качественно. Кроме того, на кончике имеются гномьи руны.
                    — Так ты утверждаешь, что эти зверолюды перебиты гномами?
                    Готрек пожал плечами и отвёл глаза.
                    — Может быть.
                    — Может быть, зверолюды нашли один из арсеналов, — неуверенно предположил Варек.
                    Он явно не желал возражать Готреку, и как заметил Феликс, сам надеется, что неправ. Вареку хотелось бы, чтобы внизу оказались гномы, продолжающие сражаться.
                    — Ты когда–либо видел зверолюда, вооружённого арбалетом? — спросил Готрек.
                    — Это мог быть воин Хаоса.
                    — Коли так, может, видел воина Хаоса, вооружённого арбалетом?
                    Это было справедливое замечание. Во всех своих столкновениях с последователями Тёмных Сил, Феликс никогда не встречал ни одного воина, кто пользовался бы столь продвинутым оружием. Разумеется, отсюда не следовало, что именно этот раз не мог оказаться первым. Он решил оставить эту мысль при себе. А взамен спросил:
                    — Тогда как мы найдём этих гномов?
                    — Может, Снорри спросит у тех зверолюдов? — предложил стоящий позади Снорри.
                    У Феликса ёкнуло сердце, когда он услышал слова Снорри. Он обернулся в том направлении, куда показывал Истребитель. Разумеется, там стояла толпа — не менее двадцати зверолюдов. С мгновение те выглядели столь же изумлёнными, как Феликс, но затем отошли от потрясения и подняли свои копья для атаки.
                    — А, может, нам просто убить их? — произнёс Готрек, нагибая голову и бросаясь в атаку.
                    — Нет! Не надо! — заорал Феликс, но было уже поздно.
                    Варек начал вращать рукоятку своего необычно выглядящего ружья. В зверолюдов градом полетели пули, прикончив двух и опрокинув ещё парочку. Завывая от бешенства, с пеной у рта от исступления, зверолюды ринулись вперёд. Феликс понимал, что им теперь не остаётся ничего, кроме как биться и, вероятнее всего, погибнуть в бессмысленной стычке с хаосопоклонниками. Снорри явно принял такое же решение, потому как вскинул вверх своё оружие и начал двигаться вперёд. Из–за двух Истребителей, заблокировавших ему прямую видимость, Варек начал перемещаться на новую позицию, надеясь обойти зверолюдов сбоку и открыть огонь во фланг их построения.
                    Феликс обнажил свой клинок и ринулся вперёд, на помощь Готреку и Снорри. Прежде чем он смог вступить в бой, прежде чем обе стороны приблизились друг к другу на расстояние двадцати шагов, град арбалетных болтов взметнулся из темноты и обрушился на зверолюдов. Стрелы падали, словно тёмный дождь. Феликс видел, как одно собакоголовое чудище свалилось с болтом в глазу и стекавшими по щеке кровавыми слезами. Пока оно падало, его грудь, словно подушечку для игл, утыкали болты. Другой зверолюд схватился за сердце и упал, чтобы быть затоптанным копытами своих собратьев. Атака зверолюдов захлебнулась, их погибало всё больше и больше. Уцелевшие останавливались и оглядывались вокруг, отчаянно пытаясь заметить, откуда ведётся стрельба.
                    Готрек, Снорри и Феликс столкнулись с ними и прошли сквозь их ряды, как топор сквозь гнилую древесину. Феликс почувствовал отдачу от удара, затем что–то тёплое и липкое потекло по его руке. Он рывком высвободил лезвие, пинком отправил на землю одного зверолюда и рубанул другого. Его меч попал удивлённому зверолюду в плечо, отскочил вверх и отсёк ухо. Не теряя времени на возвращение меча в ударную позицию, Феликс навершием эфеса ударил в лицо врагу и почувствовал, как у того во рту ломаются зубы. Зверолюд издал вопль боли, прежде чем Феликс сбил его с ног и заколол в сердце.
                    Готрек, Снорри и Феликс столкнулись с ними и прошли сквозь их ряды, как топор сквозь гнилую древесину. Феликс почувствовал отдачу от удара, затем что–то тёплое и липкое потекло по его руке. Он рывком высвободил лезвие, пинком отправил на землю одного зверолюда и рубанул другого. Его меч попал удивлённому зверолюду в плечо, отскочил вверх и отсёк ухо. Не теряя времени на возвращение меча в ударную позицию, Феликс навершием эфеса ударил в лицо врагу и почувствовал, как у того во рту ломаются зубы. Зверолюд издал вопль боли, прежде чем Феликс сбил его с ног и заколол в сердце.
                    Едва начавшись, бой был окончен. Ошеломлённые яростью своих врагов, последние из выживших зверолюдов развернулись и бросились наутёк. Феликс заметил, что Готрек зарубил четверых — их искалеченные останки лежали у его ног. Снорри подпрыгивал вверх–вниз на трупе, счастливый, словно играющий в песочнице ребёнок. Залп из ружья Варека скосил убегающих зверолюдов.
                    Феликс смотрел вокруг, испытывая одышку, скорее как реакцию на неожиданно непродолжительный бой, чем от усилий. Ему хотелось узнать, кто же это помог им, и поблагодарить.
                    — Ни с места! — произнёс низкий гортанный голос. — Вы на волосок от смерти.

                    - - - Сообщение автоматически склеено - - -

                    17. Последние гномы
                    Феликс замер. Он старался даже не моргать, не говоря о том, чтобы дышать. Он не сомневался, что скрывающиеся в тенях имели в виду именно то, что было сказано, и не испытывал желания быть нашпигованным арбалетными болтами.
                    — Вы — гномы? — спросил Варек, и, по мнению Феликса, в вопросе было больше любопытства, чем здравого смысла.
                    — Ага, мы самые. Вопрос в том — кто вы такие?
                    Тяжеловесный широкоплечий гном вышел на свет перед ними. Он был одет в кожаные доспехи, огромные металлические наплечники защищали его плечи. Голову защищал крылатый шлем с наушами. За плечом висел арбалет. Тяжёлый боевой молот раскачивался в петле на ремне. Разглядывая их, гном снял шлем, и Феликсу стало заметно, что его лицо испещрено морщинами, а глаза лихорадочно блестят. У него была длинная чёрная борода с проседью.
                    Лицо оказалось неестественно худым, чего Феликс ранее у гномов не наблюдал.
                    Незнакомец прохаживался вокруг их четвёрки, и иногда обнюхивал, что было для них почти оскорбительно. Феликсу было ясно, что Готрек и Снорри едва сохраняют самообладание, и если что–либо не предпринять, произойдёт жестокое кровопролитие.
                    — Двое из вас, по-видимому, Истребители, — произнёс новоприбывший. — И принадлежат к народу Грунгни. Человек же должен умереть.
                    Едва ли не раньше, чем Феликс осознал, что гном имел в виду его, новоприбывший снял с плеча свой арбалет и нацелил ему прямо в грудь. Феликс изумлённо уставился на сверкающий наконечник арбалетного болта.
                    Словно в замедлении Феликс увидел, как палец незнакомца начинает нажимать на курок. Он понимал, что ему не успеть вовремя уклониться, но мускулы напряглись для попытки.
                    — Погоди, — спокойно произнёс Готрек, и командные нотки в его голосе заставили незнакомого гнома замереть. — Если причинишь вред человечьему отпрыску, ты наверняка умрёшь.
                    Гном вызывающе захохотал.
                    — Слишком смелое заявление для того, кто не в состоянии за него ответить. Скажи, зачем мне его щадить?
                    — Он — Друг Гномов и Помнящий, и если ты его убьёшь, имя твоё надолго покроется позором и будет внесено в Книгу Обид, как имя дурака и труса.
                    — Кто ты такой, чтобы говорить за Великую Книгу?
                    — Я Готрек, сын Гурни, и я стану твоей смертью, если в этом вопросе наши пути пересекутся.
                    Беспристрастный уверенный голос Готрека явно был убедителен. Готрек прибавил что–то на гномьем, отчего лицо новоприбывшего покраснело, а глаза расширились.
                    — Так ты говоришь на Древней Речи? — произнёс он.
                    Феликс расслышал удивлённый шёпот в зале и внезапно обнаружил, сколь много остальных гномов наблюдает за ними.
                    Казалось немыслимым, как столь большое войско могло перемещаться по туннелям незамеченным. Феликс отважился оглядеться и увидел несколько десятков истощённых, устало выглядящих гномов, которые возникли из сумрака. Каждый из них наводил своё оружие на их отряд и готов был этим оружием воспользоваться. Он заметил, что всё их вооружение выглядело так, словно ремонтировалось и повторно использовалось довольно долгое время.
                    Последовал непродолжительный оживлённый спор на гномьем между Готреком и новоприбывшими. Феликс оглянулся на Варека:
                    — О чём разговор?
                    — Эти гномы полагают, что мы лазутчики Хаоса. Они хотят нас убить. Готрек сказал им, что мы пришли с поверхности и можем им помочь. Некоторые из них не верят и говорят, что это обман. Их предводитель сказал, что не отважится нас убить и это решать его отцу, самому королю.
                    Феликсу это показалось весьма сухой выдержкой из явно эмоционального спора. Тон повышался. На жёстком гортанном языке произносились угрозы. И Готрек, и предводитель гномов плевали на землю под ноги друг другу. Понимание, что сама их жизнь взвешивается на весах, а он ни высказаться, ни как–либо иначе повлиять на решение не может, вызывало у Феликса необычное чувство. Он вспомнил, каково ему было во время большой искривляющей бури. Ему оставалось лишь напоминать себе, что они уцелели тогда, а значит, смогут пережить и это.
                    Варек продолжал нашептывать:
                    — Лишь тот факт, что мы разговариваем на Древней Речи, удерживает их от немедленной расправы над нами. Они не желают верить, что какие–то хаосопоклонники смогли её изучить. Ни один гном не стал бы их учить.
                    — Это обнадёживает, — сказал Феликс.
                    Спор закончился. Предводитель гномов повернулся и обратился к Феликсу на рейкшпиле с сильным акцентом.
                    — Я не знаю, правдивы ли эти россказни о летающих кораблях и прочих чудесах. Я знаю лишь то, что дело это слишком серьёзно, чтобы мне самому принимать решение. Ваша судьба в руках короля, и он будет судить вас.
                    — Я продолжаю утверждать, что это уловка, Харгрим, — произнёс другой, пожилой и убого выглядящий гном с глубоко посаженными глазами и бородой чистого серого цвета. — Мы знаем, что внешний мир управляется Хаосом. Не осталось других крепостей гномов. Мы должны убить этих лазутчиков, а не вести их вглубь нашей территории.
                    — Ты высказался, Торвальд, но моё решение остаётся в силе, пока сам король его не отменит. Если мир не захвачен силами Хаоса, то это, несомненно, крайне важные новости. Может статься, что мы — не последние уцелевшие гномы.
                    — Да, Харгрим, а возможно и то, что Тёмные силы нас дурачат и обманывают. Но, как ты заявил — ты наш капитан и решать тебе. Будет ещё достаточно времени, чтобы убить этих чужаков, если они не выдержат проверки.
                    — Да, Харгрим, а возможно и то, что Тёмные силы нас дурачат и обманывают. Но, как ты заявил — ты наш капитан и решать тебе. Будет ещё достаточно времени, чтобы убить этих чужаков, если они не выдержат проверки.
                    — Король решит, — закончил Харгрим. — Давай! Пошли! Мы потеряли достаточно времени, и я не хочу, чтобы Ужас поймал нас в этих залах. Свяжите их и заберите оружие.
                    Отряд гномов отделился от основной группы и двинулся в их сторону. Как только это произошло, Готрек угрожающе шагнул вперёд.
                    — Вы заберёте этот топор только через мой труп, — спокойно заявил он, и голос его был настолько угрожающим, что гномы застыли на месте.
                    — Это можно устроить, незнакомец, — столь же спокойно произнёс Харгрим.
                    Готрек поднял свой топор, и руны на лезвии сверкнули в тусклом освещении. Ближайшие гномы разинули рты от удивления.
                    — У него оружие силы! — выдохнул Торвальд, в его голосе послышался ужас и изумление. — Это пророчество. На нём великие руны. Ужас возвратился, а к нам вернулся топор наших предков. Настают Последние Дни.
                    Потрясение снова отразилось на лице Харгрима, и он приблизился к Готреку, не отрывая взгляда от лезвия топора. Когда он прочитал руны, в его глазах застыл взгляд величайшего изумления.
                    — Где ты раздобыл это оружие? — спросил капитан гномов, затем прибавил что–то на гномьем.
                    — Много лет назад я нашёл его в пещере в Пустошах Хаоса, — неторопливо ответил Готрек на рейкшпиле.
                    Похоже, он соображал, следует ли ему рассказать больше, затем передумал.
                    — Если ты в самом деле гном, то тебе благоволят Боги–Предки, — сказал Харгрим. — Это могучее оружие.
                    Готрек гадко ухмыльнулся и многозначительно почесал одну из татуировок истребителя троллей на своей бритой голове.
                    — Если боги мне и благоволят, то никак не показывают этого, — сухо отозвался он.
                    — Случись иначе, это оружие вряд ли бы попало в чьи бы то ни было руки. Вы можете оставить оружие при себе, пока король не решит иначе.
                    Харгрим долго смотрел на Готрека, и что–то похожее на тонкую улыбку исказило его губы.
                    — Может случиться то, о чём говорил Торвальд, Готрек Гурниссон. Может случиться, что ваше появление было предсказано. Король и его священнослужители определят.
                    Он обернулся к своим людям.
                    — Пошли. Нам предстоит долгий путь до привала, и мы не хотим попасться Ужасу, пока тот обходит Нижние Залы.
                    Он бросил на них взгляд через плечо.
                    — Следуйте за мной, — позвал он.
                    Четверо товарищей заняли место позади него и отправились в сумрак.
                    — Здесь мы сделаем привал, — сказал Харгрим, поднятой рукой показывая, что следует остановиться. Сперва Феликс не понял, почему капитан гномов выбрал это место. Это был просто ещё один разрушенный коридор, множество которых они миновали. Однако в итоге он обнаружил руну, выгравированную внизу на стене, и струю воды, вытекающую из стены в большую чашу. В этом месте они, по крайней мере, смогут напиться.
                    Харгрим отдал приказ одному из своих бойцов, и гном прошёл вперёд. Из своей кожаной сумки тот извлёк камень и окунул его в воду. Несколько минут он наблюдал за чашей, затем кивнул головой.
                    — Вода чиста, капитан, — доложил он.
                    Харгрим заметил недоумённый взгляд Феликса.
                    — Иногда чужаки отравляют колодцы. Иногда в них содержится вещество Хаоса, вызывающее безумие и мутации. На рунический камень Микала наложены древние заклятия, предупреждающие о подобных вещах.
                    — Полезная в хозяйстве вещь, — сказал Феликс.
                    — Нет, крайне необходимая вещь. Без неё, рано или поздно мы все погибнем.
                    — Что это за пророчество, о котором ты говорил? — спросил Феликс, решивший, по крайней мере, попробовать получить ответ.
                    — Тебя это не касается, — резко ответил Харгрим. — Это дело короля — выяснить истину. Лучше отдыхай, пока ещё можешь.
                    Усталые гномы опустились наземь на отдых, кроме четырёх часовых, которые заняли посты у каждого входа в помещение. Феликс с удовлетворением отметил, что из этого зала есть четыре выхода, поэтому, с какого бы направления не угрожала опасность, у них всегда будет путь к отступлению. Он подошёл и присел возле Готрека, Снорри и Варека.
                    Все трое его товарищей по непонятной причине казались воодушевлёнными. Феликс подумал, что причину он понимает — они же обнаружили своих потерянных сородичей. Гномы ещё населяют Нижние Залы Караг–Дума. Вопреки вероятности, некоторые всё–таки живы, даже после двух сотен лет изоляции в Пустошах Хаоса.
                    Он лёг на спину и уставился в потолок, размышляя о пути, который они проделали, чтобы добраться в это уединённое место. Путь был нелёгким. Они всё дальше и дальше углублялись в лабиринты туннелей под Караг–Думом.
                    За время перехода Феликс сосчитал количество гномов, окружавших его — тех было около пятидесяти. Все они были одеты в кожаные доспехи и были легковооружены, что весьма необычно для гномов–воинов, насколько он знал. Похоже, по тем залам, что когда–то были их городом, они передвигались налегке и быстро, более надеясь победить скрытностью и неожиданностью, чем грубой силой. Туннельные бойцы, как назвал их Варек.
                    По ходу их дальнейшего пути Феликс начал понимать, почему гномы вооружены так легко. Они проходили через территории, где присутствие Хаоса было очевидным, и признаки открытой войны между Силами были видны повсеместно. Похоже, в руинах города гномов происходила безумная и яростная борьба. Феликс спросил об этом у Харгрима, но гном не ответил. Понятно, что тут какие–то тайны. Ему всего лишь нужно найти кого–нибудь, кто их объяснит.
                    Ладно, сейчас нет смысла об этом беспокоиться. Он лежал и смотрел в потолок, прикидывая, что сейчас поделывает Ульрика. Через некоторое время Феликс заснул. Последнее, что он слышал, был скрип пера, которым Варек записывал в свою книгу события дня.
                    Жуткий вой разбудил Феликса. Вой эхом разносился по огромным коридорам и проник в его сны, вынудив пробудиться. Нечто неестественное было в звучании, нечто пробуждающее первобытные страхи. Только лишь от самого этого звука по телу побежали мурашки, и возникла слабость в ногах.
                    Вокруг него пробуждались гномы. Он мог слышать, как они хватаются за оружие. Глянув по сторонам, он заметил, что страх отражался на каждом лице, кроме лиц Готрека и Снорри.
                    — Что это? — спросил Феликс. — Ужас?
                    — Нет, — ответил Харгрим. — Это собаки.
                    — Что за собаки? — задал вопрос Варек.
                    — Скоро сами увидите, — произнёс Харгрим.
                    Он отвернулся и заговорил со своими бойцами:
                    — Мне нужны десять добровольцев, чтобы сдерживать собак, пока остальные стараются пробиться.
                    По выражению лиц было понятно, что гномы сознают — добровольцы нужны для самоубийственного задания. Тем не менее, вперёд шагнуло более двух десятков.
                    По выражению лиц было понятно, что гномы сознают — добровольцы нужны для самоубийственного задания. Тем не менее, вперёд шагнуло более двух десятков.
                    — Я остаюсь, — сказал Готрек.
                    — Снорри тоже, — добавил Снорри.
                    — Вы не можете. Я должен вывести вас отсюда. Ваш рассказ должен услышать король Тангрим.
                    — Возможно, уже слишком поздно, — сказал Феликс, глядя через его плечо на северный выход.
                    Из прохода выпрыгнул громадный зверь. Прежде чем кто–либо успел среагировать, он одним щелчком своих челюстей откусил руку ближайшему часовому, а второго повалил на землю и выпотрошил своими когтями. Зверь передвигался с почти сверхъестественной грацией, столь стремительно, что Феликс едва успевал следить за ним взглядом.
                    Через дверной проём выскочило ещё несколько огромных зверей. Они напоминали чудовищных собак с большими железными ошейниками на шеях и со странными воротникообразными кожными складками вокруг голов, как у некоторых ящериц. Свет отражался от их тел цвета крови. Каждая была крупнее человека. Одна собака распахнула пасть и залаяла. При этом её пасть распахнулась широко, словно змеиная. Похоже, что единственным укусом она могла отгрызть человеку голову. Что–то в демоническом существе вызывало у Феликса желание развернуться и спасаться бегством, взывая о помощи. Он заставил себя остаться на месте. Он понимал, что если побежит, зверюга попросту догонит его и разорвёт, как тех часовых.
                    — Терзающие гончие Кхорна{28}, — услышал он сдавленный голос Варека. — Я думал, что они существуют лишь в легендах.
                    — Стрелять по готовности, — приказал Харгрим.
                    Град арбалетных болтов был выпущен в направлении прожорливых тварей. Те разинули свои пасти и издевательски залаяли. Большинство болтов просто отскочили от их тел и попадали на пол. Насколько Феликсу было видно, лишь один попал в цель. Варек выстрелил, но пули оказались не эффективнее арбалетов. Собаки понеслись вперёд, своими длинными лёгкими прыжками сокращая расстояние быстрее, чем смогла бы скачущая лошадь.
                    — Отойдите назад, — сказал Готрек и двинулся навстречу зверям. Никто из гномов не ослушался. Феликс был уверен, что сверхъестественная аура существ подействовала на них так же, как и на него. Лишь Готрек не выказывал никаких признаков испуга. Феликс обратил внимание, что руны на лезвии топора Готрека засветились гораздо ярче, чем ему когда–либо доводилось видеть. И всё–таки Феликс сомневался, что Истребитель уцелеет. Существа слишком быстры и сильны. Они оказались перед Готреком едва ли не раньше, чем у того была возможность это заметить. Огромные челюсти широко раскрыты. Металлические зубы сверкают. Ликующий лай достиг пика громкости, способной пробудить и мертвеца.
                    Словно разряд молнии, сверкнул выставленный топор Готрека. Бронированная шкура первой собаки задымилась и загорелась в месте соприкосновения с лезвием. Показалось, что зверь словно взорвался, когда топор проскользнул сквозь тело, разрубив его пополам и разметав внутренности по всему полу. Следующий удар Истребителя пришёлся в ошейник второй собаки. Металл лязгнул о металл, выбив искры. Раздался резкий неприятный скрежет. Руны на топоре Готрека зардели так ярко, как раскалённые угли, и ошейник не устоял. Голова и шея терзающей гончей расстались друг с другом. Из свалившегося на землю трупа вытекал расплавленный ихор{29}. Следующий удар рассёк третью гончую в середине по всей длине тела, обнажая кости, позвоночник и разорванные внутренние органы.
                    Застигнутая врасплох яростной атакой Готрека остальная стая отступила, рыча, словно затравленные волки. Затем они напали снова, проявив зловещую разумность. Две гончие одновременно с двух сторон атаковали Истребителя. Одной Готрек топором вышиб мозги, в прыжке поймав за глотку вторую. Почти без усилий гном удерживал чудовищное создание на расстоянии вытянутой руки, затем поднял так высоко, что задние конечности существа болтались в воздухе в поисках опоры. Готрек бросил гончую. Прежде чем она коснулась земли, топор разворотил ей рёбра.
                    Последний зверь кружился прямо позади Истребителя и уже готов был запрыгнуть ему на спину.
                    — Берегись! — заорал Феликс, но Снорри уже метнул свой топор. Тот отскочил от плеча существа, но сила удара отвлекла гончую Кхорна. Та подобрала под себя лапы для прыжка, но стоило ей оказаться в воздухе, Готрек в полуобороте с размаха рубанул окровавленным топором, который, с хрустом раздавив рёбра, оказался в брюхе твари. Сила удара отбросила гончую на землю. Готрек наступил на её шею. Раздался неприятный звук ломающихся позвонков, а затем топор опустился вновь, завершая противоестественное существование чудища.
                    Трупы созданий Хаоса начали пузыриться на местах своего падения. За минуту плоть и кости расплавились и потекли, испаряясь, словно кипящая вода. На глазах Феликса тела превратились в облачка отвратительно выглядящего пара, которые поднялись к потолку, где и пропали без следа. Выглядело так, словно гончих тут никогда и не было.
                    С минуту было тихо, затем гномы разразились приветственными криками и аплодисментами. Через несколько минут они, казалось, вспомнили, кому аплодируют, и замолкли.
                    — Если я когда–либо сомневался, что это топор Валека, то более не стану. Это был бой, достойный самого короля Тангрима, — заявил Харгрим.
                    — Это было легко, — сказал Готрек и сплюнул на землю.
                    — Нам лучше выдвигаться, — произнёс Харгрим. — Раз уж тут оказались гончие, их нечистый хозяин должен быть неподалёку; и каким–бы могучим ты ни был, Готрек Гурниссон, его тебе не одолеть.
                    — Давай его сюда, и мы посмотрим.
                    — Нет! Сейчас больше, чем когда–либо, я обязан доставить вас к королю. Он должен услышать вашу историю.
                    После боя с терзающими гончими Феликс отметил, что отношение гномов к ним переменилось. Они казались более терпимыми к четвёрке товарищей и менее подозрительными. Даже старый Торвальд довольствовался лишь редкими подозрительными взглядами в их сторону. Они маршем продвигались через бесчисленные тихие коридоры, и даже Феликсу было заметно, что теперь они всё время идут на спуск. Он прикидывал, как долго это продолжается. Несколько часов спустя ему стало казаться, что они будут спускаться вниз, пока не достигнут огненного сердца мира, но подобного не случилось.
                    Они остановились в середине длинного и, казалось бы, заурядного коридора. Пока бойцы прикрывали его от взглядов, Харгрим что–то сделал со спрятанным переключателем, который открывал небольшую потайную дверь. В стене, где ранее ничего не было, открылся проход. Гном жестом указал четырём товарищам на вход, лицо его омрачилось.
                    — Теперь будьте очень осторожны. Вы на священной земле, и мы убьём вас при первых признаках вероломства.

                    - - - Сообщение автоматически склеено - - -

                    18. Огнебородый
                    Феликс осторожно шагнул через проход. Этот коридор вроде не отличался от остальных, разве что были целы все светящиеся камни, и воздух был немного чище. Остальная часть отряда торопливо пролезла позади него, и за ними, опускаясь, закрылась дверь. Феликс заметил, что гномы Караг–Дума заметно расслабились, а Готрек, Снорри и Варек, наоборот, выглядели более взволнованными. Он не понимал, по какой причине. Возможно, они чувствуют, что приближаются к своей цели. Феликс не разделял это чувство. Долгий путь через Нижние Залы держал его в напряжении и заставлял нервничать, и теперь ему хотелось лишь отыскать место, где можно было бы улечься и отдохнуть.
                    Новый коридор вёл в извилистый лабиринт проходов. Время от времени Харгрим останавливался и нажимал плиту в стене. Сделав это, он просто двигался дальше, не затрудняя себя объяснениями.
                    Феликс глянул на Варека, в надежде, что молодой гном объяснит ему, что происходит.
                    — Западни. Ямы–ловушки. Вероятнее всего, какие–нибудь оборонительные сооружения, — тихо произнёс гном, но смолк под угрожающими взглядами конвоиров.
                    Они миновали около дюжины часовых на постах, которые выглядели изумлёнными, увидев незнакомцев из внешнего мира. Наконец они вошли в громадный длинный зал, явно населённый гномами. Это было просторное помещение со многими выходами. В его дальнем конце глубоко в пол уходил колодец. Потолок был низким, не имевшим таких сводов, которые они наблюдали в величественных залах по дороге сюда. Лес огромных приземистых колонн поддерживал потолок. На каждой колонне был вырезан необычный символ, попытки рассмотреть который причиняли боль глазам Феликса.
                    — Руны Сокрытия, — выдохнул стоящий рядом Варек. — Не удивительно, что это место просуществовало так долго.
                    — Почему? — спросил Феликс.
                    — Эти руны защищают помещение от обнаружения с помощью магии, как замаскированные входы защищают от визуального обнаружения. Тому, кто не является гномом, найти это место без посторонней помощи практически невозможно.
                    Феликс мог видеть одетых в робы с капюшонами гномов–женщин, выполняющих работу по хозяйству. Несколько священников прохаживались взад–вперёд: поглаживали их головы, благословляли, словами подбадривали и утешали. Здесь находилось много воинов, значительная часть которых была искалечена. У некоторых были протезы в виде крюка. Некоторые передвигались на деревянной ноге. У некоторых на глазах были повязки, показывающие, что их обладатели слепы. До этого момента Феликсу не доводилось видеть столь много калек в одном месте, даже на заполненных нищими улицах Альтдорфа. Было очевидно, что сторона, на которой находятся эти гномы, терпит поражение в войне. Подтверждением чему служило то, что он не увидел ни одного ребёнка.
                    — Их так мало, — пробормотал Варек. — Некогда это был великий город.
                    — Добро пожаловать в Зал Колодца. Ожидайте здесь, — произнёс Харгрим. — Я доложу о вашем прибытии королю.
                    Широким шагом капитан прошёл через огромную арку и удалился куда–то вглубь города. Многие из работающих остановились и открыто уставились на них. Приблизилось несколько покалеченных воинов. Один протянул руку и недоверчиво прикоснулся к Феликсу.
                    — Ты — первый человек, когда–либо появлявшийся в этой крепости, — прохрипел он.
                    — Это честь для меня.
                    — Ха! Скоро ты можешь умереть, — усмехнулся покалеченный воин и отвернулся. Подошли другие гномы. Одна из женщин в капюшонах задала вопрос на гномьем. Варек ответил. Толпа издала общий вздох. Одна из женщин заплакала.
                    — Они спросили, откуда мы пришли, — ответил Варек на невысказанный вопрос Феликса. — Я сказал им, что мы прибыли из–за Пустошей, из королевства гномов.
                    — Я тебе не верю, — произнёс другой старик, развернулся и поковылял прочь.
                    Похоже, на глазах у него выступили слёзы. Вопреки ожиданиям, толпа не рассеялась. Она окружила и разглядывала четырёх товарищей до возвращения Харгрима, сопровождаемого отрядом воинов, полностью закованных в броню, каждый из которых нёс инкрустированное рунами оружие. Эти таинственные знаки горели загадочным светом. На сей момент Феликс достаточно узнал о гномах, чтобы утверждать, что у них в руках мощное магическое оружие. Эти длиннобороды были вооружены лучше всех остальных гномов, виденных Феликсом с момента проникновения в Караг–Дум. Они шли строевым шагом, который посрамил бы императорскую гвардию Альтдорфа. В своих сияющих доспехах они маршировали дисциплинированно и с достоинством.
                    — Король желает вас видеть, — произнёс Харгрим. — Сейчас ваше дело будет рассмотрено.
                    — Итак, наконец–то мы встретимся с легендарным Тангримом Огнебородым! — воскликнул Варек. — Кто бы мог подумать?
                    Готрек расхохотался неприятным смехом.
                    — Я никогда не видел так много рунического оружия, — зашептал Варек Феликсу. — Им вооружён каждый из тех воинов.
                    — Мы собрали его с тел павших, — холодно заметил Харгрим. — Здесь погибает слишком много героев.
                    Тронный зал короля Тангрима был просторен. У каждой стены, словно часовые, стояли огромные статуи гномьих королей. Между статуями неподвижно стояло множество тяжеловооружённых гномов. Четверых иноземцев окружил эскорт королевской гвардии. Этим устранялась всякая возможность совершить попытку покушения. Гвардейцы держали оружие наголо, и не было сомнений, что они умеют с ним обращаться.
                    В дальнем конце помещения выделялось возвышение. На возвышении находился трон, в котором располагалась могучая и величавая фигура, облачённая в мантию поверх тяжёлой брони. По бокам короля стояли два священнослужителя. Одной из них была жрица Валайи. Феликс определил это, заметив, что та носит с собой святую книгу. Второй носил доспехи и имел при себе топор, и Феликс предположил, что это жрец Гримнира — бога воинов.
                    Когда они приблизились к возвышению, Феликс смог лучше разглядеть короля гномов. Тот был стар, столь же стар, как Борек, но в нём не ощущалась немощность. Он напоминал старый дуб, искривлённый, но по–прежнему здоровый. На его сморщенных руках ещё присутствовали массивные бугры мышц, а плечи были даже шире, чем у Снорри. У него были длинные рыжие волосы, хотя и подёрнутые сединой. Борода почти доходила до пола, и тоже местами была седой. Пронизывающие взглядом глаза блестели в глубоко посаженных глазницах. Феликсу было известно, что этот гном — древний старец, но тот по–прежнему обладал острым умом.
                    Внимание Феликса привлекло оружие, лежащее на коленях короля. То был массивный молот с короткой рукоятью. На его ударной части были выгравированы руны, и он был притягателен для взгляда. Феликс и без подсказок понял, что это и есть легендарный Молот Судьбы — оружие невероятной мощи, ради обнаружения которого они и проделали весь этот путь.
                    Внимание Феликса привлекло оружие, лежащее на коленях короля. То был массивный молот с короткой рукоятью. На его ударной части были выгравированы руны, и он был притягателен для взгляда. Феликс и без подсказок понял, что это и есть легендарный Молот Судьбы — оружие невероятной мощи, ради обнаружения которого они и проделали весь этот путь.
                    Перед троном стража разошлась в стороны, образовав проход, ведущий к нему. Четверо товарищей приблизились. Варек опустился на одно колено, правой рукой проделав замысловатый и напыщенный жест. Возле него в небрежных до дерзости позах расположились Готрек со Снорри, ничем не выказав своё почтение. Феликс решил пойти по пути осмотрительности — он низко поклонился, затем преклонил колено подле Варека.
                    — Несомненно, вы достаточно дерзки, чтобы быть Истребителями, — изрёк король.
                    У него был глубокий и раскатистый голос, который звучал неожиданно молодо для древнего старца. Король рассмеялся, и его хохот гулом прокатился по залу.
                    — Я уже почти поверил в истинность той небылицы, что вы рассказали Харгриму.
                    — Никто не назовёт меня лжецом, не ответив жизнью, — произнёс Готрек.
                    Недвусмысленная угроза в его голове заставила стражу взять оружие наизготовку.
                    Король насмешливо поднял бровь.
                    — Очень немногие из тех, кто угрожал мне в моём собственном тронном зале, остались в живых. Однако я прошу у тебя прощения, Истребитель, если ты тот, кем кажешься. Мы окружены слугами Тёмных Сил. Подозрительность в подобных обстоятельствах — мудрое решение. И ты должен признать, что у нас есть причины быть подозрительными.
                    — Так и есть, — согласился Готрек.
                    — Вы пришли к нам, утверждая, что прилетели сюда из внешнего мира за нашими стенами. Я выслушаю ваш рассказ из ваших же собственных уст, прежде чем вынесу решение. Излагайте.
                    — Я утверждаю кое–что ещё, — внезапно произнёс Варек. — Я заявляю родство с народом Караг–Дума. Моим отцом был Вариг. Мой дядя — Борек, которого ты отправил во внешний мир за помощью.
                    Король Тангрим цинично усмехнулся.
                    — Если ты говоришь правду, отправка помощи заняла у Борека весьма длительное время, а вы не очень–то похожи на армию. Однако рассказывай.
                    Пока Варек говорил, король внимательно слушал, время от времени прерывая, чтобы обратиться к Готреку за подтверждением. Рассказывал Варек легко и непринуждённо, и Феликс поразился точности его памяти. Он также заметил, что жрица Валайи не отрывает глаз от рассказывающих гномов, и припомнил, что эти жрицы предположительно обладают даром различать истину. По окончании рассказа король повернулся к жрице.
                    — Итак? — произнёс он.
                    — Они говорят правду, — ответила она.
                    Воины в зале звучно выдохнули. Король поднял свою руку и сквозь свою превосходную длинную бороду поскрёб подбородок. Он с минуту поразмышлял, затем на его лице появилась неприятная улыбка.
                    — Теперь поведай мне, Истребитель, как тебе достался топор Валека, — потребовал король.
                    На ухмылку Тангрима Готрек ответил своей.
                    — Владельцу он был без надобности — тот помер — вот я его и взял. Ты заявляешь на него права?
                    — Тот, кто ушёл отсюда с этим топором, был моим сыном, Морекаем. Он пытался пересечь Пустоши и выяснить, остался ли там кто живой.
                    — Значит, он мёртв, Тангрим Огнебородый. Тело лежало в пещере на краю Пустошей. Его окружали два десятка трупов убитых зверолюдов.
                    — С ним никого не было? Он вышел отсюда с двадцатью товарищами, принесшими клятву.
                    — Там был лишь один гном. Я похоронил его в соответствии с древними ритуалами, но, нуждаясь в то время в оружии, забрал этот топор. Если он твой — я верну его.
                    Старый король опустил вниз глаза, скорбя. Когда он снова заговорил, голос его стал столь же старым, как внешний вид.
                    — Значит, он встретил свою смерть в одиночестве.
                    — Он погиб как герой, — сказал Готрек. — Он усеял свой путь к Железным Залам костями своих врагов.
                    Тангрим поднял глаза снова, и его улыбка была почти благодарной.
                    — Оставь топор себе, Истребитель. Подобное оружие не имеет владельца. У него своё предназначение, и оно оказывает воздействие на судьбу того, кто им обладает. Если оно теперь попало в твои руки, значит, есть на то причина.
                    — Как скажешь, — сказал Готрек.
                    — Вы дали мне достаточно пищи для размышлений, — устало произнёс Тангрим. — И примите мои извинения, что сомневался в вас. Ступайте. Отдыхайте. Мы поговорим позже.
                    — Приготовьте комнаты для наших гостей, — прокричал он. — И накормите их как следует.
                    Феликс не мог не заметить ноток горькой иронии в голосе короля.
                    Феликс с подозрением уставился на рыбу. Та была крупной и выглядела хорошо приготовленной, однако было в ней нечто странное. Немного поразмыслив, он обнаружил, что у рыбы отсутствуют глаза. Блюдо имело хороший аромат, остальные уплетали его за обе щёки, и лишь Феликс раздумывал о том, что наблюдал в Пустошах — о мутантах и зверолюдах, а также о всех тех фактах, которые ему рассказывали про пыль искривляющего камня. Он просто не мог заставить себя есть мутировавшую рыбу, понимая, что на то есть веские причины.
                    По общему мнению, считалось возможным, что мутации могут передаваться через употребление мутировавшей пищи. Говорили, что самые отвратительные мутанты — это всегда те каннибалы, которые питаются другими мутантами. У Феликса не было желания на себе проверять подобную теорию о заразности мутаций.
                    — Это пещерная рыба, человечий отпрыск, — произнёс сидящий напротив Готрек.
                    Феликс понял, что, должно быть, Истребитель заметил выражение его лица и догадался, о чём он думал.
                    — Это её природный облик. Гномы употребляли её в пищу задолго до прихода Тьмы. Можешь есть смело.
                    — На самом деле, это деликатес, — добавил Варек. — Мы разводим этих рыб в крепостях гномов. Они обитают в глубоких водоёмах. Мы откармливаем их грибами и насекомыми.
                    Почему–то рыба не стала казаться аппетитнее от этих известий. Не обращая внимания на производимый своей речью эффект, Варек продолжал:
                    — Они живут в темноте. Глаза у них отсутствуют по этой причине, как считают некоторые учёные. Рыбы в них не нуждаются. Отведай немного.
                    Феликс подцепил ножом немного филе и поднёс поближе, чтобы рассмотреть повнимательнее. Мясо было белым и выглядело нежным, а на вкус, когда он попробовал, оказалось великолепно. Он так и заявил.
                    — Она надоедает, — сказал Харгрим, сидящий по другую сторону. — Мы питаемся грибами, жуками и пещерной рыбой. Временами мне хочется какого–нибудь разнообразия.
                    Феликс порылся в своём мешке и извлёк шмат вяленой говядины. Харгрим оглядел её с таким же подозрением, с которым Феликс изучал рыбу.
                    — Попробуй, — сказал Феликс.
                    Харгрим взял немного и начал жевать. Через некоторое время решился проглотить.
                    — Занятно, — осторожно высказался он.
                    Снорри захохотал:
                    — Теперь–то вкус пещерной рыбы не кажется таким уж плохим, а? На–ко вот, попробуй смыть вот этим.
                    Снорри передал фляжку с кислевитской водкой. Харгрим сделал большой глоток. На мгновение показалось, что он поперхнётся, но Харгрим пришёл в себя, причмокнул губами и принял ещё.
                    — Так гораздо лучше, — заявил он.
                    Феликс вытряхнул содержимое своего мешка на стол. Тут был подорожник, сыр и вяленое мясо. Он добавил всё это к тому, что находилось на столе: грибам, приготовленным в масле пещерной рыбы, самой пещерной рыбе и кружкам с водой.
                    — Угощайтесь, пожалуйста, — произнёс он.
                    Харгрим не заставил повторять дважды.
                    Приняв во внимание быстроту, с которой исчезала провизия, Феликс был рад, что из местных гномов к ним за столом присоединился лишь Харгрим.
                    Феликс оглядел комнату. Она была богато обставлена толстыми, но видавшими виды коврами и портьерами, превосходными гномьими скульптурами и множеством изделий из золота и серебра. Это был один из королевских апартаментов. Каждому из товарищей выделили похожие помещения. Феликс подумал, что понесённые гномами потери имели единственный плюс — комнат стало в избытке. Он отогнал от себя эту недостойную мысль и понял, что опьянел.
                    — Я всё ещё не могу поверить, что у нас гостят незнакомцы, — заявил Харгрим.
                    По румянцу на его лице Феликс предположил, что капитан тоже в подпитии.
                    — Я изумлён. Мы так долго полагали себя последними гномами во всём мире. Мы думали — всё остальное захвачено Хаосом. Мы отправляли разведчиков и посланцев в дикие земли, но никто из них не вернулся. Казалось бы, надежды нет, но тут являетесь вы и сообщаете, что за Пустошами лежит целый мир, что Хаос отброшен, что по–прежнему существуют Империя, Бретония и все прочие места, упоминавшиеся в легендах. Казалось едва ли возможным, что остальные пережили те последние двадцать лет, а мы и знать не знали!
                    — Двадцать лет? — почти одновременно выпалили Феликс и Варек.
                    — Ага! Почему вы на меня так смотрите?
                    — C момента последнего нашествия Хаоса прошло две сотни лет! — воскликнул Феликс.
                    Харгрим изумлённо глядел на них:
                    — Это невозможно!
                    — В Пустошах Хаоса ход времени необычен, — напомнил остальным Варек.
                    — Необычен — не то слово, — произнёс Феликс, вспоминая рассказы Борека о странных особенностях этих мест.
                    Он недоумевал, то ли Тёмные Силы способны искривлять даже течение времени, то ли это некое странное свойство, присущее самим Пустошам?
                    — Поверь мне, — сказал Варек Харгриму, — здесь, в Караг–Думе, возможно, прошло всего лишь двадцать лет, но за пределами Пустошей миновали столетия, и там Хаос был отброшен назад.
                    — Как это произошло?
                    — Магнус Благочестивый объединил людей и гномов под своим командованием и сокрушил орды Хаоса при осаде Праага{30}, в Кислеве. Со временем, последователей Тёмных Богов вытеснили за перевал Чёрной Крови.
                    — И до сих пор никто не пришёл нам на помощь, — с горечью произнёс Харгрим.
                    Феликс не знал, что ответить.
                    — Все думали, что Караг–Дум пал. Последние сообщения были о том, что город захватывают орды Хаоса.
                    К удивлению Феликса, в разговор вмешался Готрек:
                    — Никто не знал, что произошло. Пустоши Хаоса отступили, но они всё же продвинулись далеко за те пределы, что занимали ранее. И продолжают увеличиваться. Караг–Дум оказался отрезан. Никто не смог пройти через Пустоши. Попытки предпринимались, поверь мне. Борек долго и упорно искал путь назад.
                    — Я тебе верю, Готрек, сын Гурни, ибо я видел Пустоши, смотрел на них с высочайших башен и знаю, что простираются они дальше, чем видит глаз. Я сражался с воинами Хаоса и знаю, что нет им числа, словно снежным хлопьям в пургу. У нас было недостаточно воинов, потому вскоре мы перестали отправлять посланцев во внешний мир. Многие были схвачены и зверски замучены.
                    — Как вам удаётся выживать? — спросил Варек.
                    На взгляд Феликса, прозвучало это несколько бестактно. Однако он был рад, что молодой гном задал такой вопрос. Он и сам хотел бы знать ответ.
                    Харгрим покачал головой.
                    — С огромными сложностями, — наконец произнёс он, и устало улыбнулся. — Но это не совсем честный ответ, друзья мои. Суть же в том, что враг наш разделён, а мы прячемся и по возможности сражаемся с ним.
                    — Что ты имеешь в виду? — спросил Готрек.
                    — Расскажи Снорри про сражения, — попросил Снорри.
                    — После последнего мощного штурма, когда силы противника воспользовались ужасной магией, чтобы проломить наши стены, мы всё глубже и глубже отступали в шахты. Мы приняли решение дорого продать наши жизни и заставить врага кровью оплачивать каждый дюйм владений гномов. Наш народ разделился на кланы, и отряды отправились к своим цитаделям, которые мы приготовили на подобный случай.
                    — Вроде этой? — уточнил Феликс.
                    — Именно. Мы отступили подземными проходами на позиции, защищённые рунами мощи, а когда появились на спорной территории, чтобы внезапно напасть и дать бой, то обнаружили неожиданную ситуацию…
                    — Что случилось? — спросил Готрек.
                    — Мы обнаружили, что силы Хаоса обратились друг против друга. Тогда мы этого не знали, но от захваченных пленников выяснили, что их главнокомандующий, Скафлок Железный Коготь, был отозван к войскам на южные рубежи, а его заместители, относящиеся к разным Силам, разругались из–за трофеев.
                    — Когда это произошло? — спросил Варек.
                    Харгрим назвал дату на гномьем, и Феликс ничего не понял.
                    — Это случилось в 2302 году по имперскому календарю, — перевёл Варек. — Приблизительно во время осады Праага.
                    — Раз уж так получилось, почему вы не вытеснили их из города? — спросил Готрек.
                    Харгрим рассмеялся, но без радости в голосе.
                    — Потому что к тому времени немногие из нас остались в живых, сын Гурни. После Великой осады у нас было менее пяти тысяч воинов, которые разошлись по пяти тайным цитаделям. Даже с учётом того, что большая часть их воинов погибла, враги десятикратно превосходили нас в численности. Мы понимали, что, будучи разделёнными, они объединятся для борьбы с нами, если мы выступим мощными силами. Поэтому, на протяжении лет мы учились совершать вылазки небольшими группами и уничтожать наших врагов. Но, как мы позднее узнали, эта стратегия была не лучшей.
                    — Почему? — спросил Феликс.
                    — Потому что на смену каждому из их убитых воинов появлялся другой. Взамен каждого из уничтоженных нами отрядов из Пустошей приходили два. А когда мы теряли бойца — заменить его было некем. Мы могли убивать по двадцати за каждого павшего отважного гнома, но в итоге они могли возместить свои потери, а мы — нет.
                    — Я могу это понять, — произнёс Феликс. — В Пустошах множество воинов, а это подходящая крепость, чтобы обеспечить им убежище.
                    Харгрим печально затряс головой.
                    — Если ты так думаешь, Феликс Ягер, то ты совсем не понимаешь последователей Хаоса. Они пришли сюда из–за сокровищ — золота и изготовленного гномами оружия. Но превыше всего они жаждали заполучить чёрную сталь, из которой куют свои доспехи и отвратительное оружие. Они пришли сюда, потому что знали — здесь они могут найти других своего племени, сразиться с ними и тем заслужить славу в глазах своих безумных богов. Эта крепость стала чем–то вроде проверки на прочность воинов Хаоса — тренировочным лагерем, где они могут убивать друг друга в целях самосовершенствования.
                    Слова Харгрима открыли Феликсу глаза. Он иногда задавал себе вопрос — откуда берётся оружие воинов Хаоса? C момента, как они вступили в Пустоши, ему не попадалось ни намёка на кузни, заводы или какую–либо промышленность. Значит, последователи Тёмных Сил должны были получать своё снаряжение откуда–то со стороны. Он просто предполагал, что их снаряжение произведено волшебством или выменяно у кузнецов–вероотступников человеческой расы, однако теперь ему открылась ещё одна возможность. В Караг–Думе была руда и всё необходимое оборудование, произведённое промышленностью гномов. Если кое–что из того, что он слышал, было правдой, одна лишь эта крепость могла производить больше стали, чем Империя в целом. Он сразу же озвучил свои сомнения.
                    — Ты прав, Феликс Ягер. Мы пытались уничтожить кузни, горны и наковальни, которые не смогли демонтировать и перенести в тайные укрытия, но у нас не хватило времени избавиться от всех. Некоторые из них были захвачены последователями Сил Разрушения. Некоторые были отремонтированы с помощью непонятной чёрной магии. Теперь шахты разрабатываются ордами зверолюдов и мутантов–рабов, а маги–жрецы надзирают за изготовлением оружия и доспехов.
                    — Если эту крепость удастся отбить, силам Хаоса будет нанесён страшный удар. Откуда ещё им брать своё вооружение? — возбуждённо высказал подвыпивший Феликс.
                    — Может, так. Может, нет, — сказал Харгрим. — У хаосопоклонников должны быть и другие шахты, и другие кузни. А пустой, казалось бы, Караг–Дум по–прежнему крепко удерживается.
                    — Что ты имеешь в виду?
                    — Сейчас не так, как раньше. Множество воинов Хаоса пришло сюда и основало свои собственные небольшие владения. В Подземных Чертогах имеются целые поселения, предназначенные для сторонников одной из четырёх Сил Тьмы. У каждого из них есть свои сеньоры и армии. С внешним миром они торгуют рудой, оружием и бронёй. Мечи они меняют на рабов, наконечники стрел и копий на свою отвратительную пищу, доспехи на зачарованные инструменты.
                    — Ты говорил, в Караг–Думе есть и другие цитадели гномов, — напомнил Варек.
                    — Уже нет, — произнёс Харгрим. — С годами они были уничтожены. Те гномы, что уцелели, добирались сюда. Большинству не удалось. Многих из них по пути поймали гончие Кхорна. Другие не пришли к нам, чтобы не навести слуг Ужаса на наше последнее убежище.
                    — Ужас? — переспросил Феликс.
                    — Об этом лучше не упоминать, — сказал Харгрим. — Ибо он — наша погибель. Когда он появился впервые, сложили головы сотни отважных воинов. Наш Мастер рун отдал жизнь, чтобы изгнать его. Теперь, когда Ужас вернулся, я сомневаюсь, чтобы его могло что–либо остановить. Хотя, Готрек Гурниссон, твой топор и оставляет мне некоторую надежду.
                    У Феликса сердце обмерло, когда он заметил обмен взглядами между Готреком и Снорри. Он понял, что Харгрим пробудил профессиональный интерес Истребителей. Это не укрылось от Харгрима, и тот покачал головой.
                    — Скажи мне, что об этом, на твой взгляд, думает король Тангрим? — спросил Феликс лишь затем, чтобы сменить тему. — Как считаешь, можно ли ожидать, что он отправит посланцев во внешний мир?
                    — Я не знаю, Феликс Ягер. Я считаю, скорее следует ожидать, что все мы тут и сгинем.
                    На минуту воцарилась тишина, которую нарушил Готрек:
                    — Я хотел бы больше узнать про существо, называемое Ужасом.
                    — Это меня не удивляет, — произнёс Харгрим, поднимая глаза и рассматривая татуировки гнома. — Ты желаешь отыскать его?
                    — Я отыщу.
                    — Вряд ли это разумно.
                    — Разум тут ни при чём. Дело касается моей судьбы.
                    — И судьбы Снорри, — вставил Снорри.
                    — Речь, достойная истинных Истребителей, — заметил Харгрим. — Ладно же. Я расскажу вам, что мне известно об этом лютом существе. Это демон Хаоса, могучий и смертоносный. В последние дни осады он был призван Скафлоком, который обращался к нему не как хозяин к слуге, но как воин к королю. Демон напал на нас у юго–западных ворот, после чего те были разрушены, и никто из нас не смог ему противостоять. Он лишил жизни множество героев, вооружённых могучим руническим оружием. Демон едва не убил самого короля Тангрима, когда они встретились лицом к лицу в Зале Теней. Они обменивались ударами не долее нескольких мгновений, но превосходство было на стороне демона. У него невероятная сила.
                    Готрек наклонился и схватил свой топор. Его глаза вспыхнули.
                    — Наверняка он должен быть сильным, если устоял перед Молотом Судьбы.
                    — Он сильнее, чем кто–либо, Готрек Гурниссон. Более свиреп, чем трое орков–вождей племени Красного Клыка. Более опасен, чем трое огров–магов урочища{31} Вентраг. Даже смертоноснее, чем дракон Глаугир со своим отравленным дыханием. Я далёк от бахвальства, говоря, что находился подле моего короля, когда тот мерился силами с могучими противниками, но это ужасное создание явно оказалось самым сильным. Я сомневаюсь, что его смог бы победить даже такой великий воин, каким был Тангрим Огнебородый в самом расцвете сил.
                    — Тогда как вам удалось его победить? — спросил Феликс, нервно облизывая губы. — Как удалось выжить тебе — рассказчику этой истории.
                    — Ужас не был побеждён. Он был изгнан, когда наш верховный рунный кузнец Валек обрушил на него священный топор, что держит Готрек, а затем произнёс руну Развоплощения. От подобной раны немедленно погибло бы любое существо, кроме столь крупного. Это же создание всего лишь отступило в отдалённейшие глубины горы, к её огненному сердцу. Должно быть, оно обреталось там, восстанавливая свои силы, и теперь возвратилось. Как и предсказывалось.
                    — Предсказывалось?
                    — Перед тем, как скрыться, демон сказал, что вернётся нам на погибель. Он сказал королю, что однажды возвратится, вырвет его сердце своими когтями и сожрёт у него на глазах. Такую гибель он пообещал Тангриму. Голос его звучал настолько правдоподобно, что все из нас, кто слышал его слова, верят в это пророчество.
                    — Он же демон, — тихо сказал Феликс. — Демонам свойственно лгать.
                    — Это так. Но этот демон торжествовал, когда говорил с нами. Мы думаем, что ему предназначено погубить нас в своё время и по своему усмотрению. Некоторые из воинов даже подозревают, что именно поэтому нам было позволено выживать столь долго. И наш рунный кузнец Валек перед смертью тоже изрёк пророчество. Он сказал нам, что бояться не нужно, и его топор тоже вернётся к нам, когда придут Последние Дни. Многие из нас удивлялись такому пророчеству, ибо как мог топор вернуться к нам, если ему предназначено оставаться укрытым в наших крепостях? Затем топор забрал с собой сын короля, и мы считали его утерянным. А теперь вот, всего лишь через считанное число дней после возвращения Ужаса, вы возвращаете нам топор!
                    Он многозначительно посмотрел на топор Готрека.
                    — Понятно теперь, почему ваше прибытие так взволновало короля?
                    — Как удалось Валеку произнести эту руну Развоплощения? — спросил Готрек.
                    — Я не знаю. Он был рунным кузнецом и знал многие секреты. Я лишь знаю, что он призвал её силу, и та убила его, одновременно поглотив его жизненную энергию и изгнав демона. Топор, которым ты обладаешь, древен и неизмеримо могуч. Со стародавних времён переходит он от одного рунного кузнеца к другому. Полная история этого топора передавалась лишь от обладателя обладателю, но со смертью Валека она утрачена. Его сын и ученик погиб ещё раньше, в том финальном сражении. Сын короля, Морекай, принял топор из холодеющих рук рунного кузнеца и забрал его с собой, когда попытался пересечь Пустоши.
                    — Стало быть, это существо невозможно победить без руны Развоплощения? — спросил Феликс.
                    — Кто знает. Вне всяких сомнений, этот топор — мощное оружие даже без руны Развоплощения. Возможно, в руках достаточно сильного воина…
                    — Опиши этого демона, — попросил Готрек.
                    Харгрим, пошатываясь от выпитого, наклонился вперёд и положил свой подбородок на кулак. На какое–то время его лицо расплылось в улыбке, в которой не было ни намёка на веселье. Затем он погрузился в задумчивость, взгляд его устремился в бесконечность. Словно перед капитаном снова предстало зрелище, которого бы лучше не видеть.
                    — Он огромен, — наконец произнёс Харгрим. — Выше высокого мужчины раза в два, а то и больше. Крылья его широки. Широки, внешним видом напоминают крылья летучей мыши, а когда он их распахивает, слышен громоподобный хлопок. В одной руке у него ужасный хлыст. В другой — топор, украшенный омерзительными и нечестивыми рунами, при взгляде на которые больно глазам. В его очах горит огонь преисподней. Звериную голову венчают рога. На его лбу знак Кровавого Бога.
                    После слов Харгрима тишина и гнетущее ощущение установились в комнате. У Феликса появились ужасающие подозрения, что ему известно существо, подходящее под описание гнома. Оно упоминалось в прочитанных им старых книгах о временах Хаоса. И было, несомненно, достойно того, чтобы именоваться Ужасом.
                    — Блутдр