Синьцзян. Синяя часть - Восточный Туркестан. Красная - Джунгария.
В течение 1920-х гг. СССР пытался наладить добрососедские отношения с Китаем, но затянувшаяся гражданская война, рвавшая Китай на части, не позволяла выстроить четкую и непротиворечивую, абсолютно последовательную линию во взаимоотношениях между двумя странами.
Спойлер (раскрыть)
С 1924 по 1927 год СССР оказывал прямую и вполне открытую поддержку Сунь Ятсену и образованной им партии гоминьдан. Но с 1927 г. произошел фактический разрыв отношений - взявший власть в гоминьдане после смерти в начале 1925 г. Сунь Ятсена его клеврет Чан Кайши пошел на разрыв с СССР. Китай попытался начать "революционную дипломатию", чтобы изменить положение страны на международной арене, путем лишения колониальных держав их преференций в Китае. По стечению обстоятельств "первые пробы пера" в бассейне Янцзы встретили жесткое противодействие колониальных держав, хотя и принесли некоторые плоды, и Чан Кайши решил попробовать разорвать "слабое звено", которым счел СССР. Про конфликт на КВЖД в 1929 г. теперь нам известно достаточно много.
Среди результатов этого конфликта оказался и полный разрыв отношений между СССР и Китаем, который начал преодолеваться только после "Мукденского инцидента" 1931 г. Но восстановить отношения полностью сразу не удалось - в начале 1930-х гг. СССР имел уже устоявшиеся сравнительно добрососедские связи с Синьцзяном, губернаторы которого, формально поддерживая гоминьдан и центральное правительство в Нанкине, самостоятельно развивали отношения с СССР. Постоянно увеличивался товарооборот между СССР и Синьцзяном, в регионе началась геологоразведка, которую вели советские геологи - прогнозировалось обнаружение больших запасов нефти в Джунгарии (северная часть Синьцзяна).
Однако на территории Синьцзяна укрывались басмачи, туда уходили оралманы (беженцы из Казахстана во время "голощекинского голода") и недовольные коллективизацией из русского населения приграничных территорий. А в самом Синьцзяне началась пора политической нестабильности - за короткий срок сменилось 3 губернатора (в 1928 г. губернатор Ян Цзэнсинь был убит, на его место пришел Цзинь Шужэнь, а в 1933 г. его сверг Шэн Шицай), политика губернаторов не устраивала местное население, где преобладали представители тюркоязычного народа, лишь в 1921 г. на съезде в Ташкенте принявшего решение о новом самоназвании - "уйгур" (до этого местное население именовалось просто "муслимон" (букв. "мусульманин") с добавлением конкретизирующего указателя - яркендлык (яркендский), хотанлык (хотанский), кашгарлык (кашгарский) и т.д.), и где собственно китайцы составляли лишь подавляющее меньшинство населения. Сильно мутили воду представители дунган, со второй половины XIX в. создавшие ряд сильных военно-феодальных клик, оказывавших серьезное влияние на политику сначала империи Цин, а затем и Китайской Республики.
В связи с ликвидацией одного из последних осколков Цинской империи - феодального владения Хами - с начала 1930-х годов восточные районы Синьцзяна охватили восстания и мятежи. В события вмешался лидер дунганской клики Ма по имени Ма Чжунъин, "по совместительству" командовавший 36-й дивизией НРА (на деле - "семейные войска" клики Ма, зачисленные на службу Республике при объединении страны под флагом гоминьдана), попробовавший свергнуть Шэн Шицая и создать "Дунганистан", где он был бы практически независимым владыкой, лишь формально подчиняющимся правительству в Нанкине.
Поскольку правивший в то время в Синьцзяне китаец Шэн Шицай ориентировался на добрососедские отношения с СССР, его свержение не устраивало советское правительство. Более того, по опыту мусульманского восстания 1862-1878 гг. было ясно, что свержение власти Китая в регионе приведет лишь к образованию целого ряда мелких полуфеодальных владений, которые начнут тут же воевать между собой и совершать набеги на сопредельные территории. Особенно опасным это было в связи с тем, что на территорию Синьцзяна ушло немало бывших белогвардейцев и басмаческих банд.
В результате длительных консультаций в Москве при участии эмиссаров от Шэн Шицая, было принято решение поддержать официальную власть в Синьцзяне, для чего сначала Шэн Шицай получил возможность закупать в СССР оружие и военную технику, а затем, когда к концу 1933 г. положение обострилось сверх меры, было принято решение о вводе на территорию Синьцзяна ограниченного контингента советских войск, преимущественно из состава войск ОГПУ.
Мусульманские повстанцы Восточного Туркестана. 1933 г.
До сих пор операция остается одной из самых засекреченных, ни у нас, ни за рубежом нет ни одной серьезной работы, которая восстанавливала бы перипетии этих событий. Более того, не проработаны ни география, ни хронология событий. Этому интересному, но очень сложному занятию посвящается данная тема.
Спросил об этом М. В. Карфидова - три его статьи по итальянскому оружию и технике Интербеллума и начала ВМВ я выкладывал на этом форуме в разделе "Статьи".
Винтовка Lee-Enfield Mk3. При Цзинь Шужэне между 1928 и 1931 гг. у англичан (скорее всего, через Индию) было закуплено 2000 винтовок. Думаю, что винтовка из этой партии. По местному обычаю, ей приделали длинные сошки.
Скотство в полный рост или что надо знать о западной историографии:
Спойлер (раскрыть)
Sinkiang came under strong Russian pressure with the building of the Turksib Railway to its frontier in 1930. Later, Mao's ShenKan-Ning zone formed a second communist pincer. After one of the sporadic Moslem uprisings, the governor of Sinkiang appealed for help to Moscow, Stalin responded with bomber planes and Russian infantry in Chinese uniform, under command of General Ma Chan-shan, a refugee who had led the anti-Japanese resistance in northern Manchuria, Sinkiang was conquered, policed by the NKVD, and closely integrated with the neighboring Islamic republics of the USSR.
Такой беспардонной лжи не ожидал! Всем, кто фапает на безгрешный западный менталитет и его положительное содержимое, посвящается:
Перевод этой гадости (Раскрыть)
Синьцзян подвергся сильному русскому давлению после строительства Турксиба к его границам в 1930 г. Позднее зона Шэнь-Гань (Шэньси-Ганьсу) Мао [Цзэдуна] сформировала вторую коммунистическую клешню. После одного из спорадических мусульманских восстаний губернатор Синьцзяна просил помощи у Москвы. Сталин ответил на нее бомбардировщиками и русской пехотой в китайской форме под командованием генерала Ма Чжаньшаня, беженца, который возглавлял антияпонское сопротивление в северной Маньчжурии. Синьцзян был завоеван, поставлен под полицейский контроль НКВД и тесно интегрирован с соседними мусульманскими республиками СССР.
See Alfred Crofts; Percy Buchanan. A history of the Far East. 1958. P. 371.
В Хабаровске вышел очередной номер журнала "Культура и наука Дальнего Востока". В нем много разных материалов, в т.ч. моя статья "РУССКИЕ ВОЕННЫЕ ФОРМИРОВАНИЯ В СИНЬЦЗЯНЕ (1931–1934)".
Фактически, это не статья, а комментированный перевод показаний одного из белоэмигрантов, которые он давал на рубеже 1952/1953 гг. представителям ЦРУ.
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь у меня не работает, но советую попробовать - в редакции мне написали, что все должно работать и, возможно, проблема с моими настройками безопасности.
Перевод выполняется в рамках подготовки к большой работе по событиям в Синьцзяне в 1929-1938 гг.
Советская разведка рано начала интересоваться Синьцзяном. Сначала это был "наследственный" интерес, доставшийся от Российской империи. Сосед, имеет какую-никакую, а армию, влияет на умонастроения наших сограждан в Туркестане...
Затем добавилась головная боль - Синьцзян стал местом, куда скрывались не только разбитые на полях сражений белые формирования, но и всякие мутные личности и басмачи. Значит, надо ликвидировать. А как?
Были достигнуты договоренности с местными властями о взаимной поддержке при преследовании банд, потом была проведена (с согласия местных властей, не радовавшихся прибытию массы людей с оружием, готовых убивать всех, кто им будет перечить) специальная чекистско-войсковая операция по ликвидации части белых формирований.
Потом был ряд чекистских операций по ликвидации и похищению ряда лидеров белых, которые находились в Синьцзяне (Дутов и Анненков не дадут соврать).
Были контакты по линии Коминтерна (в СССР активно зондировали почву на предмет создания революционной партии в Синьцзяне, для чего посылали на места людей соответствующих национальностей - бурятов, казахов, уйгуров, калмыков и т.п.), в т.ч. по военной разведке (например, С. А. Нацов). Много дали наши военные - воюя с басмачами, приходилось держать в уме, что их могут поддержать местные милитаристы (чего только в Китае в 1920-х не было!). Так, С. Н. Севрюгов составил отдельную работу "Конница наших среднеазиатских соседей", где имелись главы по Афганистану, Британской Индии, Ирану и Синьцзяну.
Однако были и серьезные проколы - систему нелегальных агентов создать долго не удавалось (местные кадры были малопригодны для этого, а свои кадры резко отличались от местных и были всегда нон-грата в Синьцзяне - их сразу ставили под особый контроль и без церемоний отправляли обратно в СССР, при малейшем подозрении). С картами местности было плохо - хороших карт не было, воспользоваться немецким предложением о сотрудничестве в области "исследования климата и организации воздушной трассы Берлин - Пекин" через территорию СССР и Синьцзяна на фоне прихода к власти Гитлера СССР наотрез отказался (немцы стали барагозить Афганистан по этому поводу, но наша разведка провела там небольшую операцию, скомпрометировав ряд дипломатов из немецкого посольства в Афганистане, после чего дело затихло аж до 1942 г.).
Одним из главных проколов была недооценка войск потенциального противника. Уничижительно отзываясь о боевых качествах местных формирований, наши разведчики (тот же Нацов) забывали, что эти формирования ухитрялись при почти полном отсутствии боеприпасов (арсенал в Урумчи мог делать 500 (ПЯТЬСОТ) патронов для винтовки Маузер ... в месяц!) держать под контролем огромные территории Синьцзяна, а бои в Старой Бухаре в 1920 г. показали, на что способны местные кадры при наличии хорошего вооружения.
В общем, СССР в 1933/1934 гг. столкнулся с серьезной проблемой при принятии решения, что нам делать с пьяным матросом как быть с Синьцзяном, где дунгане и ВТР грозили устроить такой хаос на границе, что все предшествующие проблемы (включая рейд В. М. Примакова по северному Афганистану весной 1929 г.) показались бы просто цветочками!
Да, советские части сыграли роль ударных подразделений для Шэн Шицая, но в целом, победа была достигнута совместными усилиями. Равно как и в 1937 г. - просто тогда СССР, уже имея более четкие представления о регионе + понимая значимость коридора до Ланьчжоу через территорию Синьцзяна, не стал мешкать и быстро ввел туда войска по первой же просьбе Шэн Шицая, не дожидаясь, пока тот загоняет по полю зайца на четвереньках самостоятельно подавить новые выступления в Яркенде и Хотане (ареал распространения мятежа в 1937 г. был намного уже, чем в 1931-1934 гг.).
Серьезно размышляю над источниковой базой для описания интервенции - получается парадоксальная ситуация!
Русские и другие некитайские источники (преимущественно на английском и других европейских языках) являются наиболее доступными. В Китае как раз закончилась эпоха классической феодальной историографии и стала нарождаться новая, соответствующая духу времени, но... И исследований по Синьцзяну первой половины ХХ в. в КНР публикуют мало, и сами источники не особо так чтобы выкладывают.
Вот тут - "Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь" (Иллюстрированное описание Синьцзяна) в 116 цзюанях, составленное в 1927 г. До эпохи интервенции и правления Шэн Шицая не дотягивает, но уже хоть что-то! И ведь никакие другие источники так просто на земле не валяются - крайне мало даже просто упоминаний о всех этих событиях, да и те - перетасовывание одних и тех же фактов, часто с искажениями (сознательными или нет).
Сложности по источникам очень большие, но и результаты потихоньку начинают накапливаться.
Шэн Шицай (в левом углу фото, за столом, с выпученными глазами) и советский генконсул Г. Апресов (в шляпе, второй справа за столом, к сожалению, почти перекрыт переводчиком). 1934 г. Судя по форме - лето-осень 1934 г.
Обращает на себя внимание внимание форма военных - на ободранцев и раздолбаев, о которых писали все подряд, похожи мало.
Вот солдаты-уйгуры Абдул Нияза - тоже на ободранцев и раздолбаев не похожи:
Шэн Шицай (в левом углу фото, за столом, с выпученными глазами) и советский генконсул Г. Апресов (в шляпе, второй справа за столом, к сожалению, почти перекрыт переводчиком). 1934 г. Судя по форме - лето-осень 1934 г.
Обращает на себя внимание внимание форма военных - на ободранцев и раздолбаев, о которых писали все подряд, похожи мало.
Вот солдаты-уйгуры Абдул Нияза - тоже на ободранцев и раздолбаев не похожи:
Было бы странно, если б дубань со свитой выглядели как бомжи.
Было бы странно, если б дубань со свитой выглядели как бомжи.
Попробуйте найти хотя бы одно упоминание синьцзянских военных без подобного эпитета. И хотя бы одну фотографию, которая это подтверждала бы! В этом большое противоречие источников!
Кстати, я тут нашел неплохую китайскую статью про Шэн Шицая. Там, наконец-то, разобрались, как это "дунгане Ма Чжунъина ногами распинывали советские броневики в разные стороны"...
В нашей г...ной Википедии вот такой перл:
Спойлер (раскрыть)
Ма Чжунъин преследовал бывшие белогвардейские, монгольские войска и китайских коллаборационистов, двигаясь на север по Дабаньчэну. Вскоре он развернул свои силы обратно и наткнулся на советскую бронеколонну, которую вскоре уничтожил. После сражения они скинули уничтоженные бронемашины с горы. Но когда бывшие белые подоспели к месту стычки, то войска Ма Чжунъина отступили (10,11) Но когда бывшие белые подоспели к месту стычки, то войска Ма Чжунъина отступили.
Во время битвы за Даван Чэн Ма Чжунъин попытался последний раз вернуть инициативу в свои руки. Его солдаты выкопали окопы в узком горном перевале и ожесточенным сопротивлением остановили продвижение советских войск на несколько недель. Но бомбардировки бомбами с химическим оружием (ипритом), нанесшие потери китайским войскам около 20 %, заставили его войска в конце февраля 1934 года отступить в Турфан.
На этот перл есть 2 ссылки - на современного исследователя Кристиана Тайлера и чиновника Нанкинского правительства У Айчэня, который прибыл через СССР в Синьцзян.
Christian Tyler. Wild West China: the taming of Xinjiang. — New Brunswick, New Jersey: Rutgers University Press, 2004. — С. 112. — ISBN 0-8135-3533-6.
Ai-ch'ên Wu, Aichen Wu. Turkistan tumult (неопр.) . — Methuen: Methuen, 1940. — С. 89, 234.
Тупость авторов про ХО мы уже разбирали, повторяться не будем. Давайте про танки и бронеавтомобили, и о том, как храбрые повстанцы их одолели!
С. 89 в книге У Айчэня содержит только ЭТО:
Спойлер (раскрыть)
News came that the district of Fu-kang had fallen into rebel hands, and the last troops to arrive from Dawan Ch’eng reported that they had been forced to abandon large stores of food. The Government now planned to buy supplies from Kuldja, but it was doubtful whether the roads to the north were clear. The main force of the insurgents had moved on from Turfan to the south, and when it was learned that some heavy guns left behind in the Government retreat were still there, some proposed that Sheng should advance once again in that direction to retrieve the artillery and stores. But wiser counsels prevailed and he remained in close touch with the capital. Useful as the food and guns would have been, we had so little accurate knowledge of the enemy movements that to risk depleting our forces and inviting a surprise attack seemed
to me the height of folly.
Перевод:
Спойлер (раскрыть)
Пришли новости, что район Фукана оказался в руках мятежников, и что последние войска, прибывшие с Дабаньчэна, сообщили, что они были вынуждены оставить большие запасы продовольствия. Правительство теперь планировало закупать продовольствие в Кульдже, но было сомнения, что дороги к северу были свободны. Основные силы повстанцев продвинулись от Турфана к югу и когда стало известно, что несколько тяжелых орудий, оставленных после отступления правительственных войск, все еще остаются там, некоторые предлагали, чтобы Шэн Шицай начал новое наступление в том направлении, чтоб вернуть артиллерию и припасы. Но возобладали более мудрые советники, и он остался поблизости от столицы. Насколько полезными могли оказаться орудия и припасы, настолько же мало мы имели точных сведений о передвижениях противника, чтобы рисковать разделением своих сил, которое может вызвать внезапное нападение, что казалось мне верхом глупости.
Итак, советской бронеколонны, которую доблестные дунгане ногами распинали в разные стороны (как иначе-то? Средств ПТО у Ма Чжунъина не имелось от слова "совсем"), мы не увидели, что закономерно!
На с. 234 в книге У Айчэня мы читаем (текст со страницы целиком - ищите слова про бронетехнику и т.п. в тексте):
Спойлер (раскрыть)
...suppressing bandits and must guard and keep open the road from Hami to the capital. About one month before I left with Dr. Lo for Tacheng, I was asked by Sheng and Liu to go once more to see ‘Big Horse’ and discuss the terms. But I pointed out that military positions were involved, with which I was not familiar, and I recommended that Liu Pin, the chief of staff, should be sent, which was agreed.
In a few days he returned together with Ma’s delegates (who had accompanied him) and reported that the terms were accepted. It was decided that Ma Chung-yin should be Garrison Commander of the East—a post implying subordination to Sheng. His troops were allowed positions at Shan Shan,
Hami, and Chen-hsi—the last-named town being north of Hami. The seal of office was ready to be sent him and now Magistrates were appointed at Turfan and Shan Shan.
Once again all seemed well, but now Hodja Nyas moved his troops southwards across the mountains to Toksun.
Under the spur of religious hatred, Moslems and Tungans united to slaughter the Chinese, but once they had experienced the fury of their allies, the Moslems realized that the Chinese were less dangerous. Hodja Nyas now pledged allegiance to Sheng. The troops of Ma Shek-ming, learning of this defection, clashed with the Moslems and defeated them with great loss, forcing Hodja Nyas to retreat westwards to Karashar.
Again Ma Shek-ming advanced and the Moslems moved from the west to Kuchar — which strengthened considerably the position of the Tungans in the east, for Karashar is an important junction of caravan trails and a gateway to the north.
Seeing that he was now stronger, Ma Chung-yin delayed his return from Turfan. This filled Sheng with uneasiness, as when Dr. Lo failed to persuade Ma to come to the capital, he began to think that there was a plot against the Government. He therefore detained Ma’s delegates, as I have related, as a precautionary measure.
When I was with Dr. Lo at Semipalatinsk we learned that Ma Chung-yin had again advanced to the pass of Dawancheng and that there was fighting going on there.
Ma had decided upon a lightning stroke and had armed his troops with such rapidity that the capital had no knowledge of the danger until he was at their gates. Working his way...
От меня лично - плюс в карму тому, кто найдет на этой странице, текст с которой я скопировал целиком, что-то о подобной удали дунганских мятежников!
Книга Кристофера Тайлера - это традиционный для западной историографии опус "от Адама до Потсдама" (или, применительно к востоковедению - "от Тангуна до Чангуна"). Ждать там чего-то выдающегося с точки зрения глубины исследования нельзя - вот оглавление его опуса (скачать нельзя, пролистать дальше оглавления - тоже):
Как видим, страница, на которую идет ссылка, относится к подразделу главы "Baby General" (р. 88-128) гл. 1. О чем она? Если судить по предыдущему подразделу "Fragrant Concubine", то там описаны события после императора Хунли, т.е. сразу за весь XIX в. и даже начало ХХ в.!
Т.е. 40 страниц на 130 с лишним лет истории, полной драматических и очень сложных событий! Кто сможет найти стр. 112 и показать мне, что там написано про подвиги дунган - от меня плюс в карму. Хотя, думаю, награда останется невостребованной - невозможно одной рукой обхватить ... (ну, все знаю, что одной рукой обхватить никак невозможно, даже если стараться очень-очень).
И вот - из китайской статьи про Шэн Шицая:
Спойлер (раскрыть)
9 октября 1933 г. Ма Чжунъин провел военный парад в Турфане, объявив о своем намерении устранить Шэн Шицая. Не желая отставать, Шэн Шицай на следующий день разослал по всей стране из Дихуа телеграмму, объявив о выступлении против Ма Чжунъина. Ранее в октябре Ма Хэин, доверенный подчиненный Ма Чжунъина, захвативший Алтайский округ во время битвы Шэн Шицая с Ма Чжунъином в горах у Дихуа, получил приказ Ма Чжунъина и двинулся на юг с 2000 солдат, чтобы осадить Чугучак, что ознаменовало начало второй войны между Шэн Шицаем и Ма Чжунъином.
В начале войны ситуация для Шэн Шицая была крайне неблагоприятной. Чэнь Цзишань, оборонявший Чугучак, отправил серию срочных телеграмм с просьбой о помощи, в которых говорилось, что город уже три дня осажден войсками Ма Хэина, и что «положение критическое, и без подкрепления последствия будут непредсказуемы». Охваченный смятением, Шэн Шицай отправил Лю Биня, начальника штаба канцелярии губернатора, во главе отрядов белогвардейцев для усиления обороны Чугучака.
Поддержанный жителями Дихуа, Шэн Шицай выступил с сильной группировкой войск, разделив свои силы на две группы. Одна группа, выступившая из Цитай, должна была атаковать Шаньшань через Цицзяоцзин, пытаясь отрезать Ма Чжунъину пути к отступлению в Хами и Ганьсу. Другая, под командованием самого Шэн Шицая, должна была атаковать Дабаньчэн, ворота в Турфан.
Получив донесение о приближении армии Шэн Шицая, Ма Чжунъин приказал командиру полка Беспалому (Мэй чжитоу - кличка командира), стоявшему в Дабаньчэне, быстро занять близлежащие высоты и удерживать их. Тем временем он лично возглавил пехотную бригаду и вместе с кавалерийским полком Ма Яньляна, расквартированным в Токсуне, прибыл в Дабаньчэн, чтобы вести оборонительный бой, опираясь на высоты.
Обе стороны лихорадочно возводили укрепления и готовились к бою. Утром 15 октября провинциальная армия начала наступление. Шэн Шицай, снова используя Северо-Восточную добровольческую армию в качестве авангарда, яростно атаковал позиции войск Ма Чжунъина, занявших высоты. Находящаяся на командующих высотах армия Ма Чжунъина открыла ружейный и артиллерийский огонь, нанеся тяжёлые потери атакующим и вынудив их отступить.
Бронемашины, горная артиллерия и обоз были спешно переправлены через Кончедарью. Внезапно под тяжелой бронемашиной белогвардейцев обрушился мост, и по мере прибытия новых машин и повозок образовалась серьёзная пробка. Солдаты переправлялись через реку второпях, не разбирая брода. Кавалерия Ма Чжунъина преследовала их по берегам реки, где многие провинциальные солдаты сдавались в плен целым подразделениями. Всего сдалось более двух рот полного состава. В этом бою Ма Чжунъин захватил четыре горные пушки, один броневик (впоследствии его сожгли из-за нехватки топлива), более 300 винтовок, много пулемётов и большое количество припасов.
В этом решающем сражении Шэн Шицаю суждено было стать трагической противоположностью Ма Чжунъину. Благодаря своему рвению и беспощадности, кавалерия Ма Чжунъина безжалостно сокрушила боевые порядки Шэн Шицая, развернутые словно по учебнику. Белогвардейские части из бывших русских военных, часто использовавшиеся в качестве козырной карты на полях сражений гражданской войны, были полностью разгромлены свирепой конницей Ма Чжунъина у Дабаньчэна.
Атака Дабаньчэна более чем десятью тысячами солдат быстро превратилась в их преследование: разъярённая кавалерия Ма Чжунъина гнала разгромленную армию Шэн Шицая до самых окраин Урумчи. Ма Чжунъин передал захваченную бронемашину войск Шэн Шицая Ма Фуюаню для атаки на конницу Махмуда Мухити.
Самое первое, что мы видим - бой у перевала Дабаньчэн произошел 15 октября 1933 г. До ввода советских войск в Синьцзян оставалось еще не менее двух месяцев!
Про "танк" в отрядах Шэн Шицая писал один из анонимных (ЦРУ до сих пор не разглашает его имени) информаторов американской разведки в конце 1940-х, когда в США стали собирать сведения о Синьцзяне, намереваясь использовать его для разворачивания борьбы против СССР и сил КПК. Есть и другие, довольно смутные, сведения, что белогвардейцы, использовав опыт гражданской войны в России, сделали один или несколько импровизированных бронеавтомобилей из грузовиков в мастерских в Урумчи. Такие машины, поскольку были не специальной постройки, а совершенно импровизированными, были крайне тяжелыми (обычно их "броню" делали из котельного железа, между двумя слоями которого засыпали щебень и песок), и отличались более чем плохими боевыми качествами.
Никаких разгромленных повстанцами советских войск с бронетехникой и торжества белых частей над мятежниками мы не видим! И все это укладывается в имеющиеся сведения, в отличие от Википедии.
Чем дальше в лес - тем толще партизаны Синьцзян - тем круче дунгане!
Проверив отечественную Википедию, я не поленился заглянуть в китайскую Википедию! Ссылки все те же, но есть нюанс - появляется ссылка на Эндрю Форбса, который в 1986 г. написал книгу "Warlords and Muslims in Chinese Central Asia: a political history of Republican Sinkiang 1911-1949", ставшую настольной для всех исследователей вопроса, несмотря на то, что уже изначально она была построена на куцых источниках и, тем самым, имманентно ущербна!
Идет ссылка на с. 121 этой замечательной книги - там сказано, что войска ГПУ, понеся большие потери, все же "возобладали", и дунгане отошли на перевал Даванчэн, где 500 дунган вступили в рукопашную схватку с советской частью, поддержанной бронетехникой...
Как все понимают, именно врукопашную дунгане лихо спустили вниз по склону все советские бронемашины, а остатки советских частей спасли белогвардейцы "по странной иронии судьбы" (с) Весь этот бред сопровождается 2 ссылками - №141 и №142.
Ссылка №141 говорит о том, что советские солдаты не носили советской формы и под видом "алтайских добровольцев" составляли смешанные части с белогвардейцами. Т.е. она не сильно нам в чем-то помогает, и сама по себе ссылается на работу Уайтинга "Soviet strategy in Sinkiang", с. 26. Работа 1958 г. На с. 26 сказано:
Спойлер (раскрыть)
In January, 1934, Red troops and planes crossed the Chinese border to smash Ma Chung-ying's siege of Urumchi, and, in conjunction with Sheng's troops, drove Ma's forces southward. Discreetly garbed in uniforms without insignia or identifying markings, the Red forces mixed with White Russian units already in Sinkiang as "the Altai volunteers." A Soviet emigree later recounted Moscow's intervention from his vantage point as director of the department in charge of military deliveries to foreign countries, "The Politburo ordered two brigades of G.P.U. troops with air units of the Red Army to clear the roads and liquidate the rebellion. Meanwhile, on the order of the Politburo, we shipped a number of planes and bombs to the borders of Sinkiang. There they were stuck for some time, as the road to Urumchi . . .was blocked by the rebels. Finally, the command of the Red Army Air Force operating there took charge of this shipment. They 'delivered' our cargoes, consigned to the governor, by dropping the bombs on the rebel forces gathered round the capital, and by landing the planes right on the airfield of the besieged fortress. I was instructed to send the bill for the bombs, as well as the other goods, to the governor" (14)
Про героическую рукопашную с распиныванием советской бронетехники при помощи секретного дунганского ушу по древнему трактату "Кольсанъат" (кто помнит фильм "Непобедимый" - тот поймет, о чем я) ни слова, но примечательная ссылка №14 на некого "советского эмигранта", откуда берет начало вся бредятина про 2 бригады ГПУ и т.п. Это троцкист, "комбриг" (по рангу, реально войсками не командовал) А. Г. Бармин (1899-1987), подвизавшийся на дипслужбе, в 1937 г. сбежавший в Париж из нашего посольства в Греции и потом до самой кончины усердно ливший грязь на свою Родину. В данном конкретном случае он объявляет, что был тем самым человеком, который обеспечивал поставку оружия в Синьцзян, но те документы, которые я видел по поставке авиатехники (а он именно про авиатехнику вещает), свидетельствуют обратное. И только в 1935 г. он был переведен из дипломатов в собственно разведку, а что делал 10 лет до этого - из его биографии известно только с его слов.
Т.ч. такие вот "сведения" от человека, который мог сказать все, что угодно, можем не принимать в расчет. С этим все ясно.
Далее про ссылку №142 - там все веселее! Намного - прямо "ах, джан папи, цирк приехал!" (с)
Там Форбс ссылается 2 раза - на вполне уважаемого человека Свена Гедина (1865-1952), как раз путешествовавшего по Синьцзяну ("The flight of Big Horse", p. 15) и некого Георга Вазеля с его непроизносимым трудом "Durchdringungspolitik in Zentralasien" (Политика проникновения в Центральную Азию), анонимно (!) опубликованная в Вене в 1939 г.
Сначала Свен Гедин - этому врать не давала репутация:
Спойлер (раскрыть)
... under deep snow, and they marched slowly. They did not reach the capital till February 11. Ma Chung-yn, who had been besieging Urumchi for barely a month, retired with the main body of his troops on the night of February 16 to Dawancheng, where he took up a position. On the same day our expedition reached Turfan, close by, without a suspicion of the terrible clouds that were gathering over our convoy.
For many days on end violent winter storms raged over the mountains, and the government aeroplanes had to stop their reconnaissances. Meanwhile Ma's Tungans dug their trenches and established their base camp at the Dawancheng pass itself. At the end of February the weather cleared up, and the aeroplane bombs rained so thick that the positions could not be held. The Tungans fled towards Toksun, whlile the government troops stormed Turfan, which our convoy had left a few days before. If we had fallen into their hands and been supposed to belong to Big Horse's invading army, I do not know how we should have fared.
General Antonoff was sent across the mountains to Kara-shahr on February 20 to meet the government troops from Ili. The plan was to occupy Kara-shahr and bar the way to Ma. Then Big Horse's life would not have been worth much! Our convoy remained at Kara-shahr from February 28 to March 4, so that we only just escaped being caught between hammer and anvill.
We had hardly left the town before it was taken by the government troops. As a rule we got out of the way a few hours before the situation
quite unexpectedly changed to our disadvantage, and when we should have been lost if we had tarried another hour. It was as though the drama in whose plot we had become involved had been planned and directed by a very skillfull and kindly stage-manager, and the actors had to follow his guidance whether they would or not.
I have given here a hasty sketch of the main features of Big Horse's war down to the early spring of 1934. Then follows the ...
Все, что касается боев за Дабанчэн, я выделил жирным шрифтом. Найдите там про бронетехнику, если я не заметил!
Ну и теперь Георг Вазель (кто это такой - не знает толком никто) - его челюстевыворачивательной книги у меня нет на немецком, но есть переводное издание на английском, сделанное в 1937 г., его книги "My Russian Jailers in China" (хорошее такое название, говорящее само за себя). В этой книге он живописует свои приключения, сильно напоминающие процесс сберегания часов в тюрьме из "Криминального чтива".
Этот фантик (в предисловии говорится, что ему было примерно лет 35, что удивило человека, бравшего у него интервью) написал про то, как, сидя в тюрьме в Чугучаке, он видел, как по улицам города проходили советские войска - полк за полком, бронированные машины, передвижные радиостанции и обозы!
Ну и на сладкое, на с. 208 он расписал про источник своих знаний о танкопинательных техниках дунганского ушу:
Спойлер (раскрыть)
When I joined my fellow-prisoners I found that an animated debate was in progress. The thickset little general beckoned to me to join them. His face was radiant. In his hand he held a piece of paper to which bread-dough was clinging. An agent had smuggled the letter into the prison,
concealed in a loaf of bread. The general read its contents to me, according to which the first batches of Soviet invaders who had crossed the frontier at several points with a view to advancing on Urumchi, and who had boasted that they would flog the “rebels ” with ‘‘ nagaikas,”’ had met with a severe reverse at the hands of Ma’s troops at Chang-Chi, some thirty miles from Urumchi. It was stated that when the Soviet troops were suddenly attacked at the peep of day by the Tungans, they threw away their cartridge-belts, rifles and mauser pistols and fled in a state of utter panic, leaving behind their baggage and armoured cars. There was great jubilation in our cell over this victory.
Перевод этого сока арийского мозга, ибо поймут не только лишь все:
Спойлер (раскрыть)
Когда я присоединился к своим сокамерникам, я обнаружил, что там идет оживленный спор. Коренастый невысокий генерал жестом пригласил меня присоединиться к ним. Его лицо сияло. В руке он держал листок бумаги, к которому прилипло тесто. Агент пронёс письмо в тюрьму, спрятанное в буханке хлеба. Генерал зачитал мне его содержание. Согласно ему, первые отряды советских захватчиков, перешедшие границу в нескольких местах с целью наступления на Урумчи и хваставшиеся тем, что будут пороть «мятежников» «нагайками», потерпели серьёзное поражение от войск Ма в Чанцзи, примерно в тридцати милях от Урумчи. Говорили, что когда дунгане внезапно атаковали на рассвете советские войска, они побросали патронташи, винтовки и маузеры и в панике бежали, бросив багаж и бронемашины. В нашей камере царило огромное ликование по поводу этой победы.
Ну что сказать? В боях у Чанцзи у нас не было бронемашин. Данные с советской стороны. Увы! Вазель просто рассказывает какую-то фигню (впрочем, там вся книга примерно такая же).
Да, в ходе боя наш авангард потерял батарею и несколько грузовиков с раненными, которые были замучены насмерть дунганами. Пришлось отступить в крепость Чанцзи, дождаться подхода основных сил и контратаковать, разгромив дунганские отряды. Броневиков, тем не менее, не появилось. Зато наши отбили оставленные орудия (поскольку расчеты успели снять с них замки, то дунгане трофеями воспользоваться не смогли, а наши сообразили, куда артиллеристы могли их спрятать, и быстро привели батарею в порядок).
Ну и остается добавить, что Чанцзи - это крепость на берегу реки Тоутуньхэ К ЗАПАДУ от Урумчи, а Даванчэн - это перевал К ЮГО-ВОСТОКУ от Урумчи.
Все. Других данных, даже по очень секретным документам, про то, как лихие дунганские ушуисты сбивали ногами советскую бронетехнику с перевала Дабанчэн в пропасть, просто нет в природе!
Оцените шутку юмора - местная валюта на ткани, называется "сар", 1933 г. (и до этого делались из ткани китайским провинциальным правительством, и примерно таким же образом "обеспечивались"):
В 1926 г. Н. и Ю. Рёрихи писали про это чудо финансовой мысли Синьцзянских властей:
Н. Рёрих (Раскрыть)
25 марта (1926 г.)
Показали еще один вид денежных знаков — какая-то промасленная тряпочка и грязная костяшка. Вот положение здешней валюты. Лан (или сар, или теза) равняется 400 дачанам. Но лан кашгарский равняется трем ланам урумчинским, а лан урумчинский равен трем ланам кульджинским. Лан хотанский считается 800 дачан. Вы скажете — это чепуха. Я с вами согласен, но от этой чепухи страдают миллионы людей. Может ли быть в одной провинции такой различный счет денег, усугубленный еще деревянными и тряпочными знаками? Потому-то и спрашивают, почему китайская валюта до сих пор стояла сравнительно высоко.
Ю. Рёрих (Раскрыть)
Кашгарцы взялись доставить наши грузы в Кучу, а там мы должны были нанять повозки до Урумчи. Кроме того, следовало обменять индийские рупии на урумчинские ланы, или лианги, курс которых составлял одну треть кашгарских cap, так как в оазисах, или пей-лу, на северном пути имеют хождение только урумчинские ланы. При обмене надо следить, чтобы вам не подсунули фальшивок. Иногда деньги так потрепаны, что местные менялы наклеивают на них кусочки от новых купюр, невзирая на номера серий.
Самое интересное, что найти подлинники теперь - огромная проблема!
