Torpedniy_Kater 21 июля 2025, 20:46
konrad karlovich
Гогенцоллерн испанскую корону не получил?
Канешно!! Глупые пруссаки хотели посадить своего Леопольда на испанский трон. И естественно храбрые французы начали справедливую войну против этого наглого стремления. И чтобы вы думали - по итогам войны Леопольд на трон не сел, цель войны выполнена
Некорректно. Леопольд-Гогенцоллерн-Загмаринген отказался от испанской короны еще до войны. И французы об этом прекрасно знали. Из донесения министра иностранных дел Антуана-Аженора-Альфреда де Граммона 12 июля 1870 г. 7 часов:
Мы сейчас получили от испанского посла отказ князя Антона от имени его сына от выдвижения кандидатуры того на испанский престол. Для того чтобы этот отказ князя Антона возымел полное действие, необходимо, чтобы король Пруссии присоединился к нему и дал нам заверение, что он больше не будет одобрять эту кандидатуру. Пожалуйста, немедленно обратитесь к королю с просьбой о таком заверении, которую он не может отклонить, не имея на то каких-либо скрытых мотивов. Несмотря на отказ, о котором теперь известно, волнение в умах людей таково, что мы не знаем, сможем ли мы его преодолеть.
Далее последовали аудиенции французского посла Венсана Бенедетти к Вильгельму и известная история с Эмской депешей. Категорический отказ короля от требуемых гарантий и оскорбление посла в запрете ему дальнейших аудиенций (причем, как после войны указывал сам Бенедетти, мнимые - результат ловких манипуляций Бисмарка с депешей) и стали официальной причиной войны, о чем прямо в речи 15 июля в законодательном собрании объявил премьер Эмиль Оливье:
Король [прусский]
согласился одобрить отказ князя Леопольда, но отказался заявить, что он не позволит в будущем новое выдвижение его кандидатуры. "13 июля в полночь я просил короля, - писал нам господин Бенедетти, - позволить мне объявить вам от его имени, что если князь Гогенцоллерн вернется к своему плану, Его Величество воспользуется своей властью и воспрепятствует ему". Король категорически отказался уполномочить меня передать вам такое заявление. Я категорически настаивал, но не смог изменить решения Его Величества. Король завершил нашу беседу, сообщив мне, что он не может и не будет брать на себя такое обязательство и что он должен, как в этом случае, так и в любом другом, оставить за собой право «считаться с обстоятельствами». Хотя этот отказ казался нам неоправданным, наше желание сохранить для Европы выгоды мира было таково, что мы не прервали наших переговоров, и, несмотря на наше законное нетерпение, опасаясь, что споры им помешают, просили отсрочить наши объяснения. Поэтому мы были крайне удивлены, узнав вчера, что король Пруссии через адъютанта уведомил нашего посла, что он больше не примет его, и, чтобы придать этому отказу недвусмысленный характер, его правительство официально сообщило об этом европейским кабинетам министров [то самое опубликование в прессе бисмарковского варианта Эммской депеши].
Тогда же мы узнали, что барон Вертер был отозван, и что в Пруссии ведутся военные приготовления. При таких обстоятельствах попытка дальнейшего примирения была бы нарушением достоинства и неблагоразумием; мы не упустили ничего, чтобы избежать войны; но мы готовы принять навязываемую нам войну, оставив каждому долю причитающейся ему ответственности.
И, если мы почитаем положения Франкфуртского мирного договора, то пунктов, принуждавших короля Пруссии к каким-либо обязательствам о запрете нового выдвижения князя Леопольда или любого другого Гогенцоллерна на испанский престол в случае повторного приглашения, то мы таковых не найдем. Говоря довоенными словами Наполеона III, Леопольду ничто не мешало "в один прекрасный день взять и отправиться в Испанию". Поэтому, если принять вариант, что повод войне и является его истинными причинами, то трактовать следует так: "Чванливые французики хотели навязать королю Пруссии несовместимые с честью обязательства, и пришлось им с оружием в руках объяснить, что не их дело запускать свои лягушачьи лапки в вопросы принятия Гогенцоллернами корон, или отказа от них".