Слышащий? Но я же ничего не слышу!

Глава 10

Глупые агенты решили, что я балуюсь наркотической травой, и пожелали попробовать, причём все втроём. Одной щепотки хватило, чтобы проба окончилась смертью. Тем лучше. Я зашёл в сторожку и спустился вниз. Оказался я за стенами Солитьюда. Пришлось идти в ближайший лес, чтоб спрятаться.
До леса я ещё не дошёл, когда меня нагнал Маркурио.
— Анкано, я уж думал, что ты не выберешься из этой передряги! — сказал имперец.
— Слышащий! — услышал я тонкий голос позади Маркурио.
Так и было, там стоял Цицерон.
Неслыханная наглость — явиться сюда после всего, что натворил. Я вызвал огонь.
— Анкано, прекрати! Что нашло на тебя? — Маркурио повис на моей руке.
— Что произошло?! — я был зол. — Этот шут лишь притворяется, и никакой он не сумасшедший!
Цицерон смотрел на меня затравленным взглядом.
— А я думаю, что надо выслушать его, — защищал шута Маркурио. — Не зря ведь он нашёл меня в Солитьюде.
Нашёл? В Солитьюде? Пожалуй, стоит послушать оправдания этого жалкого шута.
— Это Астрид выдала тебя командиру Марону, — начал Цицерон. — А он обманул и её. А сейчас приказал разгромить убежище! — Я настолько был поражён услышанным, что не задумался, откуда об этом знает Цицерон. — Она хочет и дальше стоять во главе! — продолжал шут. Его напускное безумие сейчас куда-то улетучилось. — А ты Слышащий, вот она и боится, что ты займёшь её место!
Ну что за женщина! Как бы то ни было, следует отправиться в Фолкрит немедленно.
И мы пошли.

У Убежища мы увидели дикое зрелище: дверь была нараспашку, из неё валили клубы дыма. А на дереве агенты Пенитус Окулатус распяли Фестуса Крекса.
Убежище горело. Идти туда не было смысла — все наверняка мертвы.
Я хотел развернуться и уйти, когда все планы перебил не кто иной, как Цицерон.
— Мать! Мать же сгорит! — завопил шут и юркнул за дверь.
— Стой, дурак! — закричал я.
Я сам не знаю, что меня толкнуло, но я побежал за ним. От дыма слезились глаза и душил кашель. Я видел мёртвого оборотня, Визару и Габриэллу. Тел Назира, Астрид и Бабетты нигде не было видно.
Я забежал в помещение, которое служило кухней и свалил гору котлов.
— Анкано, неужели, ты? — услышал я голос Назира. — Мы с Бабеттой здесь! Давай к нам!
Я побежал на голос. Прибежал к ним вовремя, так как с потолка что-то обрушилось. Я оказался в кладовой, а следом за мной протиснулся и Маркурио.
— На! Закрой рот и нос! — крикнул мне Маркурио, сунув в руки мокрую тряпицу.
Я так и сделал. Стало легче дышать.
Вскоре огонь стал угасать. В голове шумело, словно я выпил. Мы вышли.
— Вы не видели, куда побежал Цицерон? — хрипло спросил я.
Назир удивлённо на меня посмотрел.
— А что? Этот ненормальный тоже здесь? — переспросил он. — Когда ты был на одном из заданий, то он сильно ранил Визару, напал на Астрид и убежал. Арбьорн шёл по его следу. Он и привёл его к заброшенному Убежищу в Данстаре. Только Арнбьорн пароль не знал. Пришлось ему сюда возвращаться не солоно хлебавши. Так что очень надеюсь, что Цицерон сгорел заживо. Впрочем, надо найти Астрид.
И мы, чумазые от дыма, пошли искать хоть кого-нибудь выжившего.

Астрид мы нашли в её комнате. Только сейчас она выглядела ужасно: ожоги покрывали всё её тело.
— А, это ты, Анкано! — прохрипела она. — Я успела!
Она тяжело задышала.
— Когда Марон нарушил обещание, то я сотворила Чёрное таинство на себя, чтоб хоть как-то исправить то, что натворила, — Астрид вновь тяжело задышала.
— Убейте меня. Мне больно! — простонала она.
— Придётся! — сказал Назир. — Хоть ты и поступила, как дрянь, но с такими ожогами всё равно не выживешь. Так что, Анкано, перережь ей горло, чтоб не мучилась.
Поскольку я маг, то оружия на себе не носил. Рядом с Астрид лежал странный кинжал. Я взял его и перерезал ей горло.
Мы помолчали.
— Теперь надо решить, где новое Убежище разбить! — прервал молчание Назир. — Но надо сначала Мать ночи найти.
— Да вы рехнулись? — спросил я. — Мало того, что мы без крыши над головой остались, так ещё и гроб таскать предлагаете?
— Но это Мать с тобой говорит! — завопил Назир.
Даже сейчас я не решился ему признаться.

Покои Цицерона завалило камнями.
— Анкано, помогай разгребать завал! — прикрикнул Назир.
Они с Маркурио убирали камни.
Я хотел возразить, что это недостойно Слышащего… Стоп! Но я-то не Слышащий! Пришлось и этим унизительным делом заняться.
Гроб мы нашли и втроём потянули из завала.
— Бабетта! Помогай! — позвал Назир вампиршу. — Что ж он такой тяжёлый-то? Цицерон годовой запас морковки, что ли, в нём оставил?
Гроб и в самом деле оказался очень тяжёлым.
— Но я-то маленькая девочка! Чем я вам помогу? — заюлила Бабетта.
Кое-как мы вытащили гроб.
— Уф-ф! — пыхтел Назир. — Я есть хочу так, что съел бы даже мешок морковки. — Потом его осенило: — Точно! Шут же в гробу прятал морковку! — Назир засмеялся. — Хоть раз его безумие сослужило хорошую службу.
Он раскрыл створки гроба. Мы заглянули внутрь и увидели скрюченного маленького рыжего имперца, обнимавшего мешок с морковкой.
— Не надейтесь даже. Это моя морковка! — проблеял Цицерон, вылезая из гроба.
Назир не стал его слушать, а просто достал мешок и вытащил морковку, затем принялся её чистить. Я последовал его примеру и тоже стал чистить морковку клинком, на котором уже успела засохнуть кровь Астрид. Мне слишком хотелось есть, чтоб думать о брезгливости.
— Ну, шут! — сказал Назир. — Мы поели, а теперь я тебя убью!
Назир с кинжалом наготове пошёл к Цицерону. Тот попятился.
— Стой! — велел я редгарду. Он замер. — Поскольку Цицерон пытался спасти мою шкуру, то я убью тебя, если ты его тронешь! — сказал я. Обрадованный шут бросился ко мне в объятия. Я его оттолкнул. — И это он разузнал про Данстарское Убежище! — продолжал я. — Пожалуй, нам стоит туда пойти.
Назир спрятал кинжал.
— Мы-то доберёмся туда, — согласился редгард. — Но как мы потащим гроб?
— Оставим её здесь! — решил я.
— Что? Мать оставить здесь? — завопил Цицерон. — Слышащий! Цицерона называют безумным, но Цицерон никогда не оставит Мать. Вы все рехнулись больше, чем Цицерон!
У меня появилось желание унизиться и рассказать им правду. Но я опять не осмелился.

Мы кое-как выволокли гроб из Убежища.
— Как же его переть-то? — спросил Назир. — Повозку Цицерона забрали Пенитус Окулатус, будь они неладны.
Как только он сказал, как из земли показалась чёрная жижа. Она запузырилась, и мы увидели, как из неё вышла чёрная лошадь с красными глазами. Дивное зрелище, скажу. Завораживающее и по-своему прекрасное.
— Тенегрив! — обрадовался Назир. — Ты не покинул нас!
Он подошёл к коню и попытался поцеловать его в морду, но тот фыркнул и подошёл ко мне.
— Ты ему нравишься, Слышащий! — сказал Цицерон. – На, угости его!
Шут сунул мне в руку морковку. Я протянул её лошади. Тенегрив угощение взял. А моё терпение лопнуло.
— Перед тем, как отправимся, я хочу, чтоб вы узнали, что я не Слышащий! — выпалил я.
Назир удивлённо уставился на меня, Бабетта вытаращила горящие глаза, Маркурио захихикал, а Цицерон схватился за голову. Даже Тенегрив перестал жевать и сейчас смотрел на меня.
— Об Амоне Мотьере я узнал от эмиссара, который в Маркарте, а не от Матери ночи! — продолжил я.

Тишина. Только Тенегрив фыркал, когда тащил гроб, словно пытался сказать, что он верховая лошадь, а не вьючный мул.
Цицерон тащил свой мешок с морковкой и отворачивался от меня.
Назир и Бабетта грустили, а Маркурио просто шёл за мной.
Мы молча разбивали лагерь. И молча пришли к Убежищу Данстара.
— Что есть величайшая иллюзия жизни? — спросила дверь.
— Невинность, брат мой! — подал голос первым за всё это время Цицерон.
Дверь открылась, и мы вошли внутрь. Царила разруха, хотя это Убежище было пригодно для жизни.
— Здесь была куча неупокоенных убийц, но Цицерон их всех уложил! — хвастался Цицерон.
Назир молчал. После жестами дал знак, чтоб втащили гроб. Мы, дружно пыхтя, так и сделали.
— Надо выбрать нового Главу, раз Слышащего нет! — предложил Назир. Он оглядел нас и задержал взгляд на Маркурио. — Маркурио, ты, по-моему, подойдёшь! — сделал вывод он.
— Ни за что! — отказался Маркурио. — Я здесь, потому что Анкано мне платит. Главенствовать над убийцами нет желания!
Назир нахмурился.
— Ты подойдёшь, Назир! — решил Маркурио.
— Ни в коем случае! Я не хочу и никогда не хотел, — отозвался Назир. — Анкано, в первую очередь, талморец, замашки его не выветрились до сих пор. Бабетта ребёнок, а Цицерон полоумный. Вот и выходит, что некому.
Шут не обиделся, потому что не слышал. Сейчас он плясал у гроба с Матерью ночи.

Мы кое-как наскребли остатки денег и отправили Бабетту в Данстар за припасами. Девочка, покупающая продукты, ни у кого не вызовет подозрений.
Кое-как мы развели огонь в очаге, натаскали с моря воды и отмылись.
Цицерон вызвался готовить, а Назир поглядывал на меня и хохотал.
— Ты не во всём признался, Анкано! — заметил он. — Это же надо настолько не уметь готовить, чтоб император скопытился от твоей готовки, а не от корня жарницы!
Назир громко засмеялся, а следом за ним захохотала Бабетта, демонстрируя клыки.
— Похоже, мои уроки пропали зря! — сказал Маркурио и тоже засмеялся.
Я сидел, багровый от злости на Цицерона, у которого язык как помело.
— Но умер вовсе не император, а его двойник! — подал с кухни голос Цицерон. Все разом перестали смеяться. — Настоящий император сейчас на борту «Катарии», что в Солитьюде. И он в скором времени уплывёт, если мы не укокошим его! — продолжал шут.
И откуда он это знает? Я хотел его спросить, когда меня перебил Назир:
— Анкано, ты начал это дело, ты и закончишь!

Сомневался я, что император на борту.
Мы с Маркурио стояли на берегу моря.
— К «Катарии» плыть надо! — сказал имперец. — Но я уже учил тебя готовить, а результатов не было. Боюсь, что так же и с плаванием будет.
Я молчал, придумывая, как добраться до корабля. К нам приближалась лодка.
Судёнышко приблизилось, а в ней сидел командир Марон. Он выскочил из лодки.
— Треклятый талморец! Что ж ты такой живучий-то? — он вытащил меч и побежал к нам.
Этого обезумевшего Марона мы с Маркурио уложили ледяными шипами.
Зато осталась лодка.
Мы затащили труп в лодку и поплыли подальше от берега. Отплыв на порядочное расстояние, мы выбросили тело в море.
— Что ж, Анкано. Я понял, как тебя научить плавать! — решил Маркурио и столкнул меня в море.
Нахальный наёмник! Я доберусь до тебя. Я не утону назло тебе.
Но пока я беспомощно барахтался, несколько раз едва не захлебнулся, но смог вынырнуть. После, загребая воду руками и помогая ногами, я поплыл. Я смог!
— Молодец, Анкано! — кричал мне с лодки Маркурио.
А я плыл к «Катарии».

Плавание первый раз тяжело мне далось. Я выдохся, пока доплыл. И вцепился в якорную цепь.
Якорь стали поднимать. «Катария» готовилась отплыть.
— Гляньте-ка, кто тут у нас! — услышал я. Потом кто-то отцепил меня от якоря.
У меня не было сил. Меня просто волокли. А затем бросили на палубе.
— Полегче, я не вещь! — смог выкрикнуть я.
И встал на ноги. Я сейчас был жалкий, мокрый… Не таким я хотел быть в глазах императора Тита Мида II, который сейчас смотрел на меня.
— Оставьте нас! — приказал император.
— Но… Император! Вы уверены? — спросили агенты Пенитус Окулатус.
— Уверен! — ответил Тит Мид II.
Я рассмотрел императора получше и понял, зачем он прибегал к помощи двойников. Двойник его хорошо выглядел, а сам император явно был болен: слишком худой, с ввалившимися глазами и синевой под ними.
— Я знал, что ты придёшь, талморец! — говорил он. — Может, кому-то покажется устрашающим, но нелепее убийцы в Тёмном братстве, чем затесавшийся туда талморец, не было и не будет. Почему я позволил посмотреть на себя? А чтоб ты знал, что мне и так скоро придёт конец, не нужно марать руки.
За спиной императора была дверь. Я подошёл и попытался открыть её.
— Постой, талморец! — окликнул Тит Мид II и резко сел, схватившись за сердце. — Убей Амона Мотьера. Я творил на него Чёрное таинство, давно творил, но вы не услышали…
Он не закончил. Голова его откинулась, и он умер.
А я открыл дверь, вышел на палубу и прыгнул в море.

Маркурио подобрал меня. Я рухнул на дно лодки без сил.
— Вот теперь я вижу, что к плаванию у тебя есть способности! — восхитился он. — Предлагаю сразу в Данстар.
Назир встретил меня вопросом.
— Не стоила таких усилий эта возня! — ответил я. — Тит Мид II был тяжело болен и помер без нашего усилия!
Назир похлопал по плечу меня. К нам подошёл Цицерон.
— Награда в Волундруде, в урне! — сказал он. — А Амон Мотьер — в Вайтране!
Меня осенило. Я схватил маленького шута за плечи.
— Доставай скелет из шкафа, шут! — потребовал я. — Откуда ты всё это знаешь?
Цицерон сник.
— О, нет! — начал он. — Вы и так считаете Цицерона безумным. А сейчас решите, что Цицерон окончательно рехнулся!
Я потряс его за плечи.
— Выкладывай, шут! Иначе придётся выбить из тебя эти сведения!
Цицерон поднял голову.
— У Цицерона слуховые галлюцинации! — сказал Хранитель.
— Что? — переспросил я.
— То есть Цицерону мерещится голос, который и рассказывает всё! — продолжал шут и стал переминаться с ноги на ногу. — И почему-то этот голос появляется, когда я нахожусь рядом с Матерью!
Я схватился за голову. Это насколько надо быть безумным, чтобы искать Слышащего где угодно, только не в самом себе.
— Назир! Бабетта! — позвал я. — Слышащий найден!
Бабетта хохотала, а Назир едва не плакал, когда узнал, кто Слышащий.
Сам новоявленный Слышащий сейчас носился по новому Убежищу и плясал от радости.

Эпилог

Цицерон сам приволок гору денег из Волундруда. Вернее, не лично. Для этого я отправил с ним Маркурио, который громко возмущался, таща мешок золота, что он начинающий маг, а не вьючный мул. А сам шут гордо восседал на Тенегриве, заявляя, что лошадь для верховой езды.
Амона Мотьера загрызла Бабетта. Оказывается, он был из тех, кто питает слабость к маленьким девочкам. За это и поплатился.
А что касается меня, то я ушёл из Убежища и решил явиться с повинной в посольство.
Эленвен долго молчала и смотрела на меня с укором.
— А мы знали, — сказала наконец она, — и решили понаблюдать, что из этого выйдет. А вышло всё как нельзя лучше. Император мёртв, а обезглавленная Империя беззащитна, как младенец. Тут-то мы и подсуетимся. Империя падёт окончательно!
Болтливый Ондолемар, ты поплатишься за свой язык!
— Эленвен, — начал я. — А ты в курсе, что тот, кто тебе обо мне рассказал, лысый? — Эленвен посмотрела на меня.
— Кто? Мирания? — она усмехнулась. — Её копна волос роскошна. Она ведь видела тебя по дороге в Рифтен с каким-то имперцем-магом. Ей это показалось странным, и она решила проследить за тобой.
Это же надо было так опозориться. Я совсем забыл про Миранию.
— А о проблемах с волосами Ондолемара все знают, только тактично молчат! — продолжала посол. — Хотя откуда тебе знать? Сначала ты торчал в Коллегии, потом в Убежище Тёмного братства.
Да она же открыто насмехается надо мной!
— Кстати, о Коллегии! — прервала мои мысли Эленвен. — Нашли Око Магнуса, и Эстормо вконец свихнулся. Маги нашли посох Магнуса и убили его. Туда ему и дорога. А место в Коллегии свободно. Возвращайся!

Маги Коллегии мне обрадовались. Именно! Я не лгу! Они едва ли не с объятьями на меня набросились, наперебой рассказывая, что по сравнению с тем, что творил Эстормо, я милый и хороший. Этот недоумок не просто наблюдал, что они делают, но и открыто вмешивался в исследования. Некоторые из них были сорваны. Про Око Магнуса умолчу.
Также я узнал, что погибли Савос Арен и Мирабелла Эрвин, а в Коллегии новый архимаг.
Нового архимага я так ни разу и не увидел. Не знаю, где его носит. Если и приходит, то поздно, а уходит очень рано. Либо сутки напролёт проводит в покоях.
Я вернулся к своему прежнему занятию: наблюдать, скучать и докладывать.

Так прошло два года. Подозреваю, что архимага в Коллегии нет вообще, потому что я его так ни разу и не увидел.
— Анкано, тебе письмо! — услышал я голос Фаральды. — От Маркурио.
Она ехидно усмехнулась. А я развернул и прочёл.
— Маркурио женится и приглашает меня на свадьбу! — сказал я.
Фаральда покраснела и удалилась. Посплетничать ей не удастся.

Такой свадьбы я не ожидал. Это даже хуже, чем свадьба Виттории Вичи. Маркурио женился на женщине, которую я видел с мужем и двумя детьми в Коллегии. Причём её муж тоже присутствовал — с другой женой и крохой на руках, которая мне чем-то напомнила Бабетту, но повторяла постоянно: «Аури-Эль», что немало меня удивило. Треклятые мальчишки тоже были здесь. Что-то я не понимаю в человеческих отношениях.
— Дяденька Анкано! — сказал мне норд. — А вы не изменились почти, только нос ещё больше вырос от постоянного сования туда, куда не следует!
Я вспыхнул, но к нему подошла женщина и дёрнула за ухо.
— Локи, ну-ка извинись! — сказала она.
Так я и узнал, что маленького нахального Довакина зовут Локи.
Второй мальчишка-имперец был куда спокойнее. Он подошёл ко мне и протянул серебряное блюдо.
— Наша фамильная реликвия Аретино! — сказал он. — Это за Грелод Добрую.
Я взял. Он единственный, кто помнил о моей роли в Тёмном братстве.

Сообщество Империал: Слышащий? Но я же ничего не слышу! - Сообщество Империал

Слышащий? Но я же ничего не слышу!