ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. ЛАЗУТЧИК
Спойлер (раскрыть)
- Держись поближе, - пробормотал жрец, быстро спускаясь по ступенькам. Когда его сапоги застучали по древнему камню, звук поглотил густой мрак. Свет от их факелов достигал лишь нескольких футов по обе стороны от них, но время от времени Крысенок видел бледные, изящные колонны, вздымающиеся в черноту.
- Кто мог построить эти комнаты?” - прошептал он, боясь нарушить многовековую тишину.
- Кто знает? - ответил Вольф, не сбавляя шага. - Мир неимоверно стар. Человек был, конечно, не первой расой, населявшей эти северные области. Полузабытые народы пришли сюда задолго до нас.”
Когда он повернулся к Крысенку и Анне, мерцающий свет отбросил глубокие тени на его жестокие черты.
- Некоторые говорят, что именно эти древние народы развязали Ветры Магии в мире; что они освободили Губительные Силы и дали им доступ в наш мир. - Он пожал плечами и отвернулся. - Но если такие люди когда-либо и обитали здесь, они давно сбежали, оставив нас разбираться с последствиями их высокомерия.”
Вольф остановился, когда они достигли нижней ступеньки, и поднес факел к карте, которую дал ему Фельхамер.
Пока жрец хмуро смотрел на клочок пергамента, Крысенок поднял свой факел, вглядываясь в зияющую пустоту, окружавшую их. В его свете не было видно ничего, кроме крысиных костей и нескольких бледных пауков, которые быстро скрылись в тени. Однако здесь, внизу, воздух казался другим, и у него перехватило горло при мысли о земле над их головами. Тысячи детских историй теснились на краю его памяти: сказки о существах, живущих под землей. Неужели эти комнаты действительно необитаемы?
- Сюда, - рявкнул Вольф, шагая влево.
Крысенку и Анне приходилось двигаться быстро, чтобы не отставать от широких шагов священника, но они старались не терять из виду его факел. Без карты было бы слишком легко заблудиться в лабиринте арок и туннелей.
Они промчались через череду богато украшенных резьбой дверных проемов, и Крысенок почувствовал по эху их шагов, что каждая комната, в которую они входили, была немного меньше предыдущей. Когда они пересекли третью комнату, его внимание привлекла вспышка света. Что-то отражало свет их факелов. Он догадался, что она находится всего в нескольких футах, и на минуту отвернулся от света Вольфа, чтобы рассмотреть ее поближе.
“Крысенок,” воскликнула сзади Анна, -Что ты делаешь?”
Ее голос странно отозвался в темноте, и Вольф сразу же остановился, чтобы посмотреть, что происходит.
- Там что-то есть, - ответил Крысолов, опуская факел на сверкающий предмет. Когда свет омыл пыльный камень, бледное лицо ухмыльнулось ему, и Крысолов взвизгнул от шока.
- Что это? - воскликнул Вольф, бросаясь к нему и направляя факел на предмет.
На каменных плитах лежал скелет. Он была сломан, стар и явно не принадлежал человеку. Конечности были неестественно тонкими, а череп вытянутым так, как никто из них никогда раньше не видел. В руке он сжимал тонкий изогнутый меч. Большая часть клинка была скрыта под вековой пылью и паутиной, но крошечная часть рукояти весело сверкала в колеблющемся свете факела.
Анна отшатнулась от костей с выражением ужаса на лице.
“Не трогай его,” выдохнула она, - это какой-то демон.”
Крысенок ее не слышал. Сверкающий металл заворожил его, и прежде чем Вольф успел остановить его, он нагнулся и схватил меч.
“Дай-ка я посмотрю,” проворчал священник, выхватывая ее у него. Он вытер пыль и грязь и поднес меч к лицу. Лезвие сверкнуло в свете факелов, разбрасывая яркие копья по комнате и открывая дразнящие отблески разрушающейся архитектуры.
Сам меч был невероятно красив и похож на нож, который Фельхамер показывал им ранее. По всей его длине тянулись тонкие завитки, изображающие астрологические символы, а вокруг единственного красного камня, вделанного в рукоять, вились рельефные письмена. Вольф несколько минут смотрел на меч, медленно поворачивая его в руках. Затем он пожал плечами и вернул ее.
“Это необычное оружие, - сказал он, пристально глядя на Крысенка, - но я не вижу ничего неестественного в его изготовлении.” Он смотрел, как Крысенок сжимает меч в дрожащих руках.
- Кажется странным, что он пролежал здесь все эти столетия, скрытый от всех, и все же, как только мы вошли в комнату, ты заметил его.”
Глаза Крысолова расширились от возбуждения, когда он провел пальцем по лезвию. Он отдернул руку и, задыхаясь, сунул палец в рот. “Все еще острый, - пробормотал он, “после стольких лет.”
Вольф кивнул.
- Это хороший меч.” Он положил руку на плечо Крысенква. “Только обязательно скажи мне, если заметишь что-нибудь странное.
Он посмотрел на дергающиеся тени, окружавшие их.
- Хорошо сделанное-это одно, но начинающий жрец всегда должен быть настороже, чтобы не обнаружить никаких признаков колдовства или культизма.”
Лицо Крысолова вспыхнуло от гордости при мысли о том, что он может даже претендовать на звание жреца. Когда они вышли из комнаты, ему показалось, что он обнаружил в темноте под Концом Милоссердия два трофея.
Они прошли в другую комнату, где сильно пахло сыростью и гниющей растительностью. Крысенок нахмурился от невыносимой вони и, надежно заткнув меч за пояс, зажал рот рукой, чтобы хоть немного заглушить вонь. Он снова посмотрел на Анну, и она скривила лицо в преувеличенной гримасе.
Они достигли дверного проема, такого широкого, что даже когда Крысолов вытянул руки во всю длину, он не смог дотронуться до стен. Она вела в широкий пустой проход, который тянулся дальше, стрела прямо, насколько хватало глаз. - Это центральная дорога, ведущая в горы, - сказал Вольф, остановившись на мгновение, чтобы перевести дух. Он снял один из наручников и помассировал ушибленные мышцы предплечья. “Следующая атака уже началась,” сказал он с оттенком сожаления. - И я боюсь, что мы не видели и половины того, что Мормиус приготовил для Фельхамера.”
Анна пожала плечами. - Я тоже не думаю, что мы видели все, что Фельхамер приготовил для врага. В нем есть сила, которую не так-то легко сломить.”
Вольф кивнул, снова натянул доспехи и шагнул вперед. “Ты права, сестра, - сказал он, когда они бросились за ним. - Но я не могу избавиться от чувства, что отправила в могилу хорошего человека. На самом деле много хороших людей.”
Анна издала глухой смешок, который странным эхом разнесся по коридору.
- Разве это не твоя работа, брат Вольф?”
Некоторое время они шли в неловком молчании, каждый погруженный в свои мысли. Через некоторое время проход начал подниматься вверх, и атмосфера стала немного менее гнетущей.
“Должно быть, это он, - сказал Вольф почти через час. Их факелы освещали пару массивных каменных дверей в конце коридора. - Если Фелхамер был прав, они должны были выйти на дальнюю сторону долины.”
Подойдя к дверям, он надавил на них плечом и толкнул. Петли застонали, двери сдвинулись, но всего на дюйм или около того, и Вольф горько рассмеялся.
- Они заперты, - сказал он, заглядывая в щель. - С другой стороны есть цепь.”
Он отступил назад и снял со спины боевой молот.
“Отойдтеи, - сказал он, готовясь разбить его о камень.
“Подожди, - крикнула Анна, хватая его за руку. - Ты, должно быть, шутишь. Эти двери толщиной в фут. Ты сломаешь себе руку.”
- Господин, - сказал Крысенок, подбегая к двери и вытаскивая свой новый меч. - Дайте мне попробовать.”
Вольф набрал воздуха, чтобы заговорить, затем пожал плечами и отступил назад.
Крысенок заглянул в щель и осторожно просунул в нее тонкое лезвие. После секундной паузы он поднял меч, а затем опустил его с кряхтением от напряжения. Он скользнул вниз со вспышкой искр и загремел по каменным плитам.
Крысенок повернулся, чтобы одарить Вольфа озорной ухмылкой, прежде чем мягко толкнуть двери, открывая усыпанное звездами небо. Цепь свисала с краев двери, аккуратно разрезанная посередине.
“Отлично сработано, - сказал он, гордо взмахнув мечом, и вышел на прохладный ночной воздух.
Как и обещал Фелхамер, они оказались почти в миле от Конца Милосердия. Дверь была вырублена в дальнем конце небольшой лощины, и Лес Теней простирался под ними, насколько хватало глаз. Они осторожно закрыли за собой двери и убрали крапиву и ветки, которые росли над ними.
Когда они вышли на склон холма, Крысенок с удивлением заметил, что двери полностью исчезли из виду. Он вспомнил наставление своего учителя быть бдительным в отношении признаков колдовства, но прикусил язык.Если двери оставались скрытыми все эти столетия, он не думал, что ему следует спрашивать, почему.
Они взобрались на вершину холма, наслаждаясь прохладным ночным воздухом и открытым небом над головой. Взобравшись на вершину, они оглянулись на замок. Он плыл среди океана мерцающих огней, и даже с такого расстояния в огнях было что-то зловещее. Зеленые и синие цвета смешивались с более естественными желтыми, и время от времени огромные языки пламени вырывались из одной из неуклюжих, неясных фигур, возвышавшихся над толпой меньших фигур.
“Они все еще держатся, - сказал Вольф с ноткой благоговения.
Крысенок всмотрелся в замок и увидел, что его хозяин прав. Огонь распространился по всей крепостной стене, но знамена Фельгамера все еще развевались. Черно-белые знамена были окрашены в болезненно-зеленый цвет демоническим огнем, бушующим под ними, но это был явный признак того, что цитадель не пала.
- Что случилось с Грифиусом?” - воскликнула вдруг Анна. - Он все еще там?”
Вольф кивнул. - Мне кажется, я его недооценил. Я принял его за простого дилетанта, но он показал себя гораздо большим, - он повернулся к Анне и заметил слезы, внезапно блеснувшие в ее глазах. - С таким человеком ничего не поделаешь, сестра. Его раны старые и глубокие. Но я заверил его, что в этой битве он наконец обретет покой—каким бы ни был исход.”
- Ты имеешь в виду покой в смерти? - Ты действительно думаешь, что единственный способ облегчить разбитое сердце-это остановить его?”
Вольф пожал плечами. - Мы должны двигаться дальше, - сказал он, игнорируя ее вопрос и отворачиваясь от осажденных руин. - Нам небезопасно путешествовать в такой маленькой группе. Чем скорее мы найдем армию фон Раукова, тем лучше.”
С этими словами он побежал вниз по склону к деревьям, предоставив своему помощнику нести на себе всю тяжесть ярости Анны.
“Свиноголовый метатель молота,” пробормотала она, хмуро глядя в спину священника. Она повернулась к Крысенку. - Почему вы, люди, всегда верите, что кровопролитие-это такое лекарство?”
Крысенку пожал плечами, бессознательно подражая своему хозяину, и двинулся за ним.
“Подожди, - сказала Анна, хватая его за руку. - Как твоя рука?”
Крысенок помолчал, пока она снимала бинты.
“По-моему, немного лучше, - сказала она все тем же сердитым тоном. Она расстегнула небольшую сумку, висевшую у нее на плече, и достала большой сухой лист. Когда она прижала его к ране, глаза Крысенка расширились от боли.
- Не будь таким ребенком, - сказала она, поправляя бинты и бросаясь вслед за быстро исчезающим Вольфом. - Это пойдет тебе на пользу.”
Когда они подошли к опушке леса, Вольф остановился и посмотрел на тень луны, Моррслиб. Она висела необычно низко в небе и, казалось, почти покоилась на черных, колеблющихся вершинах леса. Когда Крысенок и Анна приблизились, задыхаясь, он повернулся к ним со странной улыбкой.
- Какой выбор, - сказал он, указывая на деревья. - Рискнем укрыться под этими зловещими ветвями или рискнем выйти на открытую местность.”
- Я всю жизнь ходила по этому лесу,” ответила Анна. - Сами деревья не более опасны, чем пшеничное поле.” - Она пожала плечами.
- А мудрые путешественники знают, как двигаться, не привлекая к себе лишнего внимания.” - Она махнула рукой в сторону окружавших их холмов. - У Мормиуса, несомненно, будет еще много новобранцев, направляющихся сюда. Думаю, безопаснее всего будет укрыться за деревьями.”
Вольф кивнул.
- Вы, конечно, правы.” Он снова взглянул на Моррслиба и нахмурился. - Но давайте действовать осторожно.”
Их ноги глубоко погружались в суглинистую серую почву, когда они пробирались под мрачными ветвями леса. Бесчисленные крошечные существа разбегались при их приближении. Осины и сосны тянулись над ними, разрывая зловещий лунный свет и рассеивая его по плющу, папоротнику и ежевике, устилавшим землю.
Они двигались вперед в настороженном молчании, легко скользя в тени и по опавшим листьям и ветвям. Крысенок поежился и поплотнее закутался в плащ. В Остланде редко бывало тепло, но по мере того, как они продвигались вперед через росистые рощи, деревья, казалось, усиливали осенний холод.
Анна чувствовала себя в лесу как дома и быстро пробиралась вперед, пробираясь сквозь чащу и время от времени останавливаясь, чтобы откопать грибы и семена и бросить их в сумку. Дойдя до края небольшой поляны, она остановилась и пригнулась к земле, прижимая руки к упругому дерну. Она повернулась к Вольфу и Крысенку и приложила палец к губам, когда они приблизились.
Они склонились над ней, чтобы посмотреть, что она нашла. Сначала Крысенок ничего не мог разглядеть в бледном лунном свете, но Анна провела пальцем по ряду фигур, вросших в траву. Это было похоже на следы большого копытного животного, но когда Анна нервно оглядела поляну, Крысенок догадался, что это не звериные следы.
Глаза Анны расширились от страха, когда она поднялась на ноги и снова прижала палец ко рту, прежде чем обогнуть край поляны. Они снова вошли в лес и продолжили свой путь, но теперь Анна двигалась гораздо медленнее и с еще большей осторожностью, чем раньше. Минут через десять она присела за стволом дерева и подала им знак тихо подойти.
Вольф и Крысенок подкрались к жрице и проследили за направлением ее взгляда. Внизу под ними был небольшой овраг, прорезающий деревья, и колонна фигур молча спешила по нему. Крысенок почувствовал прилив страха, наблюдая за темной процессией. В этой сцене было что-то сказочное. В темноте леса было трудно что-либо разглядеть, но они явно не были людьми.
Их широкие обнаженные груди были покрыты густой шерстью, а звериные головы увенчаны узловатыми злобными рогами. Талисманы и амулеты свисали с их массивных, покрытых татуировками рук, а жестокое, уродливое оружие свисало с их поясов. От них исходила едкая животная вонь, настолько сильная, что трое путников инстинктивно прикрыли носы.
"Зверолюди", - подумал Крысенок, в страхе сжимая меч. Он и раньше сталкивался с подобными созданиями Хаоса, но так и не привык к ним. Он посмотрел на своего хозяина, гадая, что они будут делать.
На лице Вольфа отразилось отвращение, когда он увидел проносящихся мимо тварей, но, поймав вопросительный взгляд Крысенка, он покачал головой и жестом велел им отойти.
Они с мучительной медлительностью поползли прочь от оврага, и только через несколько минут кто-то осмелился заговорить.
- Пока мы в безопасности, - прошептала Анна. “Мы с подветренной стороны от них, - объяснила она, поморщившись от ужасного запаха, который преследовал их из оврага.
- И они, похоже, очень спешили.” - Она задумалась. - Они были странно дисциплинированы для зверолюдей. Насколько я знаю их природу, они редко ведут себя подобным образом.”
- Они, вероятно, направлялись в Конец Милосердия, - ответил Вольф. - Мормий должен обладать огромной властью, чтобы навести порядок в таком сброде.”
- Неужели мы ничего не можем сделать, чтобы остановить их? - спросил Крысенок. - У Фельхамера так мало людей . Может, устроить какую-нибудь засаду?”
Вольф покачал головой.
- Их слишком много. Мы не можем рисковать. И вообще, даже если бы мы смогли остановить эту маленькую группу, какая разница? Вспомни, почему мы покинули Конец Милосердия. Я должен выяснить, какую роль во всем этом играет мой брат.”
Анна нетерпеливо кивнула, стараясь держаться как можно дальше от зверолюдей.
- Если мы будем держаться повыше, они даже не узнают, что мы здесь были, - прошептала она и начала карабкаться вверх по крутому склону, который вел прочь от оврага.
Примерно через пять минут они достигли широкого, залитого лунным светом плато, которое возвышалось над верхушками деревьев и давало им ясный вид на окружающий лес. Далеко позади они могли различить силуэт Конца Милосердия. Руины все еще были усыпаны странными огнями, но с такого расстояния было невозможно разглядеть, как идет сражение. Крысенок утешался тем, что вдоль стен замка явно ощущалось какое-то движение.
"По крайней мере, она не сгорела дотла", - подумал он.
“Что это?” спросила Анна, указывая в противоположную сторону.К западу от плато виднелось еще одно скопление огоньков, приютившихся в северных предгорьях Срединных гор.
- Это Ферланген?” - спросила она, вглядываясь в темноту.
Вольф покачал головой.
- Мы все еще слишком далеко на востоке, - нахмурился он, изучая огни. - В том направлении нет городов. Должно быть, это лагерь. И к тому же большой.”
“Фон Рауков? - с надеждой спросил Крысенок.
Жрец кивнул.
- Давай помолимся, чтобы это было так, - Он посмотрел вниз на лес, который лежал между ними и далекими огнями. - Если мы наберем хорошую скорость, то сможем добраться до них к завтрашнему вечеру.”
Крысенок разочарованно оглядел мягкий дерн, покрывавший вершину холма.
- Полагаю, это не оставляет времени для небольшого отдыха?”
Анна недоверчиво покачала головой.
- Ты забыл, что мы только что видели? Эти деревья, наверное, кишат этими тварями. Неужели вы действительно сможете закрыть глаза на такие ужасы для своих недавних товарищей по оружию?”
“Вполне, - ответил за него Вольф. - Мы продолжаем двигаться.” - Он махнул рукой в сторону Конца Милосердия. - Гарнизон Фельхамера может быть разбит в любой момент, и вся эта область будет наводнена ордой Мормия.”
Остаток ночи они провели в полном молчании, пробираясь между деревьями. После вида зверолюдей никто из них не хотел рисковать, привлекая к себе внимание, и Крысенку пришлось несколько раз прикусить язык, поскольку его воображение рисовало рогатые фигуры на мрачных тенях.
Однако угроза не была иллюзией, которая приходила Крысенку в голову. Однажды им пришлось карабкаться в канаву, когда отряд верховых мародеров вырвался из-за деревьев, направляясь на север, чтобы присоединиться к битве. Их спасло только острое обоняние Анны.
Заметив странный запах на ветру, она загнала Крысенка и Вольфа в канаву за несколько секунд до того, как всадники пронеслись мимо. Священник был вынужден неохотно кивнуть ей в знак уважения, когда они поднялись с постели из влажных гнилых листьев.
Постепенно, с приближением рассвета, деревья начали редеть, перемежаясь большими участками кустарника и папоротника. Небо позади них сменилось с черного на темно-лазурное, и с ветвей донесся хор птичьего пения. Крапивники и поползни рассыпались при их приближении, раздраженно завывая, когда незваные гости поспешили мимо.
Когда первые лучи солнца начали согревать их затылки, разбросанные деревья сменились безликой вересковой пустошью, и Вольф ускорил шаг, подталкивая своих и без того измученных спутников к быстрой пробежке.
- Смотрите, - прошептала Анна, когда они подошли к длинной, извилистой изгороди из боярышника. - Это одно из существ.”
Вольф и Крысенок остановились, увидев, что она имеет в виду. Что - то свернулось под изгородью. Он был в основном скрыт от глаз густой массой листьев, но грязный мех на его скрюченной, сгорбленной спине был хорошо виден, и когда они медленно приблизились, раздался хриплый храп.
Подойдя к изгороди, Вольф и Крысенок осторожно выхватили оружие.
Они были в нескольких футах от спящей фигуры, когда она почувствовала их присутствие и, пошатываясь, вышла из-за изгороди, направляясь к ним с поднятыми руками.
Вольф поднял молот, чтобы ударить, но Анна схватила его за руку и испуганно вскрикнула.
“Подожди, - крикнула она. - Он человек.”
- Зигмар, ты права, - выдохнул Вольф, опуская оружие и с изумлением глядя на существо.
Но когда мужчина, протирая сонные глаза, подошел к трем путешественникам, Крысенок подумал, не ошиблась ли Анна. Его спина была так сгорблена и искривлена, что его лицо едва доставало до груди Крысенка, и ему пришлось неловко повернуть голову набок, чтобы посмотреть на них. Все его уродливое тело было завернуто в вонючую массу старых, облезлых кроличьих шкурок и странных приспособлений из металла и проволоки, которые лязгали, когда он двигался.
Крысенок догадался, что некоторые металлические предметы были ловушками, но было много других вещей, которые он не мог определить: пучки перьев, связанные вместе толстыми веревками травы, маленькие идолы из раковин и костей животных, которые гремели, когда он протягивал к ним свои скрюченные руки. Его отвисшие влажные губы скривились в утиной гримасе, но когда он поднял глаза на Вольфа, они расплылись в улыбке узнавания, обнажив один большой зуб.
“Жрец,” сказал он хриплым, флегматичным голосом.
Крысенок вздрогнул при виде его лица. Десятки бородавок и наростов исказили его бледную, покрытую оспинами плоть, так что он почти напоминал мутировавших существ, с которыми они сражались на стенах Конца Милосердия.
Анна заметила отвращение Крысенка и бросила на него быстрый неодобрительный взгляд, прежде чем нагнуться и заговорить с незнакомцем.
- Кто ты? - мягко спросила она, бесстрашно беря его узловатую руку в свою.
“Хельвиг, - проворчал мужчина, крепко сжимая ее руку и возбужденно облизывая свои широкие отвисшие губы. “Уорренер.”
Пока он говорил с Анной, его большие водянистые глаза то и дело поглядывали на Вольфа, и он, казалось, горел желанием поговорить с ним.
- Ваши имена?” - спросил он, с трудом выговаривая слова из своего изуродованного рта.
“Ансельм, Анна и я-брат Якоб Вольф, - ответил священник, подходя ближе. - Что ты здесь делаешь один? Эти леса кишат врагами. Ходить в одиночку небезопасно.”
- Солдатам нужна еда, - усмехнулся коротышка, снова облизывая губы. - Они послали меня за кроликами.”
Он пожал плечами.
- Но Хельвиг не охотник.” - Он указал на изгородь. - Устал. Сел.”
Он усмехнулся.
- Заснул.”
“Вы говорите, солдаты? - спросил Вольф. - С чьей армией ты путешествуешь?”
“Железный герцог, - ответил Хельвиг, влажно шепелявя. Он подошел к Вольфу и потрогал его алую мантию. “Спаситель, - объяснил он, раскинув руки с грохотом пружин и костей, - Империи.”
“Вы имеете в виду курфюрста? - нахмурившись, спросил Вольф. - Вы говорите о фон Раукове?”
Хельвиг покачал головой.
- Ты идешь с остландцами?”
Хельвиг неопределенно кивнул, но его внимание, казалось, рассеялось. Он перебирал пальцами толстые цепи, приковывавшие священные тексты Вольфа к его кирасе, и разглядывал золотую филигрань, украшавшую края его горжета.
“Могучий жрец,” пробормотал он. “Якоб Вольф.”
Вольф нетерпеливо кивнул и попятился от странной сгорбленной фигуры.
- Ты можешь отвести нас к армии?” - спросил он, пытаясь скрыть отвращение, когда цепкие пальцы мужчины последовали за ним.
Лазутчик ухмыльнулся и принялся поглаживать предметы, привязанные к его мехам, не сводя глаз с доспехов Вольфа.
“Да,” сказал он. Повернувшись и медленно пошатываясь, он захлопал в ладоши от возбуждения. - Священники лучше кроликов.”
После бега по туннелям неуклюжая шаркающая походка Хельвига казалась мучительно медленной, но, судя по тому немногому, что они могли разглядеть под слоями грязного меха, его ноги были так же изуродованы, как и все остальное. Крысенок, например, был рад более медленному шагу и воспользовался случаем, чтобы рассмотреть свой новый меч поближе, проведя пальцем по странным рунам на его рукояти и гадая, что они могут означать.
Через пару часов Анну начала раздражать извилистая медлительность Хельвига. Она начала вести разведку впереди и всматриваться в сгущающиеся сумерки, чтобы увидеть армию. Наконец, когда солнце достигло зенита и по полям к ним поплыл легкий дождь, она окликнула его с вершины небольшого склона. - Они здесь, - крикнула она, указывая в сторону низких, быстро движущихся дождевых облаков. - Мы их нашли.”
Остальные бросились к ней и посмотрели вниз, на широкое плато. Перед ними раскинулась огромная армия, стоявшая лагерем под ослепительными знаменами, на которых был изображен не только остландский бык, но и эмблемы нескольких других провинций. Дождь лил все сильнее с каждой минутой, и было трудно ясно разглядеть лагерь, но Крысолов догадался, что там, внизу, должно быть, тысячи людей чистят оружие и готовятся к битве.
- Спасибо Зигмару, - сказал Вольф, поворачиваясь к остальным. - Это, должно быть, люди фон Раукова. И они не более чем в дне пути от Конца Милосердияи.” Он поднял одну из висевших у пояса книг и поцеловал ее. - Мой брат должен быть где-то внизу.”
“Брат?” спросил Хельвиг, шаркая к нему.
Вольф коротко кивнул, но больше ничего не сказал на эту тему и зашагал вниз по склону.
Вблизи масштаб армии стал совершенно ошеломляющим. Когда они вошли в лагерь, мимо них вслепую пронеслась толпа людей: солдаты, свинопасы, кузнецы, конюхи, торговцы и посыльные-все они сновали по улицам из пестрого полотна, когда армия готовилась к бегству. Крысолов никогда не видел такого скопления людей, и без Вольфа, который вел бы его, он бы съежился под первой попавшейся повозкой.
Аппетитный аромат жареной колбасы смешивался с запахом немытых тел и сладковатым зловонием инфицированных ран. Его хозяин целеустремленно шагал вперед сквозь столпотворение. Он выбрал черное знамя, украшенное золотым грифоном, и направился прямо к нему.
Хельвиг вытянул шею, чтобы взглянуть на далекое знамя, и ухмыльнулся.
- У священника есть друзья-священники?” - спросил он, ковыляя вслед за Вольфом и цепляясь за его начищенные до блеска доспехи.
Вольф резко кивнул.
“Странно видеть Рыцарей Грифона так далеко от Альтдорфа,” сказал он.
“Рыцари Грифона?” спросил Крысенок.
Вольф вздохнул от досады, что ему задают так много вопросов.
- Да, Рыцари Грифона. Они тесно связаны с моим собственным орденом, - отрезал он. “Как тебе должно быть хорошо известно.
При виде смущенного румянца Крысенка он немного смягчил голос и жестом указал на толпу солдат, окружавших их.
- Знакомое лицо может оказаться полезным, если мы захотим выяснить, что здесь происходит.”
Когда они приблизились к знамени, Крысенок увидел вспышки полированной стали, сверкающие между палатками; затем, когда они свернули за последний угол, он увидел Рыцарей Грифона во всей их красе. По-видимому, не замечая окружавшего их бардака, рыцари выстроились в спокойные, упорядоченные ряды, а их капитан медленно ехал между ними, внимательно осматривая их сверкающие доспехи и впечатляющий набор оружия.
Крысенок никогда еще не видел такого явного проявления богатства и власти. Все в рыцарях, от их отполированных шлемов с плюмажами до зубчатых доспехах их скакунов, было искусно обработано и любовно отполировано. Даже суровый остландский дождь только усиливал эффект, омывая сталь их брони.
Капитан был седым старым ветераном, чья короткая серебристая борода казалась такой же жесткой и блестящей, как и его рифленый шлем. При виде Вольфа его кожистое лицо расплылось в широкой улыбке, и он приветственно раскинул руки.
“Брат Якоб Вольф, как я живу и дышу, - сказал он голосом, похожим на раскаты грома. - Какое неожиданное благословение.”
Капитан спешился, и две высокие фигуры обнялись, лязгнув доспехами. Потом они отступили назад и посмотрели друг другу в глаза.
“Кажется, я припоминаю немного черного среди серого, - сказал Вольф, кивая на бахрому серебряных волос рыцаря.
- Ну да, некоторые из нас когда-то были молоды, Якоб. В отличие от тебя самого, конечно,—мне достоверно известно, что ты вышел из утробы с бритой головой и "Деус Зигмар"в кулаке.”
Странный рычащий звук вырвался из горла Вольфа, и через несколько секунд Крысенок понял, что это смех. Это был звук, которого он никогда раньше не слышал, и он повернулся к Анне с ошеломленным выражением лица.
Жрица закатила глаза.
- Максимилиан фон Дюринг, - вздохнул Вольф, заметно расслабившись при виде своего старого друга. - Рад вас видеть, барон. У меня много вопросов.”
Максимилиан взмахом руки отпустил своих рыцарей и жестом пригласил Вольфа следовать за ним в шатер.
- Если ваши оруженосцы поговорят с моим квартирмейстером, он найдет им немного еды, - сказал он.
Глаза Анны вспыхнули негодованием, и Вольф покачал головой.
“Ах, нет, Максимилиан, позволь представить—”
Он замолчал, заметив выжидающее лицо Хельвига, смотревшего на него.
“Спасибо за помощь,” сказал он, кивнув лазутчику. - Вы можете вернуться к своей работе.”
Хельвиг выглядел немного разочарованным тем, что его отпустили, но все же кивнул.
“Всегда рад, - пробормотал он невнятно, прежде чем затеряться в толпе лакеев и вассалов.
- Как я уже говорил, - продолжал Вольф, - это мой послушник Ансельм, который ходит под именем Крысенка, а наша спутница-сестра Анна Флек из Ордена Кровоточащего Сердца.”
Максимилиан нахмурился и отвесил глубокий поклон.
“Прошу прощения, - сказал он. - Мне следовало бы обратить внимание на вашу священническую мантию. Эта жалкая остландская погода окрашивает все вокруг в грязно-коричневый цвет.”
Анна коротко кивнула, но Крысенок повторил глубокий поклон барона, и его лицо просияло от столь любезного приветствия рыцаря столь высокого ранга.
“Давайте на минутку уйдем от этого дождя, - сказал барон и указал на свою палатку. - Мобилизация сил такого размера требует времени. Думаю, в нашем распоряжении еще есть час или два.”
Шатер барона имел строгий вид монашеской кельи. За несколькими свернутыми листами в углу стоял только маленький столик и пара книг. Все четверо сидели на земле у самой двери, а дождь барабанил по брезенту, натянутому над их головами.
“Что-то изменилось в тебе с тех пор, как мы виделись в последний раз, - решил Максимилиан, когда они закончили обмен обычными любезностями. Он пристально вгляделся в глаза Вольфа. - И я имею в виду не только несколько лишних седых волос.”
Вольф выглядел немного неловко под пристальным взглядом своего друга и, казалось, не знал, как ответить на столь прямое заявление. Он взглянул на Крысенка, словно приказывая ему прикусить язык. Потом он продолжил.
- Последний год или около того был трудным для всех. Думаю, мы все немного изменились.”
Барон медленно кивнул.
- Это правда, Якоб, но ты лучше всех знаешь, как найти утешение в священных текстах и писаниях. Ваша вера всегда вдохновляла меня, когда я испытывал страх. Я знаю силу вашей веры: она непоколебима, как земля под нашими ногами; но я вижу в ваших глазах какое-то сомнение, которого раньше не было.”
Он наклонился вперед.
- Скажи мне, старый друг, что привело тебя сюда именно в этот момент?”
Вольф осмотрел тыльную сторону своих перчаток, задумчиво растопырив пальцы и сжав кулаки, прежде чем встретиться взглядом с бароном. “Я вошел в церковь в очень юном возрасте, - тихо сказал он, “как вы знаете. Но я только собирался стать ризничим или каким-нибудь архивариусом. Мой интерес был в основном в изучении священных трактатов и священных артефактов, а не в военных аспектах нашей веры.”
На лице Анны отразилось удивление, и она хотела что-то сказать, но Вольф продолжал:
- Я решил посвятить себя жизни нищенствующего воина-жреца в наказание за то, что считал ужасным предательством, - он еще больше понизил голос, - моих собственных родителей.”
Вольф сделал паузу, казалось, охваченный эмоциями при этом воспоминании.
Трое слушателей терпеливо ждали продолжения.
“Однако, - продолжал он, глядя на Крысенка, - покаяние может нести только одно. Я потерпел неудачу и бросил так много добросердечных друзей, что начал чувствовать себя обманщиком. Мне казалось, что моя вера построена на зыбком фундаменте.”
Барон решительно покачал головой, но Вольф продолжал:
- А потом, в довершение всего, я недавно обнаружила, что это преступление никогда не было моим, чтобы заплатить за него. Это был совершенно другой человек, который предал моих родителей.”
Он пожал плечами.
- Но в каком-то смысле это открытие придало мне новую решимость. Человек, о котором я говорю, - культист самого худшего сорта.”
Он в отчаянии посмотрел на Максимилиана.
- И я верю, что он прямо здесь, марширует в армии фон Раукова.”
Барон покачал головой. - Эта армия принадлежит фон Раукову только по названию. Курфюрст был тяжело ранен во время недавней обороны Вольунберга. Он будет прикован к постели неделями, если не месяцами.”
- Тогда кто же тебя ведет?”
Барон улыбнулся.
“Действительно, великий полководец, - ответил он. - Его называют Железным Герцогом. Вообще-то он носит твою фамилию, - сказал он с кривой улыбкой. - Его зовут кригсмаршалл Фабиан Вольф.”
Хельвиг медленно пробирался сквозь толпу, в то время как павильоны рушились вокруг него, осыпаясь на землю огромными вздымающимися грудами грязного холста. Даже толстые шкуры, окутывавшие его, не могли скрыть странного, дергающегося характера его движений. Солдаты были слишком заняты проверкой оружия и подготовкой лошадей, чтобы обращать на него внимание, так что он смог беспрепятственно пробраться через лагерь.
Примерно через час он добрался до громадных командирских палаток, возвышавшихся над всем остальным. Когда он, пошатываясь, направился к самой большой палатке, почетный караул Железного Герцога с отвращением посмотрел на него из-под своих изукрашенных шлемов, но не сделал ни малейшего движения, чтобы помешать ему войти.
Оказавшись внутри, Хельвиг закрыл за собой двери и оглядел палатку, чтобы убедиться, что она пуста. Затем он приблизился к богато украшенному трону, силуэт которого вырисовывался на фоне ряда факелов в задней части шатра. Он неуклюже опустился на одно колено и почтительно склонил голову, затем снова поднялся на ноги и начал снимать свои грязные меха.
Они упали к его ногам в зловонную лужу пота и грязи, и он отступил в сторону, совершенно голый. Лишенный своего защитного покрова, он обнаружил степень уродства своего тела. Его конечности были скрючены и искривлены почти до неузнаваемости, а змеевидные изгибы позвоночника были отчетливо видны под грязной кожей.
Он начал царапать жирные пряди волос, которые венчали его голову, глубоко вонзая пальцы в кожу головы с такой силой, что потоки темной крови начали быстро течь по его лицу. Однако он не выказал никаких признаков боли, и когда его грязные ногти впились в кожу, он оторвал ее от кости. Толстый лоскут скальпа освободился с мягким рвущимся звуком.
Он потянул его вперед, вниз по лицу, чтобы показать массу скользких от крови перьев. Потоки крови превратились в реки, когда он вскрыл грудную полость, расплескивая свои органы по земле дымящейся массой, открывая свой истинный облик: маленького, гибкого человека, покрытого синими переливающимися перьями, которые мерцали, когда он двигался. Он вытянулся во весь рост и вздохнул с облегчением. “Я нашел его, - сказал он с гордой улыбкой на тонком птичьем лице.
“Ты уверен?” раздался низкий голос с трона.
“Да, милорд,” пропищало существо. Он подошел ближе, вытирая кровь и сухожилия с перьев. - Это был твой брат. Я отчетливо слышал его имя: Якоб Вольф.”
Высокий стройный рыцарь поднялся с трона и медленно вышел на свет факелов. У него было длинное аристократическое лицо. Пламя отражалось в его блестящей кольчуге и драгоценных камнях, украшавших кожаную повязку на левом глазу. Он шагнул к пернатому, обхватил его голову руками и, наклонившись, страстно поцеловал в окровавленный лоб.
- Тогда твоей душе обеспечено место рядом с моей в вечности, Хельвиг.” Он покрутил пальцами свои изящные навощенные усы и отвернулся от слуги.
- Как вы его обнаружили? Широко ли известно о его присутствии?”
Хельвиг легко вприпрыжку последовал за ним.
- По правде говоря, господин, он нашел меня. Я отказался от поисков. Я собирался вернуться сегодня утром и сообщить вам, что вы, должно быть, ошиблись. Затем, когда я немного вздремнул, он наткнулся на меня, ища проводника.”
Плечи Фабиана затряслись от смеха.
- Насколько восхитительны чудеса нашего хозяина?” Он посмотрел на Хельвига. - А кто знает о его присутствии?”
- Как вы и предсказывали, кригсмаршал, он направился прямо к Рыцарям Грифона и больше ни к кому не приближался.”
Он пожал плечами.
“Вольф-достаточно распространенная фамилия, и в собрании такого размера никто не догадается о какой-либо связи. Он не настолько глуп, чтобы открыто обвинять тебя. Кроме, может быть, его благочестивого друга Максимилиана; но что они могли сделать вдвоем? Кто им поверит? После всех твоих славных побед эти люди перережут горло любому, кто выступит против тебя. И как Якоб мог доказать, что ты его брат?”
Хельвиг посмотрел на своего хозяина.
- Вы даже не похожи.”
Фабиан кивнул, и улыбка осветила его ястребиное лицо.
- Это правда, я всегда был похож на маму.” Он вернулся к своему трону и сел. - Ты хорошо поработал, Хельвиг. Теперь мой брат находится именно там, где я хотел. Что бы он ни задумал, безопаснее всего держать его рядом. Наблюдайте за ним внимательно все время.”
Он посмотрел на своего слугу.
“Но ты не можешь уйти вот так, Хельвиг, - сказал он, кивнув на мерцающие перья.
Узкие плечи Хельвига удрученно опустились, и он надул губы.
“Я уже несколько недель хромаю в теле этого лазутчика,” сказал он, сморщив нос. - И он вонял еще до того, как я его убил.”
Фабиан прищурился.
“Очень хорошо, - раздраженно пробормотал Хельвиг. Он рыскал по теням палатки и через несколько мгновений прыгнул, пролетев через комнату размытым пятном когтей и перьев. Послышался приглушенный писк, а затем из темноты выскочила крыса. Он кивнул Фабиану и выскользнул через небольшую щель в нижней части дверей палатки.
Фабиан со вздохом удовлетворения откинулся на спинку трона. Затем он приподнял повязку, чтобы показать бегущую черную рану там, где должен был быть глаз. Струп блестел от влаги, вздувался и выпирал, когда под ним начинала двигаться какая-то фигура. Через несколько секунд струп раскрылся, как маленький рот, свисая прядями белого гноя над черным, безликим шаром.
“О Великий Интриган,” сказал генерал, - направь меня.
Шар начал вращаться в своем гнезде, когда он увидел поток форм и цветов.
Какое-то время генерал не мог различить ничего, кроме смутных очертаний и текстур, но вскоре он начал различать конкретные образы: высокие кривые деревья, нависшие над мрачной лесной тропой; древняя роща, пульсирующая жутким светом; узкое ущелье, забитое плачущими, умирающими людьми и, наконец, сверкающий крылатый рыцарь, несущийся на него с длинным мечом в руке. Ветерок скользнул под полотняные стены и превратился в шепот, зовущий Фабиана из тени.
“Избавь меня от Мормиуса,” сказал он. - Отправь его в бездну. Я воздвигну тебя вместо него.”
- Но, господин, - возразил Фабиан, вцепившись в подлокотники трона. - А как же мой брат?”
Ответа не последовало, и видения прекратились так же внезапно, как и появились. Фабиан вернул повязку на место и с разочарованным вздохом откинулся на спинку трона.
“О, Якоб,” выдохнул он. - Обещание есть обещание, сколько бы лет ни прошло. Как ты смеешь приближаться ко мне даже сейчас?”
Он закрыл неповрежденный правый глаз и мысленно перенесся на десятилетия назад, в далекий летний день и комнату в отцовском доме.
- Кто мог построить эти комнаты?” - прошептал он, боясь нарушить многовековую тишину.
- Кто знает? - ответил Вольф, не сбавляя шага. - Мир неимоверно стар. Человек был, конечно, не первой расой, населявшей эти северные области. Полузабытые народы пришли сюда задолго до нас.”
Когда он повернулся к Крысенку и Анне, мерцающий свет отбросил глубокие тени на его жестокие черты.
- Некоторые говорят, что именно эти древние народы развязали Ветры Магии в мире; что они освободили Губительные Силы и дали им доступ в наш мир. - Он пожал плечами и отвернулся. - Но если такие люди когда-либо и обитали здесь, они давно сбежали, оставив нас разбираться с последствиями их высокомерия.”
Вольф остановился, когда они достигли нижней ступеньки, и поднес факел к карте, которую дал ему Фельхамер.
Пока жрец хмуро смотрел на клочок пергамента, Крысенок поднял свой факел, вглядываясь в зияющую пустоту, окружавшую их. В его свете не было видно ничего, кроме крысиных костей и нескольких бледных пауков, которые быстро скрылись в тени. Однако здесь, внизу, воздух казался другим, и у него перехватило горло при мысли о земле над их головами. Тысячи детских историй теснились на краю его памяти: сказки о существах, живущих под землей. Неужели эти комнаты действительно необитаемы?
- Сюда, - рявкнул Вольф, шагая влево.
Крысенку и Анне приходилось двигаться быстро, чтобы не отставать от широких шагов священника, но они старались не терять из виду его факел. Без карты было бы слишком легко заблудиться в лабиринте арок и туннелей.
Они промчались через череду богато украшенных резьбой дверных проемов, и Крысенок почувствовал по эху их шагов, что каждая комната, в которую они входили, была немного меньше предыдущей. Когда они пересекли третью комнату, его внимание привлекла вспышка света. Что-то отражало свет их факелов. Он догадался, что она находится всего в нескольких футах, и на минуту отвернулся от света Вольфа, чтобы рассмотреть ее поближе.
“Крысенок,” воскликнула сзади Анна, -Что ты делаешь?”
Ее голос странно отозвался в темноте, и Вольф сразу же остановился, чтобы посмотреть, что происходит.
- Там что-то есть, - ответил Крысолов, опуская факел на сверкающий предмет. Когда свет омыл пыльный камень, бледное лицо ухмыльнулось ему, и Крысолов взвизгнул от шока.
- Что это? - воскликнул Вольф, бросаясь к нему и направляя факел на предмет.
На каменных плитах лежал скелет. Он была сломан, стар и явно не принадлежал человеку. Конечности были неестественно тонкими, а череп вытянутым так, как никто из них никогда раньше не видел. В руке он сжимал тонкий изогнутый меч. Большая часть клинка была скрыта под вековой пылью и паутиной, но крошечная часть рукояти весело сверкала в колеблющемся свете факела.
Анна отшатнулась от костей с выражением ужаса на лице.
“Не трогай его,” выдохнула она, - это какой-то демон.”
Крысенок ее не слышал. Сверкающий металл заворожил его, и прежде чем Вольф успел остановить его, он нагнулся и схватил меч.
“Дай-ка я посмотрю,” проворчал священник, выхватывая ее у него. Он вытер пыль и грязь и поднес меч к лицу. Лезвие сверкнуло в свете факелов, разбрасывая яркие копья по комнате и открывая дразнящие отблески разрушающейся архитектуры.
Сам меч был невероятно красив и похож на нож, который Фельхамер показывал им ранее. По всей его длине тянулись тонкие завитки, изображающие астрологические символы, а вокруг единственного красного камня, вделанного в рукоять, вились рельефные письмена. Вольф несколько минут смотрел на меч, медленно поворачивая его в руках. Затем он пожал плечами и вернул ее.
“Это необычное оружие, - сказал он, пристально глядя на Крысенка, - но я не вижу ничего неестественного в его изготовлении.” Он смотрел, как Крысенок сжимает меч в дрожащих руках.
- Кажется странным, что он пролежал здесь все эти столетия, скрытый от всех, и все же, как только мы вошли в комнату, ты заметил его.”
Глаза Крысолова расширились от возбуждения, когда он провел пальцем по лезвию. Он отдернул руку и, задыхаясь, сунул палец в рот. “Все еще острый, - пробормотал он, “после стольких лет.”
Вольф кивнул.
- Это хороший меч.” Он положил руку на плечо Крысенква. “Только обязательно скажи мне, если заметишь что-нибудь странное.
Он посмотрел на дергающиеся тени, окружавшие их.
- Хорошо сделанное-это одно, но начинающий жрец всегда должен быть настороже, чтобы не обнаружить никаких признаков колдовства или культизма.”
Лицо Крысолова вспыхнуло от гордости при мысли о том, что он может даже претендовать на звание жреца. Когда они вышли из комнаты, ему показалось, что он обнаружил в темноте под Концом Милоссердия два трофея.
Они прошли в другую комнату, где сильно пахло сыростью и гниющей растительностью. Крысенок нахмурился от невыносимой вони и, надежно заткнув меч за пояс, зажал рот рукой, чтобы хоть немного заглушить вонь. Он снова посмотрел на Анну, и она скривила лицо в преувеличенной гримасе.
Они достигли дверного проема, такого широкого, что даже когда Крысолов вытянул руки во всю длину, он не смог дотронуться до стен. Она вела в широкий пустой проход, который тянулся дальше, стрела прямо, насколько хватало глаз. - Это центральная дорога, ведущая в горы, - сказал Вольф, остановившись на мгновение, чтобы перевести дух. Он снял один из наручников и помассировал ушибленные мышцы предплечья. “Следующая атака уже началась,” сказал он с оттенком сожаления. - И я боюсь, что мы не видели и половины того, что Мормиус приготовил для Фельхамера.”
Анна пожала плечами. - Я тоже не думаю, что мы видели все, что Фельхамер приготовил для врага. В нем есть сила, которую не так-то легко сломить.”
Вольф кивнул, снова натянул доспехи и шагнул вперед. “Ты права, сестра, - сказал он, когда они бросились за ним. - Но я не могу избавиться от чувства, что отправила в могилу хорошего человека. На самом деле много хороших людей.”
Анна издала глухой смешок, который странным эхом разнесся по коридору.
- Разве это не твоя работа, брат Вольф?”
Некоторое время они шли в неловком молчании, каждый погруженный в свои мысли. Через некоторое время проход начал подниматься вверх, и атмосфера стала немного менее гнетущей.
“Должно быть, это он, - сказал Вольф почти через час. Их факелы освещали пару массивных каменных дверей в конце коридора. - Если Фелхамер был прав, они должны были выйти на дальнюю сторону долины.”
Подойдя к дверям, он надавил на них плечом и толкнул. Петли застонали, двери сдвинулись, но всего на дюйм или около того, и Вольф горько рассмеялся.
- Они заперты, - сказал он, заглядывая в щель. - С другой стороны есть цепь.”
Он отступил назад и снял со спины боевой молот.
“Отойдтеи, - сказал он, готовясь разбить его о камень.
“Подожди, - крикнула Анна, хватая его за руку. - Ты, должно быть, шутишь. Эти двери толщиной в фут. Ты сломаешь себе руку.”
- Господин, - сказал Крысенок, подбегая к двери и вытаскивая свой новый меч. - Дайте мне попробовать.”
Вольф набрал воздуха, чтобы заговорить, затем пожал плечами и отступил назад.
Крысенок заглянул в щель и осторожно просунул в нее тонкое лезвие. После секундной паузы он поднял меч, а затем опустил его с кряхтением от напряжения. Он скользнул вниз со вспышкой искр и загремел по каменным плитам.
Крысенок повернулся, чтобы одарить Вольфа озорной ухмылкой, прежде чем мягко толкнуть двери, открывая усыпанное звездами небо. Цепь свисала с краев двери, аккуратно разрезанная посередине.
“Отлично сработано, - сказал он, гордо взмахнув мечом, и вышел на прохладный ночной воздух.
Как и обещал Фелхамер, они оказались почти в миле от Конца Милосердия. Дверь была вырублена в дальнем конце небольшой лощины, и Лес Теней простирался под ними, насколько хватало глаз. Они осторожно закрыли за собой двери и убрали крапиву и ветки, которые росли над ними.
Когда они вышли на склон холма, Крысенок с удивлением заметил, что двери полностью исчезли из виду. Он вспомнил наставление своего учителя быть бдительным в отношении признаков колдовства, но прикусил язык.Если двери оставались скрытыми все эти столетия, он не думал, что ему следует спрашивать, почему.
Они взобрались на вершину холма, наслаждаясь прохладным ночным воздухом и открытым небом над головой. Взобравшись на вершину, они оглянулись на замок. Он плыл среди океана мерцающих огней, и даже с такого расстояния в огнях было что-то зловещее. Зеленые и синие цвета смешивались с более естественными желтыми, и время от времени огромные языки пламени вырывались из одной из неуклюжих, неясных фигур, возвышавшихся над толпой меньших фигур.
“Они все еще держатся, - сказал Вольф с ноткой благоговения.
Крысенок всмотрелся в замок и увидел, что его хозяин прав. Огонь распространился по всей крепостной стене, но знамена Фельгамера все еще развевались. Черно-белые знамена были окрашены в болезненно-зеленый цвет демоническим огнем, бушующим под ними, но это был явный признак того, что цитадель не пала.
- Что случилось с Грифиусом?” - воскликнула вдруг Анна. - Он все еще там?”
Вольф кивнул. - Мне кажется, я его недооценил. Я принял его за простого дилетанта, но он показал себя гораздо большим, - он повернулся к Анне и заметил слезы, внезапно блеснувшие в ее глазах. - С таким человеком ничего не поделаешь, сестра. Его раны старые и глубокие. Но я заверил его, что в этой битве он наконец обретет покой—каким бы ни был исход.”
- Ты имеешь в виду покой в смерти? - Ты действительно думаешь, что единственный способ облегчить разбитое сердце-это остановить его?”
Вольф пожал плечами. - Мы должны двигаться дальше, - сказал он, игнорируя ее вопрос и отворачиваясь от осажденных руин. - Нам небезопасно путешествовать в такой маленькой группе. Чем скорее мы найдем армию фон Раукова, тем лучше.”
С этими словами он побежал вниз по склону к деревьям, предоставив своему помощнику нести на себе всю тяжесть ярости Анны.
“Свиноголовый метатель молота,” пробормотала она, хмуро глядя в спину священника. Она повернулась к Крысенку. - Почему вы, люди, всегда верите, что кровопролитие-это такое лекарство?”
Крысенку пожал плечами, бессознательно подражая своему хозяину, и двинулся за ним.
“Подожди, - сказала Анна, хватая его за руку. - Как твоя рука?”
Крысенок помолчал, пока она снимала бинты.
“По-моему, немного лучше, - сказала она все тем же сердитым тоном. Она расстегнула небольшую сумку, висевшую у нее на плече, и достала большой сухой лист. Когда она прижала его к ране, глаза Крысенка расширились от боли.
- Не будь таким ребенком, - сказала она, поправляя бинты и бросаясь вслед за быстро исчезающим Вольфом. - Это пойдет тебе на пользу.”
Когда они подошли к опушке леса, Вольф остановился и посмотрел на тень луны, Моррслиб. Она висела необычно низко в небе и, казалось, почти покоилась на черных, колеблющихся вершинах леса. Когда Крысенок и Анна приблизились, задыхаясь, он повернулся к ним со странной улыбкой.
- Какой выбор, - сказал он, указывая на деревья. - Рискнем укрыться под этими зловещими ветвями или рискнем выйти на открытую местность.”
- Я всю жизнь ходила по этому лесу,” ответила Анна. - Сами деревья не более опасны, чем пшеничное поле.” - Она пожала плечами.
- А мудрые путешественники знают, как двигаться, не привлекая к себе лишнего внимания.” - Она махнула рукой в сторону окружавших их холмов. - У Мормиуса, несомненно, будет еще много новобранцев, направляющихся сюда. Думаю, безопаснее всего будет укрыться за деревьями.”
Вольф кивнул.
- Вы, конечно, правы.” Он снова взглянул на Моррслиба и нахмурился. - Но давайте действовать осторожно.”
Их ноги глубоко погружались в суглинистую серую почву, когда они пробирались под мрачными ветвями леса. Бесчисленные крошечные существа разбегались при их приближении. Осины и сосны тянулись над ними, разрывая зловещий лунный свет и рассеивая его по плющу, папоротнику и ежевике, устилавшим землю.
Они двигались вперед в настороженном молчании, легко скользя в тени и по опавшим листьям и ветвям. Крысенок поежился и поплотнее закутался в плащ. В Остланде редко бывало тепло, но по мере того, как они продвигались вперед через росистые рощи, деревья, казалось, усиливали осенний холод.
Анна чувствовала себя в лесу как дома и быстро пробиралась вперед, пробираясь сквозь чащу и время от времени останавливаясь, чтобы откопать грибы и семена и бросить их в сумку. Дойдя до края небольшой поляны, она остановилась и пригнулась к земле, прижимая руки к упругому дерну. Она повернулась к Вольфу и Крысенку и приложила палец к губам, когда они приблизились.
Они склонились над ней, чтобы посмотреть, что она нашла. Сначала Крысенок ничего не мог разглядеть в бледном лунном свете, но Анна провела пальцем по ряду фигур, вросших в траву. Это было похоже на следы большого копытного животного, но когда Анна нервно оглядела поляну, Крысенок догадался, что это не звериные следы.
Глаза Анны расширились от страха, когда она поднялась на ноги и снова прижала палец ко рту, прежде чем обогнуть край поляны. Они снова вошли в лес и продолжили свой путь, но теперь Анна двигалась гораздо медленнее и с еще большей осторожностью, чем раньше. Минут через десять она присела за стволом дерева и подала им знак тихо подойти.
Вольф и Крысенок подкрались к жрице и проследили за направлением ее взгляда. Внизу под ними был небольшой овраг, прорезающий деревья, и колонна фигур молча спешила по нему. Крысенок почувствовал прилив страха, наблюдая за темной процессией. В этой сцене было что-то сказочное. В темноте леса было трудно что-либо разглядеть, но они явно не были людьми.
Их широкие обнаженные груди были покрыты густой шерстью, а звериные головы увенчаны узловатыми злобными рогами. Талисманы и амулеты свисали с их массивных, покрытых татуировками рук, а жестокое, уродливое оружие свисало с их поясов. От них исходила едкая животная вонь, настолько сильная, что трое путников инстинктивно прикрыли носы.
"Зверолюди", - подумал Крысенок, в страхе сжимая меч. Он и раньше сталкивался с подобными созданиями Хаоса, но так и не привык к ним. Он посмотрел на своего хозяина, гадая, что они будут делать.
На лице Вольфа отразилось отвращение, когда он увидел проносящихся мимо тварей, но, поймав вопросительный взгляд Крысенка, он покачал головой и жестом велел им отойти.
Они с мучительной медлительностью поползли прочь от оврага, и только через несколько минут кто-то осмелился заговорить.
- Пока мы в безопасности, - прошептала Анна. “Мы с подветренной стороны от них, - объяснила она, поморщившись от ужасного запаха, который преследовал их из оврага.
- И они, похоже, очень спешили.” - Она задумалась. - Они были странно дисциплинированы для зверолюдей. Насколько я знаю их природу, они редко ведут себя подобным образом.”
- Они, вероятно, направлялись в Конец Милосердия, - ответил Вольф. - Мормий должен обладать огромной властью, чтобы навести порядок в таком сброде.”
- Неужели мы ничего не можем сделать, чтобы остановить их? - спросил Крысенок. - У Фельхамера так мало людей . Может, устроить какую-нибудь засаду?”
Вольф покачал головой.
- Их слишком много. Мы не можем рисковать. И вообще, даже если бы мы смогли остановить эту маленькую группу, какая разница? Вспомни, почему мы покинули Конец Милосердия. Я должен выяснить, какую роль во всем этом играет мой брат.”
Анна нетерпеливо кивнула, стараясь держаться как можно дальше от зверолюдей.
- Если мы будем держаться повыше, они даже не узнают, что мы здесь были, - прошептала она и начала карабкаться вверх по крутому склону, который вел прочь от оврага.
Примерно через пять минут они достигли широкого, залитого лунным светом плато, которое возвышалось над верхушками деревьев и давало им ясный вид на окружающий лес. Далеко позади они могли различить силуэт Конца Милосердия. Руины все еще были усыпаны странными огнями, но с такого расстояния было невозможно разглядеть, как идет сражение. Крысенок утешался тем, что вдоль стен замка явно ощущалось какое-то движение.
"По крайней мере, она не сгорела дотла", - подумал он.
“Что это?” спросила Анна, указывая в противоположную сторону.К западу от плато виднелось еще одно скопление огоньков, приютившихся в северных предгорьях Срединных гор.
- Это Ферланген?” - спросила она, вглядываясь в темноту.
Вольф покачал головой.
- Мы все еще слишком далеко на востоке, - нахмурился он, изучая огни. - В том направлении нет городов. Должно быть, это лагерь. И к тому же большой.”
“Фон Рауков? - с надеждой спросил Крысенок.
Жрец кивнул.
- Давай помолимся, чтобы это было так, - Он посмотрел вниз на лес, который лежал между ними и далекими огнями. - Если мы наберем хорошую скорость, то сможем добраться до них к завтрашнему вечеру.”
Крысенок разочарованно оглядел мягкий дерн, покрывавший вершину холма.
- Полагаю, это не оставляет времени для небольшого отдыха?”
Анна недоверчиво покачала головой.
- Ты забыл, что мы только что видели? Эти деревья, наверное, кишат этими тварями. Неужели вы действительно сможете закрыть глаза на такие ужасы для своих недавних товарищей по оружию?”
“Вполне, - ответил за него Вольф. - Мы продолжаем двигаться.” - Он махнул рукой в сторону Конца Милосердия. - Гарнизон Фельхамера может быть разбит в любой момент, и вся эта область будет наводнена ордой Мормия.”
Остаток ночи они провели в полном молчании, пробираясь между деревьями. После вида зверолюдей никто из них не хотел рисковать, привлекая к себе внимание, и Крысенку пришлось несколько раз прикусить язык, поскольку его воображение рисовало рогатые фигуры на мрачных тенях.
Однако угроза не была иллюзией, которая приходила Крысенку в голову. Однажды им пришлось карабкаться в канаву, когда отряд верховых мародеров вырвался из-за деревьев, направляясь на север, чтобы присоединиться к битве. Их спасло только острое обоняние Анны.
Заметив странный запах на ветру, она загнала Крысенка и Вольфа в канаву за несколько секунд до того, как всадники пронеслись мимо. Священник был вынужден неохотно кивнуть ей в знак уважения, когда они поднялись с постели из влажных гнилых листьев.
Постепенно, с приближением рассвета, деревья начали редеть, перемежаясь большими участками кустарника и папоротника. Небо позади них сменилось с черного на темно-лазурное, и с ветвей донесся хор птичьего пения. Крапивники и поползни рассыпались при их приближении, раздраженно завывая, когда незваные гости поспешили мимо.
Когда первые лучи солнца начали согревать их затылки, разбросанные деревья сменились безликой вересковой пустошью, и Вольф ускорил шаг, подталкивая своих и без того измученных спутников к быстрой пробежке.
- Смотрите, - прошептала Анна, когда они подошли к длинной, извилистой изгороди из боярышника. - Это одно из существ.”
Вольф и Крысенок остановились, увидев, что она имеет в виду. Что - то свернулось под изгородью. Он был в основном скрыт от глаз густой массой листьев, но грязный мех на его скрюченной, сгорбленной спине был хорошо виден, и когда они медленно приблизились, раздался хриплый храп.
Подойдя к изгороди, Вольф и Крысенок осторожно выхватили оружие.
Они были в нескольких футах от спящей фигуры, когда она почувствовала их присутствие и, пошатываясь, вышла из-за изгороди, направляясь к ним с поднятыми руками.
Вольф поднял молот, чтобы ударить, но Анна схватила его за руку и испуганно вскрикнула.
“Подожди, - крикнула она. - Он человек.”
- Зигмар, ты права, - выдохнул Вольф, опуская оружие и с изумлением глядя на существо.
Но когда мужчина, протирая сонные глаза, подошел к трем путешественникам, Крысенок подумал, не ошиблась ли Анна. Его спина была так сгорблена и искривлена, что его лицо едва доставало до груди Крысенка, и ему пришлось неловко повернуть голову набок, чтобы посмотреть на них. Все его уродливое тело было завернуто в вонючую массу старых, облезлых кроличьих шкурок и странных приспособлений из металла и проволоки, которые лязгали, когда он двигался.
Крысенок догадался, что некоторые металлические предметы были ловушками, но было много других вещей, которые он не мог определить: пучки перьев, связанные вместе толстыми веревками травы, маленькие идолы из раковин и костей животных, которые гремели, когда он протягивал к ним свои скрюченные руки. Его отвисшие влажные губы скривились в утиной гримасе, но когда он поднял глаза на Вольфа, они расплылись в улыбке узнавания, обнажив один большой зуб.
“Жрец,” сказал он хриплым, флегматичным голосом.
Крысенок вздрогнул при виде его лица. Десятки бородавок и наростов исказили его бледную, покрытую оспинами плоть, так что он почти напоминал мутировавших существ, с которыми они сражались на стенах Конца Милосердия.
Анна заметила отвращение Крысенка и бросила на него быстрый неодобрительный взгляд, прежде чем нагнуться и заговорить с незнакомцем.
- Кто ты? - мягко спросила она, бесстрашно беря его узловатую руку в свою.
“Хельвиг, - проворчал мужчина, крепко сжимая ее руку и возбужденно облизывая свои широкие отвисшие губы. “Уорренер.”
Пока он говорил с Анной, его большие водянистые глаза то и дело поглядывали на Вольфа, и он, казалось, горел желанием поговорить с ним.
- Ваши имена?” - спросил он, с трудом выговаривая слова из своего изуродованного рта.
“Ансельм, Анна и я-брат Якоб Вольф, - ответил священник, подходя ближе. - Что ты здесь делаешь один? Эти леса кишат врагами. Ходить в одиночку небезопасно.”
- Солдатам нужна еда, - усмехнулся коротышка, снова облизывая губы. - Они послали меня за кроликами.”
Он пожал плечами.
- Но Хельвиг не охотник.” - Он указал на изгородь. - Устал. Сел.”
Он усмехнулся.
- Заснул.”
“Вы говорите, солдаты? - спросил Вольф. - С чьей армией ты путешествуешь?”
“Железный герцог, - ответил Хельвиг, влажно шепелявя. Он подошел к Вольфу и потрогал его алую мантию. “Спаситель, - объяснил он, раскинув руки с грохотом пружин и костей, - Империи.”
“Вы имеете в виду курфюрста? - нахмурившись, спросил Вольф. - Вы говорите о фон Раукове?”
Хельвиг покачал головой.
- Ты идешь с остландцами?”
Хельвиг неопределенно кивнул, но его внимание, казалось, рассеялось. Он перебирал пальцами толстые цепи, приковывавшие священные тексты Вольфа к его кирасе, и разглядывал золотую филигрань, украшавшую края его горжета.
“Могучий жрец,” пробормотал он. “Якоб Вольф.”
Вольф нетерпеливо кивнул и попятился от странной сгорбленной фигуры.
- Ты можешь отвести нас к армии?” - спросил он, пытаясь скрыть отвращение, когда цепкие пальцы мужчины последовали за ним.
Лазутчик ухмыльнулся и принялся поглаживать предметы, привязанные к его мехам, не сводя глаз с доспехов Вольфа.
“Да,” сказал он. Повернувшись и медленно пошатываясь, он захлопал в ладоши от возбуждения. - Священники лучше кроликов.”
После бега по туннелям неуклюжая шаркающая походка Хельвига казалась мучительно медленной, но, судя по тому немногому, что они могли разглядеть под слоями грязного меха, его ноги были так же изуродованы, как и все остальное. Крысенок, например, был рад более медленному шагу и воспользовался случаем, чтобы рассмотреть свой новый меч поближе, проведя пальцем по странным рунам на его рукояти и гадая, что они могут означать.
Через пару часов Анну начала раздражать извилистая медлительность Хельвига. Она начала вести разведку впереди и всматриваться в сгущающиеся сумерки, чтобы увидеть армию. Наконец, когда солнце достигло зенита и по полям к ним поплыл легкий дождь, она окликнула его с вершины небольшого склона. - Они здесь, - крикнула она, указывая в сторону низких, быстро движущихся дождевых облаков. - Мы их нашли.”
Остальные бросились к ней и посмотрели вниз, на широкое плато. Перед ними раскинулась огромная армия, стоявшая лагерем под ослепительными знаменами, на которых был изображен не только остландский бык, но и эмблемы нескольких других провинций. Дождь лил все сильнее с каждой минутой, и было трудно ясно разглядеть лагерь, но Крысолов догадался, что там, внизу, должно быть, тысячи людей чистят оружие и готовятся к битве.
- Спасибо Зигмару, - сказал Вольф, поворачиваясь к остальным. - Это, должно быть, люди фон Раукова. И они не более чем в дне пути от Конца Милосердияи.” Он поднял одну из висевших у пояса книг и поцеловал ее. - Мой брат должен быть где-то внизу.”
“Брат?” спросил Хельвиг, шаркая к нему.
Вольф коротко кивнул, но больше ничего не сказал на эту тему и зашагал вниз по склону.
Вблизи масштаб армии стал совершенно ошеломляющим. Когда они вошли в лагерь, мимо них вслепую пронеслась толпа людей: солдаты, свинопасы, кузнецы, конюхи, торговцы и посыльные-все они сновали по улицам из пестрого полотна, когда армия готовилась к бегству. Крысолов никогда не видел такого скопления людей, и без Вольфа, который вел бы его, он бы съежился под первой попавшейся повозкой.
Аппетитный аромат жареной колбасы смешивался с запахом немытых тел и сладковатым зловонием инфицированных ран. Его хозяин целеустремленно шагал вперед сквозь столпотворение. Он выбрал черное знамя, украшенное золотым грифоном, и направился прямо к нему.
Хельвиг вытянул шею, чтобы взглянуть на далекое знамя, и ухмыльнулся.
- У священника есть друзья-священники?” - спросил он, ковыляя вслед за Вольфом и цепляясь за его начищенные до блеска доспехи.
Вольф резко кивнул.
“Странно видеть Рыцарей Грифона так далеко от Альтдорфа,” сказал он.
“Рыцари Грифона?” спросил Крысенок.
Вольф вздохнул от досады, что ему задают так много вопросов.
- Да, Рыцари Грифона. Они тесно связаны с моим собственным орденом, - отрезал он. “Как тебе должно быть хорошо известно.
При виде смущенного румянца Крысенка он немного смягчил голос и жестом указал на толпу солдат, окружавших их.
- Знакомое лицо может оказаться полезным, если мы захотим выяснить, что здесь происходит.”
Когда они приблизились к знамени, Крысенок увидел вспышки полированной стали, сверкающие между палатками; затем, когда они свернули за последний угол, он увидел Рыцарей Грифона во всей их красе. По-видимому, не замечая окружавшего их бардака, рыцари выстроились в спокойные, упорядоченные ряды, а их капитан медленно ехал между ними, внимательно осматривая их сверкающие доспехи и впечатляющий набор оружия.
Крысенок никогда еще не видел такого явного проявления богатства и власти. Все в рыцарях, от их отполированных шлемов с плюмажами до зубчатых доспехах их скакунов, было искусно обработано и любовно отполировано. Даже суровый остландский дождь только усиливал эффект, омывая сталь их брони.
Капитан был седым старым ветераном, чья короткая серебристая борода казалась такой же жесткой и блестящей, как и его рифленый шлем. При виде Вольфа его кожистое лицо расплылось в широкой улыбке, и он приветственно раскинул руки.
“Брат Якоб Вольф, как я живу и дышу, - сказал он голосом, похожим на раскаты грома. - Какое неожиданное благословение.”
Капитан спешился, и две высокие фигуры обнялись, лязгнув доспехами. Потом они отступили назад и посмотрели друг другу в глаза.
“Кажется, я припоминаю немного черного среди серого, - сказал Вольф, кивая на бахрому серебряных волос рыцаря.
- Ну да, некоторые из нас когда-то были молоды, Якоб. В отличие от тебя самого, конечно,—мне достоверно известно, что ты вышел из утробы с бритой головой и "Деус Зигмар"в кулаке.”
Странный рычащий звук вырвался из горла Вольфа, и через несколько секунд Крысенок понял, что это смех. Это был звук, которого он никогда раньше не слышал, и он повернулся к Анне с ошеломленным выражением лица.
Жрица закатила глаза.
- Максимилиан фон Дюринг, - вздохнул Вольф, заметно расслабившись при виде своего старого друга. - Рад вас видеть, барон. У меня много вопросов.”
Максимилиан взмахом руки отпустил своих рыцарей и жестом пригласил Вольфа следовать за ним в шатер.
- Если ваши оруженосцы поговорят с моим квартирмейстером, он найдет им немного еды, - сказал он.
Глаза Анны вспыхнули негодованием, и Вольф покачал головой.
“Ах, нет, Максимилиан, позволь представить—”
Он замолчал, заметив выжидающее лицо Хельвига, смотревшего на него.
“Спасибо за помощь,” сказал он, кивнув лазутчику. - Вы можете вернуться к своей работе.”
Хельвиг выглядел немного разочарованным тем, что его отпустили, но все же кивнул.
“Всегда рад, - пробормотал он невнятно, прежде чем затеряться в толпе лакеев и вассалов.
- Как я уже говорил, - продолжал Вольф, - это мой послушник Ансельм, который ходит под именем Крысенка, а наша спутница-сестра Анна Флек из Ордена Кровоточащего Сердца.”
Максимилиан нахмурился и отвесил глубокий поклон.
“Прошу прощения, - сказал он. - Мне следовало бы обратить внимание на вашу священническую мантию. Эта жалкая остландская погода окрашивает все вокруг в грязно-коричневый цвет.”
Анна коротко кивнула, но Крысенок повторил глубокий поклон барона, и его лицо просияло от столь любезного приветствия рыцаря столь высокого ранга.
“Давайте на минутку уйдем от этого дождя, - сказал барон и указал на свою палатку. - Мобилизация сил такого размера требует времени. Думаю, в нашем распоряжении еще есть час или два.”
Шатер барона имел строгий вид монашеской кельи. За несколькими свернутыми листами в углу стоял только маленький столик и пара книг. Все четверо сидели на земле у самой двери, а дождь барабанил по брезенту, натянутому над их головами.
“Что-то изменилось в тебе с тех пор, как мы виделись в последний раз, - решил Максимилиан, когда они закончили обмен обычными любезностями. Он пристально вгляделся в глаза Вольфа. - И я имею в виду не только несколько лишних седых волос.”
Вольф выглядел немного неловко под пристальным взглядом своего друга и, казалось, не знал, как ответить на столь прямое заявление. Он взглянул на Крысенка, словно приказывая ему прикусить язык. Потом он продолжил.
- Последний год или около того был трудным для всех. Думаю, мы все немного изменились.”
Барон медленно кивнул.
- Это правда, Якоб, но ты лучше всех знаешь, как найти утешение в священных текстах и писаниях. Ваша вера всегда вдохновляла меня, когда я испытывал страх. Я знаю силу вашей веры: она непоколебима, как земля под нашими ногами; но я вижу в ваших глазах какое-то сомнение, которого раньше не было.”
Он наклонился вперед.
- Скажи мне, старый друг, что привело тебя сюда именно в этот момент?”
Вольф осмотрел тыльную сторону своих перчаток, задумчиво растопырив пальцы и сжав кулаки, прежде чем встретиться взглядом с бароном. “Я вошел в церковь в очень юном возрасте, - тихо сказал он, “как вы знаете. Но я только собирался стать ризничим или каким-нибудь архивариусом. Мой интерес был в основном в изучении священных трактатов и священных артефактов, а не в военных аспектах нашей веры.”
На лице Анны отразилось удивление, и она хотела что-то сказать, но Вольф продолжал:
- Я решил посвятить себя жизни нищенствующего воина-жреца в наказание за то, что считал ужасным предательством, - он еще больше понизил голос, - моих собственных родителей.”
Вольф сделал паузу, казалось, охваченный эмоциями при этом воспоминании.
Трое слушателей терпеливо ждали продолжения.
“Однако, - продолжал он, глядя на Крысенка, - покаяние может нести только одно. Я потерпел неудачу и бросил так много добросердечных друзей, что начал чувствовать себя обманщиком. Мне казалось, что моя вера построена на зыбком фундаменте.”
Барон решительно покачал головой, но Вольф продолжал:
- А потом, в довершение всего, я недавно обнаружила, что это преступление никогда не было моим, чтобы заплатить за него. Это был совершенно другой человек, который предал моих родителей.”
Он пожал плечами.
- Но в каком-то смысле это открытие придало мне новую решимость. Человек, о котором я говорю, - культист самого худшего сорта.”
Он в отчаянии посмотрел на Максимилиана.
- И я верю, что он прямо здесь, марширует в армии фон Раукова.”
Барон покачал головой. - Эта армия принадлежит фон Раукову только по названию. Курфюрст был тяжело ранен во время недавней обороны Вольунберга. Он будет прикован к постели неделями, если не месяцами.”
- Тогда кто же тебя ведет?”
Барон улыбнулся.
“Действительно, великий полководец, - ответил он. - Его называют Железным Герцогом. Вообще-то он носит твою фамилию, - сказал он с кривой улыбкой. - Его зовут кригсмаршалл Фабиан Вольф.”
Хельвиг медленно пробирался сквозь толпу, в то время как павильоны рушились вокруг него, осыпаясь на землю огромными вздымающимися грудами грязного холста. Даже толстые шкуры, окутывавшие его, не могли скрыть странного, дергающегося характера его движений. Солдаты были слишком заняты проверкой оружия и подготовкой лошадей, чтобы обращать на него внимание, так что он смог беспрепятственно пробраться через лагерь.
Примерно через час он добрался до громадных командирских палаток, возвышавшихся над всем остальным. Когда он, пошатываясь, направился к самой большой палатке, почетный караул Железного Герцога с отвращением посмотрел на него из-под своих изукрашенных шлемов, но не сделал ни малейшего движения, чтобы помешать ему войти.
Оказавшись внутри, Хельвиг закрыл за собой двери и оглядел палатку, чтобы убедиться, что она пуста. Затем он приблизился к богато украшенному трону, силуэт которого вырисовывался на фоне ряда факелов в задней части шатра. Он неуклюже опустился на одно колено и почтительно склонил голову, затем снова поднялся на ноги и начал снимать свои грязные меха.
Они упали к его ногам в зловонную лужу пота и грязи, и он отступил в сторону, совершенно голый. Лишенный своего защитного покрова, он обнаружил степень уродства своего тела. Его конечности были скрючены и искривлены почти до неузнаваемости, а змеевидные изгибы позвоночника были отчетливо видны под грязной кожей.
Он начал царапать жирные пряди волос, которые венчали его голову, глубоко вонзая пальцы в кожу головы с такой силой, что потоки темной крови начали быстро течь по его лицу. Однако он не выказал никаких признаков боли, и когда его грязные ногти впились в кожу, он оторвал ее от кости. Толстый лоскут скальпа освободился с мягким рвущимся звуком.
Он потянул его вперед, вниз по лицу, чтобы показать массу скользких от крови перьев. Потоки крови превратились в реки, когда он вскрыл грудную полость, расплескивая свои органы по земле дымящейся массой, открывая свой истинный облик: маленького, гибкого человека, покрытого синими переливающимися перьями, которые мерцали, когда он двигался. Он вытянулся во весь рост и вздохнул с облегчением. “Я нашел его, - сказал он с гордой улыбкой на тонком птичьем лице.
“Ты уверен?” раздался низкий голос с трона.
“Да, милорд,” пропищало существо. Он подошел ближе, вытирая кровь и сухожилия с перьев. - Это был твой брат. Я отчетливо слышал его имя: Якоб Вольф.”
Высокий стройный рыцарь поднялся с трона и медленно вышел на свет факелов. У него было длинное аристократическое лицо. Пламя отражалось в его блестящей кольчуге и драгоценных камнях, украшавших кожаную повязку на левом глазу. Он шагнул к пернатому, обхватил его голову руками и, наклонившись, страстно поцеловал в окровавленный лоб.
- Тогда твоей душе обеспечено место рядом с моей в вечности, Хельвиг.” Он покрутил пальцами свои изящные навощенные усы и отвернулся от слуги.
- Как вы его обнаружили? Широко ли известно о его присутствии?”
Хельвиг легко вприпрыжку последовал за ним.
- По правде говоря, господин, он нашел меня. Я отказался от поисков. Я собирался вернуться сегодня утром и сообщить вам, что вы, должно быть, ошиблись. Затем, когда я немного вздремнул, он наткнулся на меня, ища проводника.”
Плечи Фабиана затряслись от смеха.
- Насколько восхитительны чудеса нашего хозяина?” Он посмотрел на Хельвига. - А кто знает о его присутствии?”
- Как вы и предсказывали, кригсмаршал, он направился прямо к Рыцарям Грифона и больше ни к кому не приближался.”
Он пожал плечами.
“Вольф-достаточно распространенная фамилия, и в собрании такого размера никто не догадается о какой-либо связи. Он не настолько глуп, чтобы открыто обвинять тебя. Кроме, может быть, его благочестивого друга Максимилиана; но что они могли сделать вдвоем? Кто им поверит? После всех твоих славных побед эти люди перережут горло любому, кто выступит против тебя. И как Якоб мог доказать, что ты его брат?”
Хельвиг посмотрел на своего хозяина.
- Вы даже не похожи.”
Фабиан кивнул, и улыбка осветила его ястребиное лицо.
- Это правда, я всегда был похож на маму.” Он вернулся к своему трону и сел. - Ты хорошо поработал, Хельвиг. Теперь мой брат находится именно там, где я хотел. Что бы он ни задумал, безопаснее всего держать его рядом. Наблюдайте за ним внимательно все время.”
Он посмотрел на своего слугу.
“Но ты не можешь уйти вот так, Хельвиг, - сказал он, кивнув на мерцающие перья.
Узкие плечи Хельвига удрученно опустились, и он надул губы.
“Я уже несколько недель хромаю в теле этого лазутчика,” сказал он, сморщив нос. - И он вонял еще до того, как я его убил.”
Фабиан прищурился.
“Очень хорошо, - раздраженно пробормотал Хельвиг. Он рыскал по теням палатки и через несколько мгновений прыгнул, пролетев через комнату размытым пятном когтей и перьев. Послышался приглушенный писк, а затем из темноты выскочила крыса. Он кивнул Фабиану и выскользнул через небольшую щель в нижней части дверей палатки.
Фабиан со вздохом удовлетворения откинулся на спинку трона. Затем он приподнял повязку, чтобы показать бегущую черную рану там, где должен был быть глаз. Струп блестел от влаги, вздувался и выпирал, когда под ним начинала двигаться какая-то фигура. Через несколько секунд струп раскрылся, как маленький рот, свисая прядями белого гноя над черным, безликим шаром.
“О Великий Интриган,” сказал генерал, - направь меня.
Шар начал вращаться в своем гнезде, когда он увидел поток форм и цветов.
Какое-то время генерал не мог различить ничего, кроме смутных очертаний и текстур, но вскоре он начал различать конкретные образы: высокие кривые деревья, нависшие над мрачной лесной тропой; древняя роща, пульсирующая жутким светом; узкое ущелье, забитое плачущими, умирающими людьми и, наконец, сверкающий крылатый рыцарь, несущийся на него с длинным мечом в руке. Ветерок скользнул под полотняные стены и превратился в шепот, зовущий Фабиана из тени.
“Избавь меня от Мормиуса,” сказал он. - Отправь его в бездну. Я воздвигну тебя вместо него.”
- Но, господин, - возразил Фабиан, вцепившись в подлокотники трона. - А как же мой брат?”
Ответа не последовало, и видения прекратились так же внезапно, как и появились. Фабиан вернул повязку на место и с разочарованным вздохом откинулся на спинку трона.
“О, Якоб,” выдохнул он. - Обещание есть обещание, сколько бы лет ни прошло. Как ты смеешь приближаться ко мне даже сейчас?”
Он закрыл неповрежденный правый глаз и мысленно перенесся на десятилетия назад, в далекий летний день и комнату в отцовском доме.