[Drommer-om-Doden]

Не думал, не гадал талморский юстициар, что вместо чистой альтмерской крови в его жилах течёт другая, драконья кровь.

Города, монументы...

Спойлер (раскрыть)

«Разные страны, разные города!» — подумал Вилмар, окинув взглядом пыльный городишко Скайрима.
Талморец привык к этой странной стране. Скайрим был не худшим вариантом для жизни, хоть и далеко не хорошим. Вилмар представил себе, как на месте убогих домишек могли бы вырасти другие, из белого камня. Конечно, пыль осела бы на белых стенах. Без этого никак. Во всяком случае, всё равно выглядело бы лучше, чем убогие деревянные домики.
«Небезопасно строить такие дома! Они полыхнуть могут легко. И город превратится в монумент, мемориал!» — подумал альтмер.
Хотя он в Скайриме гроз не видел, в отличие от Алинора. Молнии каменные дома разрушить не могли. Только вот чутьё его не подводило. Не зря ведь он остался жив после Великой войны.
Чутьё ему подсказало, что на него кто-то смотрел, но это были не множественные пугливые взгляды местных жителей, а посол. О, да! Эленвен умела глядеть так, что от её взгляда становилось неуютно. Неспроста она дослужилась до звания первого эмиссара.
— Вилмар, приготовься! К нам идёт Туллий, — предупредила посол.
Сама она старалась показать превосходство любыми способами даже над соотечественниками. Эленвен гордо восседала на лошади, выпрямив спину.
Кому-то посол могла бы показаться некрасивой, но осанка и всегда гордо поднятая голова выдавали в ней альтмера чистых кровей. Даже Вилмар так не умел преподнести себя, сгибаясь порой от усталости, накопленной с годами. Хотя золотистая кожа, белые волосы без единого намёка на какой-либо оттенок и янтарные глаза являлись его достоянием, унаследованным от не менее чистокровных родителей, но часто осанка подводила болью в спине. Он старался выпрямиться, этот простой юстициар.

Генерал Туллий подошёл к ним.
— Приветствую, госпожа посол! — поприветствовал он Эленвен.
Люди не умели должным образом скрывать эмоции. Туллий старался изо всех сил лизать сапоги, но это удавалось ему плохо, что проявлялось недовольным выражением лица, разговором сквозь зубы и злым блеском глаз.
— Я думаю, проблем не будет, — продолжал Туллий, — и эта треклятая война наконец закончится.
«Если бы!» — подумал Вилмар.
Вслух он этого не сказал. Талморец прибыл в Хелген, чтобы гражданская война не заканчивалась.
Но это задание было выполнить сложно, хоть прошедшему огонь, воду и двемерские трубы Вилмару не привыкать к подобному.
— С вашего позволения я оставлю подчинённых, — сказала Эленвен. — Уверяю, они не будут вмешиваться. Просто понаблюдают за казнью!
О, да! Талморцы это любили. Наблюдать, отправлять отчёты.
«И вмешиваться, что бы там они ни обещали!» — подумал генерал.
Не раз он подозревал, что некоторые стратегические планы сорвались по вине Талмора, но доказать не мог. Даже если бы и получилось, то ничего бы генерал не смог поделать. Тит Мид II был у них в кармане, что бы там не заявлял сам император.
Генерал Туллий горько осознавал, что император — лишь игрушка талморцев. Имперец испытывал большую симпатию даже к Ульфрику Буревестнику, чем к Титу Миду II. Он никому об этом никогда не говорил. И незачем кому-то было это знать.
— Мне всё равно! — ответил генерал. — Пусть остаются!
Эленвен обернулась, едва заметно кивнув Вилмару.
Сам Вилмар пошёл к месту казни, уводя за собой двух солдат. Талморцам осталось дождаться пленных, а дальше…
«Дальше придётся импровизировать!» — подумал Вилмар, словно он был на сцене.
Место казни было непримечательным, убогим, что ли. Похоже, легионеры решили спрятаться в тени, отбрасываемой башней.
«Глупо выбранное место. Хотя какое ещё могут выбрать люди?» — подумал Вилмар.
По какой-то необъяснимой причине эта башня ему не понравилась, хотя на вид была крепкой. Но талморец развил интуицию ещё на Великой войне. Именно она не раз спасла жизнь тогда ещё молодого альтмера. Как все юные, Вилмар был рад услужить и не раз едва не погиб, пока интуиция не начала расти, будто до этого спавшее без воды семя. Стоило живительной влаге попасть на него, как семя набухло. Корешок прорвал оболочку и закрепился в грунте. Спустя некоторое время появился ещё слабый стебелёк, выросший в полноценное растение. Именно это с интуицией Вилмара и произошло.
Эльф прислушался к внутреннему голосу. К его удивлению, сейчас он был противоречив. Вилмар чувствовал, что с одной стороны следовало бы бежать, но нечто другое в его голове говорило — надо остаться.
Пришлось талморцу включить ещё и то, чем он владел в совершенстве. То есть логику.
«Что может произойти? Разве что армия Братьев Бури явится на выручку вождю! Это крайне маловероятно: Галмар Каменный Кулак просто не успеет созвать всех за столь короткое время!» — размышлял Вилмар.

Прибыли повозки с пленными. Вилмар не подавал вида, хотя ему было любопытно посмотреть на мятежного ярла сейчас — жалкого, грязного и связанного. Но маска безразличия, присущая всем талморцам, была на его лице.
Это показное безразличие тоже нарабатывалось годами. Вилмар редко выходил из себя, хотя внутри порой клокотало желание задушить кого-нибудь голыми руками. И сейчас он с напускным безразличием смотрел на выходивших из повозок пленных нордов.
Они были одинаковы, эти мужчины и женщины. Без шлемов, правда, появилось какое-то разнообразие голов, преимущественно светловолосых, начиная от соломенного оттенка, заканчивая каштановым. Один из братьев Бури разбавил эту массу голов яркой рыжей шевелюрой, а другой выделялся своей грязной, но дорогой одеждой и завязанным ртом.
«Ульфрик Буревестник!» — догадался Вилмар, раздумывая, смог бы мятежный ярл выделиться из этой массы, если б на нём была кираса, как у остальных, обёрнутая синей тканью.
«Вряд ли! Соломенные волосы, светлая кожа со шрамами на лице, борода. Всё как у всех!» — ответил сам себе на вопрос Вилмар.
Но в глазах ярла отражалась прожитая жизнь, наполненная событиями, которые и привели Ульфрика Буревестника к таким убеждениям. А страха не было, как и какого-либо сожаления. Во истину, он умирал за свой народ.
«Он не умрёт, хотя ещё пока об этом не знает!» — подумал Вилмар.
Он поразмышлял, как дать Ульфрику Буревестнику сбежать.
Да-да! Именно такое задание ему поручила Эленвен. Ульфрик Буревестник вряд ли когда-либо узнал бы, кому он обязан жизнью. Ему этого лучше было не говорить, иначе всё, что угодно, могло взбрести в голову этому норду. Уж точно не поклонился бы в пояс и не пожал бы руку. Талмор так и остался бы для него заклятым врагом.
Хоть Буревестник и был силён, но нельзя было ему погибать сейчас. Пока двое рвали друг другу глотки за добычу, третий сейчас поедал её. Именно такими мотивами руководствовался Талмор. И вопросов, кому нужно было выполнить это задание, не возникло. Выбор пал на Вилмара. Если бы Эленвен послала в Хелген кого-то из эмиссаров, Туллий мог бы догадаться, что дело нечисто, а простой юстициар не мог вызвать подозрений.
Легионеры достали список и стали зачитывать его. Имя Ульфрика Буревестника прочли первым. Он отделился из толпы и отошёл в сторону, а Вилмар беспокоился, надеясь, что мятежного ярла казнят последним. Если первым, так сказать, чтоб остальным неповадно было, то пришлось бы наскоро импровизировать, рискнув выдать себя с головой, на которой сейчас красовался капюшон талморского плаща. Варианта было два - Ульфрик Буревестник должен быть казнён либо первым, либо последним.

Вилмар понял, зачем имя мятежного ярла прочли первым - к Ульфрику сейчас шёл генерал Туллий.
«Покрасоваться идёт, хлыщ. Чтобы Ульфрик запомнил лицо победителя. И будет нести откровенную чушь!» — подумал Вилмар.
Эльф оказался в очередной раз прав.
— Ульфрик Буревестник! — начал генерал Туллий. — Кто-то зовёт тебя героем, но герой не стал бы использовать дар голоса, чтобы убить короля и узурпировать трон!
От этих слов Вилмара едва не перекосило. Сам он придумал бы речь проще. Не столь пафосную, но такую, от которой дрожь пробрала бы. Талморцы это умели.
«Даром голоса владеет, вот и использует себе во благо. Показывает своё превосходство!» — подумал Вилмар.
Даром голоса эльф не владел, конечно, но для демонстрации превосходства он ему и вовсе был не нужен. Альтмеры являлись высшей расой безо всякого дара голоса. Да и кем был бы Ульфрик Буревестник без него? Ярлом обычного холодного города Скайрима, который можно было легко поставить на колени.
Вилмар чувствовал на себе пронзительный взгляд Ульфрика Буревестника, надменный, даже в такой ситуации пытавшийся доказать талморцам, что он их не боится. Что-то он хотел сказать Туллию, но не смог с завязанным ртом.
Вилмар догадывался, какую речь хотел произнести этот норд. Что-то унизительное, спокойным тоном, возможно, разбавив речь парой крепких словечек, чтоб сравнить Туллия с чем-то или кем-то неприятным.
Продолжили зачитывать список. Имена остальных Вилмара не интересовали.
«Скорее всего, Туллий растянет удовольствие, казнив Буревестника последним!» — подумал талморец, почти физически чувствуя на себе тяжёлый ненавидящий взгляд Ульфрика Буревестника.

Имя первого казнённого Вилмар не запомнил. Ни к чему оно ему было. Наверное, легионеры не любили рыжих, потому что первым пошёл к плахе норд, разбавлявший эту серую толпу яркой головой.
«Терять ему нечего. Вот и ведёт себя так по-хамски!» — подумал Вилмар, услышав в адрес Талмора пару крепких словечек.
После рыжий плюнул, едва не попав на остроносый сапог талморца, и положил голову на плаху.
Плаха и топор палача окрасились кровью. Рыжие волосы потемнели, а голова откатилась.
Скоро Вилмара стало клонить в сон от череды одинаковых голов.
Полусонное состояние прекратилось, когда Вилмар услышал громкий звук, многократно усиленный эхом и оттого устрашающий.
— Что это, генерал? — спросил кто-то из легионеров.
— Ничего. Продолжаем! — ответил Туллий.
Сердце Вилмара забилось быстрее, на лбу выступила предательская испарина. Хорошо, что сейчас было душно, и пот можно связать с жарой.
Казнь продолжилась. С плахи покатилась женская головка совсем юной мятежницы.
«Куда смотрели её родители? Это ведь они взрастили в ней семена ереси!» — подумал Вилмар.
Впрочем, женщину казнить было вовсе не обязательно. Проблему можно было решить проще, выдав её замуж за нужного человека, и выбить тем самым дурь из ещё молодой головы. Но Имперский легион решил иначе.
Вновь раздался тот же звук. Он прозвучал, словно протест, потребовав прекратить казнь молодых женщин, возможно, успевших стать матерями, либо тех, которые ещё никогда не были искушены плотскими утехами.
Но казнь продолжилась, хотя забеспокоились уже несколько легионеров, кроме генерала Туллия.
На третий раз Вилмар не понял, что произошло.
— Это что ещё такое, Обливион его подери? — услышал он голос генерала Туллия.
Откуда-то сверху на талморца посыпались мелкие камешки.
«Я знал, что эта башня рухнет!» — успел подумать талморец, прежде чем от жуткого звука ему заложило уши, и какая-то сила, неподвластная людям и, чего уж говорить, мерам, толкнула талморца вперёд. Он потерял равновесие и врезался прямо в Ульфрика Буревестника, сбив того с ног. После свалился на землю, и сознание померкло.

***

А вот здесь бывали и ливни, и грозы. Вилмар продрог. Дождь, похоже, не собирался прекращаться, затекая за ворот.
Это был Имперский город, Храмовый квартал, храм Единого. Статуя до сих пор стояла, не тронутая ни непогодой, ни войной. Последний Драконорождённый превратился в монумент, память о тех днях. Ничем он сейчас помочь не мог Имперскому городу.
Вилмар постоял перед статуей.
— А ведь Драконорождённый есть! — сказал он сам себе, попытавшись понять, почему именно так решил.

— Гляньте-ка, ярл Ульфрик! Талморское отродье ещё дышит! — ворвалось сознание в этот мир.
— Оставь, Ралоф! — услышал Вилмар. — Похоже, и так скоро конец ему. Пусть помучится!

Вилмар обернулся на монумент последний раз. Ему показалось, что дракон посмотрел на него. Впрочем, то, что кажется, пришлось отбросить. Талморец спешил, ведь ещё не всё было кончено. Кто же знал, что эти имперцы окажут такое сопротивление?
Немало жертв в этой войне во имя ложного бога. Жертв было с обеих воюющих сторон примерно поровну, хотя имперцев должно было быть больше. И ложный бог их не спас бы.

— Гляньте-ка, талморец ещё дышит! — раздался женский голос.
Вновь сознание на короткое время посетило Вилмара.
— Добрая ты душа, Даника! — донёсся ответ. — Я бы оставил его тут. Если честно, добил бы, чтоб не мучился.
Вместе с сознанием вернулась и боль. Вилмар глухо застонал, почувствовав, как кто-то поднял его и не очень бережно положил в повозку.

Башня Белого Золота тоже превратилась в монумент. У Вилмара было ощущение, что она словно умылась кровью, став ещё чище и заблестев ещё сильнее. Зловеще.
У альтмера складывалось ощущение, что башня жива. Она хотела остаться и жить сама по себе, как та…
Вилмар сквозь перчатку нащупал новенькое кольцо, недавно появившееся на его пальце.

— Даника, кольцо снимать с него? — к Вилмару вернулось сознание.
Звук шагов отдался в голове дикой болью. Вилмар застонал.
— Это ещё что? — раздался другой женский голос. — Талморец женат, что ли?
— Ну да! — ответила первая женщина. — А почему бы и им не жениться?
— Кольцо не помеха. А вот волосы придётся срезать! — сказала Даника.

Кольцо. Толку-то теперь, если Вилмар не мог быть рядом с ней. Он нашёл жену, израненную, абсолютно голую, имперец удовлетворял с ней похоть.
Легионер, конечно, пал от рук альтмера. Эльфийка, с одной стороны, была не виновата, но с другой — в войне невинных не могло быть вовсе.
Жена Вилмара ничего не могла сказать, лишь взгляд отводила.
Нужно было её убить. Вилмар не смог бы жить с женой дальше после того, как она прошла через толпу людей. Эльфийка не просила. Она вообще не говорила, хотя могла бы что-нибудь сказать в своё оправдание, несмотря на то, что имперцы измывались над ней не один день.
Вилмар вызвал молнию, но потом убрал заклинание. На теле остались бы безобразные следы. Он снял кинжал с пояса, но и им не смог воспользоваться.
Зло сплюнув, Вилмар порылся во внутреннем кармане, решив исцелить её. Нужного флакончика с лекарством не было, словно сама судьба велела убить супругу. Но он смалодушничал. Талморец нашёл зелье, избавляющее от боли и влил ей в рот. После ушёл, оставив её лежать на том же месте, решив хотя бы избавить эльфийку от страданий, пока не наступила смерть.
Она осталась там, а кольцо Вилмар до сих пор носил как память малодушии, что он проявил тогда.

Вилмар сидел на пороге храма Кинарет, завернувшись в одеяло. Златолист, местная гордость, монумент, погибал, сбрасывая листья. Солнце светило прямо в лицо талморца. Только одно омрачало утро: статуя Талоса. Но это полбеды: её можно было бы легко снести. А вот ненормальный жрец своими речами досаждал куда больше.
— …а что дальше? Эльфы придут, займут наши дома! — донеслось до Вилмара.
— Больно нужны мне ваши дома! — пробормотал альтмер.
Эти убогие постройки по праву нельзя было назвать домами.
Он дотронулся до перевязанной головы. Кое-как Вилмар поднялся и пошёл в храм Кинарет. Его шатало, и он рухнул в постель. Сил не было.

— Ну вот! Зажило! — сказала Даника, когда осмотрела голову талморца. — Теперь можешь уходить.
Вилмар потрогал остриженную голову. Недавнее падение привело к тому, что головная боль стала беспокоить его слишком часто.
Уйти можно было хоть в ту же минуту, но Вайтран находился далеко от посольства. А денег у него не было.
— До нас мародёры побывали! — объясняла Даника Свет Весны.
«Оправдывается. Скорее всего, сами служители Кинарет и постарались!» — подумал Вилмар.
Кольцо с него не сняли. Одежду тоже. Мародёры чаще забирали всё, добивая раненых.
Деваться было некуда. Пришлось альтмеру привести одежду в порядок и покинуть храм. Талморец посмотрел на дорогое кольцо, решив продать его. Другого выхода не было.

— Положитесь на меня в Вайтране! — донеслось до Вилмара. — Доверие в Хеймскре! Ибо я избран Талосом!
Этого Вилмар выдержать не мог. Мало того, что этот жрец, похоже, спятил, так ещё и сеял ересь. Он пошёл прямо к злосчастной статуе.
— Я один помазан Девятым для распространения его святого слова! — продолжал жрец.
Он запнулся, когда увидел стоявшего перед ним талморца.
— Ты что творишь? — спросил Вилмар, приближаясь к жрецу.
Эльф не ошибся: полоумный жрец на словах был хорош, а в деяниях — трус трусом.
— Чтоб я тебя здесь больше не видел! — прокричал Вилмар вслед убегавшему жрецу Талоса.
С этой проблемой необходимо было разобраться.

[Drommer-om-Doden]

Сломать гордость

Спойлер (раскрыть)

На этот раз руки Лаэллии были связаны. Рулиндил ждал, когда она сама признается, вернее, сломается. И не таких упрямых он мог разговорить.

Крепкие норды куда упрямее, словно вековые дубы, которым даже любая непогода нипочём. В конце концов, ураган их выворачивал с корнем.

Лаэллия не подавала вида, что ей страшно, хотя внутри всё сжималось. Рулиндил ей руки связал, а это означало, что пойдёт куда дальше. И не ошиблась. Он сейчас стоял непозволительно близко, вконец втаптывая её статус жены в грязь.
— Гиссура нет! — сказал Рулиндил. — Никто нам не помешает.
Говорил он прямо в ухо, точнее, шептал, наслаждаясь страхом Лаэллии. И не только страхом. Она тоненькая, как былинка. Согнуть такую легко.

Согнуть, но не сломать и не вывернуть с корнем, в отличие от крепкого дуба.

Рулиндил взял эльфийку за волосы и притянул голову к себе, намеренно причиняя боль.
— Дельфину ты отпустил, решив подставить Эленвен! — сказала со стоном Лаэллия.
— Догадалась-таки! — сказал он.
Рулиндил уже не мог сдерживать эмоций и просто швырнул Лаэллию на пол, навалившись сверху.
— Не докажешь ведь, — сказал он. — А ещё ты можешь избежать повторения прошлого.
Она отчаянно пыталась вырваться, за что получила пощёчину, но и та не привела её в чувство. Ужас от того, что прошлое повторится, охватил Лаэллию.

— Зачем убивать женщин сразу? Они нам пригодятся! — донеслось до Лаэллии.
Последовал дружный хохот.
— А у меня не было никогда желтокожей суки! — вторил кто-то ещё. — Они слишком горды, чтобы обращать внимания на таких, как я.
Вновь хохот.
— Тогда дам тебе право первым сломать гордость! — сказал тот самый голос, предложивший женщин оставить в живых.

Рулиндил сейчас сжимал ей рот. Лаэллия пыталась его укусить, хотя вреда бы ему не причинила. Перчатка защищала руку.

Не было сил сопротивляться, хотя волосатые руки жадно лапали безупречное тело. Тогда она слабо осознавала, что ожидает после.

Пришлось завязать рот. Не хватало только, чтобы какие-то свидетельства остались от того, что Рулиндил творил.

Стыдно было Лаэллии, когда вся одежда осталась разорванной, и эти животные смотрели на неё сейчас, гадая, кому первому она будет принадлежать.

— Что за убогие тряпки ты носишь? — спросил Рулиндил.
Одежда надёжно защищала её тело. Он наверняка не захочет её портить. И свою репутацию — тоже.

Лаэллия не осознавала, что происходит, пока не почувствовала на себе тяжесть потного тела. Только тогда её охватил стыд, когда этот мерзавец, которому её пообещали первому, просто вторгся в неё, будто так и должно происходить.

Сейчас она осознавала, что именно последует. Слёзы потекли из глаз. Она уже готова была взять всё на себя, лишь бы это не повторялось.

— Какая-то странная она, будто неживая! — донеслось до Лаэллии, когда всё закончилось.
— Может, ей понравилось! — хохотали остальные. — Кроме желтозадых хлыщей, небось, не было никого. Гордость не позволяла! Ничего. Это поправимо!
Стыд притупился, когда всё повторилось. А после нескольких дней наступило безразличие.

Сейчас бы оно наступило, но, увы…
— Теперь вижу, что готова признаться! — сказал Рулиндил. — Я развяжу тебе рот, и…
Да, он победил. И никто не поверит Лаэллии.
Рулиндил уже развязывал ей рот, и она была готова признаться в том, чего не совершала, даже самой Эленвен, когда раздался стук в дверь.
Рулиндил бросил проклятие в адрес того, кто помешал, и пошёл открывать.
— Чего тебе, Гиссур? — спросил третий эмиссар.
Он не желал впускать норда.
— Есть новости! — сказал Гиссур. — Случайно всплыли, когда я в Солитьюде был…
— Не здесь. Подожди, когда я закончу, а после всё расскажешь! — сказал Рулиндил.
«Этот болтливый норд ещё бы на площади Солитьюда всем рассказал!» — подумал третий эмиссар.
После пошёл к Лаэллии и развязал её.
— Проваливай! — сказал он.
Было у неё желание вызвать клинок и пробить его грудную клетку насквозь. Завтра всё повторится заново, и Рулиндил завершит начатое, если она не возьмёт вину на себя, а Лаэллии не хотелось вновь это терпеть.

Но такое убийство — слишком лёгкая смерть для него. Следовало придумать что-то изощрённее.
Лаэллия ликовала, несмотря на всё произошедшее, когда узнала, что наступило перемирие. Конкордат Белого Золота подписан, а это значило, что они победили, назначив свою цену за мир.

Она выскочила за дверь, едва не сбив опешившего Гиссура. Норд удивлённо посмотрел на неё, но у него ума хватило не задавать вопросов.

***

Дельфина вопросительно посмотрела на Вилмара, но вопросов не задавала. Тот молчал. Лишь по дороге бретонка осмелилась заговорить.
— Итак, мы выяснили, что за пробуждением драконов стоит Алдуин, — начала Клинок. — Осталось выяснить, как его победить!
— Есть мысли на этот счёт, Дельфина? — спросил Вилмар.
Бретонка остановилась, не зная, что ему ответить.
— Древние норды его победили, — сказала бретонка. — Нужно выяснить, как именно.
Теперь остановился альтмер.
— Предлагаешь их из земли выкопать? — ехидно переспросил он. — Если и так, то я в этом не помощник. Мы не практикуем некромантию.
Умел ведь вогнать в краску. Довакин он или нет, но высокомерный тон не сбавлял.
— Талос всемогущий, нет! — сказала Дельфина. — Должны же остаться архивы.
Вилмар разозлился. Клинок упомянула это имя, совершенно потеряв страх, вдобавок, ничего не знала об архивах. Он повернулся к бретонке, взяв её за плечи.
— Тогда объясни, зачем ты нашла меня, Дельфина, если помочь ничем не можешь? — спросил Вилмар.
Дельфина поняла, что попала в передрягу. От колкого взгляда янтарных глаз стало неуютно.
— Потому что я должна была найти Драконорождённого, кем бы он ни был! — ответила бретонка.
«Даже, если этот Драконорождённый её убьёт. Какая верность принципам!» — подумал Вилмар.

Именно это ему и хотелось сделать — убить бесполезную талосопоклонницу. Но внутренний голос говорил:
— Не убивай!

Вилмар отпустил её и продолжил путь. Дельфина поплелась следом. Забавляло его, что она сейчас сама бежала за талморцами, как привязанная.

«Если бы Эсберн был жив!» — подумала Дельфина.
Уж он-то знал, где архивы, но никогда не отличался смелостью. Вдобавок возраст… Молоденькой Дельфине он и раньше казался старым. Если бы его не убили талморцы, то он к этому времени умер бы от старости.
Сейчас она понимала, что норд, которому было столько лет, сколько сейчас Дельфине, вовсе не был старым. Просто Эсберн слишком много знал и был мудр не по годам, будто глубокий старик, отчего казалось, что ему много лет. Слишком много…
«Впрочем, лучше, что он умер. Зато ценные бумаги не достанутся эльфам!» — подумала Дельфина.
Даже если её убьют. Бретонке нечего было терять. Верная принципам, скрывавшаяся всю жизнь от Талмора, она так и не создала семью, довольствуясь короткими интрижками. Семья — это уязвимое место для врагов, способ сделать больнее. Не раз тогда ещё молодой и привлекательной бретонке делали предложение руки и сердца. Она всем отказывала. С возрастом эти предложения поступали куда реже, но и на них Дельфина отвечала отказом.
И вот итог — ни мужа, ни детей. Зато терять Дельфине нечего.

— Куда мы идём? — спросила бретонка.
— В посольство, — ответил Вилмар. — А ты можешь идти, куда хочешь. Прока от тебя всё равно нет.
На этот выпад Дельфина ничего не ответила.
— Ты не говорил Арнгейру об Алдуине? — спросила бретонка.
— Нет! Незачем это, — коротко ответил Вилмар.
«И хорошо!» — подумала Дельфина.
Она не на шутку боялась, что Седобородые промоют мозг альтмера, убедив следовать Пути голоса.
«Не спрашивает почему!» — подумал Вилмар.

Догадки посещали его. Седобородых всего четверо. Они все равны между собой, но так не бывает. Должен кто-то главенствовать. Вилмар признал, что ошибся, когда принял Арнгейра за вождя. Старик сбил его с толку тем, что только он разговаривал с ним.

Подозревающий по старой привычке всех и вся талморец чувствовал подвох.
«Даже если предположить, что стариков обучили предшественники, то это всё странно!» — подумал Вилмар.

Седобородые не только владели туʼумом. Они его с каждым годом совершенствовали. Так идеально не может обучить ни один смертный.

Вилмар пришёл к выводу, что Седобородые вождя укрывали. И этот вождь не совсем обычен.

И Дельфина явно хотела, чтобы Вилмар не говорил лишнего старикам. Несомненно, она знала больше, чем говорила.

Вилмар решил, что не стоит выпытывать у неё раньше времени. Она стойкая. Не сломалась во время допроса, хотя ею занимался сам Рулиндил, а уж он умел выбить сведения из самых отчаянных.
Мысль о Рулиндиле насторожила талморца. Лаэллия ведь осталась там. Он не мог оправдать её, но отдать в руки третьему эмиссару — тоже. Значит, следовало спешить, хотя бы чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.
— Кхм! — кашлянула Дельфина.
— Говори! — сказал Вилмар.
Не любил он уловки для привлечения внимания. Дельфина, похоже, мялась, не осмеливаясь задать вопрос.
— Это… Кольцо… — начала бретонка.
— Я знаю, что ты хочешь спросить! — отрезал Вилмар. — Лаэллия — моя жена. Надеюсь, этого с тебя хватит!
Не имевшая семьи Дельфина была удивлена.
«Интересно, а как у них с чувствами? Или один расчёт?» — подумала бретонка.
Этот вопрос она никогда не задаст.

***

— Да ты рехнулся, Вилмар, притащив её в Солитьюд! — сказала Эленвен.
— Я решил, что там Дельфина будет под присмотром и не набедокурит! — ответил Вилмар.
Его по-прежнему забавляла эта маленькая бретонка. Клинок бегала за ним, как собачка. Разве что он не кормил её с рук. И хвоста не было. Вильнуть нечем. Сейчас бретонка была в Мрачном замке под присмотром его солдат.
Эленвен ждала, когда Вилмар отчитается. Ей было что рассказать.
— Лаэллия призналась, — сказала Эленвен.
Вилмар закусил губу.
— Как оказалось, она всё правильно сделала! — ответил он. — Дельфина нужна мне.
— Тогда мы этого ещё не знали, — сказала Эленвен. — А такое не прощается!

Сама Эленвен не ожидала, что Лаэллия признается. Значит, научилась лгать. Но третьего эмиссара со счетов не сбросила. Он скрыл, что разыскивает старика-архивариуса по имени Эсберн. И странный бретонец сейчас в плену. Он вор, а это отребье вообще никаких богов не признавало.

Первого эмиссара позабавила Дельфина. Теперь она Вилмару разве что руки не лизала. Впрочем, оно к лучшему.
Зато сам Вилмар её взволновал. Он делал вид, что всё хорошо. Но Эленвен слишком хорошо его знала.
— Где она? — спросил Вилмар.
— Здесь. Где же ей ещё быть? — ответила Эленвен.
— Мне… Можно повидаться? — неуверенно спросил Вилмар.

***

— И звать его? — спросил Рулиндил.
— Не знаю! — вопил вор.
За этот ответ он получил очередную оплеуху. Кровь полилась из разбитой губы. Вор молился, чтобы его убили наконец. Невыносимые пытки.
Всё шло, как надо. Кража удалась. И нужно было так глупо попасться. Впрочем, не впервые. Последует очередная отсидка в тюрьме. Но каково было удивление Этьена Рарниса, когда его забрали талморцы.
Тюрем он не боялся. Одной отсидкой больше, одной меньше, а здесь он по-настоящему испугался. Он не знал, чего хотели талморцы.
И не знал, как звать чокнутого старика, который давно жил в Крысиной норе, не впуская к себе никого — настолько давно он там жил, что на него перестали обращать внимание.
Рулиндил был зол. Похоже, этот вор на самом деле ничего не знал. Воры — смельчаки лишь тогда, когда следовало запустить руку в чужой карман.
В том, что старик, запертый ото всех, — Эсберн, третий эмиссар не сомневался. Но не выбивать же дверь на позор всем. Власти Рифтена не потерпели бы, что талморцы хозяйничают. Да и дверь, со слов вора, слишком прочная, со множеством замков и запоров.
Общался старикашка лишь с единицами, такими же стариками, как он сам, которые жили в той же Крысиной норе и приносили ему поесть. Значит, новенького к себе не подпустят. Встала новая проблема — уговорить кого-то из малочисленных друзей Эсберна помочь, хоть это было сложно — у оказавшихся в Крысиной норе нищих нет того, что можно потерять.
«Следует выкурить его оттуда!» — подумал Рулиндил.

***

— Зачем ты это сделала? — спросил Вилмар.
Что именно? Призналась? Или он действительно думал, что Дельфину отпустила Лаэллия?
Вилмар сам не знал, что именно имеет ввиду. Рулиндил вряд ли выбил ложные показания. Они знакомы много лет.
Вилмар отчаянно боялся за свой разум.

Он готов был поверить ей. Он готов оправдать Лаэллию. Он всё что угодно готов сделать, но признаться духу не хватало.

Сейчас он заламывал руки. Интуиция подсказывала, что Лаэллия невиновна.

Интуиция или помутившийся разум? Если действительно она не виновна, то какую цель преследовал третий эмиссар?

— Ну почему ты молчишь? — спросил Вилмар.
Даже не смотрел на жену, лишь в окно глядел, пытаясь скрыть стыд за сломанную гордость.

Не здесь. Место неподходящее.

Не в месте дело. Просто Вилмар не решался. Он признал, что духу не хватает. Возможно, решился бы, если бы не стук в дверь.
— Вас хочет видеть первый эмиссар! — доложила служанка, когда талморец открыл дверь.
Лаэллия вздрогнула.
— Что ж, идём! — сказал Вилмар.

Эленвен желала видеть Вилмара, но не его жену.
— Тебе ведь наверняка известно, кто такой Эсберн! — начала посол.
— Нет! — ответил талморец.
— Архивариус клинков, который исчез, и мы сочли его мёртвым, — продолжала Эленвен. — Признаю свою ошибку. Короткая жизнь людей сбивает с толку.

Воскресший архивариус. А ведь ему известно многое, в том числе, как древние норды победили Алдуина.

— Тогда следует найти его. Он определённо может быть полезен! — сказал Вилмар.
— Если бы я этого не понимала, то не позвала бы тебя сюда! — сказала Эленвен. — И смею заверить, что ему угрожает смертельная опасность, если не поспешишь.
Вилмар ничего не понимал.
— Я позже объясню! — перебила Лаэллия.
Эленвен сначала не желала говорить при посторонней. Сейчас она решила, что тем лучше, раз Лаэллия здесь.
— Лаэллия, я кое-что придумала. Необходимо зелье, подобное тому, которое ты применила к Дельфине! — сказала Эленвен.
— Мне нужно время и ингредиенты, — ответила эльфийка.
— Говори, какие именно, и я об этом позабочусь, — сказала Эленвен.

Тяжело далось Эленвен такое решение. Рулиндил зашёл слишком далеко. Наверняка он задумал убить Эсберна, хотя приказ свыше звучал, чтобы оставить старика в живых. Если Эсберн погибнет, то карьере Эленвен наступит конец. Никто ей не поверит. Значит, следовало сделать так, чтобы архивариус остался жив, даже если для этого придётся сунуть голову в пасть дракона.

Осталось обсудить детали.

***

«Эсберн жив!» — подумала Дельфина.
Она плакала, впервые за долгое время, но от счастья. Её старый друг жив.
— Но ему определённо угрожает опасность, а он нам нужен! — сказал Вилмар. Не понимал он эти эмоции. Ни к чему они вовсе. — Ты вообще меня слушаешь? — зло спросил он.
Дельфина вздрогнула от резкого тона.
— Да, Довакин, продолжай! — сказала она.
Вилмара перекосило от того, как она его назвала, но он не стал делать ей замечания. Сейчас было главным — не выдать, какие интриги творятся в посольстве. Этот раскол обрадует Дельфину. Любые склоки ослабляют позиции Талмора.
— Пойман один вор из Рифтена, — начал Вилмар. — Этьен Рарнис звать. Достоверно имя старика он не знает, но есть информация, что там, в Крысиной норе, живёт Эсберн и постоянно ото всех запирается, подпуская лишь немногочисленных друзей.
«Да, это в его характере!» — подумала Дельфина.

Эсберн и раньше так делал. Книги, которые он считал самыми ценными, носил с собой и постоянно проверял, не пропала ли хоть одна. Почти никому не доверял, на контакт шёл плохо даже с Клинками. Дельфина гордилась, что ей удалось подружиться с этим мудрым человеком.

— Но… Кто же хочет убить Эсберна? Он безобиден! — выпалила бретонка.
Вилмар разозлился на себя, что невольно выдал талморские интриги.
— Один тип по имени Гиссур! — сказал он. — Я не знаю его мотивов, но предполагаю, что не все заинтересованы в том, чтобы я победил Алдуина.
Дельфина ложь заметила. Её несложно было заметить. Она не сомневалась, что Гиссур — талморский шпион.
«Интриги творятся!» — подумала бретонка.

Интриги повсюду. И в Ордене Клинков они были, иначе как объяснить то, что талморцы находили их, казалось бы, в недоступных местах. Дельфина была уверена, что немало Клинков осталось в живых. Но они — позор Ордена, предатели.

— Я тебе рассказываю, потому что ты заинтересована, чтобы мы нашли этого Эсберна раньше, — сказал Вилмар. — И, как ты понимаешь, со мной на контакт он не пойдёт. Придётся тебе его убедить!
«Придётся!» — подумала Дельфина.
Никаких просьб от талморца. Только приказы. Но бретонка ему не перечила, слушая его план.

[Drommer-om-Doden]

Детка

Спойлер (раскрыть)

В том, что вор мёртв, у Рулиндила не осталось сомнений. Хлипкий бретонец загнулся от очередной пытки. Он был уже не нужен.
Невольно вспомнилась Дельфина, сбежавшая подобным образом, но вряд ли кому-то понадобилось бы отребье вроде Этьена Рарниса.
Эленвен поверила ему, Лаэллия подтвердила свою причастность. Всё складывалось лучше некуда.

Всё ли? В своё время странным образом был перехвачен компромат на Ондолемара. Сперва тоже всё шло хорошо. В итоге второй эмиссар каким-то образом узнал, что его хотят сместить с должности. Главное, что Ондолемар не догадался, кто за этим стоит.

Зато мешать не будет. Так и останется при своей должности, иначе Рулиндил позаботится, чтобы на тот раз компромат был доставлен.
Он не решался выбросить труп вора, памятуя о Дельфине, но здесь его оставлять было нельзя. Этьена Рарниса удалось притащить незаметно. Вдобавок, Эленвен не лезла в его дела. Если Рулиндил допрашивал кого-то, значит, этот кто-то перешёл дорогу Талмору, а каким образом — неважно. Всегда можно было сказать, что он талосопоклонник. Среди бретонцев их достаточно много.
И Рулиндил решился. Он посмотрел на лежащее тело Этьена Рарниса, после подошёл и пронзил ему грудную клетку кинжалом. Теперь не будет никакой неожиданности.

***

— Это осложняет задачу! — сказала Лаэллия. — Он жив. Сердцебиение отсутствует, поэтому кровь почти не течёт.
Аура слабо отсвечивала от бретонца, выдавая искру жизни, которая теплилась в нём. Осталось рану закрыть до того, как он очнётся. Хотя бы самую чудовищную. Мелкие сами затянутся.
Здесь бы пригодилась магия восстановления. Зелья не спасли бы.
— Может, к дозорным Стендарра обратиться? — предложила Дельфина. — Когда он очнётся?
— Не скоро, — ответила Лаэллия. — Это было самое сильное зелье из всех, что мне удавалось сделать.

Дельфина вспомнила, с каким ужасом смотрела на вывалившийся труп. Дождалась, но сильно сомневалась, что он жив. Этот труп, синий то ли от трупных пятен, то ли от прижизненных кровоподтёков, привёл её в ужас.
«Как же можно так с человеком, пусть даже и с вором?» — подумала бретонка.
Была мысль оставить его здесь, но она вытащила его из той пещеры, откуда выбралась сама. Хотя бы для того, чтобы похоронить, как следует.

— Время потеряем! — ответила Лаэллия.
— Вор из Рифтена, — сказала Дельфина. — Тогда в храм Мары тащить надо. Если он, конечно, у местных жрецов не крал.
Вся надежда оставалась на этого вора. Местное отребье, живущее в Крысиной норе, бросалось на всё, что движется. А лишних жертв Дельфине не хотелось. Конечно, оставался вариант попросить о помощи Бриньольфа, но ушлый норд наверняка захочет втянуть её в тёмные делишки.

Дельфина не раз прибегала к помощи Гильдии воров. Но она предположить не могла, что совсем недалеко находится её старый друг. В последнее время она старалась обходиться без помощи Бриньольфа. Ушлый вор каждый раз пытался втянуть бретонку в грязное дело, из-за чего страдали невинные люди.

Выживший Этьен Рарнис был хоть какой-то гарантией, что Бриньольф согласится помочь. Хотя бы препятствий чинить не будет.

***

Этьена Рарниса едва не потеряли по дороге, когда действие зелья закончилось и кровообращение восстановилось, отчего кровь потекла из раны. Даже сильное зелье исцеления мало помогло. Кровотечение стало не таким сильным, но и не прекратилось. Вдобавок, вора душил кашель, отчего рана вновь открывалась.
Чинили препятсвия и Братья Бури, допытывавшиеся, что именно понадобилось талморцам на их землях. Узнав, что Вилмар — Довакин, они отстали, проворчав напоследок, что теперь Талмор будет здесь хозяйничать.
Зато у входа в Рифтен проблем не возникло. Почти.
— Ты хочешь, чтобы я продемонстрировал туʼум? — спросил Вилмар стражника.
— Боги, нет! Я вовсе не это имел в виду! — ответил стражник.
— А дракона я поблизости не вижу! — сказал талморец.
Пришлось страже верить на слово талморцу. Вилмар впервые порадовался своей славе.

В храме Мары лишних вопросов не задавали. Жрецы повздыхали, даваясь диву, как бретонцу удалось выжить.
— Я к Бриньольфу! — сказала Дельфина и удалилась в сторону рынка.
Бриньольф действительно был там, предлагал зелья с сомнительным эффектом.
— Надо же, кого я вижу! — сказал вор. — Давно ты ко мне не обращалась, детка!
Дельфину перекосило от того, как он её назвал. Впрочем, так Бриньольф обращался ко всем женщинам.
— Помощь нужна? — спросил вор.
— Именно, но от твоих грязных делишек воздержусь, — сказала Дельфина. — Впрочем, думаю, что ты рад будешь узнать — с Этьеном Рарнисом всё в порядке. Почти! Во всяком случае, его жизни больше ничто не угрожает.
Бриньольф был удивлён. Он слышал, что Этьена утащили талморцы. Он даже не мог помыслить зачем. Предполагал, что невольно последней кражей у Виттории Вичи бретонец спровоцировал интерес Талмора к себе. А это означало, что Этьен Рарнис живым не выберется. Хорошо, если Гильдия воров продолжит существовать. Один щелчок пальцами Талмора — и даже Мавен Чёрный Вереск ничего поделать не сможет.
— Как? — спросил вор.
— После расскажу, — сказала Дельфина. — Мне и моим… — Она едва не сказала «друзьям». Более странную дружбу и представить себе было нельзя. — Спутникам, — продолжила бретонка, — нужно найти моего старого друга по имени Эсберн. Он старый норд, прячущийся за прочной дверью, живёт уединённо. Судя по тому, что взяли именно Этьена Рарниса, он в Крысиной норе прячется.
Слышал Бриньольф о таком. Имени не знал, но ненормальный старикашка не досаждал. Сидел, запертый за кучей замков. Но Крысиная нора полна разного рода чокнутых. И обыватели не удивлялись ничему.
— Одно «но», детка! — сказал Бриньольф. — Боюсь, что Талмор не оставит нас в покое. Не могут же они не заметить, что Этьен исчез.
— Насчёт этого не волнуйся! — сказала Дельфина. — Просто дай точные координаты Эсберна.

***

— Я рад, что к нам пришла такая пара, как вы! — сказал Марамал, жрец Мары. — Увы, даже прожившие много лет вместе семьи не могут это сохранить!
«Похоже, жрец спятил!» — подумал Вилмар.
Марамал был удивлён, увидев талморцев. Много лет заключая браки, он безошибочно определял, кто из будущей семьи по любви женится, а кто по расчёту. Замечал он и односторонние чувства. Не раз у него заключали брак альтмеры, не показывавшие своих чувств людям. Но жрец всё замечал: взгляд, жесты — всё выдавало чувства, хоть такие пары вели себя сухо даже по отношению друг к другу.
Не любил Марамал заключать браки по расчёту. Ему было тошно. Порой на людях такая пара разыгрывала большую любовь. Не для того он служил Маре, чтобы смотреть на это, но выбирать не приходилось.
Вилмару было неуютно. Лаэллии тоже.
— Надеюсь, вы, наконец, решитесь и скажете друг другу всё, что на сердце лежит! — сказал Марамал.
Эта пара не выдавала чувств. И сейчас они сделали недовольные лица и вышли из храма. А Марамал видел, какой огонь полыхал между ними.

***

Бриньольф понял, почему Дельфина уверена, что талморцы не тронут Гильдию воров. Она сама была заодно с ними.
— Твои зелья — редкостная дрянь! — сказала высокомерная эльфийка. — Неужели есть глупцы, которые покупают это?
— А вот это тебя не касается, детка! — огрызнулся Бриньольф, оставаясь верным своей привычке называть любую особу женского пола именно так.
— Попрошу не фамильярничать с моей женой, норд! — вспылил талморец.
— Я не имел ничего плохого в виду! — замялся вор. — Я всех женщин так называю!
Назревал скандал. Прохожие с любопытством поглядывали на происходящее. Кое-кто был рад, что Бриньольфу, наконец, наступили на хвост.
— Ладно. Прошу прощения, если чем-то вас обидел! — сказал Бриньольф.
Неискренне вышло. В глазах его играли смешинки. Любил он подтрунивать, и неважно для него было, над кем насмехаться.

— Предупрежу, детка, что в Крысиной норе поселился новенький! — выложил Бриньольф. — Вроде ничем не примечательный нищий, но я-то не лыком шит!
Обращение он адресовал Дельфине.
Все находились в «Пчеле и жале», ловя любопытные взгляды посетителей. Бриньольфу это было только на руку. Если пойдут слухи, что Гильдия воров связана с Талмором, то мало кто осмелится переходить им дорогу.
Новенький, и правда, насторожил Бриньольфа. Уж слишком хотел со всеми подружиться, особенно со стариками.

Бриньольф вспомнил, что тот старался войти в доверие ко всем, кто дружил с чокнутым параноиком, запиравшимся ото всех. Ненормальный старик и друзей таких же выбирал. Старики не шли на контакт.

— Как звать его? — спросил Вилмар.
— Деткой, как и всех, — фыркнул Бриньольф. — Ладно, на самом деле не знаю. Наверняка имя вымышленное.
«Это усложняет дело!» — подумала Дельфина.
Вытащить Эсберна — её задача. Она боялась, как бы Эсберна не хватил сердечный приступ при виде талморцев. А бретонка, во всяком случае, сумеет его подготовить.
«Хорошо бы найти того новенького!» — подумала Дельфина.
Деваться некуда. Придётся его убрать.

***

Рулиндил был вне себя от злости. Довакин Вилмар или нет, но это было уже чересчур. Претензии к Эленвен предъявлять бесполезно. Она лишь протянула третьему эмиссару приказ свыше, в котором звучало, что Довакин мог использовать любые средства для достижения своей цели.
Несомненно, от этих «средств» придётся избавиться, когда они перестанут быть полезными.
«Ладно, бретонка за ним таскается. Клинки всегда возились с Драконорождёнными, но жёнушку он увёл вовсе не потому, что она нужна ему!» — подумал Рулиндил.
Он отчаянно надеялся, что Гиссур завершит начатое. Смерть Эсберна будет расценена как попытка Эленвен помешать Довакину выполнять свою задачу. Гиссур — человек, норд, позор для варваров, которые здесь живут. Подобно всем продажным людям, он лицемерен и труслив. Ради спасения своей шкуры он скажет всё, что захочет Рулиндил. Только его шкуру спасать никто не собирается.
Смерть Эсберна, несомненно, затянет дело о драконах на более долгий срок, но не вгонит в крах. Разве что за этот срок пробудятся новые драконы.

Но была незадача — дракона видели в горах Джерол близ Брумы. А это означало, что они уже покидают территорию Скайрима.

На островах, правда, не было драконьих захоронений, но это вовсе не означало, что останков драконов тоже нет. По крайней мере, маги смогут удерживать позиции даже тогда, когда-то, что было когда-то Империей, рухнет.
— Воистину, альтмеры действительно высшая раса! — сказал сам себе Рулиндил.
Главное теперь — убраться вовремя, когда совсем невмоготу станет.

***

Вилмар не удержался всё-таки. Он погладил золотистые волосы.
Простила ли его Лаэллия? Наверняка, нет. Не давала о себе знать, пряталась долгое время.

Но кольцо носила. Никогда он не мог понять, что у неё в голове творится. Не жаловалась, не делилась, предпочитая сама решать проблемы.

И сейчас сидела, будто неживая, а в голове неизвестно какие мысли.
— Давай дождёмся Дельфину! — сказала она.
Вилмар вздохнул. Придётся целиком и полностью довериться этой бретонке. Эсберн стар, и его наверняка мог хватить сердечный приступ, когда он увидит талморца. Дельфина его подготовит, но, несмотря на это, маловероятно, что старик доверится окончательно, хотя Вилмар — Драконорождённый.
Впрочем, Лаэллия права. Не время для нежностей. Его не было с тех пор, как они вновь встретились, словно они не муж и жена, а случайно встретившиеся незнакомцы. Хотя даже у незнакомцев, порой не знавших имён друг друга, всё происходило бурно, будто они знали друг друга всю жизнь.

Согласны были все. Марш Жажды окончательно ослабил имперские войска.
— А я бы не сбрасывала со счетов! — раздался женский голос. — Не стоит равнять их с нами. Этот Марш ослабил бы нас, но не их!
Вилмар был зол. Это кто же посмел поставить Легион на более высокую планку? Он разглядел её.
«Новенькая!» — подумал он.
И наивная наверняка. Так мыслить опасно. Получалось, что враг выше их. И она даже не сдерживала глупые мысли.
— В таком случае, я не понимаю, как ты попала к нам. Твоё место в Имперском легионе! — съязвил Вилмар.
Новенькая заметно покраснела и отвернулась.

Может, поэтому она молчала сейчас. Не доверяла Вилмару с первой минуты.

Намного позже Вилмар не мог не признать, что Лаэллия оказалась права. Путь через Аликʼр ослабил войска Леди Аранеллии настолько, что битва под Скавеном не играла уже никакой роли. Хоть Дециан и отступил, но дальнейшее наступление оказалось невозможным. Войска были сильно ослаблены.
Он был зол. Какой-то девчонке удалось заметить то, чего не увидели другие, всего лишь найдя в легионерах превосходство над ними.
— Вам что-то от меня нужно? — спросила Лаэллия. — Если нет, то прошу не тратить моё время попусту.
И Вилмар понял, чего он хочет, хотя это было не в его привычке. Привычки ломать сложно, уж слишком они устоялись. Сейчас он впервые увидел Лаэллию без капюшона. Золотистые волосы едва доставали до плеч. Стригла она их, чтобы не мешали.
А он отчаянно хотел попросить прощения, но так и не смог.

Лаэллия, видимо, перестала стричь волосы. Сейчас они струились золотом вдоль спины.
Вилмар чувствовал себя не в своей тарелке, желая сказать то, что не смел много лет.

— Признать пришлось, что ты была права! — сказал Вилмар. — Наверняка далеко пойдёшь. — В последнее время Лаэллии все так говорили, но от этого беловолосого она не ожидала услышать похвалу. Молчаливый он был, себе на уме. — Во всяком случае, тебя не сбросят со счетов, — продолжал Вилмар.
Не желала она этого слушать. Всегда всё не так поворачивается, как ожидают другие.
— Уж от кого, а от вас я не ожидала этого услышать! — ответила она ему.

Лаэллия и сейчас не ожидала. А Вилмар не решался. Хотя слишком резко поменялась его жизнь в другую сторону, но характер остался прежним.
«Нет, не может быть, что я остался таким, как был. Слишком много навалилось в последнее время!» — подумал он.
Решение пришло внезапно. Может, он и упрекнёт потом себя за малодушие, но сейчас ему станет легче.
— Лаэллия! — позвал он.
Она повернулась в его сторону, вопросительно глядя. А он не сразу решился. Лаэллия уж было отвернулась, когда услышала тихий шёпот:
— Прости… За всё!

[Drommer-om-Doden]

Жить дальше

Спойлер (раскрыть)

Никому не было дел до нищих. Никто не заметил, что старик и старуха, немногочисленные друзья Эсберна, внезапно скончались. Никто не задался вопросом, кто мог их убить. Следы удушения на их хрупких шеях поначалу были явно заметны. Но тела их обнаружили, когда появились слишком яркие трупные пятна, поэтому на следы от удавки никто внимания не обратил. Наоборот, нищие ликовали, разбирая немногочисленные вещи стариков.
Гиссур делал вид, что ему это неинтересно. Он поглядывал на крепкую дверь, которую взломать невозможно.
«Скоро Эсберн оголодает и сделает вылазку!» — подумал Гиссур.
Старик не спешил. То ли у него запас пищи был, то ли он настолько испуган, что предпочитал голодать, но Эсберн не высовывался за пределы своей добровольной тюрьмы. В том, что он жив, Гиссур не сомневался. За дверью он слышал приглушенное бормотание и возню. Осталось дождаться.
Было два варианта — либо Эсберн проголодается и сделает вылазку, чтобы найти пищу, либо предпочтёт умереть с голода. Второй вариант больше нравился Гиссуру — руки не нужно пачкать лишний раз, хотя и ждать куда дольше.

Гиссуру, наконец, улыбнулась удача. Больше не придётся побираться.
Родители его умерли рано, оставив ему брата-калеку, который не мог браться ни за какую работу, зато есть хотел с завидной регулярностью. Да что мог тогда поделать Гиссур, едва успев вырасти?
Он слышал, что талморцы хорошо платили за предоставленные достоверные сведения о еретиках. Тогда Гиссур решился.

Теперь он не верил, что первый раз было стыдно и противно, когда внезапно исчез сосед, отец двух дочерей. Совесть мучила, когда Гиссур видел, как причитала его жена, прижимая к себе недавно родившуюся кроху, что не сможет одна растить детей. Самого соседа он не жалел, как и тот Гиссура, когда он влезал в соседский огород, чтобы сорвать себе что-нибудь съедобное.

Зато второй раз уже было значительно легче. Гиссур понял, что теперь нет нужды побираться и штопать порванную от времени одежду. Исчез один из ветеранов, прошедший Великую войну и клявший талморцев на чём свет стоит.

И так было не один раз. К счастью, никому не было дело до братьев. Гиссур не покупал роскошные вещи, чтобы не привлекать лишнего внимания, и к талморцам обращался лишь в случае крайней нужды. Лишь брат подозревал неладное.

— Так ты на талморцев работаешь, падаль! — шипел брат Гиссура.
— Я хоть как-то пытаюсь заработать, в отличие от тебя! — кричал в ответ Гиссур. — Тебе, кроме еды и выпивки, ничего не нужно!
Однажды неугомонный братец заявил, что расскажет, кто именно стоит за несчастьями жителей города. Хоть его брат и калека, но передвигаться кое-как мог. Гиссур мог бы его припугнуть, заявив, что тот просто умрёт с голоду.

Воспоминания Гиссура прервал смех какой-то помешавшейся старухи. Его брат вполне мог бы оказаться в месте, подобном этой дыре. Калека почему-то не верил, что никому не нужен.

Нет, его брат не поклонялся Талосу. Он вообще никому не поклонялся, считая, что боги обидели его, не дав здоровое тело с рождения. Зато разумом они его не обделили, но проку от него не было, раз тело плохо слушалось.
Но подтасовать факты можно. И Гиссур решился. Он знал, что у жреца Аркея бывали амулеты Талоса — тот снимал их с тел, готовя к погребению.
И следующим обвинённым в ереси стал его брат.

Как ни странно, Гиссур не жалел о содеянном. То ли привык уже, то ли надоело тащить калеку на своей шее. Зато талморцы его заметили и решили, что Гиссур — находка для них. Невзрачный, скромно одетый норд не привлекал внимания.

Но не учли одного — Гиссур знал, что нужен талморцам, и просто-напросто начал жадничать, требуя всё больше и больше, отчего его порой хотелось убить.

«За это дело берусь — и всё!» — подумал Гиссур.
Рулиндил ему хорошо заплатит, вдобавок, были сбережения, чтобы купить домик в какой-нибудь деревне и заняться скромным ремеслом. Да и годы шли. Пора бы о женитьбе подумать, детьми обзавестись.

***

«Мерзавец!» — подумала Дельфина.
Она пряталась наверху, наблюдая за нордом, который не спускал глаз с двери.

Эсберн был сейчас совсем близко, но доступа к нему не было. Дельфина едва не плакала, слушая, как кашлял старик за дверью и бормотал что-то сам себе. Голос Эсберна она узнала сразу. Привычка разговаривать с самим собой у него была всегда.

Норда ей было не жаль. Он предавал своих же сородичей, а это значило, что он хуже талморцев. Те хоть свою расу не позорили подобным образом.
«Что ж, пора отвыкать прятаться!» — подумала Дельфина и пошла к норду.

Гиссур услышал позади себя тяжёлые шаги. Такие могли принадлежать лишь воинам, но не шаркающим ногами нищим. Он обернулся и увидел позади себя бретонку.

Его пробрал страх. Несомненно, он узнал её. Клинок, которая была в талморском плену и сумела бежать. Странно только, что Гиссур не заметил, как здесь появилась женщина со столь тяжёлой поступью. Вспомнил он лишь тогда, когда его грудную клетку пронзила катана. Лишь умирая, он вспомнил, что Дельфина умела быть незаметной, иначе не смогла бы прятаться столько лет от Талмора. Гиссур пожалел, что не исполнил свою мечту о домике, жене и детях и что род оборвался на нём.

Старуха, видевшая убийство, завопила во всё горло. Дельфина побежала к ней и закрыла рот рукой.
— Послушай, ты! — пугала её бретонка. — Если не прекратишь орать, то отправишься вслед за ним. — Старуха закивала головой. — Вот и молодец! — сказала Дельфина. — Вам же лучше, если будет меньше ртов, верно?
Женщина не могла ответить, лишь кивнула, а бретонка пошла к заветной двери.

Дельфина не могла решиться и постучать сразу. Она прислонилась к двери, слушая шаркающие шаги и кашель старика. Так и стояла бы вечность, если б не услышала, что Эсберн прошаркал к самой двери.

— Кто там? — спросил старик. Ответа он не получил. — Кем бы ты ни был, убирайся отсюда! — крикнул Эсберн.
«Всё тот же параноик!» — подумала Дельфина.
Только голос изменился и стал более скрипучим, старческим.
— Это я, Дельфина! — сказала бретонка, надеясь, что он поверит ей. — Что же ты делал 30-го числа Начала морозов?

«Прятался, что же ещё?» — подумала Дельфина.
Эсберн не раз делился с ней, что грядут тяжёлые времена и Орден перестанет существовать. Молодая бретонка лишь посмеивалась над ним, заявляя, что он слишком много читает и принимает нелепые пророчества близко к сердцу. Ну кому же надо уничтожать столь великий Орден Клинков?
Эсберн её голос сразу узнал. Не изменился тот за столько лет. Старик ожидал, что Дельфину он увидит уже не юной девушкой, но голос её был всё тот же.
От волнения старик путал ключи, руки дрожали, вдобавок, заел один засов. Он постоянно заедал, потому что Эсберн крайне редко выходил из своей добровольной тюрьмы.
— Сейчас, сейчас, вечно он заедает! — бормотал старик.
Спешка привела к обратному — не сразу удалось открыть дверь.
— Дельфина! — Эсберн едва не плакал.
— Эсберн! — бретонка обняла старика.
Наобнимавшись, они глядели друг на друга, уже постаревших. Эсберн стал совершенно седым и облысел, лицо его бороздило множество морщин. Он заметил в светлых волосах Дельфины седину, несмотря на дальнозоркость, которая мешала ему читать книги.
— Сколько же лет прошло? — спросил старик.
— Слишком много, старый друг. Слишком много! — ответила Дельфина.
Эсберн встрепенулся.
— Что же мы стоим здесь? Входи скорее! — сказал он, приглашая бретонку.
После закрыл дверь и начал подбирать ключи.
— Не стоит закрываться, — со вздохом сказала Дельфина. — Мы уходим.
Эсберн каким был, таким и остался. Неужели, он решил, что Дельфина сюда пришла, чтобы запереться с ним в этой конуре?
Старик был удивлён.
— Зачем уходить? Куда? — спросил он. — Конец времён уже наступил. Алдуин вернулся, и…
— И Довакин есть, — тихо сказала бретонка.

Эсберна её слова порадовали. Довакин есть, значит, осталась надежда. Только в голосе Дельфины он не слышал радости. Она сказала это так, будто Довакин — зло похуже возвращения Пожирателя мира.

— Это же хорошо, Дельфина! — сказал старик.

Сложная задача досталась бретонке. Эсберн вполне мог отказаться идти на контакт после того, как узнает, кто является Драконорождённым. Клинок уже привыкла, а Эсберну, который, будучи помоложе, шарахался от каждого скрипа, каково? Но выбора не было. Главное, подобрать нужные слова.

— Как бы тебе объяснить, Эсберн! — замялась Дельфина. — Довакин — не совсем такой, каким бы ты желал его видеть!
Эсберна её слова насторожили.
— Ну, не томи, Дельфина! — проворчал он. — Главное, чтоб он не оказался талморцем, а остальное неважно. Хоть убийца из Тёмного братства!
— Именно! Довакин — талморец! — решила не тянуть кота за хвост бретонка.
Она не на шутку испугалась, когда Эсберн побледнел и стал хватать ртом воздух. Дельфина приобняла старика и усадила на стул.
— Но как же… — смог выдавить Эсберн. — Почему же ты с ним?
«А ещё говорят, что у меня паранойя!» — подумала Дельфина.
— Ну а с кем же ещё? — грубо ответила она. — К счастью, он осознаёт всё происходящее и готов приложить силы, чтобы победить Алдуина.

Была вероятность, что талморец избавится от Клинков, когда они перестанут быть ему нужны.

— Эсберн, кем бы ни был Довакин, придётся принять его таким, какой он есть! — уговаривала старика Дельфина. — Другого всё равно нет. Если и есть, то он не нашёлся. Признаюсь, мне самой порой хочется врезать ему за альтмерские замашки, но приходится терпеть, чтобы жить дальше! В конце концов, не забудь, что мы клятву давали!

Клятва. Не любил Эсберн это слово. Слишком ко многому оно обязывало. Хотя бы к риску гибели, перед которой придётся терпеть талморские замашки.

— Да, ты права, Дельфина! — пробормотал старик. — Кем бы ни был этот Довакин, придётся нам его терпеть.

Эсберн собирал немногочисленные пожитки, которые состояли почти из одних только книг.
«Старался я уберечь эти экземпляры от талморцев, да не сумел!» — думал старик.
Он раздумывал, как же вышло, что талморец родился с драконьей кровью.
«Может, альтмеры и правда любимчики Акатоша, высшая раса!» — с грустью подумал Эсберн.
Последовал небольшой спор с Дельфиной, желавшей понести его вещи, на что Эсберн заявил, что женщина не должна таскать такие тяжести. Победила Дельфина, упрекнув, что старик слишком далеко зашёл в своём страхе, не доверяя даже ей.

***

— Если Дельфина не появится, то придётся нам самим в эту дыру топать, — сказал Вилмар.
Он взглянул на свои сапоги, представляя, во что они превратятся после посещения Крысиной норы. Название соответствовало обитателям. Воры, попрошайки, злокрысы… Отребье одно!
— Я не думаю, что старик пойдёт на контакт с нами, — сказала Лаэллия. — Трус он и крыса.

Клинки погибли все, кроме него. Дельфину в расчёт можно было не брать. Выжила она лишь благодаря тому, что была отозвана в Сиродил, да и в последующем отчаянно дралась, когда Талмор наступал на хвост. Эсберн лишь прятался.

Невзлюбила эльфийка старика. Дельфина поневоле вызывала хоть толику уважения. Может, именно из-за этой черты характера Лаэллии все поверили, что она причастна к побегу бретонки, и Рулиндил решил сыграть на этом.

Слишком много он знал о Лаэллии, но откуда?

Она не задавала себе этот вопрос. Оказалось, зря.
«Неужели Ондолемар постарался?» — подумала эльфийка.
Вот его Лаэллия знала давно, равно как и Ондолемар её. Он молчал, не выдавая, что она выжила.

С чего она решила, что никто ничего не знал? Основываться лишь на том, что Лаэллию не беспокоили все эти годы, нельзя.

— Ты знала, что я здесь? — вдруг спросил Вилмар.
Перебил её аналогичный вопрос.
— Да, знала, — ответила Лаэллия. — А ты обо мне знал?
Этот вопрос поставил Вилмара в тупик, как и ответ. Знала, но не показывалась.

Раз спросила, значит, кто-то знал, что она жива, и молчал. А Лаэллия не давала о себе знать, словно Вилмара не существует, не скучала. Наверное, простить не могла.

— Не знал, — ответил он и подошёл к ней совсем близко.
На этот раз Лаэллия не оттолкнула Вилмара.

Не думала она, что ему не плевать на неё, когда увидела кольцо в лавке Белетора. Только теперь Лаэллия поняла, что он продал его, потому что понадобились деньги, а не из-за того, что для Вилмара оно стало лишь безделушкой.

Он поглаживал её спину. Как-то спокойнее было, что Лаэллия рядом.

Она всегда восхищалась достойными, даже если это был какой-нибудь дикарь. Если у него была сила, ум, отвага, то Лаэллия ценила это, одновременно подсказывая, как можно обойти этого врага. Именно эта черта и привлекла Вилмара. Но он не знал, чем именно смог покорить её.

Это неважно.
— Я… Я тоже скучала, — неуверенно произнесла Лаэллия.
Вилмару стало не по себе. Скучала, несмотря на всё произошедшее? Сдерживать себя он уже не мог и припал к её губам. На этот раз поцелуй вышел не отвратительно робким, а пылким.
Но, как часто случается, их едва не застала Дельфина. Хорошо, что у бретонки тяжёлая поступь. Да и стучаться она, очевидно, не привыкла.
— Довакин! — сказала Дельфина. — То есть, Вилмар. Я нашла Эсберна. Он внизу!

Эсберна едва не трясло, когда он смотрел на талморцев. Не раз что-то подобное снилось ему, но на этот раз это был не сон, а явь. Надменные эльфы смотрели на него, наверняка чувствуя страх старика.
«А где же сам Довакин?» — подумал Эсберн.
Довакин оказался в комнате таверны наверху.
Эсберн поймал себя на том, что с любопытством его разглядывает, хотя, на первый взгляд, ничего необычного не заметил. Такой же альтмер, как и все его сородичи. Талморцев так и вовсе не отличить одного от другого, разве что женщина одета по-другому. Но всё равно они для Эсберна были на одно лицо.
— Ну, Эсберн! — начала Дельфина. — Есть мысли, как нам победить Алдуина?
Не хотелось старику сейчас разговаривать. Ему хотелось есть.
— Да, — неуверенно начал старик. — В одной из моих книг упоминается Храм Небесной Гавани!
Лаэллию передёрнуло от отвращения, когда старик вывалил все книги на стол и начал их перелистывать.
— Сейчас, сейчас! — бормотал Эсберн. — Только найду нужную!
Он не сразу мог разобрать текст. Зрение ослабло от возраста и плохого освещения.
— Могу помочь с поисками! — предложила эльфийка.
Эсберн испугался. Не для того он берёг книги, чтобы талморцы их сейчас листали.
— Нет, я сам! — сказал он, сгребая книги поближе к себе.
— Ну хоть мне-то позволишь помочь? — раздражённо спросила Дельфина.
«Боги, ну когда же он осознает, что его барахло никому не нужно, даже талморцам?» — подумала Дельфина, подсаживаясь поближе к старику.
Нужную книгу нашёл сам Эсберн.
— Вот! «Анналы драконьей стражи»! — довольно произнёс он.

[Гуманист]

Эх, завлекло. Не смог удержаться и полез на фикбук за продолжением.

[Drommer-om-Doden]

Консерватор 19 февраля 2017, 18:01

Эх, завлекло. Не смог удержаться и полез на фикбук за продолжением.

Эх, досада-то какая. Но надо довыкладывать, коль начала.

[Coca-Cola]

Drommer-om-Doden 19 февраля 2017, 18:35

Эх, досада-то какая. Но надо довыкладывать, коль начала.

Мне тоже не терпится, но я потерплю, главное, не тяните долго, а то я сам себе концовку придумаю

[Гуманист]

Coca-Cola

Мне тоже не терпится, но я потерплю, главное, не тяните долго, а то я сам себе концовку придумаю

Там ещё есть продолжение этой истории - "Пепел Солстхейма".

[Drommer-om-Doden]

Консерватор 19 февраля 2017, 20:55

Coca-Cola

Мне тоже не терпится, но я потерплю, главное, не тяните долго, а то я сам себе концовку придумаю

Там ещё есть продолжение этой истории - "Пепел Солстхейма".

Да, но я редко пишу проду. Разрушаете интригу.

Оффтоп (контент вне темы)

У меня на профиле ещё есть оригинальные истории, разбавленные отношениями мужчин.

[Drommer-om-Doden]

Новая эра

Спойлер (раскрыть)

Эсберн перелистывал книгу.
— Вот, опять пролистал нужную страницу, — ворчал старик и начинал заново.
Руки его дрожали. То ли старость давала о себе знать, то ли страх перед альтмерами делал своё дело. Возможно, и то, и другое.
— О чём вообще речь в этой книге? — нетерпеливо спросила Лаэллия.
Эсберн от неожиданности уронил книгу, а когда согнулся, попытавшись поднять, охнул. Дельфина поспешила на помощь другу.
— Здесь упоминается, как древние Клинки возвели стену Алдуина! — начал Эсберн. — Знать бы, где она. На ней должен быть запечатлён момент, как удалось его победить.
Норд принялся перелистывать страницы уже увереннее.
— Вот же! — обрадовался старик. — Стена Алдуина возведена, но вход в неё запечатан. Реман II лично участвовал! Печать крови… Храм запечатан ею, и нам…
Эсберн замялся, не зная, как попросить Довакина. Будь он кем угодно, но не талморцем, старик вёл бы себя иначе.
— Говори! — поторопил его Вилмар. — Я так понимаю, что требуется моя помощь, так?
От взгляда янтарных глаз архивариусу было неуютно.

Старик зря решил, будто Вилмар не понимал, чего от него хотят. Печать крови не зря так называлась. И использовалась для этого кровь Драконорождённого, а каким именно способом, лучше себе не представлять.

— Верно, — тихо подтвердил он. — Чтобы открыть её, требуется кровь Драконорождённого. Эсберн уже без страха смотрел в янтарные глаза, да и руки стали меньше дрожать. Довакин был заинтересован в том, чтобы драконов не было. — Твоя, кровь, Довакин, — тихо добавил он.
Старик заметил, как альтмера передёрнуло. Надменное эльфийское лицо скривилось, губы сжались. Казалось, что он готов выпустить в Эсберна разряд молний. Страх вновь сковал норда, отчего закололо где-то в области грудины.
Пришла на выручку эльфийка, которая положила руку на плечо Довакина и что-то сказала. Из её речи старик не понял ни слова.
— Я сделаю то, что от меня зависит, — сказал Вилмар. — Но я не люблю, когда меня называют Довакином. Я Вилмар.
Эсберн успокоился. Он был готов даже языком вылизать остроносые талморские сапоги, лишь бы получить согласие. К счастью, этого не потребовалось.
— Где эта стена? — спросила Дельфина.
Эсберн вновь начал перелистывать страницы.
— В Храме Небесной Гавани! — ответил он.
— А где этот храм? — вновь спросила бретонка.
— Сейчас, одну минутку! — попросил Эсберн, продолжая перебирать листы.
«Нас всех здесь дракон испепелит, пока он найдёт нужную страницу!» — подумала Лаэллия.
Странного рекрута в своё время приняли Клинки. Слишком труслив, слишком медлителен… Много «слишком» в описании его характера.
— Кажется, нашёл, — наконец, сказал Эсберн. — Здесь упоминается, как император Кастав приказал похитить молодых рекрутов в Маркарте и Хролдане, а также отрезал пути снабжения, но удалось договориться с коренным населением Предела. Значит, этот храм где-то в Пределе.
— Где-то в Пределе! — повторил Вилмар. — Среди дикарей, которые бросаются на всё живое.

И повинны в этом норды, захватившие земли ричменов, которые много веков занимали их и считали своими. И сейчас норды притесняют их, называя изгоями. Изгоями на собственных землях.

— Понимаю твою реакцию, — вмешалась Дельфина. — Некуда деваться. Придётся искать этот храм. Судя по изложенному в книге, он приблизительно находился между Маркартом и тем, что было когда-то Хролданом. Осталась от него одна таверна, правда, но это роли не играет. Я знаю эти земли!

Последний оплот Клинков существовал. Вилмар признал, что о нём просто позабыли во время Великой войны. Именно эта забывчивость сыграла роль: без него потеряли бы время на поиски оружия против Алдуина.

— То есть ты не знаешь этого наверняка, Дельфина? — спросил Вилмар.
— Увы, не знаю наверняка. Предполагаю, что он находится там, где Картспайр, — ответила бретонка, опустив голову. — Но соваться туда — сущее самоубийство. Это место просто кишит изгоями.

Ей и правда было стыдно за то, что она искала Драконорождённого, но не удосужилась позаботиться, чтобы тот без помех вошёл в храм. К тому же одна бретонка против ричменов не выстоит.

— Значит, придётся их либо выкурить оттуда, либо сделать так, чтобы они впустили нас, — сказал Вилмар. — Первый вариант никуда не годится, потому что другие племена ричменов обозлятся и не дадут прохода.
Дельфина была удивлена.

Договариваться с изгоями и быть уверенным в том, что они пойдут на соглашение, мог лишь тот, кто проделывал это однажды. Именно во время Великой войны Маданах объявил об отделении Предела от Скайрима, а это уже наводило мысли, что ему подсобил Талмор.

Бретонка решила молчать о своих догадках. Она была уверена, что Вилмар найдёт свой собственный путь, который, скорее всего, ей не понравится.
«Выбирать не приходится, к сожалению. Придётся целиком и полностью довериться Талмору!» — подумала Дельфина.
Если бы ей кто-то сказал подобное хотя бы год назад, то бретонка разодрала бы лицо ногтями за такие слова.
— Есть мысли на этот счёт? — осмелилась она спросить.
— Предоставь это мне, — ответил Вилмар с усмешкой. — Тебе положено знать лишь, что мы отправляемся в Маркарт.

***

Рифт был не столь суров, если сравнивать с остальными землями Скайрима. Буйство лесов, цветы, порхающие бабочки — всё чем-то напоминало Сиродил. Отличие лишь в том, что на этих землях было относительно мирно сейчас. Конечно, существовал риск наткнуться на отряд твердолобых нордов, не терпящих талморцев. Вдобавок, был риск, что появится дракон.
И тот не заставил себя ждать, за что и поплатился.
— Прячься, Эсберн! — крикнула Дельфина.
Эсберн, как ни странно, не подумал послушаться. То ли старик вспомнил о своём предназначении, то ли решил проверить, действительно ли Вилмар — тот, за кого себя выдаёт, но не убегал.
«Как же это создаётся?» — лихорадочно вспоминал он, пока Дельфина и эльфы пытались сбить дракона, кто чем: либо магией, либо стрелами.
Несколько попыток были бесплодными, но наконец Эсберн с удовлетворением отметил, что не всё позабыл. Призванный огненный атронах закружил в воздухе, после метнулся в сторону дракона, которого удалось сбить, и сейчас огромный ящер полз по земле, оставляя кровавый след.
Эсберн наблюдал за неразберихой. Дракон делал отчаянные попытки взлететь, отчего поднимались в воздух клубы пыли, в которой было ни разглядеть, кто где находился. Наконец ящер издал рёв, и его голова рухнула на землю, подняв новую тучу пыли.

Лишь одно Эсберну удалось рассмотреть достоверно. Сейчас один из тех, кого он боялся половину своей жизни, поглощал душу дракона.

Эсберн убедился, что Драконорождённый альтмер — правда, а не очередные происки Талмора, как ему казалось всё это время.
«Что же будет со всеми нами?» — подумал старик, едва не плача.

Только сейчас Эсберн осознал, какие последствия несёт появление этого Драконорождённого.
«…И колесо повернётся на последнем Драконорождённом!» — вспомнились старику слова из пророчества.
Это значит, что уже наступила новая Меретическая эра, чего и добивался Талмор.

Старик осознавал, что ему немного осталось жить, и не завидовал тем, кто моложе его. Талос будет изгнан из пантеона, а Орден Клинков… Эсберн не мог себе представить, что станется. Вспомнит ли Вилмар, кто именно его наставил, или альтмерская спесь взыграет в нём?
— Дракон больше не представляет угрозы! — сказал тот, о ком думал старик. — Не стой как вкопанный.
Да так сказал, что Эсберн, проживший много лет, ослушаться не посмел.

***

Хелген… С него всё и началось. Раньше этот городишко жил своей жизнью, теперь в нём поселилась смерть. Именно Алдуин привёл её сюда, оставив после себя развалины. Уцелевшие ушли, кто мог идти сам. Кто не мог, того увезли, как Вилмара в своё время. Кто-то здесь и вовсе остался навсегда, например, талморские солдаты.
Теперь в Хелгене поселилась кучка бандитов, чьи тела прикрывала дрянная броня, не защищавшая от хорошего оружия и магии. С ними справиться было легко, а тела достались хищникам. Никто не питал жалости к этим больным жаждой наживы в такой тяжёлой стадии, что за добытые кровью деньги они не удосужились позаботиться о собственной безопасности. Клинки и талморцы были солидарны в этом.
Вот и башня, у которой всё происходило. Часть её стен оказалась разрушена.

Алдуин летел с горы, набрав огромную скорость. Не ждали его йорре. Слишком заняты были уничтожением себе подобных, укорачивая их и без того краткую жизнь. Дракон чувствовал сородича с драконьей кровью в этой толпе. Несколько йорре пали, но не тот, чьей смерти так желал Алдуин. Следовало избавиться от него, пока он не понял своего предназначения.

Именно здесь состоялась казнь мятежных нордов. Плаха так и лежала на месте.

Лишь сев на крышу башни, Алдуин понял, в ком течёт драконья кровь. Йорре стояли к нему спиной, не обращая внимания на то, что творилось позади. Он намного выше остальных йорре, исключая других в золотых доспехах, которые находились поодаль. Сам Довакин смотрел на йорре с завязанным ртом.

Могилы были позади Хелгена. Многие из них стояли без надписей. Скорее всего, так были похоронены талморские солдаты, если их вообще похоронили.

Кровь дракона не в том текла, кого должны были казнить. Чувствовал Алдуин в этом йорре какое-то величие. Его не тронут. Значит, вновь придётся браться за дело самому.
— FUS RO Dah! — крикнул Алдуин.
Он видел, как этот йорре врезался в другого, с завязанным ртом, после они оба покатились по земле.
Алдуин кружил, уничтожая тех, кто пытался сопротивляться. Сверху ему было видно, что поднялся йорре с завязанным ртом, зато тот, в ком кровь дракона, лежал без движения.

Вилмар вздрогнул, осознав, что с ним происходило. Несомненно, Алдуину необходимо было убрать препятствие со своей дороги. Столкновение с Ульфриком Буревестником смягчило его падение.
«За случайное спасение я его точно благодарить не стану. Это совпадение!» — подумал талморец.
— Скоро стемнеет! — сказала Дельфина. — Предлагаю заночевать в Ривервуде.
Никто не был против. До Фолкрита предстоял ещё долгий путь.

***

Ривервуд встретил путников тишиной. Лишь в таверне было шумно, и то завсегдатаи приумолкли, когда заметили входящих талморцев.
Оргнар удивился, увидев Дельфину в такой компании. Знал он, что хозяйка вела двойную игру, но не подумал бы, что она станет якшаться с Талмором.
Деваться было некуда. Пришлось Оргнару изображать гостеприимство. На всякий случай он не выдавал, что знаком с Дельфиной. Когда гости разошлись по комнатам, Оргнар решился постучаться к бретонке.
— Дельфина, ты зачем привела их? — тихо спросил Оргнар, не обращая внимания на сидящего за кружкой эля норда в броне братьев Бури.
— Мои дела тебя не касаются, — ответила Дельфина. — Я поручила тебе заниматься таверной, вот и занимайся!
— Проклятье! — вспылил норд в доспехах братьев Бури. — Дожили, что теперь талморцы разгуливают, где хотят. И ведь глотку им не перережешь, чтобы не причинить вред Довакину!
Дельфина посмотрела в сторону пьяного норда, который совершенно не стеснялся громко высказывать своё мнение.
— Ралоф, ты пьян! — сказала бретонка. — Иди домой!
Тот уходить не собирался, но приумолк к большому облегчению Дельфины.
Недолго это продлилось, в таверну вошёл Хадвар, легионер, и Ралоф не смог не съязвить в его сторону.
— Эй, Хадвар! — крикнул он. — Зачем явился? Надоело Туллию сапоги лизать?
Хадвар покраснел, но решил, что перечить пьяному Ралофу не стоит.
— Боги мои! Только потасовки не хватало! — пробормотала Дельфина.
Судя по напряжённой обстановке, потасовка назревала нешуточная. К счастью, Хадвар был трезв. Но Ралоф, похоже, не собирался оставлять его в покое. Он встал из-за стола и подошёл к легионеру.
— Ну, Хадвар! — начал он. — Думаешь, выкрутится ваш генералишка перед Талмором, вылизывая сапоги? Как бы не так! Про Довакина-то слыхал, небось! — Ралоф истерически засмеялся. — С драконами он справится, с нами тоже! — продолжал он. — И о Туллия вытрет ноги!
Хадвар разозлился.
— Что ты несёшь, придурок? — спросил он. — Жить надоело?
Не получилось у Хадвара сегодня отдохнуть. Как ни старался он сохранять спокойствие, но Ралоф вывел его из себя. Принесла же нелёгкая их обоих в Ривервуд почти одновременно.
— А то и несу, что мне терять нечего! — сказал Ралоф. — Меня в живых не оставят. Даже ярлу Ульфрику справиться не под силу.

Вилмар старался не обращать внимания на перепалку двух нордов. Лезть тем более не стоило. Зато он отметил преимущество: люди его боялись, независимо от того, кому служили. Это означало, что позиции Талмора укрепятся в Скайриме.

Норды следовали своим традициям и не чинили препятствий Довакину, кем бы тот ни был. Значит, следовало направить свой дар себе на благо, а не стыдиться его.

Лаэллия расчёсывала волосы, готовясь ко сну. Вилмар пожалел, что здесь слишком тонкие стены. Перепалка нордов уже перешла грани дозволенного. Судя по шуму, завязалась драка. Этого Вилмар сегодня терпеть не смог. Пришлось ему выйти и приказать солдатам, чтобы вышвырнули вон драчунов.

— Всё-таки сволочи они! — сказал Хадвар, отряхиваясь.
— Я тебе говорил уже не раз! — укорял его протрезвевший Ралоф. — То нельзя, это нельзя! Запрещают нам в нашей же стране!
— То ли ещё будет, — согласился с ним Хадвар.
Что будет, Ралоф не хотел брать в свою ещё не до конца протрезвевшую голову. Хадвар, друг детства, который оказался в стане врага, Довакин-талморец…
«Куда катится этот мир?» — подумал Ралоф.

— Не барахтайся, Хадвар, иначе ты утонешь! — кричал Ралоф.
Ралоф хорошо плавал и без размышлений бросился на выручку другу.
— Близко ведь от берега был, и угораздило тебя тонуть! — хохотнул он.
Хадвар не сразу ответил, отплёвываясь от попавшей в рот и нос воды.
— Судорога! — прохрипел он.
— Бывает, — ответил ему Ралоф.
Частенько случалось, что приходилось прикрывать друг другу спины, пока друзей не разлучила гражданская война.

И сейчас друзья детства и одновременно заклятые враги смотрели друг на друга, не решаясь заговорить. Молчал даже болтливый вспыльчивый Ралоф. Хадвар же всегда был спокойным и молчаливым. Победил болтун.
— Знаешь, Хадвар, — сказал Ралоф. — Ну её, таверну эту! У Хода где-то мёд был. Давай, я поищу, а после посидим на берегу за бутылкой, как в старые добрые времена.
Хадвар улыбнулся. Всё-таки они остались друзьями. Он искренне переживал, что доведётся смотреть, как голова Ралофа катится с плахи. Не довелось, к счастью. И благодарить за это, как ни странно, нужно дракона.

***

Мрачный убогий городишко с названием Фолкрит остался позади. Лес сменился на бедную деревьями местность. Зато кусты можжевельника росли в изобилии. Часто попадались патрули, что было неудивительно: изгои — сильные противники. Слишком рьяно они пытались отвоевать земли, которые считали своими по праву.
К счастью, ричмены не создали проблем на дороге. До Маркарта удалось добраться без препятствий.

Сам Маркарт был словно противовес землям, на которых находился. Каменные стены города оказались слишком высокими для тех, кто решил бы перелезть через них. Ворота сделаны из двемерского металла, который сейчас поблёскивал на солнце. Этот металл не разъедала ржавчина, и дожди ему были не страшны.
«Воистину, двемеры были великой расой!» — подумал Вилмар.

Труднодоступный город по силам был лишь дракону. Ему не страшны ни высота стен, ни даже двемерский металл, из которого сделаны ворота. Хоть он и крепок, но плавится от огня.

Никто не удивился появлению талморцев в Маркарте. Местные норды привыкли к ним настолько, что уже не обращали внимания.

Эсберн лишь проворчал, что спать ему придётся на каменной кровати, но получил замечание от Дельфины, что выбирать не приходится.
— Это Маркарт, Эсберн! — сказала Дельфина. — Привыкай!
Самой бретонке сейчас даже каменная кровать была в радость. Она рада была снять надоевшие сапоги и вытянуть ноги хоть на чём-нибудь. Но Эсберн её энтузиазм не разделял.
— В моём-то возрасте на каменной кровати спать, — ворчал старик.
Дельфина была права. Выбора не было. Клинки оказались его лишены. И Довакина выбрать не было возможности, к превеликому их сожалению.

[Drommer-om-Doden]

Ревность

Спойлер (раскрыть)

В каменном городе всё из камня, даже кровати. Возможно, в чувствах жителей Маркарта осталось что-то живое, хотя по внешнему виду судить было сложно. Редкие в это время прохожие шли с каменными выражениями на лицах. Не было бури негодования по поводу того, что в городе прибавилось талморцев, но и радости они не проявляли.
Маленький дом Лаэллии тоже оказался из камня.
— Так ты в Маркарте жила всё это время? — спросил Вилмар.
— Нужно же мне было где-то жить! — ответила она.

Вилмара обуревали чувства. Она всё это время жила здесь. Не может быть, чтобы Ондолемар не знал об этом. Эмиссар молчал, что навело на нехорошие мысли.

С неохотой Вилмар зашёл в это жилище. Претила ему мысль, что он не единственный, кто посещал его.
За время отсутствия хозяйки скопилась пыль, которую вытереть было некому. Именно этим и занялась Лаэллия, невзирая на то, что наступала ночь. Хорошо, что помещение маленькое. Справиться удалось быстро.

Вилмар не знал, что происходило с ним на этот раз. Жилище в Маркарте, молчание Ондолемара — всё наводило на мысли об отношениях эмиссара с его женой. И они приводили его в ярость.

Лаэллия искренне не понимала, чем вызвана злость Вилмара. Как всегда, он молчал, не объясняя ничего. Несколько раз он сорвался, высказав мнение, что она делала не так, как следовало бы. При этом янтарные глаза сверкали от злости. Лаэллия не перечила ему, а просто удалилась приводить себя в порядок.

Никогда ещё Вилмар не чувствовал такого. Колко было в груди, когда Лаэллия заговаривала с кем-либо из представителей мужского пола, но не более того.
— Мало что в жизни доставляет столько удовольствия, как твоё общество, Лаэллия! — однажды произнёс Ондолемар.
Эта фраза привела Вилмара в такую ярость, что он высказал тогда ещё простому юстициару всё, что думал.

Долгое время Вилмара не было рядом с ней, и Ондолемар мог говорить всё, что заблагорассудится. И не только говорить. Наверняка поэтому он и молчал, что Лаэллия в Скайриме.
Вилмар успокоился, решив сгоряча не предъявлять обвинений. Сейчас Лаэллия расчёсывала ещё мокрые волосы, сидя к нему спиной. Чтобы окончательно не ударить лицом в грязь, Вилмар решил последовать её примеру.
Вода, которую он плеснул себе в лицо, слегка остудила его пыл. Стало легче. Теперь нужно было привести себя в порядок, а заодно и успокоиться окончательно.

— Ты и Ондолемар?.. — осмелился задать вопрос Вилмар.
Не мог он произнести его до конца. Лаэллия вопросительно посмотрела на него.
— Вот что тебя гложет, — произнесла она. — Да, он знал обо мне. Более того, именно Ондолемар вытащил меня оттуда, где ты оставил умирать.
Кое-что прояснилось. Спасителю все жертвы благодарны. Вилмар вспомнил, как изменилось к нему отношение жителей Скайрима, когда выяснилось, что он Довакин. Хоть и недовольны они этим фактом, но только на него и надеются. Найдутся и те, кто будет отплясывать перед талморцем, если тот захочет. Но всё это попахивало продажностью.

Лаэллия ещё с трудом держалась на ногах, но была уже намерена уйти.
— Куда ты собралась? — спросил Ондолемар. — Конкордат Белого Золота подписан. Тебе больше ничто не угрожает.
Он был прав. Можно было выдать себя за странствующего мага и доказывать, что к Талмору нет никакого отношения.
— Куда? В Предел, к примеру! — ответила она. — Не думаю, что ричмены меня тронут.

Ричменам и правда не было никакого дела. Чудаковатых магов они повидали на своём веку немало. Зато сейчас изгои перестали верить всем.
Вилмар понял упрёк в свой адрес. Ни дня не проходило, чтобы он это не вспоминал, за что и поплатился. Бывали у него интрижки за все эти годы, но они слишком быстро заканчивались.
Вилмар подошёл к Лаэллии.
— Я не о том, — произнёс он. — У тебя с ним что-нибудь было?
«Олух ревнивый!» — подумала Лаэллия.
— Если даже и было, — уклончиво ответила она, — то я имела на это право. Как и ты!
Теперь злилась Лаэллия. И Вилмару своими словами досаждала. Она ждала чего угодно — пощёчины, грубых слов, даже то, что он применит туʼум. Но терпеть необоснованные обвинения в свой адрес была не намерена.
«Она права. Много времени прошло!» — подумал Вилмар.
Но сдаваться теперь, когда Лаэллия вновь появилась в его жизни, не собирался. И действовать нужно было сейчас.
Лаэллия вздрогнула, когда он резко притянул её к себе, а после опустил на кровать и сам прилёг рядом. Вилмар запустил пальцы в ещё влажные волосы.
— Я не сделаю тебе ничего плохого! — прошептал он, впиваясь в губы поцелуем.
Она несмело ответила, дрожь предательски пробирала тело Лаэллии, а Вилмар возился с завязками её одежды, поглаживая каждый участок кожи, который удалось обнажить.
Страх начал проходить. Лаэллия пыталась вспомнить позабытые ощущения. Слишком давно это было, чтобы помнить.
Зато Вилмар, казалось, помнил. Либо он со всеми женщинами так себя вёл. Лаэллия отбросила эти мысли, ведь сейчас-то он был с ней, целовал её в шею и помогал избавить себя от остатков одежды.
Вещи свалились неаккуратной кучей на пол, но эльфам было всё равно. Вилмар ожидал, что жена испугается. Так и вышло — в душе Лаэллии ещё жил ужас пережитого, и она невольно съёжилась.
— Я не сделаю тебе плохо, — пообещал он.
Обещание он сдержал, с осторожностью войдя в неё, чего не допустил даже впервые.
Вряд ли она кого-то ещё подпускала к себе, уж слишком боялась этого. Пришлось Вилмару терпеливо ждать, когда она расслабится, принимая его окончательно. Так и вышло — Лаэллия обхватила его ногами, что распалило его ещё больше. Вилмару не хотелось ни о чём думать, а желание обладать ею взяло верх над разумом, отчего толчки стали более напористыми. Не думал он и об осторожности. Не до неё теперь было — раньше он считал, что времени у них много, но его не оказалось вовсе. Не хотелось Вилмару покидать Лаэллию раньше, чем всё закончится. Не в этот раз, первый в своём роде. Поэтому он и не пытался сдержаться.
Лаэллия не хотела его отпускать даже тогда, когда всё закончилось. Некоторое время Вилмар так и придавливал её к кровати своим телом, пока не отстранился сам.
— Моя, слышишь? — шепнул он. — Никогда и никому не будешь принадлежать, кроме меня!

Ондолемар был удивлён.
— Признаю, я ошибся, — произнёс эмиссар. — Много лет вы не знали ничего друг о друге, но всё-таки вы вместе. И да, Вилмар, я наслышан о тебе.
Слухи не могли не дойти до Маркарта, включая Ондолемара.
Если и были у эмиссара отношения с женой Вилмара, то он не подавал вида. Да и Лаэллия постаралась сегодня выглядеть более чем скромно, чтобы не привлекать к себе посторонние взгляды. Сейчас она и вовсе откланялась и удалилась, оставив двух мужчин выяснять отношения между собой, если это понадобится.
— Могу я узнать, что привело вас ко мне? — спросил Ондолемар, вольготно рассевшись на стуле.
Он не смотрел на Вилмара и уставился на нос собственного сапога.

Зато рассказу Довакина удивился. Оказывается, что в своё время упустили из виду Храм Небесной Гавани. Он долгое время был необитаем, что не умаляло его значимости. Скорее, наоборот.

— С чего ты решил, что мне известно, как туда попасть? — спросил Ондолемар.
Вилмар вздохнул, поражаясь недогадливости эмиссара.
— Вовсе не это мне нужно. Я сам знаю, как в него попасть, — сказал он. — Мне лишь нужны сведения о коренном населении Предела, а если быть совсем точным, то следует сделать так, чтобы они не чинили мне препятствий.

Ондолемар начал понимать, к чему клонил Вилмар. Много потерь было, когда Предел вернулся во владения Скайрима, много слухов ходило, правдивых и не очень.

— То есть ты предлагаешь заключить соглашение с дикарями? — спросил эмиссар.

Вилмар не мог не понимать, что заключить соглашение с ричменами — фактически отдать Предел.

— Я не это имел в виду, — ответил он. — Мне нужно лишь, чтобы дикари не чинили препятствий. Их слишком много для нас…
— Но они пойдут только на такие условия! — спорил Ондолемар.

Несомненно, своя выгода в этом была. Без серебра, коим славился Предел, Империя ослабнет чуть больше, чем сейчас. Главное, чтобы ричмены не начали потом свою игру, как в своё время Ульфрик Буревестник.

— Алдуин вообще ни на какие условия не идёт, — сказал Вилмар.
Ондолемар не знал, кто такой Алдуин. Пришлось пояснять.
— У этой шайки дикарей кто-то должен быть во главе. Поскольку Маданах давно мёртв, то… — начал Вилмар после короткой передышки.
— Маданах жив! — произнёс Ондолемар, немало удивив юстициара.

Маданах жив, но об этом было неизвестно. Вилмар не мог знать наверняка, знала ли это Эленвен, но сей факт предпочли скрыть едва ли не ото всех. Наверняка, ричмен упрятан от посторонних глаз весьма надёжно.

— Ты хочешь сказать, что Буревестник пощадил его? — спросил Вилмар.
— Подумай собственной головой и ответь на свой же вопрос, Вилмар! — насмешливо уклонился от вопроса Ондолемар.

Невозможно, чтобы Ульфрик пошёл на такой шаг. Вполне вероятно, что он не знал об этом. Хотя довольно много времени прошло, когда он перестал идти на сотрудничество. Сейчас мятежный ярл затеял свою глупую игру.

— Нет, — ответил Вилмар. — Буревестнику об этом неизвестно.
Ондолемар был доволен его ответом.
— Тонар Серебряная Кровь спас его, — начал он. — На своих условиях, конечно. Маданах сейчас в шахте Сидна.
Вилмар ожидал, что он окажется совсем близко. Действительно, он надёжно спрятан.
— Он убирает с дороги тех, кто перешёл дорогу клану Серебряная Кровь, — продолжал Ондолемар. — Выходит, что убивают изгои, а к Тонару придраться невозможно. Не в чем его подозревать.

Невозможно, чтобы Маданах не вёл собственную игру втайне от Тонара Серебряная Кровь. Этот ричмен умел выждать удобный момент, как тогда, во время Великой войны. Он воспользовался тем, что войска были отозваны в Сиродил, и в это время захватил Маркарт, провозгласив себя королём новоявленного государства.

Удобный момент для Маданаха наступил, хотя придётся потратить все силы, чтобы держать в узде с одной стороны Ульфрика Буревестника, с другой — Туллия. И первый, и второй не смирятся с потерей серебра, коим богат Предел.
Осталось лишь обсудить детали.

***

Колсельмо был слишком эмоционален. Учёный не скрывал радость, когда увидел Лаэллию.
— Очередная экспедиция не вернулась из Нчуанд-Зела, — рассказывал Колсельмо. — Пока не продвинусь вглубь, так и застряну на этом месте.
Лаэллия почувствовала на себе чей-то взгляд. Она обернулась и увидела молодого альтмера.
— Мой племянник! — произнёс Колсельмо. — Айкантар, не тушуйся. Лаэллия — моя помощница, которая была до тебя, а после исчезла невесть куда, не посвятив меня в свои планы.
В намерения племянника Колсельмо не входило знакомство с непонятно откуда появившейся помощницей дяди. Не доверял он талморским прихвостням.
— Мальчик лишь недавно прибыл сюда, — рассказывал учёный. — Надеюсь, хоть он продолжит моё дело.
«Мальчик» добрых семи футов роста не встревал в разговор.
— Я так поняла, что с тех пор, как я ушла, ты не продвинулся в исследованиях, Колсельмо? — спросила Лаэллия.
Так и было. Не только гибель экспедиции была повинна в этом. Учёный просто-напросто влюбился, но не решался об этом никому сказать. Давно у Колсельмо перехватывало дыхание от этой женщины. В её присутствии он окончательно терялся, за что его прозвали окончательно свихнувшимся учёным. Альтмер не понимал, что с ним происходит. Когда осознал, то устыдился своих мыслей. Как сородичи отнесутся к нему? Как эта женщина воспримет его чувства? Проблем бы не было, если бы она была его расы. Но Колсельмо угораздило влюбиться в хускарла ярла Игмунда, редгардку по имени Фалин.
Догадывался лишь племянник, отрывая дядю от созерцания этой женщины, которая предпочитала доспехи красивым платьям, но при этом выглядела ослепительно, во всяком случае для Колсельмо.
Из-за мыслей о Фалин Колсельмо не расслышал вопрос.
— Что, прости? — переспросил он. — Я не расслышал!
— Дядя, не отвечай ей! — вмешался Айкантар. — Я видел, как она с талморцами общалась. Мало ли что!
«Ершистый племянничек у Колсельмо. Наверняка с Ондолемаром не ладит!» — подумала Лаэллия.
— Это правда? — спросил учёный.
— Да, — ответила Лаэллия. — Скажу больше: талморец, с которым я сюда пришла, — мой муж!
И дядя, и племянник опешили.
— Вот где тебя носило! — сказал Колсельмо. — Что ж, поздравляю. Счастья в супружеской жизни!
Учёного удивил тот факт, что талморец заключил брак за пределами родины. Хотя, возможно, что нет. Времени было предостаточно, чтобы уехать и вернуться.

Насторожило Колсельмо и отсутствие обручального кольца. Осталось лишь то, которое она носила всегда.
Айкантар стоял с выражением победителя на лице. Не зря ему не понравилась Лаэллия. Только не хватало вмешательства Талмора в их с дядей исследования.
Чувство собственничества играло в молодом эльфе. Открытия должны носить имена тех, кому это удалось. Конечно, дядя готов был сунуть голову туда, куда не следует забираться, предварительно не изучив то, что, возможно, их ждёт на пути. Это Айкантару не нравилось. Колсельмо готов отправить племянника в опасную экспедицию.
Но сейчас Айкантар решился на это, лишь бы слава досталась по праву им с дядей. И вкус открытия неизведанного так и манил.

Айкантар поморщился, когда увидел шедшего к ним Ондолемара. Тот стоял поодаль и не слышал тихого разговора. Эмиссар перекинулся парой слов с дядей, а после талморцы увели женщину к облегчению племянника.
Он подошёл к Колсельмо.
— И много она знает, дядя? — спросил Айкантар.
Колсельмо был удивлён этой непонятно откуда взявшейся неприязни.
— Только то, что до этого знала, когда мне помогала! — резко ответил он, а после отвернулся, сделав вид, что занят заметками.
Не хватало ещё неоперившемуся юнцу поучать дядю.

***

— Отчаянный шаг! — произнесла Лаэллия.
И рискованный. Одно лишь утешало, что ричмены не старались оттяпать больше, чем то, что считали своим по праву. Гражданская война усилится, но затянется.
— И как вы собираетесь это провернуть? — продолжала расспросы эльфийка.
— Не без твоей помощи, конечно! — произнёс Ондолемар. — Наверняка из Сидны есть ход в Нчуанд-Зел. Здесь бы пригодилась помощь Колсельмо, но в последнее время этого ненормального больше волнует редгардка, ярлов хускарл, нежели исследования.
Вилмар от слов эмиссара поперхнулся. Не понимал он, что красивого может быть в быстро стареющих человеческих женщинах.
— Вряд ли я смогу чем-то помочь, — сказала Лаэллия. — Его племянник косился на меня, будто я у него леденец отобрала. А дядя склонен верить родственнику, нежели кому-то чужому!

Выход был. Можно было попытаться разузнать, как относится к Колсельмо эта женщина. Может так статься, что он ей тоже нравится. Подтолкнув их друг к другу, можно рассчитывать на помощь учёного.

Конечно, Вилмару такой вариант не понравился, но выбора не было. Следрвало только Эленвен оповестить о своих действиях.
— Я думаю, пока не стоит! — вдруг произнёс Ондолемар.

Наверняка Эленвен согласилась бы с этим. Но её мнение мог не разделить Рулиндил, который давно вёл двойную игру.

Рассказывать о некоторых постыдных подробностях из прошлого, которые каким-то образом стали известны Рулиндилу, эмиссар не собирался. Даже Лаэллия молчала, та, которой удалось случайно перехватить донесение в своё время. Она клялась, что никому ничего не скажет. А в ней Ондолемар был уверен. Клятвы она держала.