Вопреки популярному противопоставлению, согласно которому народы древности жили в плену традиций, а современное общество открыто к изменениям и развитию, инерция и нежелание отказываться от устоявшихся мнений по-прежнему нередко определяют поведение множества людей. Новые идеи очень часто наталкиваются на ожесточенное сопротивление консервативных оппонентов, провоцируют бурную дискуссию. Сказанное в полной мере относится к теперешнему положению дел в майянистике – несмотря на достигнутый за последние десятилетия значительный прогресс в изучении цивилизации древних майя, процесс переосмысления новой информации и отказа от устаревших теоретических построений пока еще далек от завершения. В данной статье речь пойдет о майяской тактике ведения войн. Недавние открытия в городище Вицна (Восточный Петен, Гватемала) доказывают, что майя не останавливались перед полным уничтожением вражеского города, а также свидетельствуют о важности сопоставления археологических данных с сообщениями письменных источников.
Долгое время в майянистике господствовало идеализированное представление, якобы древние майя выделялись на фоне остальных народов земного шара исключительным миролюбием. Ведущие ученые первой половины ХХ века С. Морли и Э. Томпсон искренне верили, что, поскольку майя развивались в изоляции и были отделены от культур Старого Света океаном, им удалось создать уникальное теократическое общество, основанное на признании ведущей роли жрецов, которые осуществляли различные обряды, внимательно следили за движением звезд и мало обременяли себя земными заботами. По мнению Томпсона, лишь в Х веке, то есть уже после упадка великолепной классической цивилизации, общество майя «деградировало», так как было покорено воинственными внешними захватчиками – именно тогда начались междоусобные войны. Тезис о первенстве религиозного ритуала над практическими экономическими и политическими интересами дополнялся весьма своеобразным пониманием майяского урбанизма. Считалось, что майя вообще не имели городов в привычном для нас понимании этого слова, а величественные руины, обнаруженные археологами на территории современных Мексики, Гватемалы, Белиза и Гондураса – это «ритуальные центры», где сельское население окрестностей собиралось в дни совершения пышных церемоний, но не проживало постоянно. Подобные умозрительные гипотезы не выдержали проверки дальнейшими исследованиями и находками. К примеру, в 1946 году мир узнал о существовании великолепных настенных фресок из Бонампака, на которых, помимо прочего, чрезвычайно достоверно воспроизведен ход сражения между двумя майяскими армиями, а также показан праздник победителей, включавший издевательства над захваченными в бою пленниками: несчастных раздели и поставили на колени перед царем-триумфатором и его свитой. С пальцев замученных воинов стекает каплями кровь – вероятно, еще до начала действа у них вырвали ногти. Это жуткое открытие развеяло красивый образ «мирной» цивилизации. С 1960-х годов, благодаря успехам в дешифровке письменности майя, стало известно о многочисленных войнах, постоянно ведшихся между царствами. Примерно в это же время более тщательные и комплексные исследования археологических памятников помогли опровергнуть концепцию «ритуальных центров» и доказали – майя обитали в городах.
Однако, несмотря на привлечение большого массива новых источников, представление об исключительной роли ритуала в повседневной жизни древних майя прочно укоренилось среди многих ученых. Поскольку отрицать сам факт ведения войн уже невозможно, защитники тезиса о несклонности майя к агрессии теперь пытаются доказать, будто вооруженные конфликты имели ограниченный характер и сводились либо к «ритуальным поединкам» между аристократами, либо к стремительным рейдам, направленным на захват знатных пленников из лагеря противника. Отрицать значимость таких живых «трофеев» действительно невозможно: на монументах весьма часто изображали победоносных царей, топчущих распростертую под ногами жертву, а наиболее хвастливые победители даже добавляли к своим именам титулы, содержавшие число захваченных в плен врагов или упоминание о самых важных из них. Однако на основании этих фактов некоторые авторитетные исследователи, например А. Демарест, Д. Фрейдель, Т. Иномата и другие, пришли к сомнительному выводу, якобы майяские войны затрагивали лишь очень узкую элитную прослойку, а подавляющее большинство населения не принимало в них никакого участия и мирно сажало кукурузу. Утверждается, что многочисленные политические конфликты, обильно упоминаемые в надписях, являлись, по существу, мелкими столкновениями царей и приближенных к ним сановников, стремившихся повысить собственный авторитет в глазах подданных, заполучить пленников для ритуального жертвоприношения, овладеть сакральной силой врага и прочее. Войну сторонники данной гипотезы, собственно говоря, рассматривают как один из ритуалов, а ее ход ограничивают обязательными для участников жесткими правилами «достойного» поведения. Например, еще недавно в научно-популярной литературе писали, будто майя приурочивали начало ритуальных войн к фазам движения Венеры, хотя это предположение не соответствует действительности и возникло по причине ошибочной реконструкции даты на фреске из Бонампака. Концепция так называемой «правильной войны», регулировавшейся ритуалом и не предполагавшей опустошения целых городов или большого количества погибших, по-прежнему остается довольно популярной среди археологов-майянистов. Ее сторонники убеждены, что примерно на рубеже VIII-IX веков именно по причине пренебрежения правилами «кодекса чести» произошел переход от «ритуальных» к «настоящим» массовым войнам. Борьба шла теперь на взаимное уничтожение, что в конечном итоге и привело к печально известному коллапсу классической цивилизации майя.
При внимательном рассмотрении нетрудно заметить в моделях «ритуальной войны» отголоски старых идей Э. Томсона: хорошие и мудрые майя установили щадящие правила разрешения конфликтов, но дальше что-то вдруг пошло не так, баланс нарушился и цивилизация погибла. Однако насколько обоснованными являются подобные теории, можно ли проверить их свидетельствами источников? Царские войны – одна из главных тем в монументальных текстах, но этот жанр имеет свою специфику и ограничения: хотя мы постоянно встречаем сообщения о повержении врага, захвате пленника или покорении какой-то местности, события излагаются предельно сжато, при помощи кратких и шаблонных формул. Скажем, битву обычно описывали просто как «повержение оружия» противника, оставляя без внимания многие важнейшие аспекты: численность войска каждой из сторон, ход сражения и так далее. Поэтому, опираясь на одни только надписи, порой нелегко понять, о чем же рассказывают их авторы: о столкновении крупных армий или «ритуальном поединке» лицом к лицу двоих соперников? Аналогичным образом, если на монументе говорится об «опустошении» или «сожжении» города, без контекста не вполне ясно, что именно разорили: весь город или, возможно, только храм местных богов либо дворец правителя? А может быть и вовсе состоялось некое чисто ритуальное действие? Некоторые же более красноречивые обороты, такие как известная на нескольких памятниках фраза «нагромоздились горы черепов, пролились озера крови», многим исследователям представляются слишком уж метафорическими. Итак, лаконичные сообщения царских монументов оставляют широкое пространство для толкований и интерпретаций. К тому же, среди археологов распространено недоверчивое отношение к письменным источникам: к примеру, известная исследовательница Д. Маркус считает иероглифические надписи «комбинацией истории, мифа и пропаганды», искажавшей, а то и просто фальсифицировавшей факты в угоду интересам правителя.
Очевидно, что правильное понимание характера и масштаба майяских войн возможно лишь при условии сочетания данных археологии со свидетельствами эпиграфики. Хорошая возможность осуществить такое сопоставление представилась благодаря работе команды Археологического проекта Хольмуля. В 2016 году проект осуществлял под руководством Ф. Эстрада-Белли раскопки на территории городища Вицна, расположенного в 15 км на север от Хольмуля и в 32 км севернее Наранхо. Одним из важнейших результатов полевого сезона стало обнаружение двух резных стел, датированных 785 и 790 годами. Хотя надписи на обоих монументах сохранились плохо, эпиграфисту проекта А. Токовинину удалось идентифицировать «эмблемный иероглиф» Вицны, то есть титул местных царей. Он читается как «Священный Бахламхольский Владыка». Это очень важное открытие, ведь упоминание Бахламхоля встречается в тексте знаменитой стелы 22 из соседнего городища Наранхо. На этом монументе перечислены военные свершения малолетнего «Священного Са’альского Владыки» (правителя Наранхо) К’ахк’-Тилив-Чан-Чаахка (в действительности, конечно же, его полководцев) и среди прочего сообщается, что 25 мая 697 года «во второй раз был сожжен Бахламхоль». До недавнего времени точное местонахождение разоренного города оставалось неизвестным, теперь его можно уверенно отождествить с руинами Вицны. Таким образом, армия Наранхо совершала неоднократные наступательные походы на север, ведь упоминается уже «второе сожжение» Бахламхоля, хотя о первом таком событии мы пока никакими точными сведениями не обладаем.
Но помимо идентификации древнего города исследователей ожидали еще более неожиданные открытия. Дело в том, что геологи взяли образцы донных отложений с озера Лагуна Эк’нааб, расположенного примерно в двух километрах на юго-восток от центра Вицны, и обнаружили датируемый 690-ми годами слой древесного угля толщиной в три сантиметра. Эти данные доказывают – в конце VII века Вицну действительно опустошил большой пожар. Тщательные раскопки на территории археологического памятника показали, что все главные городские сооружения, включая царский дворец, были сожжены между 650 и 800 годами. К большому сожалению, огонь не пощадил и резные стелы с иероглифами, поэтому сегодня ученые имеют крайне мало конкретных сведений о политической истории Бахламхоля. Однако совпадения хронологии оставляют мало сомнений по поводу того, что пожары в Вицне – это прямое следствие военных кампаний, описанных на стеле из Наранхо. К слову, упоминание о «втором сожжении» города также явно не случайно: в соответствии с выводами археологов, Вицна в общей сложности горела, по меньшей мере, четыре раза, хотя пожар в конце VII века был самым катастрофическим. После опустошения город на долгое время пришел в упадок, а численность населения резко сократилась, при этом отсутствие массовых захоронений или тел погибших, найденных среди руин зданий, дает основания предполагать, что местных жителей, скорее всего, насильственно переселили, а не истребили. Правда, история Вицны на этом не окончилась – спустя почти сто лет имело место ее последнее недолгое возрождение. В конце VIIІ века бахламхольские владыки отстроили царский дворец и даже возобновили установление стел – именно надписи на этих поздних монументах дешифровал А. Токовинин. Впрочем, на Вицну и другие города майя тогда уже надвигалась неотвратимая гибель, связанная с коллапсом классической цивилизации.
![Imp]()
Карта центральной части Вицны, созданная на основании данных LiDAR. Археологический проект Хольмуля (Holmul Archaeological Project)
![Imp]()
Представление пленников перед царем. Панель неизвестного происхождения из региона близ Йашчилана
![Imp]()
Вицна и озеро Лагуна Эк’нааб. Карта 3D
![Imp]()
Образцы донных отложений с озера Лагуна Эк’нааб
t1aro
alZarif
Dr.Schmeisser
KhanBagatur
gurvinek2005
Crusader556
Haktar
Mady
Valyrian_Legionnaire
DinarMayor
Corrector
kosak4
Farin Frostgeir
Вот так, оказывается, в засушливых полупустынных районах, где обитали племена пуэбло, имелись целые "ледовые кладовые", кои широко использовались для добычи воды... Весьма оригинально... 
