[Аспарух]

Хотя Сибирь, как географическое имя, в русских летописях упоминается впервые лишь в 1407 году, тем не менее, задолго до этого времени русские уже были знакомы с нею. Южную часть её впервые посетили русские князья в 13 веке, когда им приходилось ездить на поклон к великому хану. Что же касается до западной части Сибири, ближайшей к Уральскому хребту, то она была известна русским ещё в 11 веке.

Ещё под 1032 г. в ряде летописей упоминается о неудачном походе новгородцев во главе с Улебом на "Железные врата". У Татищева прибавлено что они потерпели поражение от Югры.

А под 1096 годом в ПВЛ чуть более подробно описан поход Гюряты Роговича на Печору и на Югру.

Цитата

Тепер же я хочу розказати, що чув я чотири роки перед цим, що розповів мені Гурята Рогович, новгородець, говорячи так: «Коли послав я отрока свого в Печору,— [це] люди, що дають данину Новгороду,— то прийшов отрок мій до них, а звідти пішов в Угри. Угри ж — це є люди, мова їх незрозуміла, і сусідять вони з самоїддю на північних краях. Угри, отож, сказали отроку моєму: «Знаходили ми дивне нове чудо, що про нього ми не чували до сих пір. Нині ж оце третій рік, як воно почалося. Є гори, що заходять в лукомор’я, а висота їх — як до неба, і в горах тих — крик великий і говір, і січуть вони гору, хотячи прорубатися. І є в горі тій прорубане оконце невелике, і туди вони мовлять. [Але] не зрозуміти мови їх, а показують вони залізо і махають рукою, просячи заліза. І якщо хто дасть їм залізо, або ножа, або сокиру, то вони дають хутро за це. А путь до гір тих непроходима є із-за пропастей, снігу і лісу, тому не завше ми до них доходимо. Є вона також і далі, ідучи на північ».

Я сказав тоді Гуряті: «Се є люди, заклепані Олександром, македонським царем. Адже ж розповів про них Мефодій Патарський, говорячи: «Олександр, цар македонський, пішов на східні краї, до моря, | [до] так званого Сонячного міста, і побачив там 6 нечистих людей із племені Яфетового. їх же нечистоту побачивши,— їли вони скверну всяку — комарів, мух, котів, зміїв, мерців не погребали, а поїдали, [як] і жіночі викидні, і скотів усяких нечистих,— се побачивши, Олександр убоявся, що коли вони як-небудь умножаться, то осквернять Землю, [і] загнав їх у північні краї в гори високі. І за божим велінням зступилися за ними гори північні; не зійшлися за ними гори тільки на дванадцять ліктів, але зробили [тут] ворота мідяні і помазали [їх] синклітом. І якщо схочуть вони їх узяти, то не зможуть, ні вогнем не зможуть спалити, бо природа синкліту є така: ні вогонь [не] може спалити його, ні залізо його [не] візьме. В останні ж дні після сих восьми колін, які вийдуть із пустині Єтривської, вийдуть і сі нечисті народи, що пробувають в горах опівнічних за велінням божим». Та ми до сказаного раніш повернемось, про що ми говорили були спершу.

Цитата

се же хощю сказати . ?же слышахъ преже 60 сихъ . д? 61. л?тъ . ?же сказа ми Гур?та Роговичь 62 . Новгородець 63 . гл?? сице ?ко послахъ ?трока своего . в Печеру люди . иже суть дань дающе Новугороду 1 . ї пришедшю ?троку моему к нимъ. и ?туд? иде въ Оугру 2 . Оугра 3 же суть людье ?зыкъ н?мъ 4 . и със?д?тс? съ Само?дью 5 на полунощнъ?хъ сторонахъ 6 . Оугра 7 же рекоша ?троку моему дивно находимъ 8 мъ? чюдо ново . егоже н?смы слыхали преже сихъ л?тъ . се же нъ?н? третье? 9 л?то . поча быти 10 . суть горъ? заидуче в луку мор? 11 . имьже высота акы до н?бси 12. и в горахъ тыхъ 13 кличь А великъ . и говоръ . и с?куть гору хот?ще прос?чис? Б 14. и есть в гор? тои прос?чено ?конце мало . и туда молв?ть . не разум?ти ?зъ?ку ихъ . но кажють жел?зо и помавають рукою прос?ще жел?за . и аще кто дасть имъ жел?зо . или ножь или сокиру 15 . и ?ни дають скорою противу есть же . путь до горъ т??хъ В 16 не прох?димъ пропастьми сн?гомъ и л?сомъ . т?мь не д?ходимъ ихъ всегда . есть же и подаль 17 на полунощьи . мн? же рекшю к Гур?т? . се суть Г людье закл?плен? 18 . ?лексанъдромъ Д 19 Макидоньскомъ 20 цс?рмъ . ?коже сказа ? нихъ Мефедии Патариискъ Е 21 гл?? . ?лександръ 22 цр?ь Макидоньскии . възыде на въсточны? страны . до мор? . /л.86об./ нар?цаемое 23 слн?це 24 м?сто . и в?д? члв?кы нечс?ты? . ? племени 25 Афетова Ж . ихъже нечс?тоту вив?въ З . ?д?ху скверну вс?ку . комары мухы . коткы . зм?? 26 . мрт?веца

226

не погребати. но ?д?ху и женьски? 27 изъврагы (?д?ху) И . и скоты вс? нечистъ?? . то 28 вид?въ ?лександръ оубо?с? . еда како оумн?ожатьс? 29 ?скверн?ть землю 30 . на полунощны? странъ? . оу 31 горы въ?сокы? . и Бу? повел?вшю соступишас? ? нихъ горы полунощьны? 32 . токмо не ступишас? ? нихъ горы 32 . в?? . локътю 33 . и створиша врата м?дена? . и помазаша суньклитомь . и аще хот?ть вз?ти и не возмогуть . ни ?гнемь 34 могуть ижьжещи . в?щь бо суньклитова 35 сица 36 есть . ни ?гнь можеть ижьжещи его . ни жел?зо его пр?иметь 37 . оу 38 посл?дн?? же дн?и . по сихъ ?сми кол?нъ иже изиїдуть І 39 ? пустын? Етривьски? 40 . изидуть 41 си 42 сквернъ?и 43 ?зъ?ци . ?же суть в горахъ полунощныхъ . по повел?нью Бж?ью . но мы на прежер?ченое 44 К оуворотимьс? 45 . ?коже б?хомъ гл?и 46 перв?е 47

Вот приблизительная хронология проникновения в Сибирь и на дальний восток. (Она правда выходит за рамки средних веков и доходит до 1829 г!)

Спойлер (раскрыть)

1032 год.
В этом году новгородцы, под предводительством Улеба предприняли попытку – поход к Железным Воротам, окончившийся неудачно. Так как они были побеждены Юграми, “… и вспять ма их взвратишася, но многи там погибши”. О Юграх упомянуто только у Татищева, в различных же летописях-списках имеется указание вообще о несчастном походе новгородцев в этом году к Железным Воротам. Железные Ворота по Соловьёву – Уральские горы.

1096 год.
Под этим годом в Несторовской летописи занесены первые несколько обстоятельные, хотя и сильно приукрашенные баснословием, сведения о Юграх. Из летописи понятно, что Югры объяснялись мимикой, так как языка не понимали. Неведомый этот народ, как думается, нуждался в металлических изделиях, но изобиловал рухлядью. По мнению Карамзина, россияне в 11 веке уже бывали за хребтом Уральских гор, и что Сибирские народы выменивали у Югров шкуры на железные орудия.

1114 год.
Новгородцы издавна имели сведения о Сибири и её богатствах пушниной, вследствие чего у них, естественно явилось желание утвердить свою власть в этой местности и собирать с туземцев дань.
В этом году начинается ряд походов на Югру, которые не всегда оканчивались удачно для новгородцев, причём и дань с Югров называется в летописях Югорьщиной и состояла из звериных шкур, моржовых клыков, равно как серебра (закамское серебро) и “узорочья” – украшения из мозаики, хрусталя и особенно бисера.

1187 год.
К этому времени Югры уже платили дань новгородцам.

1193 год.
Предпринят несчастный поход новгородцев против Югры под предводительством воеводы Андрея. В октябре этого года они завладели одним укреплённым местом и поспешили к другому, в котором находился один Югорский князь. Но последний умело сопротивлялся. Осада продолжалась пять недель, и князь тайком собирал войско, пока новгородцы присылали посланников говоря: “Мы собираем серебро, соболя, меха и узорочья, не губите рабов своих, а с ними своей дани”. Изготовя войско, князь пригласил воеводу Андрея с двенадцатью знатнейшими особами. Они пришли 3 декабря и были побиты. Затем Югорский князь пригласил к себе ещё 30 человек из знатных новгородцев и вскоре опять 50, и все они подверглись той же участи; несчастные не подозревали такого исхода, так как изменники из них самих обманывали.
Осаждённые 6 декабря напали на новгородцев и почти всех перебили. Спасшиеся вернулись в Новгород только на следующее лето.

1264 год.
Югрия была в числе Новгородских волостей.
Это видно из договорных грамот новгородцев с князьями. Далее были грамоты в 1270, 1306, 1326, 1471 годах. В числе их всегда упоминается волость Югра.

1407 год.
Под этим годом в русских летописях впервые встречается название Сибирской земли по случаю указания на то что известный в нашей истории Тохталмыш (в княжие Дмитрия Донского, в 1382 году разоривший Москву) был убит ханом Шадибеком в Сибирской земле близ Тюмени. У Лерберга читаем: “ Тут Тохталмыш искал убежища в Азиатском севере, но в январе 1407 года был убит ханом Шадибеком. Так говорят русские временники, в которых при этом случае, название сей земли является в первый раз”.

1430 год.
Первые русские поселения на Каме, на впадающей в неё речке Усолке. Солепромышленниками Калинниковыми положено начало теперешнему городу Солекамску.

1446 год.
Новый поход новгородцев на Югру, под начальством воевод Василия Шенкурского и Михаила Яковля, окончившийся несчастливо, как и поход в 1193 году.

1465 год.
Как повествует Архангелогородский летописец: “ Иван третий Васильевич велел устюжанину Василию Скрябь Югорскую землю воевати, а шли с ним хотячие люди, да с ним ходил князь Михаил Коваль и князь Василий Вымский Ермолич, а пошла рать с Устюга месяца мая в девятый день. Они же шедши до Югорскую землю, воевали и вывели много полону, и землю за великого князя привели, а князей Югорских – Колпака да Течика, к великому князю Ивану Васильевичу на Москву привели, и князь великий их пожаловал Югорским княжием и отпустил их в Югру, возложив на них дань.

1484 год.
В Сибирских летописях появляются показания о первых Сибирских царях.

“За много лет прежде жил татарский хан или князь именем Он, Ногайский, у реки Ишима, которому подвластны были не токмо у Иртыша, Тобола и Туры живущие татары, но и многие соседственные вогуличи и остяки. Против его восстал простой человек, именем Чинги, и счастье ему столько послужило, что он, победив своего государя, взял его в плен, удавил и сам сел на его место. По прошествии несколько лет, явился сын умершего князя – Она именем Тай Буга, которого Чинги приняв милостиво, поручил войско против живущих у реки Оби остяков и добычею, хан дозволил ему выбрать себе место и жить там по своей воле.
Тай Буга, избрав жилище у реки Туры, где стоит ныне город Тюмень, построил там город, который в честь Чингия назван Чингидином. Там жил он спокойно до старости.
О Чинги или его потомках более не упоминается”.

Есть и другое описание Сибирского царя – хана Онсона, который жил во второй половине 14 века. Город Чинги-Тура (на месте Тюмени) был важнейшим местом страны. Рядом с Онсоном был хан Иртышак – в честь которого названа река Иртыш.
У реки Ишим владел некто именем Саргачик, от которого некоторые татары прозваны “саргачиками” (деревня Саргач-Аул).
1488 год.
Иван третий уже имел в своём титуле название Югорского (так, в грамоте к Чешскому королю Матеату он титулируется и Югорским).
1496 год.
Умер Махмет – Сибирский хан возвративший южную Югрию под власть Сибирских ханов. Северная Югрия, по падении Новгорода, перестав быть Новгородской волостью, в то же время не обнаруживала стремления добровольно покориться Московскому князю и перенесший столицу из Тюмени в Сибирь (Искер).

1581 год.
26 октября город Искер был занят Ермаком. Сибирь отошла во власть Московского царя.
Тракт на Тобольск пересекает “Кучумова дорога”. Проходит она недалеко, километрах в двух от деревни Курья. Начинается у Иртыша ,ниже Курьи, и идёт сначала по довольно большой впадине, а затем, по мере приближения к болоту (в 5-6 км. от Иртыша) по едва приметной ложбине. Пройдя болота, Кучумов Тайгис (Кучумова дорога) выходит на Арамашевский тракт. Дорога получила название после битвы с Ермаком, и своего поражения хан Кучум бежал вместе с семьёй и имуществом в Ишимские “Петропавловские степи”. На тракте встречаются человеческие и лошадиные кости, а в 7 верстах от Абаульских юрт на Кучумовой тропе зарыты ценности хана.

1586 год.
На реке Туре построен оборонительный город Тюмень.

1587 год.
Поставлен город Тобольск.

1594 год.
Из Тобольска вверх по Иртышу до реки Аркарки (левый приток Иртыша) проследовала экспедиция, возглавляемая князем Андреем Елецким. Наказом царя Фёдора Ивановича на Елецкого возложено “…итить города ставить вверх Иртыша, на Тару реку, где бы государю было впредь прибыльно, что б пашню завести, и Кучума царя истеснить, и соль устроить…”. Экспедиция состояла из каравана судов и конных всадников. Суда шли под командованием двух татарских голов Баязета и Байбахты; на них находилась “судовая рать” в числе 150 человек ясачных татар, вооружённых пищалями, для работы на судах. В суда были погружены хлебные запасы: 500 четвертей муки ржаной, 100 четвертей крупы, 100 четвертей толокна, 70 пудов соли. И всякий наряд: пищаль в 4 гривенники ядро, а к ним 400 ядер железных, 10 пищалей затейных и к ним 2000 ядер, 50 пудов свинца, 10 пудов железа для городского дела, 35 медных котлов весом 8 пудов с четвертью для мены на соболей и лисиц чёрных.

По берегу ехали конники. Всего на строительство нового города направлено 1541 человек – конных и пеших ратных людей. В их числе, кроме князя Андрея Елецкого, два письменных головы Борис Доможиров и Григорий Елизаров, подьячий “государевы всякие дела писать” – Крянка Иван, сотники и другие. Также московские стрельцы, казанские, свияжские, тюменские и иных городов татары, башкиры, пленные поляки, черкасы, литва, пермские плотники. Тишина реки разбужена плеском вёсел и топотом конских копыт. Подобного оживления Иртыш не знал. Суда и конники остановились у реки Аркарки, где и был заложен город Тара.

1595 год.
Из Москвы в Тару был послан новый воевода князь Фёдор Елецкий и с ним письменный глава Василий Хлопт. Новый воевода, как и его предшественник, прибыл из Тобольска в Тару по Иртышу. Вместе со служивыми людьми на судах были доставлены хлебные запасы и деньги служивым людям на жалованье, также пищали “ со всякими запасами”, зелье, свинец. В наказе царя воеводе предлагалось : “…И пришед на Тару держать тот наряд в государевой казне для похода на Кучума царя”. С постройкой Тары значительно оживился Иртыш, сначала от Тары до Тобольска, а затем и в направлении Ямашевых солёных озёр.

1600 год.
Посланными из Тобольска писменными головами князем Мироном Шаховским и Даниилом Хрипуновым заложен острог Мангазея на правом берегу реки Таз в 200 км от устья. В следующем году был укреплен князем Василием Масальским и Савлуком Пушкиным. Название этому острогу, как и всему краю, заимствовано у обитавшего там юракского самоедского племени Монкасе; другие же думают, что название произошло от слова “магазин”.
Иваном Лихаревым был основан Туринск, на месте татарского города мурзы Епанчи.
Повелено в Верхотурье и ближайших к России местах учредить таможни, для взятия пошлин с привоза и отвоза товаров.
1601 год.
Впервые упоминается о посылке по Иртышу за солью к озеру Ямашеву.
Разрешение соляного вопроса являлось важной проблемой для старой Сибири. Соляные озёра лежали по Иртышу в калмыцкой земле ( южная граница Сибири не была твёрдо определена. Русские её считали у Ямашева озера, а джугары на реке Оми. Здесь был и перевоз через Иртыш и отсюда они совершали набеги на подданных русским Барабинских татар ), от них Тобольск был удалён на большое расстояние. С постройкой города Тары русские приблизились к озёрам. Тарские служилые люди проложили широкий путь к соляному Ямышевскому озеру, откуда по Иртышу шли гружёные солью дощаники, доставлявшие несколько десятков тысяч пудов соли ежегодно.
Был основан город Мангазея, вернее “хлебный магазин”, а к магазину в 1610 году пристроили две церкви, 20 лавок и два питейных дома.

1602 год.
Мангазейский воевода, Савлук Пушкин, по подозрению в утайке хозяйских денег, запытал до смерти своего торгового приказчика, некоего Василия. Василий Мангазейский стал первым, признаваемым в Сибири святым, за богоугодившего через свои жестокие мучения. На развалинах города Мангазея была часовня Василия Убиенного. Это была маленькая пятигранная бревенчатая часовня высотой в 7 рядов с остроконечной крышей. К часовне пристроен четырехстенный придел высотой в 9 рядов. В окна вставлялась слюда.

1607 год.
Партия казаков из Мангазеи спустилась по реке Турухану и дошла до реки Енисея, где выстроила зимовье Туруханское.
Сосланы в Сибирь 52 немца и с ними лекарь Фридлер, не исполнивший данного им царю обещания отравить Болотникова, защищавшего Тулу, при взятии которого, и попали в плен эти немцы. Был сослан в Сибирь из Москвы, за участие в мятежах, князь Иван Катырев-Ростовский (впоследствии Тобольский воевода).
Даны печати Тобольску, Верхотурью, Березову для наложения печатей на товары. А с 1625 года даны новые печати всем сибирским городам.

1608 год.
Известный английский мореплаватель Гудзон искал у острова Вайгач проход в Карское море, но вследствие множества льдов он оставил свое предприятие. В следующем году он повторил свою попытку, но также безуспешно. Многие такие экспедиции заканчивались трагически. Разбитые остовы кораблей были желанной добычей для местных племен.

1609 год.
Разрешено, для понижения цен на хлеб в Сибири, ввозить в Сибирь из-за Урала хлеб беспошлинно.
Бунт киргизов и прочих татар в Томском округе. Киргизы попали на Чулымскую волость и разорили её, уведя многих в плен; тогда же из Томска было послано 300 казаков, которые были побиты.
Приняли русское подданство Модоры, Тубинцы, Джесары, жившие при реке Енисее и считавшие своим государем Монгольского Алтын-Хана, но вместе с тем платившим дань и чёрным калмыкам и братским людям ( бурятам ).

1610 год.
У Нарымских остяков появилась оспа.
В 1631 году оспа свирепствовала в Туруханске, в 1651 году – в Якутской области. От оспы умерло в Сибири множество туземцев – иногородцев, которые, думая, что оспа, губящая их тайно, есть страшное чудовище, пользуется покровом ночи. Поэтому все стойбища постоянно охранялись натянутыми луками. Но когда и это средство не помогало, бедные дикари нарочно выжигали на лице раскалённым железом ямки, чтобы обмануть злодея, дать ему явное доказательство своих от него страданий.

К этому же году относится плаванье Туруханских казаков по реке Енисею до Ледовитого моря и по морю до реки Плясины.

1611 год.
Киргизы напали на Ачаирскую волость и многих увели в плен.
1613 год.
Основаны слободы Тагильская и Мугальская.
Русские ознакомились с Ямашевым озером, началась добыча соли.

1614 год.
Английский посол Джон Мерик просил в Москве дозволения основать вольную торговлю по реке Оби с Индию, но получил отказ.

1616 год.
Сын Хана Кучума Ишим провозгласил себя Ханом Сибирским. С помощью калмыков стал грабить русские селения, но между Иртышем и Тоболом был разбит воеводою Вильяминовым и бежал.
Отправлена в ссылку в Сибирь невеста царя Михаила Фёдоровича девица Мария Ивановна Хлопова, с тёткою, бабкою и двумя дядями.(сначала была сослана в Тобольск, затем в 1619 году в Верхотурье, а в 1620 году в Н. Новгород).

1617 год.
Впервые в Сибири открылись кружечные дворы.

1618 год.
Запрещено торговать медными деньгами. К тому же времени относятся любопытные списки:
Из Туруханского зимовья от прикащика города Мангазеи о ссылке двух запрещённых книг архимандрита Кирилла Транквилиона.
Из Тобольска в Мангазею о запрещении табака.
( Как известно в Россию табак ввозили англичане когда Михаил Фёдорович, в 1634 году издал указ о запрещении торговли табаком, они всё-таки тайно его продавали. В то же время получали табак и от китайцев, под названием ‘щар’.

1619 год.
Мангазея совсем выгорела и была оставлена, а управление краем было переведено в Туруханск - переименованный в город.

1621 год.
“ Ходили за солью к Ямашеву озеру Литовскаго списку литовский ротмистр Бартош Станиславов с тобольскими и всех городов служилыми людьми караваном; в те поры учинилась измена от литовских и немецких людей: хотели русских служилых и всяких людей посечь и в поле убежати на Яик реку; того же году и соли не взяли, прибежали в Тобольск.
На дощаники грузили соли по 3 – 4 тысячи пудов. Служилые люди, нагрузяся солью, плывут вниз реки Иртыша к Тарскому городу и приплывают в 2 недели и больше. А степью верховою ездою скорою к Тарскому городу приезжают в 2 недели и более”
Из “Чертёжной книги Сибири” Ремезова.

1624 год.
Тарское поселение крестьян в деревне Чекруша ( 4 двора, 2 землянки, 8 человек).

1626 год
Из Тобольска по Иртышу предпринято плаванье головы Грозы Ивановича и Дмитрия Черкасского. Путешествие было для выяснения возможности постройки на Ямышевом озере острога для свободного вывоза соли. В связи с тем, что там не найдено было пахотной земли, лугов и леса, - постройка острога была отложена. И по прежнему решено было посылать за солью вооружённые флотилии, но вместе с тем, было признано полезным “ для калмыцкого бережения ” продвинуться вверх по Иртышу до реки Оми. С левой стороны Иртыша у Борщова Яра в четырёх километрах от Черлака и вверх по Иртышу делались остановки флотилий для осмотра судов и отдыха.

1629 год.
Выгорел Нарым, после того перенесён на новое место, занимаемое теперь и находящееся от старого городища в 16 верстах, вниз по реке Оби.
В том же 1629 году был большой пожар в Тобольске, этот год печален и для Сибирской истории, так как во время пожара были похищены все свитки сибирских воевод, со всеми бумагами канцелярии.

1630 год.
По царскому наказу, для восполнения недостатка женщин в Сибири, препровождены в Сибирь 150 девок набранных в Тотьме, Устюге, Сольвычегодске. Это было сделано потому что число женщин в Сибири было очень невелико. Завоеватели либо отнимали силой или покупали себе иногородок. У первых колонистов Сибири было распространено многожёнство. Каждый русский имел в своём гареме 3-4 иногородки, но отдавал предпочтение своей соотечественнице, а так как воеводы не сидели на месте, то в каждом селении у него была жена. Но большое количество русских женщин находились в тогдашней торговле. Они покупались точно также как и инородческие. Казаки, промышленники, торговцы при выезде из Москвы или Новгорода сманивали за собой девок или женщин, но приехав в Сибирь продавали их туземцам, татарам и другим. Часто отец семейства продавал своих дочерей или жён бывало и своих родственниц.

1655 год.
Проследовала экспедиция с дипломатической целью. Выехала из Тобольска и дошла до верховья реки, до столицы Китая – Пекина.
Возглавлял экспедицию Фёдор Бойков. Это была первая экспедиция с подробным описанием Иртыша на большом его протяжении. Из Китая экспедиция вернулась ни с чем.

1659 год.
Проследовала по Иртышу в Китай посольство, снаряжённое в Москве. Возглавлял посольство сын боярский Иван Перфильев. Посольство следовало тем же путём, который был открыт Ф. Бойковым. Перфильев вёз богдыхану грамоту от царя Алексея Михайловича: в ней царь просил согласия на торговлю между обоими государствами. Посольство имело удачу: Перфильев был принят, одарен подарками и привёз в Москву первые 10 пудов чаю.

1668 год.
Основана Аевская слобода, основатель, житель Фирстов.
1669 год.
Основаны погосты: Знаменский, Лодниковский. Муромцево основано Иваном Муромцевым, сыном Афанасия Муромцева, который жил в Москве за боярином Петром Салтыковым, в Сибирь прислан в 1671 году.

1714 год.
22 мая, Пётр первый подписал указ на имя подполковника Ивана Дмитриевича Бухгольца: идти вверх по Иртышу в малую Бухарию, к Эркети (Яркету), где “ …по донесению бухаретина Нефеса, сказывают о большом нахождении золотого песка. Для этого ехать тебе в Тобольск и взять там 1500 войнских людей и с ними итить…. И проведайте подлинно, каким образом и в каких местах по Дарье реке тамошние жители золото промышляли.
Сыскать несколько человек из шведов, которые искусные инженерству, артиллерии и которые в минералах разумеют…”.

1715 год.
В июле этого года экспедиция вышла из Тобольска в составе 32 дощаников и 27 лодок, 2797 человек, кроме того, в Таре было принято 1500 лошадей.
1716 год.
На обратном пути экспедиция Бухгольца, летом 1716 года, при впадении реки Оми в Иртыш, заложила город Омск.
Сибирский губернатор Гагарин около 1716 года воспользовавшись нахождением в Тобольске пленных шведских солдат приказал прорыть новый канал из Тобола в Иртыш выше города на 7 км. и потом из этого канала образовалось современное устье реки Тобола. Старое устье обмелело, но за ним до сих пор сохранилось название “Старый Тобол”.

1717 год.
На Иртыше возникла Железинская крепость.
1718 год.
Поставлена Семипалатинская крепость.
1720 год.
Поставлена Усть-Каменогорская крепость.

1768 год.
В городе Таре останавливался ученик Линнея Иоганн Готлиб Георги, и берлинский академик Пётр Симон Паллас (1741-1811 гг.) известный путешественник, посетивший Омск 22 мая 1771 года и оставивший первое описание Омска и нашего края, вели минералогические исследования по правому берегу Иртыша в окрестностях села Карташёво.

1803 год.
Первое кругосветное путешествие русских (1803 – 1806 гг.) на двух судах, под начальством капитанов Крузенштерна и Лисянского.

1829 год.
Город Тару посетил А. Гумбольт, он занимался исследованиями историческими и минералогическими. Результаты исследований вошли в книгу изданную во Франции в Париже в 1843 году.

В советское время нам говорили о мирном освоении и присоединении русскими Сибири и Дальнего Востока. Хотя на мой взгляд это больше напоминает завоевание.

[Ratsha]

Laszlo
Камрад, за информацию спасибо, но пользуйтесь кнопкой "Спойлер". В меню "Быстрый ответ" нажимаете кнопку SP - появляется окошечко, в которое копируете соответствующий текст, после чего нажимаете кнопку "Добавить" и... всего делов.

[Laszlo]

Laszlo 05 октября 2012, 19:28

Цитирую документы из сайта Восточная литература.
Павел Иовий - Пермь, Печера, Югры, Вогуличи и Пеняжане

Спойлер (раскрыть)

В 600 милях от Москвы, там, где река Юг впадает в Двину 21, лежит торговый город Устюг. Туда приезжают Пермь (Permii), Печера (Peccerri), Югры (Inugri), Вогуличи (Ugulici), Пеняжане (Pinnagi) и другие отдаленнейшие народы и приволят с собою дорогие меха (как то куниц, соболей, волков, оленей, и черных и белых лисиц), которые променивают на различные товары. Лучшие собольи меха с проседью доставляются из Перми и Печеры и употребляются для Царской одежды и для украшения нежных плеч знатных боярынь, которые умеют придать сему наряда вид живых [31] соболей. Впрочем, эти народы не сами добывают их, а получают от других отдаленнейших племен, живущих близ Океана. Еще в минувшем веке Пермь и Печера были язычниками и приносили жертвы идолам; ныне же исповедуют Христианскую веру. В страну Югров и Вуголичей лежит путь чрез непроходимых горы, вероятно те самые , которые в древности именовались Гиперборейскими. На вершинах их ловят превосходных соколов, между коими особенно замечателен род белых соколов с пестрыми перьями, известный под названием Herodium. Там же водятся иерофалки, неприятели цаплей и разные породы священных перелетных соколов, неизвстные даже самым роскошнейшим Государям древности, занимавшимся птицеловством.
Кроме народов, упомянутых мною и платящих дань Московским Царям, есть еще племена, по отдаленности своей неизвестные даже самим Московитянам, ибо никто еще не доходил до Океана. Об них знают только по слуху и по рассказам купцев, большею частию баснословным. Достоверно только то, что Двина, принимающая в себя безчисленные реки, с большим стремлением течет к северу, и что море, в которое впадает она, имеет столь огромное [32] протяжение, что придерживаясь правого его берега, можно доплыть до самого Китая, — ежели не встретится на пути какой либо новой земли.

-Добавлено-Юлий Помпоний Лэт - Заметки к лекциям по Вергилию
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

Спойлер (раскрыть)

Вблизи берегов Ледовитого океана живут лесные люди, называемые югры 1 (Ugari sive Ugri); это несомненно скифы, очень отдаленные от остальных людей. Они не знают ни золота, ни серебра, ни других металлов; с ближайшими народами ведут меновую торговлю, а также с жителями Заволочья 2 (заволочанами — cum Zauolocensibus). Так рассказывали мне люди, живущие у истоков Танаиса 3.

* * *

Там, где живут древние угры и заволочане, нет царей. Этот народ очень счастлив, хотя и терпит сильные морозы. Летом, ко времени солнцестояния, у них непрерывный день.

* * *

В Скифии находят змеиные зубы 4, по виду вроде слоновых клыков, но тяжелые и твердые. Их поверхность жестка; находят их в глубине земли: самых змей нигде не видали. Из них делают горький порошок, который принимают с вином или водой, как противоядие.

От Борисфена 5 Скифия тянется до Рифейских гор 6, которые замыкают ее с востока и простираются на север вплоть до Ледовитого океана. Эти горы столь же высоки и возвышенны (altissimi atque excelcissimi), как и Альпы, которые оканчиваются у моря, простирающегося в Тиле 7 (Thyle). В отдаленнейших пределах их живут югры (Ugri); в горах водится род лесных волков, а в лесах ловят соболей 8 (Zobolae) и драгоценных белок (sciuri), которые теперь называются elossi, причем существует четыре вида этих животных; у Сибарина 9 (Sibarinum) же водится множество куниц, которых там называют Сибарисками (Sybariscum). Немного ниже, на восточном склоне [Рифейских гор], на расстоянии двухмесячного пути, живут пермяки 10 (Parmii) и заволочане (Zauolozences). За Рифейскими горами начинается Индия11. Одно следует еще заметить: в Скифии и Сарматии городов очень мало, поселений же — неисчислимое множество.

-Добавлено-Александр Гванини о Сибири и сибирских уграх -

Спойлер (раскрыть)

Провинция Сибирь

Эта провинция расположена на реке Каме между областями Пермией и Вяткой 46 и совершенно лишена крепостей и городов. В ней начинается огромная река Яик, которая, пересекая татарские степи, впадает в Каспийское море. Ее жители говорят на своем собственном языке, хлеба не употребляют, а питаются мясом диких зверей. Они выделывают на продажу беличьи шкурки (которые у них отличаются очень высоким качеством) и ими же выплачивают подать великому князю Московии.

Область эта почти вся покрыта болотами и лесами и по причине близкого соседства с татарами, говорят, в значительной части пустынна.

Область Югра

Область Югра или Юхра, жители которой называются юхрами или югричами, расположена у Северного океана; из нее, говорят, вышли некогда венгры, по причине бесплодия страны, и заняли Паннонию. Рассказывают также, что, покинув родные места, они осели сначала у Меотидских болот. Затем, повернув к реке Данубию, якобы, заселили Паннонию, назвав ее по-своему Юхарией, а потом Унгарией; под предводительством Аттилы они завоевали, говорят, многие области Азии и Европы. Поэтому московиты весьма гордятся, утверждая, что их подданные опустошили некогда земли Германии и Греции и были страшны для всего мира. Уроженцы этой области платят дань государю Московии; пользуются они тем же языком, что и венгры 47.

Область Печора 48

Печора-владение великого князя московского-далеко вытянулась на северо-восток вдоль ледовитого моря. Названа она по имени реки Печоры, которая течет с юга и шестью широкими устьями впадает в Ледовитый океан возле города и крепости Пустозерска. Около этой реки- горы и вздымающиеся ввысь скалы, названные русскими Ziemnoi pojas 49, то есть Земной пояс, вершины которых из-за постоянно дующих ветров лишены всякой растительности и часто покрыты снегом. Растут там и деревья-кедры, среди которых водятся совершенно черные соболи, а в горах гнездятся хищные птицы разных пород, особенно же белые соколы-весьма проворные охотники; их привозят оттуда в Московию, и великий князь обычно охотится с ними.

В державе государя московского находятся те горы, которые древние называли Рифеями или Гипербореями (полагая их местонахождение в разных местах). Горы же эти белеют от постоянно лежащего на них снега, скованного холодом, и подъем на них чрезвычайно труден. Высота их так велика, говорят, что когда государь Московии послал кого-то на вершину, то они потратили семнадцать дней на восхождение, но никак не смогли достичь вершины горы.

Те, которые хотят из Московии добраться до Печоры, проходят через провинции Устюг и Двину и уже оттуда более обычным путем достигают Печоры.

Жители этой области очень примитивны, говорят на своем собственном языке, хлеба не употребляют. Около 1518 года они были крещены по русскому обряду в священном источнике. Великому князю Московии они платят подати различными мехами диких зверей.

В устьях реки Печоры есть крепость и город под названием Пустозерск, а за ним на берегу Северного океана живут различные племена, которые в общем называются у русских самоедами (то есть поедающими самих себя). Эти племена не приходят в Московию, ибо они совершенно избегают встреч с другими людьми и какого бы то ни было общения.

В этих местах безмерное множество всякой птицы и разных пушных зверей, а именно: соболей, бобров, горностаев, белок, белых медведей, волков, зайцев и всяких прочих животных. Кроме того, в океане, омывающем эти земли, водятся рыбы различных пород и морские лошади; в нем же, говорят, есть разные огромные животные, среди них некое чудовище размерами с быка, которое в Московии называют моржом. Это чудовище живет то в море, то на суше и издает ужасающие крики. Ноги у него короткие, как у бобра, грудь выдающаяся и широкая и очень длинные верхние клыки. Когда, покинув океан, морж хочет выйти на сушу для ловли добычи, то своими длинными клыками он цепляется за выступающий в море мыс и поднимается на вершины гор. Затем, подобрав к клыкам задние ноги, он с большой быстротой соскальзывает на землю и продвигается иногда более чем на десять миль, пожирая и убивая все на своем пути; затем возвращается в океан. Жители, заняв вершины гор, пытаются помешать ему добраться до гор, осыпая его стрелами и камнями, и часто им удается его задержать.

Из клыков этих чудовищ московиты, турки и татары изящно выделывают рукоятки мечей и ножей и даже превосходные наконечники копий. Ловят их исключительно из-за клыков, которые за большую цену продают туркам и татарам.

На этой же реке Печоре есть город и крепость Папинов-город, жители которого называются папины, говорят на отличном от русского языке и платят подати московскому князю.

Область Обдория

Обдория получила название от протекающей здесь реки Оби, которая вытекает из очень большого озера, называемого Китайским 50. Она течет с востока на север и шестью устьями впадает в Северный океан у города Оби. Ее ширина достигает здесь шестнадцати польских миль, то есть восьмидесяти московских верст, и, чтобы пересечь ее под парусами, даже при попутном ветре, надо плыть два дня. Она до такой степени кишит рыбой, что весла плывущих ее давят.

Живут на этой реке народы вогуличи и хугричи, охотятся там на разных животных, мясо которых употребляют в пищу (хлеба они не знают), мехами же платят подати государю московскому.

Об идоле Золотой Старухи

В этой Обдорской земле в устьях реки Оби есть некий древнейший идол, высеченный из камня, который московиты называют Zolota baba, то есть золотая старуха. Это-подобие старой женщины, держащей ребенка на лоне и имеющей возле себя второго ребенка, которого жители называют ее внуком.

Этому идолу обдорцы, юхричи, вогуличи и другие соседние племена поклоняются как языческому божеству, приносят ему самые лучшие и дорогие шкурки соболей вместе с другими ценными мехами, закалывают также в качестве жертвы отборных оленей и смачивают их кровью рот, глаза и остальные члены статуи. Сырые же внутренности жертвы они поедают. Во время жертвоприношения жрец вопрошает идола, что им надлежит делать и куда кочевать.

Сам же идол (удивительно!) обычно дает определенные ответы вопрошающим и предсказывает определенный исход дел. Говорят также, что в горах по соседству с этим идолом слышны какие-то крики и звуки, похожие на звук трубы. Я сказал бы, что это не что иное, как какие-то инструменты, положенные там в давние времена, или подземные каналы, созданные самой природой, которые из-за постоянного дуновения ветра издают звон, крик и шум 51.

По левую сторону от реки Оби встречаются кочующие по тундре народы, называемые каланы; они платят дань московскому князю.

Ниже устьев реки Оби и золотой старухи имеется много больших рек: Иртыш, Бересва, Сосва, Тахним, Данадим и многие другие, берущие начало в горах, называемых земным поясом 52.

Живущие в бассейнах этих рек, возле золотой старухи и на побережье Северного океана платят, как говорят, подати великому князю Московскому.

Область Кондора 53

Эта область расположена у Северного океана по соседству с Обдорской областью. Почти вся она покрыта лесами и реками. Жители ее говорят на своем языке и поклоняются идолу золотой старухи вместе с обдорцами. Питаются они мясом диких зверей, которые водятся здесь в изобилии. Платят подать государю московскому различными мехами. В этой области нет ни городов, ни крепостей, ни сел.

Титулом ее пользуется московский князь (называя себя князем Кондории).

Область Лукоморье

Область Лукоморье вытянулась длинной полосой по берегу Северного моря; обитатели ее живут в лесах и тундре без всяких домов. По соседству с этой областью живут грустинцы и серпоновцы, названные от крепости Грустина, расположенной у озера Китайского 54, из которого вытекает вышеназванная река Обь.

От этого озера к кремлю Грустине обычно приходят черные люди, не имеющие общего с ними языка, принося различные товары, особенно жемчуг и драгоценные камни; грустинцы и серпоновцы покупают это у них, производя обмен товаров.

Эти племена Лукоморья, а также грустинцы и серпоновцы и прочие народы, обитающие ниже реки Оби и озера Китайского и по берегам рек Сосва, Бересва, Данадим, Тахмин, вплоть до Ледовитого океана, платят, говорят, подати великому князю московскому.

Далее, о некоторых народах, обитающих в Лукоморье, рассказывают нечто чудесное и невероятное: будто они ежегодно, двадцать седьмого ноября умирают от длительного зимнего холода, как пиявки 55 и лягушки. А затем, с наступлением весны, двадцать четвертого апреля, они снова оживают, как говорят.

Так вот, торговля между ними и соседними народами, грустинцами и серпоновцами, происходит, говорят, таким образом: предчувствуя свою будущую смерть, они складывают свои товары в определенном месте, а грустинцы и серпоновцы, оставив на этом же месте равноценные свои товары, уносят приготовленные. Когда те оживают, то забирают себе эти товары, если обмен произведен, по их мнению, справедливый; если же считают себя обиженными, то требуют назад свое от грустинцев и серпоновцев, от чего возникают, как говорят, между ними распри и войны.

В горах Лукоморья берет начало огромная река Коссин 56, которая, протекая через Лукоморье, впадает в большую реку Тахмин.

В реке же Тахмин водятся, говорят, такие рыбы, которые похожи на человека головой, глазами, носом, ртом, реками и ногами, только не владеют речью.

Говорят также, что за этой рекой живут люди необыкновенного вида: одни из них покрыты шерстью, как дикие звери, другие имеют собачьи головы и живут в подземных пещерах.

-Добавлено-Текст Остяцкой Шерти 1484 года

Спойлер (раскрыть)

Лета [69]93 месяца декабря в 31 день. На усть Выми имал мир князи вымские Петр да Федор, да сотник вычегоцкой Казак да владычен слуга Левашь за владычни за все, да вымичи Корос а вычегжена Сидор Он[ки]динов с князми югорьскими и с кодскими с Молданом, и княз Петр, княз Федор с Пыткеев (д. 6. Пыткеем); а сотник Казак с Пыткеем-же; а владычный слуга Леваш с Пынзеем с Чалмаковым братом; а Кирос с Молдановым сыном а Сидор с Немичевым сыном. А имате (sic!) князи кодские и югорские за все за свои люди, что под ними есть. А за Ляба миру не имали того для, что не под ними; а поедет Ляб Обдора воевати и кодичем весть дръжати обдорцом. А Екмичева сына Сонту владыка дал Молдану да Пыткею на руки, да Пынзею; за отца его Екмыча те-же ся поимали, что им быти добрым. А мир их таков подкинувше елку в жерьдь протолсту, протесав на четыре, а под нею послали медведно, да на медведно покинули две сабли острей вверх супротивно, да на медведно же положили рыбу да хлеб. А наши поставили вверх елкы крест; а югричи по своему жабу берестену доспену (?) и с нохти, да привяжуть под крестом ниско да под жабою над нами, как почнут ходить вокруг елки в посолон, дръжати две сабли, подкнув елку острей вниз. Да человек стоячи, приговариваеть: "кто сьсь мир изменить, по их праву бог казни". Да обойдуть триж[ды|, да наши поклонятся кресту, а они на полдень. А после того всего с золота воду пили; а приговор их так-же: "кто изменить, а ты, золото, чюй".
Текст воспроизведен по изданию: Остяцкие и вогульские княжества в XVI-XVII веках. Л. Издательство института народов севера. 1935

-Добавлено-Матвей Меховский - Об Областях Скифии - Пермь, Башкирия, Югра и Корела, покоренных московским князем

Спойлер (раскрыть)

За Московией на северо-востоке, в конце северной Азии находятся народы и области, именуемые собственно Скифией, подвластные московскому князю, и покоренные первоначально Иваном, князем московским, а именно Пермь, Башкирия (Baskird), Черемиссия (Czermeissa), Югра 1 и Корела<...>. Эту область [Пермь], почитавшую идолов, князь московский Иван, около двадцати лет тому назад, принудил принять крещение по русскому или греческому обряду<...>. Другие вышеупомянутые области упорно остаются в языческой вере и идолопоклонстве. Здесь почитают солнце, луну, звезды, лесных зверей и что придется; жители имеют собственные языки и наречия. В земле пермской собственный язык, в башкирской — свой, в Югре — свой и в Кореле также свой. В этих областях не пашут, не сеют, не имеют ни хлеба, ни денег, питаются лесным зверем, который у них водится в изобилии, и пьют только воду; живут в густых лесах, в шалашах из хвороста. И поскольку леса заполняют эти земли, люди стали одичалыми и озверелыми. Они подобны неразумным животным, не имеют одежды [70] из шерсти, покрываются грубо и нескладно (rude et grosse) шкурами, сшивая вместе шкуры разных животных — волка, оленя, медведя, соболей, белок 2, смотря по тому как придется. И так как в их земле не открыто ценных металлов (mineras), то платят они дань московскому князю не ими, а шкурами лесных животных, которых имеют в изобилии.

Те, которые живут близ Северного океана, как-то: югры и корелы, ловят рыбу и китов либо морских коров3 и собак [тюленей], которых [жир] они называют ворвань 4 (vor vol); из кожи их они делают кнуты, мешки и одежды 5 (redas, bursas et caletas), а жир сохраняют и продают.

В Югре и Кореле есть горы незначительной величины, без высочайших подъемов, как думали и писали некоторые. На приокеанские горы, которые невысоки и тянутся по всему северу вдоль океана, взбираются из моря рыбы, называемые морж (morss 6), упираясь клыками в склон горы, подталкиваясь и так продвигая свое восхождение; когда же они достигают верхушки горы, то в продвижении к дальнейшим местам, скатываясь, достигают другой стороны гор. Названные племена ловят их и собирают эти клыки, довольно большие, широкие и белые и очень тяжелые по весу, и платят ими дань и продают москвитянам; в Московии же из них делают употребление, а также посылают в Татарию и Турцию — для изготовления рукояток мечей, сабель и больших ножей, так как своей тяжестью эта кость увеличивает силу и тяжесть нажима к выгоде наносящих удары, работающих, сражающихся и убивающих.

-Добавлено-Пожалуйста, удалите пост № 60 в этой теме, где цитаты приведены полностью без спойлера, чтобы сообщение не дублировалось.
-Добавлено-Космография Себастьяна Мюнстера -

Спойлер (раскрыть)

К востоку от Северной Двины — река, которую следует признать р. Печорою, так как на правом берегу ее — племя “Ivhra” (Мюнстер, по изд. 1552г., стр.913, строки 24-25: “Ubi in tabula scriptum vides Juhri, patria dicitur esse Ungarorum, id quod utriusque regionis eandem testari aiunt linguam”. В изд. 1556 г., стр. 1132 (в изд. 1872 г., стр. 139): “La ou il у a escrit en la charte mise су dessus: Jathri (sic) c’est le pays de Hongrois; et ce que ces deux peuples Moschovites et Hongrois parlent un mesme langage rend bon tesmoignage de cela”. В изд. 1598 г., стр. 1256: “Da in der Landtafeln geschrieben sieht Juhri, da sollen die Ungern herkommen seyn, wie das beyder einhellige Spraach anzeigt”.), на левом же выше Югры — “Corelia”, а Корелы в перечне северных народов, который находится в сочинении Меховского и был внесен и Мюнстером в его описание Московии, помещаются наряду с Югрою, и что замечательно — в известном перечне живущих близ Пермской земли племен, внесенном в летопись под 1396г., после Лопи поименованы Корела и Югра. Корелы, как предполагают, двигались с востока на запад; а от XV в. мы имеем указания на то, что часть их обитала на Северной Двине (Мюнстер. по изд. 1552 г., стр. 913, строки 26-27: “parent principi Moscovitarum, quos scilicet dux Juuan subiugavit, ut sunt Perm, Baskird, Czriremissa, Juhra, Corela”.... Меховский, по изд. 1521 г., стр. Hiij. Никон. лет., IV, 268. Joh. Andreas Sjoqren’s Gesammelte Schriften, B. 1, St.Pet. 1861, S. 89. 321, 345, 350 и др. “Прибрежья Ледовитого и Белого морей” — Е. К. Огородникова, Зan. Гeoгp. общ. по отд. этнографии, т. VII (С.-Пб. 1877), стр. 52.). [98]

На весьма значительном расстоянии на восток от реки Печоры на Мюнстеровой карте изображена р. Обь столь широкою, что она могла бы быть принята за залив, если бы не было вверху ее подписи Obi fl. Судя по очертанию ее, она образуется из слияния двух рек, из которых одна имеет господствующее течение с юго-запада на северо-восток и берет начало недалеко от р. Яика, а другая — с юга на север, а потом почти на половине пути своего поворачивает на северо-запад.

Из этих двух речных ветвей образуется весьма широкое речное русло, очевидно, составляющее русло главной реки. Оно направляется сначала с юго-запада на северо-восток, а затем без всяких извилин течет с юга на север, сохраняет это направление на расстоянии, наиболее значительном, и только близ самой северо-восточной окраины Мюнстерова чертежа поворачивает на восток. С левой стороны она принимает реку, также, по видимому, образующуюся из слияния двух рек, из которых, впрочем, одна, наиболее значительная, имеет вид дуги, склоняющейся с северо-запада на юго-восток, а другая — течет с юго-запада на северо-восток. Река, образовавшаяся из слияния этих двух рек, сначала направляет свои воды на восток, а потом круто поворачивает на юг; эта река и ее притоки напоминают р. Тавду и р. Тобол (На “разительное” соответствие изгибов нами описанной безымянной реки и одного из ее притоков с изгибами р. Тавды на нынешних картах сделал указание ак. Миддендорф, “Путешествие на север и восток Сибири”, ч.1, стр. 30.). Таков чертеж Оби, напоминающей как ее, так и ее притоки в весьма слабой степени, тем не менее этот чертеж нельзя не считать замечательным по времени, так как, на сколько известно, в литературе западно-европейской обстоятельные сведения о великой реке, притоки которой искони служили надежными путями из Европы в Азию, впервые явились в Записках о Московии Герберштейна. Как очертание берегов Беломорских, название Corelia, помещенное близ Югры, так и очертание Оби — наводят на предположение о том, что основою Мюнстеровой карты послужил источник русский. В этом убеждают также и те названия, которые помещены на Мюнстеровой карте между Печорою и Обью. [99]

На крайнем севере широкой полосы, лежащей между Печорой и Обью, ближе к последней, в местности, по-видимому, менее богатой лесною растительностью, находим имя “Abdor”.

Из иностранных писателей в первый раз упоминает об Обдоре Герберштейн и определяет ее местоположение близ устьев Оби (R. М. С., по изд. 1556 г., 82 С (р. п., 125); по изд. 1557 г., Miij, л. 2.), что подтверждается свидетельством книги Большой Чертеж: “А на Оби реке и по рекам, которые реки в нее пали. От устья вверх Обдорские грады. А выше Обдорских градов Югорские” (Кн. Б. Ч., по изд. 1846 г., стр. 203.). Определение Герберштейна было заимствовано им или из русского дорожника, заключавшего в себе подробное описание пути к р. Оби, который был пройден войском великого князя московского в 1499-1500 гг., или от Русских, участвовавших в этом походе. Есть основание предполагать, что в это же время Обдорская земля признала власть великого князя и была включена в состав его владений, так как в титуле великого князя Василия Ивановича встречаем название этой земли, а после 1500 г., сколько известно, Pyccкиe не предпринимали нового завоевательная похода на Обь (Об этом походе см. нашу ст. “Истор. геогр. известия Герберштейна” в Ж. М. Н. Пр., 1879, ноябрь, стр. 4, прим. 1.) ни в княжение Иоанна III, ни его преемника. По всей вероятности, и название Одор, встречающееся в официальном описании этого похода, внесенном в Разрядную книгу, тождественно с названием Обдор, употребленным в одном из списков книги Большой Чертеж для означения Обдорской земли в низовьях Оби, и следовательно, и князья Югорские “с Одора”, встречавшие русское войско на пути его от Камени, то есть, от Уральского хребта к Ляпину, были из Обдорской земли (Описание Сибирского царства — Г. Ф. Миллера, кн. I, С.-Пб. 1750 г., стр. 63-65. Слово “с Одора”, по мнению Миллера, означает или от р. Удоры или Одоры, впадающей в Мезень, или с Обдоры “древнего остяцкого местечка, что ныне pyccкий острог в Березовском yезде, недалеко от устья р. Оби”. Первое толкованиe менее вероятно: во-первых потому, что р. Удора или Одора находится на расстоянии весьма значительном от той местности, где находилось русское войско, и что могло бы побудить инородцев, живших в речной области Мезени, уже признававших над собою власть русскую, выезжать на встречу Русским, после того как они перешли Уральский хребет; во-вторых, как видно из вышеприведенного свидетельства Герберштейна, Обдорская земля, лежавшая в низовьях Оби, стала известною Русским, во время похода 1500 г. Гораздо, следовательно, вероятнее принять второе толкование Миллера, а указание его на р. Удору может послужить к объяснению названия Удорский, которое с XVI в. встречается в титуле великого князя, как и название Обдорский, см. жалованную грамоту городу Смоленску, 1514 г. июля 10, напеч. в Ист. росс. кн. Щербатова, т. IV, ч. Ш, С.-Пб. 1784 г., стр. 303, извл. из Арх. иностр. коллегии, и акты XVII в., в А. И., II, стр. 60, 197 и др. (см. указатель).

Г. Ф. Миллер, как мы видели, принимал р. Удору и Одору за приток р. Мезени и в Геогр. Словаре, ч. III, М. 1788 г., стр. 172, говорится о том, что в р. Мезень, при гор. Мезени, впадает р. Удор, почему и около лежащая страна пишется в государственном титуле Удориею. Но вот что говорит Аф. Щекатов в своем Геогр. слов. Росс. государства, ч. IV, М. 1805 стр. 219: В реку Мезень с левой стороны впадает р. Вашка, “которая, взяв начало свое из небольшого болота в удорских волостях Яренской округи, протекает до устья своего около 300 верст... Река сия в верховье своем имеет название Удоры, где жили древле Удорские князья”... По гидрографии Штукенберга, С.-Пб. 1844, т. II, стр. 242, р. Удора — незначительный приток р. Вашки.

Иностранные писатели, сообщавшие сведения об Обдорской земле, Гванини и Мейерберг, ничего нового не прибавляют к Герберштейнову свидетельству. Гванини, R.M. anctores varii, 1600 г. стр. 168-169; по изданию Старчевского, т. I, стр. 15; Мейерберг, 1661 г., стр. 80 (р. п. в Чт. М. Общ. и Древн., 1873 г. № 4, стр. 157).

На к. Ремезова, прил. к “Путешествию на с. и в. Сибири” — А. Миддендорфа, С.-Пб. 1860 г. “Обдара”, показана между низовьями pp. Печоры и Оби, ближе к левому берегу последней.). [100]

К юго-западу от Обдоры, по карте Мюнстера, лежит область “Condori”.., что согласно и с свидетельством Гванини, называющего ее страною соседнею с Обдорией, и что повторяет и Мейерберг, у которого находим два названия Кондории: Condinia и Соndora. Эти определения заслуживают вероятия, так как Обдория лежала к югу от 66° параллели, а между 62° и 60° с. ш. находится область р. Конды, впадающей в Иртыш с левой стороны. В наших официальных актах XVI-XVII в. эта область называлась Кондой, откуда и названия Кондинский, Condora sive Condinia. По всей вероятности, она, также как и Обдория, была завоевана Русскими в 1500 году, и затем название это включено в титул великого князя Василия Ивановича. Из актов XVI и XVII вв. узнаем, что волость Конда делилась на большую и малую, находилась в ведении Пелымского воеводы, и в ней обитали Татары, Вогуличи и Остяки, платившие ясак. У них были свои князья, мурзы [101] и сотники, и в 1609 г. в Конде Большой и Малой Пелымского уезда было ясачных всего 555 человек (Гванини, R. M, auctores varii, 1600 г., стр. 169 (по изд. Старчевского, I, стр. 15): Condora regio “ad Oceanum Septentrionalem sita, obdorae regioni vicina est.... Mейepбepг, 1661 г., стр. 80 (Чт. М. Общ. Ист. и Древн., 1873 г., № 4, стр. 157): “Condinia, sive Condor, Obdorae vicina regio est”... В жалованной грамоте Смоленску, 1514 г., июля 10: в. кн. Удорский, Обдорский и Кондинский, Ист. росс. Щербатова, т. IV, ч. III, стр. 306. А. И., II, № 50 (1604 октября 17), стр. 60; стр. 81, № 65 (1606 июля 5) и др. Собр. гос. гр. и дог., II, № 185 (1609 г. августа 6), стр. 369- 370: “И Пелымского уезда и Конды болшие и меншие ясачные Тотарове и Вогуличи верстались меж себя сами, и принесли к вам челобитные и версталную имянную роспись; а в росписи написано: в Пелымском уезде в ясачных волостях и в Конде в Болшой и в Конде в Меншой ясачных людей пятьсот пятдесят пять человек”. Hydrographie d. Russischen Reiches v. J. Ch. Stukenberg, 2 В., S. 459-460: Konda “Dieser ansehnliche Strom, dessen Stromgebiet als eine besondere Landschaft schon im alten Russischen Zaarentitul nebst Obdorien eine Stelle angewiesen erhielt — durchfliesst 500 bis 600 W., ergiesst sich unterhalb Repalowskoje in den Ob”.... Но еще Г. Ф. Mиллер в Опис. Сибир. ц., С.-Пб. 1750 г., стр. 67, указал на то, что эта р. Конда впадает в Иртыш, и то же в Иссл. Лерберга, С.-Пб. 1819, стр. 73. В кн. Б. Ч. Конда не упоминается, на карте Ремезова впадает в Иртыш.).

Приведенные нами данные относительно Обдории и Кондории выясняют значение Мюнстеровой карты. По отношению к этим географическим названиям она является источником замечательным в иностранной литературе, так как до появления ее никто из иностранных писателей не сообщал никаких сведений об этих областях, и Мюнстерова карта впервые давала понятие о них.

К югу от Кондории, на одной параллели с верховьями pp. Печоры и Оби, в области, со всех сторон окруженной лисами, показаны на Мюнстеровой карте поселения Вогуличей (Vahul...), а к востоку от них, на левом берегу Оби — Калмыки (Kalmuch). За ними к северу, на левом берегу притока р. Оби, знак города, и над ним надпись “Sybir”, против этого города — другой город (По замечанию ак. Миддендорфа, первый из этих городов положением своим напоминает город Сибирь, второй — Пелым, “Путешествие на север и восток Сибири”, ч. I. стр. 30.), на правом берегу вышеописанной реки, напоминающей р. Тавду. Еще далее, на крайнем севере, изображение колонны с четвероногим животным наверху, а перед колонной стоит на коленях человек с сложенными руками, очевидно молящийся. Под [102] этим изображением подпись “Abtgott” (идол). На правом берегу Оби, в самом верховье ее “Kosaki”.

На юго-западной границе земной поверхности, видимой на Мюнстеровой карте, тянется узкая водная полоса, состоящая из двух частей, которые могут быть приняты за заливы Балтийского моря: Рижский и Финский. Южная оконечность первого лежит значительно южнее Смоленска, а северная оконечность второго приходится на одной параллели с Вологдою. В Финский залив впадает р. Полна (Polna fl.), вытекающая из узкой и длинной лесной полосы, тянущейся вдоль широкого залива, на котором находится остров Solofki, и упирающейся в горную массу, на запад от которой — “Norwegia”, а ниже — “Suedien”; на правом же берегу р. Полны город Выборг (Wyborg). Об этой реке, как о пограничной между владениями Московского государя и Финляндии, состоящей под властью Швеции, говорит и Герберштейн (R. M. С., по изд. 1556 г., 76 С. (р. п., 117)).

Рафаэль Барберини

Спойлер (раскрыть)

Много премного суток надо плыть этой рекой, Двиною, чтобы доплыть до того места, где находятся знаменитые Рифейские горы 1, для открытия которых, сказывал мне один русский 2, посылаемы были отцом нынешнего повелителя [114] Руси отец этого русского и многие другие, и, сказывал он мне, каким образом взошли они на самое высокое место этих гор, и как, запасшись в этот путь всем необходимым, взбирались пешком семнадцать дней на поверхность хребта. Горы эти, говорят, утесисты и бесплодны и водятся на них только белые соколы 3, чрезвычайно отважные и сильные. Я видел их в Москве у государя, который очень их любит за храбрость. За этими же горами находится царство сибирских татар; народ этот покорен Московиею и находится у нес в подданстве — поклоняется истукану какой-то старухи, которую зовут Златою бабою 4 (Slata baba), нет у них домов или постоянных жилищ, но всегда разъезжают они повсюду в санях, по снегам и лесам, промышляя звериною ловлею. Но преимущественно вывозят оттуда богатейших соболей, и когда наступит пора собственно для ловли этих зверьков, что бывает весной 5, когда природа одевает их самым пушистым мехом, звероловы отправляются на охоту, они дают сначала обещание своей богине, что первый мех со зверя, которого убьют, привезут ей в благодарность, лишь бы только она благоприятствовала им на ловле, и уж свято соблюдают свой обет, таким образом столько там всяких мехов на нее навьючивают, что даже меха эти просто загнаиваются. Отправясь же на ловлю, находятся они там столько времени, сколько именно продолжается у них мясная порция из животных, которых ежедневно налавливают, тем они и живут. Я разговаривал и даже ел с двумя такими звероловами, которые были при дворе по случаю привоза своей обычной дани государю. Дань эта вся состояла в разном пушном товаре в большом количестве. Сами же они были одеты в камзолы и модное платье, но сшитые из оленьих шкур с шерстью и с длинными глухими рукавами, впрочем, с прорехой внизу для свободного просова руки оттуда, когда нужно, на голове у [115] них были тоже меховые шапки и притом еще длинный меховой тулуп поверх всего. Они были высокого роста, но без румянца в лице и без бороды, почему, собственно, походили более на старух; впрочем, это, говорят, происходит вообще от постоянных там холодов. В этом царстве протекает всего одна река, но кажется, как утверждают, чрезвычайно широкая, так что с трудом можно переехать через нее в один тамошний день 6; называется она — Обь (Obi), и говорят, что вытекает она из одного большого озера — Катая 7 (Cattajo) в том месте, где находится и главный каттайский город, именуемый Конбулик 8 (Conbuliche); по свидетельству же тех двух татар, которые мне про это рассказывали, есть, помнится, за этой рекой еще какой-то народ, именуемый лукоморами 9 (Locumori), которые в ноябре месяце такие флегматики, что вытекает у них в большом количестве какая-то клейкая материя через поры, в особенности носом, так что захватывает им дыхание, и тогда погружаются они в глубокий сон до апреля месяца. Находя это довольно странным и чудным, я смеялся тому; но татары мне клялись, что это сущая правда, и я, однако ж, не довольствуясь этим, расспрашивал о такой диковинке еще у разных лиц, которые все мне отвечали, что действительно ходит такая молва и что все, кто ни приедет оттуда, подтверждают это. Рассказывали они мне также, хотя и я слышал это от других, что за этими лукоморами находится еще большая река, именуемая Таханин (Tachanin), в которой живут будто бы рыбы, совершенно похожие на человека, т.е. они имеют все те же члены, только покрытые чешуею, как у прочих рыб. На берегах же этой реки есть огромные леса с чудовищными народами, у которых голова звериная с глазами во лбу; там находятся также и другие тому подобные чудовища, о которых, впрочем, не имеют более никакого сведения <...>.

Я не хотел ничего пропустить в этом письме, что только сам видел во время нынешнего моего путешествия и что только мог извлечь из сведений, собранных мною о дальних краях; а собирал я такие сведения со всею точностью, чтоб как-нибудь доискаться истины, и таким образом передаю теперь все виденное или слышанное мною.

Даниил Принтц - Начало и возвышение Московии

Спойлер (раскрыть)

Он [царь] берет также довольно большие пошлины с товаров, вывозимых из Московии. А из областей более отдаленных, каковы Пермь 1 (Permia), Сибирь (Sibiria) и Устюзия 2 (Ustyusia), где родится дерево кедр (Cedrus), ему доставляют в величайшем множестве драгоценные меха, употребляемые для опушки одежды князей, которые он при помощи купцов продает в разные страны и копит серебро с великою жадностью. Маленькие животные, которых шкуры мы зовем собольими (Zebellinas), питаются кедровыми орехами 3. Эти области населяют люди дикие и даже совершенные варвары. Занимаясь одной только охотой, они добывают диких зверей посредством метательных копий, и в этом искусстве так опытны, что очень редко промахнутся на расстояние более самого носа; сняв меха, они сшивают их и передают воеводам (Praefectis) Великого Князя. Не зная никакого земледелия, они питаются одним только мясом диких зверей, а вместо лошадей употребляют оленей, которых запрягают в телеги, и собак, на которых ездят верхом 4 (quibus cquitardo insident), как это мы узнали от многих достойных веры людей.

Андрэ Тэве - Всемирная космография

Спойлер (раскрыть)

По ту сторону Печоры (Petzora) и Щугорa 1 (Stzuchogora) по направлению к горам «Каменный Пояс» (Camenipoiaz) как на берегу моря, так и на близлежащих островах живут различные народы, которых русские, однако, зовут одним общим именем самоеды 2, что значит люди, себя пожирающие (Samoged, qui signifie se mangeant soy mesme), по той причине, что эти народы весьма неизобильны чем бы то ни было и тем не менее они имеют много всякой птицы, различных пород и цветов, и зверей с красивым мехом, как, напр., соболей, куниц, бобров, горностаев, бурых медведей, волков и диких лошадей, а также большое количество зайцев. Среди водящихся у них зверей находится один, которого они зовут росомаха 3 (Rossomaka), величиной с восьмимесячного теленка и столь же коварный, как львы или тигры африканских пустынь. Случается нередко, что, поймав оленя или другую какую-нибудь дичь, росомаха так обжирается ею, что бывает принуждена для того, чтобы освободить и прочистить свое брюхо, поместиться между двумя деревьями, по возможности близко растущими друг от друга; протискиваясь между ними, она так бывает сдавлена ими, что выбрасывает на землю пищу, не переварив ее, в том виде, в каком она поглотила ее и пожрала. Там водятся также рыбы-амфибии, логовища которых находятся на земле, в море, озерах и реках; они имеют чудовищный вид и чрезвычайно опасны; самый же опасный их род тот, который тамошние люди называют Colkeof 4; величиною они с английского дога и столь же хорошо вооружены зубами. В этом самом море находится такое большое изобилие других рыб, что это прямо кажется чудесным; притом они так безобразны, что подобных им неводится больше где бы то ни было [143] в другом месте на земле. Страны, расположенные ниже, ближе к Америке, гораздо холоднее; ими владеют и повелевают вышеупомянутые московиты. Люди же, там живущие, ростом в полтора фута, а иногда и выше и толще, так что кто бы их увидел, подумал, что это великаны, подобные тем 5, которые живут в другой части света по реке Ла-Плате. Кажется прямо удивительным, что такая большая страна повинуется Московиту, так как расстояние от Щугора (Suchogore) до реки Пояс (здесь города и области называют по именам рек) более чем двадцать дней пути; оттуда вы доходите до горы Камень 6 (Kamen), подъем на которую занимает три дня; опускаясь по ней в восточном направлении, доходят до реки Artavuischa, затем до Сибута (Sibut), где расположена крепость Лепин 7 (Lepin), оттуда же до реки Сосвы (Sosse); народы, живущие вдоль по этой реке, называются вогуличи 8 (Vuogulices). Оставив Сосву в стороне, идут до реки Обь (Оbу), которая вытекает из Китайского [озера] 9 (Kitaisko), и эта Обь так велика, что имеет двенадцать лье в ширину, правда только в некоторых местах, а не на всем своем протяжении. На Оби расположена крепость Обея (Оbеа), а также Иером (Jerom) и Тюмень 10 (Tumen), владетели которых являются подданными и данниками московитов; от этой страны до Китая 11 (Catai) расстояние более чем в 60 дней пути. Между реками Обью и Югрой (Juhri) расположена область, носящая название Югра 12, откуда, как это достоверно известно, вышли первые гунны, от которых произошли венгерцы и которые вышли отсюда в лето господне 367-ое, заставив много говорить о себе в нашей Франции; также нет сомнения, что это были скифы и притом особенно северные и наиболее отдаленные от нашего Запада. Кстати, по соседству с рекою Обью живут Лукоморы 13 (Lucomories), народ, ютящийся в лесах и около моря, так как Лукоморье обозначает морское побережье (lieu maritime), подобно тому, как у русских и другие названия составляются в зависимости от качества и расположения местности; так, напр., высокий мыс Hoc (Nosz) назвали они так потому, что он выдается в море и походит на нос человека, а вышеупомянутые высокие горы — по той причине, что они, по их мнению, окружают землю, — зовут они «Земной пояс» 14 (Zemnoi — Poiaz), так как Poiaz по-московски значит «пояс» (Ceinture)... Возвращаясь к морю, вы находите бесконечное количество народов, то язычников, то магометан, не столь упрямых, как те, что живут в Барберии и Малой Азии, то, наконец, довольно грубых христиан, которые повинуются московиту и платят ему дань, несмотря на то, что каждый народ имеет собственных князей; живя в отдалении от тирана, они не боятся, что он прогонит их с их земли, которая тоже, по правде сказать, не слишком-то прибыльна, чтобы могла вызвать к себе зависть...

Джон Мильтон -

Спойлер (раскрыть)

О стране Самоедов, о Сибири и о других странах, лежащих к северо-востоку и подвластных Москвитянам.

К северо-востоку от Poccии, при реке Оби, лежит страна Самоедов; первый ее открыл один Русский по имени Оника (Oneke), который первый завел с Самоедами торговлю и, добывая от них богатые меха, нажил большое богатство и узнал их страну, а в последствии, дав знать о своем открытии Борису, Правителю Федора, указал, сколь полезно будет для Государства приобрести эту страну. Борис отправил к Самоедам пышное посольство и миролюбивыми средствами достиг того, что они отдались в подданство России, с обязанностью ежегодной поголовной дани, состоящей из двух богатейших собольих шкур. Гонцы Борисовы, проехав двести миль к востоку за Обь, донесли, что там красивая страна, изобилующая лесами и источниками, и что жители ездят верхом на оленях и лосях, другие же в санях, запряженных оленями, а иные еще на собаках, столь же прытких, как и олени. Самоеды, приехавшие с этими гонцами, на возвратном пути их в Москву, удивлялись красоте этого города и возбуждали равное удивление своею стрельбою, попадая без промаха в цель величиною в деньгу, на таком расстоянии, что ее едва можно различить.

По донесениям Русских река Обь так широка, что переправа через нее занимает целый летний день, но она наполнена островами и мелями, которые безлесны и, до последнего времени, не были обитаемы. Из реки Оби переправляются в реку Таз (Tawze). С тех пор, как Самоеды покорились Русским, там находится двое Воевод, с тремя, или четырьмястами стрельцов; Pyccкиe также построили селения и несколько небольших крепостей; всю эту местность они называют Maнгазея (Mongozey или Molgomsay). Далее во внутренности страны ими также построены другие деревянные города, заселенные преимущественно Поляками, Татарами, или Русскими из беглых, или из осужденных преступников; таковы города: Верхотурье (Vergateria), Сибирь (Siber), по имени коего называется вся страна, Тюмень (Tinna), потом Тобольск (Tobolsca), по сю [12] сторону Оби, на реке Иртыш, и Тоболе (Tobol), главное местопребывание Русского Воеводы, выше Сургут (Zergolta) на острове реки Оби, где находится таможня, далее на другой стороне Оби Нарым (Narim), и Томск (Tooina), сделавшийся теперь значительным городом. В странах этих построено также несколько церквей, но никто не терпит принуждения в Вере. За Нарымом, на восток, на реке Telta, построена крепость Соmgoscoi. Пocтроение этих городов и многих других, им подобным, началось с 1590 года. Из этих-то стран и привозятся соболи и дорогие меха.

Самоеды не имеют городов или постоянных мест пребывания, но кочуют там, где найдут мох для своих оленей. Они живут обществами миролюбиво, и управляются несколькими из старейших между ними; впрочем, они идолопоклонники. Они стреляют удивительно искусно; ocтрие их стрел делается из заостренных камней, или рыбьих костей; рыбьи кости употребляются ими также для иголок, а вместо ниток они употребляют жилы некоторых маленьких животных, и жилами этими сшивают меха, которыми, одеваются: летом они носят шкуры мехом наружу, зимой мехом внутрь. Они имеют по несколько жен, а дочерей своих продают тому, кто их купит дороже. Если жена не понравится, то муж возвращает ее родным, возвращая только отцу издержки на свадебный пир. При родах мужья помогают своим женам, которые встают на другой день послe родин. Самоеды не обрабатывают земли, но питаются мясом диких зверей, за которыми охотятся Они суть единственные проводники для тех, которые зимою путешествуют по Югории, Сибири и какой-либо другой из этих северо-восточных стран. Путешествия эти совершаются на санях, везомых оленями, которые мчатся днем и ночью, если только ночь месячная. Живут Самоеды на снеге, под навесами из оленьих шкур, останавливаясь в тех местах, где довольно белого мха для корма упряжных оленей, которые, будучи пущены на свободу, сами вырывают его из-под глубокого снега. Кто-нибудь из Самоедов приносит из ближнего леса дров, чтобы развести огонь, кругом которого остальные располагаются со своими шатрами, имеющими сверху отверстие для прохода дыма; таким образом шатры эти столь же жарки, как печки в Poccии. Запас мяса путешественники возят с собой, [13] пользуясь также птицами и дичью, которые могут быть убиты их проводником-Самоедом на пути, пьют они только снег. Два оленя, впряженные в сани, при скорой езде, в сутки, не отдыхая, везут двести миль, с поклажей провезут тридцать миль в двенадцать часов.
ГЛАВА III.

О Тунгусии (Tingoesia) и других, прилегающих с востока странах до самого Катая.

В 1605 году солдаты Нарымского и гарнизонов, посланные далее по распоряжению Русского Воеводы, нашли много прекрасных необитаемых стран, много обширных пустынь и рек. Но наконец, после десятинедельного пути, они увидали несколько хижин и толпы людей, которые пришли к ним с почтительностью и объяснили Самоедам и Татарам, служившим проводниками Русским солдатам, что они зовутся Тунгусами (Tingoesi) и обитают на великой реке Енисее. Река эта, говорят, гораздо более реки Оби, от устья которой находится на расстоянии четырех суток плавания и с которою впадает в одну и туже Губу Нарымскую (Sea of Naramzie). К востоку от Енисея находятся высокие горы, из которых некоторые огнедышащие, к западу плоская и плодородная страна, которая в весеннее время заливается рекою на пространстве около семидесяти миль; в продолжение этого разлива жители удаляются в горы, а по окончании его возвращаются со своим скотом на равнину. Тунгусы народ очень кроткий: они имеют большие распухлые зобы, подобно жителям Альп в Италии. По убеждению Самоедов, они немедленно покорились Русскому Правительству и, по просьбе, их, отправившись на следующий год для дальнейших открытий на восток, пришли наконец к реке, которую туземные дикие называли Pisida и которая несколько менее Енисея. Слыша за этим местом частый звон медных колоколов, а иногда шум людей и лошадей, они не посмели идти далее. Они видели там также вдалеке несколько парусов четвероугольной формы, и по тому предположили, что эти паруса похожи на Индейские, или Катайские, [14] тем более, что, по их рассказам, слышны был выстрелы из больших пушек, стоявших на судах. Они были восхищены красотою этой страны в Апреле и в Мае месяцах, когда она наполнена множеством редких деревьев, растений и цветов, животных и птиц. Некоторые полагают, что здесь граница Тангута на севере Китая.

Около 1610 года некоторые из этих Самоедов продолжали свой путь, пока не увидали Белого города, в котором им слышался большой звон колоколов: они рассказывали, что к ним вышли с ног до головы вооруженные железом люди.

А в 1611 году несколько жителей Катая и другие, посланные от Царя Алтына (Alteen Czar), который называет себя “Золотым Царем”, прибыли на реку Обь в Сургут (Zergolta or Surgoot), и торговали там, привезя с собою плиты серебра.

Вследствие сего Русский Царь Михаил Федорович, в 1619 году, послал несколько лиц от себя из Томска (Tooma) к Алтыну и в Катай, которые возвратились с Посланниками от этих Государей. По рассказам этих лиц, они ехали от Томска десять дней с половиной до Царя Алтына (Alteenking or king of Alty), ехав в это время три дня по озеру, в котором растут рубины и сапфиры, землей Царя Алтына ехали они пять недель до земли Мугальской (Sheromugaly or Mugalla), где царствовала Царица Манчика (Manchica), оттуда в четыре дня доехали они до пределов Катая, обнесенных каменной стеной, в пятнадцать сажен (fathom) вышиной; вдоль по этой стене, около которой лежит много красивых городов, принадлежащих Царице Манчике, они ехали десять дней, не видавши никого на стене, покуда не подъехали к воротам, у которых они увидали очень большие пушки и три тысячи человек на страже. Тамошние жители производят с другими народами мену у этих ворот и очень немногим позволяют входить зараз. От Томска Царские посланные ехали до этих ворот двенадцать недель, а оттуда до столицы Катая десять дней. По прибытии туда, они были отведены на Посольское подворье; немного дней спустя к ним приехал Секретарь Царя Тамбура (king Tambur), в сопровождении двухсот хорошо одетых людей, ехавших верхами на ослах. Он угостил разными винами, спросил о причине их приезда. Но так как они не привели се собою никаких подарков, то и не были допущены к Царю, [15] но возвратились, как уже сказано (?) в Тобольск (Tobolska), с его письмом к их Государю.

Они говорят, что земля Мугальская простирается от Бухары (Boghar) до Северного моря; что в ней много крепостей, построенных из камня, четырехугольниками, с башнями, крытыми муравленой черепицей, по углам; и что в воротах висят большие набатные или вестовые колокола, весом фунтов в двадцать. Дома также построены из камня, и потолки в них искусно расписаны разноцветными цветами. Жители идолопоклонники, страна чрезвычайно плодоносна. Там есть ослы и лошаки, но лошадей нет. Жители Катая говорят, что великая стена простирается на протяжении четырех недель пути, от Бухары до Северного моря, что на ней беспрестанно есть башни на расстоянии небольшого выстрела одна от другой, что на каждой башне спереди есть огни, и что самая стена служит границею между Магуллой и Катаем; в стене всего пять ворот, которые узки и до того низки, что всадник, сидя прямо верхом, не может в них въехать. Около самой стены находится город Shirokalga; в нем есть крепость, вооруженная короткими пушками и небольшими орудиями, из которых ежедневно, при захождении и восхождении солнца, производится тройной выстрел людьми, содержащими стражу у ворот, на башнях и на стенах. Город этот изобилует богатыми товарами, бархатами, камками, золотою парчою, разными тканями, и разными сортами сахара. Таков же и город Yara, в котором рынки благоухают пряностями, а город Taytte еще богаче, но Shirooan и того великолепнее, длиною в полдня проезда и чрезвычайно населен. Оттуда до столичного города Катая два дня пути: этот город построен из белого камня, четвероуголен, имеет в окружности четыре дня обхода; по углам его стоят четыре белые, очень высокие и большие башни, вдоль по стене находятся другие башни, очень красивые, попеременно белые и голубые, и бойницы, уставленные пушками. В средине этого белого города стоит крепость, построенная из магнита, в которой живет Царь в великолепном дворце с позолоченной крышей. Город стоит на равнине, которою обтекает река Youga, на расстоянии семи дней от моря. Жители oчень кротки, но не воинственны и чрезвычайно склонны к торговле. [16]

Эти известия внесены сюда, потому что мы их имеем от Русских, которые также рассказывают, что за Обью есть море, до того теплое, что в окрестностях его живут всякого рода морские птицы и зимою и летом. Таковы вкратце сведения о море и о странах между Poccией и Катаем.

[Laszlo]

из книги Соловьева о вооружении народов Западной Сибири

Спойлер (раскрыть)

Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
Сибирские князья и дружина (VIII-XII вв.)
С высоты сегодняшнего дня таёжный мир выглядит очагом стабильности в том огненном «котле», что бурлил на открытых просторах Северной Азии в эпохи бронзы, раннего железа и раннего средневековья. Лесной край остался в стороне от могучих миграционных волн на его южной периферии, которые катились дальше по степям Евразии, смывая одни археологические культуры и порождая другие. «Большой лес» поглощал без остатка попадавшие туда племена скотоводов — они растворялись среди его обитателей, перенимая их навыки ведения традиционного хозяйства и, в свою очередь, делясь технологическими достижениями и духовными ценностями собственной культуры. Высокая степень консервативности и стабильности таёжной экономики, непрерывность в развитии местных культур (как минимум, с эпохи бронзы) позволяют без труда перебросить мостик в далёкое прошлое. Нынешние аборигены региона (ханты и манси, селькупы и лесные ненцы) являются прямыми потомками кулайцев эпохи раннего железа, потчевашцев, усть-ишимцев, релкинцев эпохи средневековья.
Ещё недавно эти народы имели свои военно-политические объединения, именовавшиеся «княжествами»: Кодское у хантов, Пелымское у манси, Пегая орда у селькупов... В глубинах тайги по-прежнему спрятаны культовые места со священными амбарчиками — такими же или почти такими, как столетия назад. Старики, хранители этих мест, в своём далеком детстве слушали у костров былинные песни о героических делах предков, о божествах своего народа. Они — живые носители вековой традиции, которую вряд ли можно назвать окончательно изжитой.
В Западной Сибири героический эпос столь географически конкретен, что невольно провоцирует проверить степень его правдивости. Конечно, героические предания не тождественны исторической хронике, но фольклор аккумулировал в себе память о событиях важных, с точки зрения средневекового человека. Многие из них попадали в легенды не как типичные, а, скорее, как выдающиеся. Внедрившись, таким образом, в сознание людей, они сами теперь диктовали норму поведения, рождали образцы для подражания. Так формировалась народная этика.
Угорские княжества часто дробились между членами княжеской семьи: в одном и том же «государстве» княжили одновременно несколько князей — два или три брата или дядя и племянник. Каждый имел своих людей, своё войско, но один из них при этом признавался главным князем. Центрами маленьких княжеств были городки, укреплённые валами и палисадами. В них обитали княжеский род, простые люди и немногочисленные рабы, преимущественно, княжеские.

Очень похожими на угорские княжества выглядели объединения селькупов. Они тоже состояли из князей, воинов, рядовых общинников, рабов. У князей существовала собственная иерархия. Наряду с «большими князьями» — марг-коками — были и мелкие, так называемые мюты-кокы («военные князья»). Отличались они лишь бъёмом власти. Мюты-коки вместе с подвластными им населением и территорией («маленькими княжествами») ходили в большое объединение, возглавляемое «большим» князем. Совпадает даже такая деталь: нередко княжеством управляет не один князь, а братья. Это явление, кстати, характерно и для других средневековых народов (вспомним хотя бы первых легендарных киевских князей-братьев Кия, Щека и Хорива).

«Большому князю» подчинялись и «богатыри» — главы родовых ополчений, собиравшихся при появлении врага или при подготовке собственного похода на соседей. Ограниченный по численности коллектив выставлял, соответственно, небольшой отряд. Богатыри вынужденно мирились с властью «большого» князя, вместе с мюты-коками соглашаясь быть его «вассалами». Подобные объединения распадались сразу же после того, как опасность миновала.

Сибирские народы общинных вождей называли по-разному: селькупы — «сенгира», ханты — «урт», манси — «отер». Однако, смысл этих слов был один — «богатыри».
В случае особо грозной опасности на борьбу поднималось всё население княжества. О селькупах, например, известно, что в старину, при крайней необходимости, в ополчение включались женщины и подростки.

Помимо родовых военных отрядов, в таёжное войско ходили и собственные дружины князя. Правда, его воины не были ещё профессионалами в полном смысле того слова, так как в мирное время вели собственное хозяйство — охотились и ловили рыбу. В русских летописях они называются «служилыми остяками», а в устной радиции — «ляками» (что значит «воин», «стрелок»). Во время походов и набегов ляки обязывались нести военную службу. В серьёзных военных акциях они часто возглавляли небольшие отряды ополчения. Набирались они, как правило, исключительно из племени, которое объединяло в «княжество» различные родоплеменные группы.

Все кодские ханты, жители первоначальной «вотчины» князей Алачевых, были «служилыми» — в отличие от населения впоследствии присоединенных территорий. Подобная картина наблюдалась и в селькупских княжествах. Но стать воином князя мог не каждый. Желающий, кроме физического здоровья, проверялся на соответствие целому ряду требований. Строжайшим образом следили за тем, чтобы у претендента на воинское звание были личные духи-покровители, культ которых устойчиво связывался с родовой территорией. Лица, в силу каких-то причин утратившие связь с землёй предков и вошедшие в состав любого соседнего образования, в дружину князя не принимались.


Ловкость, физическая сила, выносливость, совершенное владение оружием, столь необходимые воину и охотнику, формировались у средневековых таежников с самого раннего возраста. Г. Новицкий в «Кратком описании о народе остяцком» писал, что у мальчиков в тайге только «едино рукоделие — стреляние». Взрослые своих детей «...от младых ногтей приноравливают к стрелянию из лука...». При этом подростки «...ничем бо иным через все житие свое не упражняются, яко сим единым промыслом, и таково хитростно в своем рукоделии изучены, яко всяк в младости своей изучился... и наикрепчайшего зверя: медведя, лосей, оленя убивают, и даже... птиц всяких не только по воде плавающих, но и по воздуху летающих в самом летании стрелами улучают».


Среди многочисленных игр-тренировок была и такая: необходимо было сбить шесть палочек, воткнутых в землю по три в ряд. Попавший приближался к цели на длину лука. В случае промаха стрелу забирал противник. Выигрывал тот, кто первым добирался до своей дощечки.

Иногда подобные тренировки были довольно жестокими. Чтобы юноша учился уходить от стрел противника, его ставили на открытое место и стреляли в него из лука тупыми стрелами. «Сперва тихонько пускают стрелы, потом больше, больше. Когда он совершеннолетний станет (15—16 лет — А. С), он уже полностью всё знает. Это по всей нашей национальности было...» — свидетельствует устная селькупская традиция. Остроту зрения проверяли следующим образом: «Если на ковше (Большой Медведицы — А. С.) в середине видит звезду — значит, хорошее зрение». Зазевавшегося ребенка могли бестрепетно обжечь раскалённым железом, добиваясь, чтобы он при малейшем шорохе или прикосновении мгновенно отскакивал в сторону. Мальчиков посылали рубить дрова тупым топором. Надо было ударить сперва одной рукой, потом перебросить топор в другую руку — и так без устали, пока не перерубишь большое бревно. Старики следили, чтобы не было простоя. Ручка топора стирала в кровь руки, зато потом ладонь «разительно напоминала черепаший панцирь. Кожу на ладони было невозможно промять. На ребре ладони белели мозоли. Ороговевшие бугры покрывали всю ладонь, которая при этом гнулась, и все пальцы выглядели нормально».

А.И. Соловьёв

Спойлер (раскрыть)

Большое внимание уделяли бегу, бегу с грузом, прыжкам, метанию камней, копий, ношению тяжестей (камней, брёвен), многочасовым пляскам под ритмичные удары бубна — все это приучало к выносливости, вырабатывало особую манеру двигаться, что было важно в рукопашных схватках. Порой для поддержания «спортивной формы» мужчины ходили на охоту в панцирях. В фольклоре есть сведения о состязаниях и военных играх на особых площадках возле городищ и поселений — в таких «забавах» иногда участвовали и чужеземные богатыри, присматриваясь к возможному неприятелю.

Взрослые мужчины любили соревноваться в стрельбе, в прыжках в высоту через ремни, натянутые меж двух столбов, в борьбе, в беге на лыжах, в толкании ногой каменных глыб или в сталкивании друг друга с места, в ломании голыми руками крупных костей животных. «Богатырь, особенно отличившийся в каком-нибудь из этих воинских упражнений, — писал собиратель эпоса остяков Прииртышья С. К. Патканов, — нередко получал особое прозвище; оно, таким образом, увековечивало его подвиги». К примеру, один из эмдерских богатырей назывался — «Богатырь, разломавший долго сушеное конское бедро».

Боевому воспитанию воинов в немалой степени способствовали героизация подвигов легендарных воинов и многочисленные военизированные культы и обряды, посвящённые духам-охранителям и божествам высшего ранга.

Например, пляски с оружием. Вот как выглядит этот обряд в описании очевидца (конец XIX века). Церемония, которую В. Шавров видел в остяцком (хантыйском) селении, длилась с вечера до глубокой ночи. В жилище, где находилось изображение духа, постепенно сходились жители деревни. Каждый, войдя в дом, трижды поворачивался перед «кумиром». «Наконец, как все собрались, шаман загремел саблями и копьями железными... лежавшими над кумиром на мостках, каждому из предстоящих... дал или саблю, или копье, а сам, взяв по сабле в ту и другую руку, стал спиной к кумиру По получении означенных сабель и копий остяки стали вдоль юрты рядами... повернулись все вдруг по три раза, держа перед собою сабли и копья. Шаман ударил своими саблями одна о другую, и тогда, по команде его, разными голосами вдруг заголосили, кланяясь из стороны в сторону. Гайкали то редко, то вдруг очень часто, то опять редко, не отставая один от другого, и при каждом повторении «гай» переваливались то направо, то налево, осаживая копья и сабли несколько книзу и подымая вверх... Остяки чем более кричали и качались, тем более, казалось, приходили в некоторый род исступления и, наконец, так, что я без ужаса не мог глядеть на лица их, кои весьма много сначала меня занимали». Подобный акт военной магии предпринимался, очевидно, накануне военных действий. Впрочем, и в мирное время такая церемония оказывала сильнейшее эмоциональное воздействие на ее участников. К сожалению, в письменных свидетельствах не расшифровывается собственно воинский смысл движений. Их авторы просто не обращали на это внимание. Ясно лишь, что аборигены активно применяли раскачку корпуса, вращательные движения и различные способы владения оружием на разных уровнях и в разных плоскостях.
Лошади в лесу были редкими, преимущественно транспортными животными. За этими «славными крылоногими животными» совершались дальние экспедиции в полуденные страны. Так, например, делали богатыри «Города на Стерляжьей протоке» — Кары поспат-урдат-Вош. Лошадей, особенно светлой масти, приносили в жертву Мир-сусне-хуму.
Лучшим средством передвижения мобильных военных отрядов в таёжных условиях были лыжи (зимой) и юркие лодки (летом). Именно эти средства обеспечивали внезапность атаки, гарантирующую ее успех.

Чтобы уберечься от таких нападений, аборигены тайги всячески маскировали свои жилища. Попасть в некоторые из них, по преданиям, можно было только по подземному ходу. Весь строительный и бытовой мусор прятался или уничтожался. Таежники создали даже целую систему оповещения и сигнализации. Например, натягивали низко над водой, поперек реки или протоки, веревки с шумящими подвесками. Налетевшая на них лодка поднимала звон, обнаруживая себя. Подобные преграды устраивались вокруг городков и на суше. На тайных тропах устанавливались настороженные самострелы. Тишина ассоциировалась с безопасностью — резкие крики ворон или стрекотание сорок, шумные взлеты куликов, гнездившихся у берегов речных проток и озер, были для чутких таёжников сигналом тревоги.

С пассивной системой оповещения и охраны совмещались активная и визуальная. Предания повествуют о «дальнозорких и чутких ухом» сторожевых, выставляемых на дальних подступах к поселению. Караульные, по материалам сказаний, иногда находились в самом городке — на помостах, поднятых на высокие столбы. В том случае, когда между несколькими городками заключался военный союз, жители подвергшегося нападению селения сигнализировали о беде красными флажками — для этого служили специальные высокие шесты. «Сообщение» быстро передавалось по «беспроволочному телеграфу» — рыболовами и охотниками — и доходило до союзников.

Залогом успешного похода против неприятеля были скрытное и быстрое передвижение, которое осуществлялось даже ночью, тихое и незаметное выслеживание противника. Так, один из военных предводителей давал следующие наставления своему отряду: «Когда вы, мои триста мужей, пойдете, пусть не шевелится соринка, пусть не шевелится былинка! Не делайте столько шума, сколько комар (делает)!» При несоблюдении этих условий отряд рисковал остаться ни с чем или попасть в засаду. На марше отряды старательно избегали встреч с рассеянными по тайге промысловиками, захватывая, впрочем, по мере необходимости, языков.
Устраиваясь на ночлег, вокруг лагеря выставляли караульных. Атмосфера такого ночлега оживает в сказании «Про двоих сыновей мужа с размашистой рукой и тяпарской женщины»: «Всякий раз на одной стороне (один) муж ложится, на другой стороне (один) муж бодрствует, как только спящий муж пробуждается,бодрствующий муж ложится. На чужой стороне, на чужих водах ими вследствие неизвестности овладевает страх». В походах немногочисленные тяжеловооруженные воины и во сне не расставались со своими доспехами.
Даже если предварительно посылался вызов на войну, таёжники всегда стремились напасть внезапно. При этом не считалось великим грехом перебить спящих. Вообще, умение перехитрить противника и напасть врасплох превозносилось как доблесть. Яркий образец такой тактики дает летописец, повествующий о посягательстве вогуличей на епископа Питирима Пермского. Получив необходимую информацию о планах владыки, вогульский князец Асыка «велел набросать на плоты множество срубленных елей, которых густые ветви скрывали его войско, так что вооруженные смертью плоты... издали имели вид плавучих деревьев, будто подмытых напором воды», что часто, добавим от себя, встречалось в ещё девственной природе Пермского края. Когда же груды деревьев подплыли к мысу, внезапно из-под них «толпы вогуличей выскочили на берег и яростно устремились на Питирима».
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

Спойлер (раскрыть)

Сильного врага заманивали в засады, которые были очень эффективны даже при борьбе с технически превосходящим противником. Вот один из случаев нападения верхотазовских самоедов на служилых людей. «Во время сбора ясака, зарядя ружья», служилые люди ехали дорогою, «а по той же дороге с обе стороны кусты». Внезапно из них с обеих сторон посыпались стрелы. Захваченные врасплох и окружённые многочисленными врагами, служилые люди не смогли оказать сопротивления и были перебиты. Только один из них, «ухватя пищаль свою, стрелял по юракам однажды и ранил-де одного юрака в руку».
Таёжники умели ввести в заблуждение по поводу численности своих отрядов. Они ставили позади себя снопы травы, выдавая их за войско (селькупы). Использовали для таких целей и тела убитых, как это сделал один из героев вогульского предания. Берегаевский богатырь Чулым, спасаясь от преследования, рассадил у костра чучела и спрятал свой отряд в кустах. Когда обманутые враги подкрались и напали на «лагерь», воины из засады расстреляли чужаков. В иных случаях противника хитростью выманивали из укрытия, заставляя приблизиться на расстояние верного выстрела.
Применялись хитрости и психологического плана. Например, на пояса нередко привязывалась различная лязгающая снедь «вместо кольчуги, чтоб вид сделать, что... в кольчуге, чтоб бренчало». Учитывая традиционно почтительное отношение к панцирю как «внушающему страх одеянию из полотна многих земель», эффективность такой «обманки» была весьма значительна.

Нападающие отличались свирепой жестокостью и беспощадностью. Предания рисуют тотальное уничтожение населения поселков. Не щадили при этом даже детей. Победители сдирали скальпы, увечили тела. Правда, эти действия во многом были ритуальными.
В представлениях обских угров волосы человека связаны одной из его душ. Человек, лишенный волос, теряет так называемую «маленькую душу». Он становится слабым робким. Кстати, непременным атрибутом богатырей героических преданиях обских угров являются косы. В этом кроется и причина того, что обычай скальпирования у обских угров был столь распространен ещё в недавнем прошлом. Стремление уничтожить душу
врага, а следовательно, не дать ему возродиться, побуждало победителей «сдирать радужно отливающую головную кожу», а побежденных — из последних сил её спасать. Сохранить волосы считалось гораздо важнее, чем спасти жизнь.

Аналогичное отношение к волосам прослеживается и в селькупском обществе. Человек, лишавшийся волос, по представлениям селькупов, терял волю. Поэтому у обращаемых в рабство людей обрезали косу.

Кроме голов, объектом особого внимания были и другие части тела. Селькупы верили, что вместилищем другой души и физической силы служат пальцы рук. Отсечённые руки и пальцы, таким образом, превращались в фетиш. На культовых местах найдены даже бронзовые отливки человеческих кистей. По селькупским преданиям, богатыри отрезали у мёртвого врага пальцы, чтобы душа врага не причинила им вреда. Документальные подтверждения такого ритуала, совершаемого после стычек остяков и самоедов, содержатся в документах XVII века. Чтобы забрать силу поверженных врагов, остяцкие воины поедали их сердца. Не менее жуткий обычай был у селькупских бойцов, которые, по некоторым свидетельствам, кроме сердца, съедали еще и мозг убитого противника.

Бой начинался с перестрелки из луков. Это была первая (и часто единственная) стадия сражения — в случае неудачи слабая сторона, бывало, сразу же отступала.
Самые яркие страницы сказаний, воспевающих богатырскую силу, посвящены стрельбе из лука. Например: «Вищ-Отыр костяной лук взял, другую стрелу из колчана вынимает. Древко её длиной четыре четверти, наконечник железный — три четверти. Наконечник змеиной кожей закален. На середину лука стрелу наложил, лук натягивать стал. Четырехчетвертное древко все кончилось, дальше оттягивает. На весь трехчетвертной наконечник оттянул, тогда пустил... стрела зазвенела... Лесного духа стрелой с ног сшибло, на три сажени отбросило. Стрела дальше полетела, позади войска по самые перья в землю ушла. У Вищ-Отыра тетивой кожу с пальцев посдирало...». Или ещё: «Кровавый богатырь... вышел со своим сыном на улицу... его сын положил стрелу на тетиву лука, натянул тетиву и спустил... (Произведенным ветром) был сметен в кучу изобильный мусор всего селения...»
Рукопашная схватка имела вспомогательное значение. Порой перед строем воинов или под стенами осажденного города устраивалось единоборство военачальников, этим тоже могло ограничиться столкновение сторон. Смерть или поражение одного из вождей автоматически означало победу над всеми его воинами. Победители расправлялись с врагами, забирали добычу и уходили.

Перед началом поединка участники договаривались о том, как они будут сражаться. Обычно поединок начинался с состязания в стрельбе. Если перестрелка не приносила удачи ни одному из них, соперники переходили к более решительным действиям, поэтапно используя все имеющееся у них оружие. Если же и тогда победитель не выявлялся, то начинался рукопашный бой. Таким образом, схема поединка соответствовала практически по всем пунктам той схемы, по которой разворачивались большие сражения.

Описанные поединки не всегда заканчивались гибелью одного из участников. Если ни одной из сторон не удавалось в течение длительного времени одержать победу противники нередко расходились, давая взаимную клятву «не идти сражаться друг с другом на женский век, не идти сражаться друг с другом на мужской век. Кто из (нас) богатырей сделается нарушителем клятвы, у того пусть будет содрана его отливающаяся головная кожа».

Сведения о боевых порядках таёжных войск крайне скудны. Судя по некоторым фольклорным данным, во время боя наряду с рассыпной стрелковой цепью использовались и более сложные построения.

Зачастую воины отправлялись в поход на лодках, лишь изредка высаживаясь на берег. Извилистые реки, многочисленные укромные протоки, обширные заводи и тихие плесы, крутые, поросшие густым лесом берега — все это давало преимущества и при нападении, и при обороне. Лодочные «флотилии» на небольших речках из засад осыпались тучами стрел. Прежде всего, старались поразить живую силу. Впрочем, если лодки были берестяные, то основная стрельба сосредоточивалась на них.

В нужных местах устраивали заторы, не позволявшие пристать к берегу. С той стороны, откуда ожидалось нападение неприятеля, устанавливали своеобразные «мины»: на относительном мелководье с быстрым течением в дно «подобные журавлиным ногам» забивали колья — их острия направлялись туда, откуда должен был появиться враг. Колья забивались до тех пор, пока вода не скрывала эти острия. Лодки неприятеля, налетая на преграду, получали повреждения, а люди — увечья.

Некоторые городища таежного средневековья выглядят как временное укрытие, где окрестное население пережидало опасность, — небольшие по площади, без видимых следов каких-либо «капитальных» жилищ, но зато с крепкими оборонительными сооружениями.

В целом же, внешний облик укреплений хорошо реконструируется по археологическим данным и фольклорным сведениям. Городища, как и в прежние эпохи,

строили на господствующих высотах, выдающихся мысах или коренных террасах вблизи оврагов, а также на островах. Во всех случаях укрепленные естественные позиции усиливали строительством защитных конструкций.

Склон окапывали почти до отвесного состояния. Вынутой землей часто подсыпали площадку использовали её и для создания валов. В зависимости от обстановки, рвы и валы устраивали либо с наименее защищённой пологой стороны, либо по всему периметру. Подход к городищу, таким образом, максимально сужался.

Удачное расположение подобной крепостцы позволяло защитникам отражать нападения, концентрируя всю огневую мощь на достаточно небольшом участке атаки.


Многорядная система обороны и заливные рвы делали крепостцы действительно крепким орешком — и не только для средневекового таёжного воинства. Так, в 1194 году осада Югорского городка новгородской ратью воеводы Ядрея закончилась полным провалом, а в 1581 году опытный соратник Ермака Богдан Брязга три дня не мог взять остяцкий городок близ Демьянского. Зимой, согласно легендам, валы городков и крутые склоны обрывов обливали водой. С внешним миром их жители сообщались с помощью деревянных мостков, поднимавшихся в случае нападения на вал, или же своеобразных лестниц, опускавшихся на берег. Такую лестницу в минуту опасности жители немедленно подтягивали наверх.


В богатырских былинах содержатся довольно реалистичные описания укреплений. Вокруг городища плотно стоят палисады «высотою в 7 лиственниц»; конечно, такая высота нереальна, это гипербола, однако длина частокола 3—6 метров представляется вполне допустимой. Брёвна стоят настолько плотно, «что ящерке негде пролезть». Они высятся порой в несколько рядов. Снизу проделаны бойницы, через которые простреливаются близлежащее пространство и, по всей вероятности, ров. Стоящие возле бойниц воины в паузах между выстрелами закрывают их топором так, что вражеские «стрелы обратно улетают». На стенах устроены площадки для верхнего боя — оттуда сбрасывают специально заготовленные бревна на головы осаждающих.

Археологические материалы помогают сделать ряд дополнений к подобного рода свидетельствам. В ряде случаев валы имели в основании забутованный и засыпанный землей каркас из выложенных клетью бревен.


К ним для уплотнения засыпки добавляли поселенческий мусор (в основном, расколотые кости, черепки глиняной посуды). Иногда строился своеобразный фундамент из крупных камней, перекрытых бревнами. Дополнительные меры по укреплению рва сводились к облицовке его стенок деревом, которое покрывали слоем обожжённой глиняной обкладки. Обнаружены и упоминаемые в фольклоре палисады, замыкавшие линию обороны. Строительство укреплений сопровождалось магическими обрядами и жертвоприношениями, в том числе и человека, — их следы нередко обнаруживаются в основании вала.

Наиболее распространенным способом взятия городищ было нападение врасплох — атакующие пытались незаметно подкрасться к входу и, пользуясь нерасторопностью защитников, ворваться в укрепление. С этого начиналась (а порой этим и заканчивалась) осада.

В другом случае, нападавшие отваживались на открытый штурм. Под прикрытием латников лучники, обстреливая неприятеля, подбирались к самым укреплениям. Пока они засыпали защитников градом стрел, тяжеловооружённые воины рубили стену, пробивая в ней брешь для решительной атаки. Противник, разумеется, предпринимал активные ответные действия — стараясь или поразить стрелой агрессора, или же придавить его бревном. Иногда осажденные делали попытки проткнуть назойливого пришельца сквозь прорубаемое отверстие, пока оно еще было слишком мало, чтобы он мог что-нибудь заметить.

Успех мог принести и ложный отход, когда осаждавшие, якобы отступив, а через какое-то время незаметно возвратившись на свои позиции, внезапно нападали на вышедших из укреплений и праздновавших победу защитников городка. Результативным этот приём был после продолжительной (по местным масштабам) осады — осаждённые, томимые голодом, после «исчезновения» противника открывали ворота. Очевидно, брали укрепления и измором, хотя это было, скорее, исключением, чем правилом.
Обороняющиеся в удобные моменты предпринимали вылазки и наносили осаждающим ощутимый урон, порой вообще вынуждая их к бегству — как повествует легенда о Салхане, герое Демьянской области, и как случилось с новгородской ратью воеводы Ядрея.

В итоге таёжному населению удалось создать многоплановую систему ведения войны, удивительно приспособленную к условиям пересеченной, заболоченной, изрезанной реками и протоками местности. Она удачно сочетала в себе тактику ведения военных действий малыми маневренными группами с созданием опорных точек долговременной обороны в виде крепостец и городков.
«Bella omnia contra omnes» (война всех против всех) в западно-сибирской тайге была исстари нормой жизни, являясь питательной средой для возникновения воинских культов и воспитания отличных воинов. Именно таежникам удалось создать целостную систему боя на ограниченном пространстве. Их боевая школа основывалась на использовании ряда уникальных приёмов, развивавших реакцию и концентрировавших внимание и внутреннюю энергетику человека до уровня, сопоставимого с тем, который был свойствен шаманским действам, из этой школы выходили замечательные следопыты, неутомимые и выносливые охотники, «чуткие ухом», «зоркие глазом» бойцы.
Однако постоянные войны несли серьезную угрозу самому существованию народа. Потери и без того немногочисленного населения таёжных княжеств, понесенные ходе непрерывных боевых стычек, оказывались невосполнимы. С вхождением Сибири в состав Российского государства насущной задачей метрополии стала беспощадная борьба с междуусобицами, грабежами, разбоями и «войной всех против всех». Результаты этой последовательной борьбы не замедлили сказаться. Постепенно исчезли таёжные дружины, а князья и богатыри принялись на вверенных им территориях развивать промыслы. Боевое оружие, воинские регалии и экипировка превратились в безобидные предметы культового поклонения. На культовых местах теперь хранились и палаши со шпагами, которыми награждала потомков местной аристократии русская администрация. Так на века запечатлелась память о боевом прошлом народа.
По-разному можно оценивать последствия вхождения Сибири в состав Российского государства. Однако стоит отметить тот несомненный факт, что именно протекторат России спас сибирские народы от неминуемого самоистребления.
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

Спойлер (раскрыть)

«Железные волки» с таёжных проток
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
Если от алтайских предгорий двигаться на север, куда стремятся воды всех великих сибирских рек, оставив позади степную Кулунду и Барабинскую лесостепь с её болотами и озерами, то очень скоро все чаще встречающиеся густые колки сольются в сплошную стену знаменитой сибирской тайги, уходящую почти на тысячу километров к студёному океану. Мощный подлесок здесь тесно оплетает стволы берёз, все ближе подступают болота, оставляя сухие места лишь на крутых останцах, островах, да вдоль русел рек. Участки чахлой растительности перемежаются с массивами хвойного леса. Высокий кочкарник пружинит под ногами, путь перерезают глухие промоины, затянутые ржавой водой, и замшелые завалы. Впереди Васюганье — крупнейшая в Евразии болотная система. Дальше пути нет, только на лодке по извилистым таёжным речкам, либо, когда выпадет снег, по зимнику — узенькой дорожке, пробитой санями. В этих местах в густом кустарнике можно увидеть заблудившуюся полярную сову, а на полосе влажной береговой глины — следы бобра, выдры, северного оленя или глубокий отпечаток пятки бурого медведя.

В тайге очень много болот и густая речная сеть. Ширина междуречий обычно не достигает и 12-ти километров, а местами они гораздо меньше (не более 5—6-ти километров). Реки медленно текут в просторных поймах, образуя причудливый орнамент и порой почти замыкая полные кольца.

Паводки здесь столь обильны, что на главных реках возникает даже встречное течение. Вода таёжных рек затопляет окрестности, иногда (например, в бассейне реки Васюган) позволяя свободно переезжать на лодках через водоразделы. Широкие поймы почти полностью скрываются под водой. Спокойное прежде течение становится быстрым и бурным, забивая русла «заломами» упавших деревьев. Эти естественные баррикады иногда напоминают рукотворную плотину, по которой свободно можно пройти с одного берега на другой.


Сюда, на историческую родину, к своим кумирам, капищам и замшелым бревенчатым стенам городков, разбросанных на узких речных протоках, стали возвращаться из долгих походов в «полуденные страны» потомки мигрантов, некогда ушедшие отсюда в поисках лучей жизни. Они несли с собой многочисленные трофеи и новые знания, почерпнутые в общении с южными культура Конечно, не все кулайцы под нажимом грозных полчищ хуннского союза вернулись назад. Кто-то закрепился на обжитых местах Верхнего Приобья. На какое-то время обезлюдела лесостепь. Ушли на запад вместе с хуннскими полчищами саргатские всадники. Переждав грозу, сюда вновь выдвинулись предприимчивые племена лесного Прииртышья. С ослаблением внешней военной угрозы военно-политический союз кулайских племен распался — распалась и некогда единая общность. И когда на границах леса замелькали тюркоязычные всадники, они имели дело с населением уже трёх новых археологических культур — верхнеобской, релкинской в Среднем Приобье и потчевашской в Прииртышье. Их объединяли общие таёжные корни, во многом схожая среда обитания и близкий круг основных занятий. Тем не менее, это были уже разные племена, отличавшиеся даже наречием. Хотя исследователи определяют языковую принадлежность этих культурных образований неоднозначно (угорская, самодийская, угро-самодийская), для нас это уже не столь важно, ибо, как показывают работы этнографов, у народов, даже не связанных между собой исторически и относящихся к разным языковым группам, но живущих в одних природных условиях, возникает больше сходства друг с другом, чем у отдалённых групп одного и того же этноса. Это означает, что в военной сфере культурные различия у релкинцев, пот-чевашцев и некоторых групп верхнеобцев, населявших глубины ленточных боров, не играли определяющей роли. Все они внесли свой вклад в копилку боевого опыта таёжных воинств.

Лук был основным оружием населения таёжной полосы. В отличие от образцов, распространённых в кочевой среде, таёжники метательное оружие целиком делали из дерева. Местные луки были значительных размеров. Длина кибити со снятой тетивой достигала 2 метров. Встречались изделия и меньших размеров в пределах 140 сантиметров.

Процесс изготовления подобного оружия подробно описан этнографами в конце XIX — начале XX века. Согласно этим описаниям, на нижнюю планку шла специально подобранная древесина тонкоствольной сосны или ели, а на верхнюю — берёза. Вся древесина подбиралась исключительно прямослойная и без сучков. Особые требования предъявлялись сосне — использовали только дерево, выросшее на опушке леса или на склоне оврага, обращенном к югу. Древесина такого дерева, постоянно находившегося на солнце, называлась «креневой» (или «кремлевой»). Она отличалась повышенной прочностью, потому что под тёплыми солнечными лучами хорошо пропитывалась смолой. Это имело большое значение. Внешняя и внутренняя стороны лука испытывают разные нагрузки. На внешнюю действуют силы растяжения, на внутреннюю — сжатия. Берёза, как очень пластичный материал, лучше работает снаружи, жёсткая и хрупкая сосна прекрасно сопротивляется сжатию.

Из подходящего дерева вырубались заготовки до 2 метров длиной и 2—5 сантиметров толщиной. Концы лука делались из черёмухи. После просушки (в течение 3 дней) из болванки выстругивались основные детали, особо тщательно обрабатывались плоскости будущей клейки. Той части черёмухового конца, которую предлагалось поместить между плашками кибити, придавать форма клина. После этого на специальном гибале (гибалом называлась доска с рядами просверленных дырок, куда вставлялось несколько небольших деревянных стержней) выгибалась кремлевая часть будущего лука.

Клеем, сваренным из чешуи, жаберных крышек, плавиков, кишок и воздушных пузырей рыб, все детали лука среплялись между собой и стягивались саргой — тонким кедровым корнем. Для оклейки лука использовались вываренные внутренние слои бересты; в мокром состоянии их наклеивали на кибить со стороны спинки, образуя многослойное покрытие. Все стыковочные швы располагались изнутри, со стороны тетивы. Такая обработка была вызвана необходимостью защитить оружие от воздействия атмосферной влаги, при неправильном изготовлении способной существенно снизить (вплоть до полной потери) упругость лука. С другой стороны, берестяное покрытие предотвращало и чрезмерное высыхание древесины, делающее ее хрупкой. Наконец, ещё влажный лук заворачивали в тонкие деревянные стружки и сушили. Цельнодеревянный лук был достаточно мощным оружием, и стрелой, выпущенной из него, можно было, по свидетельству Григория Новицкого (автора «Краткого описания о народе остяцком...» начала XVIII века, первого этнографического исследования культуры и быта обских угров), «...и наикрепчайших зверев: медведя, лосей, оленей убивать».

етива сплеталась из крапивного волокна и была на 25—30 см короче кибити. Несколько раз вымоченную в воде и вытянутую тетиву после сушки промазывали рыбьим клеем. Делали ее также из жильных нитей: их сначала попарно сплетали в шнуры, а затем скручивали. Тетиву тщательно полировали и уплотняли, несколько раз протягивая сквозь маленькое отверстие в деревянной чурке, потом на ее концах завязывали ушки и набрасывали на концы лука. Иногда готовую тетиву обматывали тонким ремешком или оклеивали берестой.

Остяцкий героический эпос, зарождение которого исследователи относят к концу 1-го тысячелетия, донес до нас живое и образное описание такого лука, последовательно перечисляя его составляющие: кремлевое дерево, «дубравные» березы, береста, клей, крапивная и шёлковая нить для тетивы. Как видно, здесь ни о каких костяных усиливающих деталях, подобных тем, что были у луков степных народов, речь не идет. И не потому, что таёжные аборигены не знали подобных конструкций. В археологических памятниках, относящихся к их культуре, изредка встречаются роговые концевые и срединные накладки. Просто местные изделия больше соответствовали таёжному климату.

Согласно сведениям средневековых арабских трактатов о лучной стрельбе, в районах с резкими температурными колебаниями получили распространение луки с широкими плечами и минимумом накладок, то есть практически цельно-деревянные. Таежная полоса Сибири с ее ярко выраженным континентальным климатом была таким районом. Ведь прочно склеить детали из разнородных материалов (даже особо качественным рыбьим клеем) всегда было делом нелёгким: дерево и рог по-разному реагируют на перепады температуры и влажности, по-разному меняются и их размеры под воздействием этих факторов.

Спойлер (раскрыть)

Длина стрел колебалась в пределах 60—70 сантиметров. Изготавливались они из тщательно просушенных планок прямослойной древесины, от которых откалывались длинные чурки, своим диаметром несколько превосходящие диаметр будущей стрелы. Чурки выравнивались и вчерне остругивались ножом. В торце заготовки намечалось небольшое углубление, куда лёгким постукиванием забивался черешок наконечника Любопытно, что некоторые черешки были винтообразно перекручены, то есть входили в древесину по принципу штопора. После этого древко доводилось до нужных размеров и формы. Почти готовую стрелу аккуратно скоблили, а потом выглаживали специальным маленьким ножевым стругом — такие струги бытуют в тайге по сей день.
Форма древка стрелы долгое время была цилиндрической. Однако где-то в середине 2-го тысячелетия появились стрелы вытянутой сигарообразной формы с небольшим утолщением посередине. Эти изменения понадобились для того, чтобы гасить вредные последствия сильных продольных колебаний, которые приобретает стрела в момент спуска тетивы. Такие стрелы использовались до недавних пор многими народами лесной полосы, в том числе селькупами. После окончательной обработки древка место крепления наконечника осиливали, обматывая сухожилиями и оклеивая сверху полосками бересты.


Довершало оформление стрелы оперение. На него или только маховые перья птиц. На одной стреле перья должны быть одной твердости и обязательно с одного крыла. Считалось, что только шесть перьев из него пригодны для оперения. Хорошие перья высоко ценились, и, согласно героическим былинам, часто собирались с населения в качестве дани. Обские угры предпочитали перья орла или ястреба, самодийцы — перья орла или филиина, ибо, по поверью, они не боятся сырой погоды. Впрочем, выбор «породы» перьев обуславливался и верой в то, что лётное мастерство и хищная сущность их бывшего «хозяина» непосредственно воплощаются в точность и смертоносность удара метательного снаряда.

Стрелы издревле имели сакральное значение. Они нередко использовались в различных культовых церемониях и шаманской практике. Отточенным наконечником стрелы селькупы перерезали пуповины новорожденных, при этом каждый раз к древку привязывалась тряпочка-приклад. По легенде, при первом вывозе новорожденного мальчика на родовое озеро они бросали в воду лук и стрелу. Да и сами воины назывались у них «лака», что означало военную стрелу. У васюганско-ваховских хантов при рождении мальчика лук и три стрелы вешали на ель или сосну. Салымские же ханты помещали лук и стрелы в священный амбарчик, подобным образом поступали и манси. По целому ряду этнографических свидетельств, лук и стрелы в отдельных случаях заменяли шаманский бубен — непременный атрибут камлания и главное «транспортное» средство шамана, посредством которого он совершает свои путешествия в иные миры. Все это, вероятно, связано со свойством стрелы целенаправленно перемещаться в пространстве. Посещая культовые места, обские угры ещё недавно жертвовали духу стрелу.

Среди таежных стрел следует особо отметить так называемые томары — стрелы с тупыми деревянными (реже костяными) наконечниками. С ними ходили на пушного зверя, потому что они не портили ценный мех. Делались томары, как правило, из берёзы (заодно с древком) и имели коническое или яйцевидное расширение на конце.

Для предохранения запястья левой руки от ударов тетивой использовались металлические и роговые наборные браслеты и щитки. Последние всегда были овальной или эллипсовидной формы, выпуклой в продольном сечении. С вытянутых сторон через пару отверстий пропускались ремни для крепления. Такие приспособления встречались вплоть до недавнего времени.

Панцири лесного населения по устройству защитной поверхности были практически тождественны доспехам тюркозычного населения. Таёжники, как и их южные соседи, тоже носили наборные пластинчатые латы, соединённые ремнями по ламеллярному принципу.

Пластинки сшивались в ленты, скреплявшиеся между собой. Самым простым креплением представляется стяжка лент ремнями. В этом случае получается плотная и жёсткая конструкция, удобно облегающая корпус по кругу, но создающая немало помех наклонным движениям тела. Проблема эта решается просто — нижний обрез подобных лат не должен опускаться ниже талии. Отсюда и его название — нагрудник. Всю остальную броню, закрывающую руки и бёдра, следовало делать подвижной. В соответствии с этими принципами и создавались таёжные панцири. Плотные связанные участки плетения закрывали верхнюю часть груди, а ниже, начиная с живота, наборные ленты соединялись друг с другом по ламинарному принципу, то есть свободно подвешивались ярусами на шнурах. Кстати, таёжным воинам подобные доспехи были даже более необходимы, нежели степнякам. Ведь таёжники сражались в пешем строю — от степени гибкости и подвижности зависело многое.

Через каждую группу отверстий в пластинах протягивался свой шнур. Для шнуровки использовались не все дырочки. Некоторые так и оставались «невостребованными». Они были слишком малы, чтобы пропустить случайно попавшее сюда острие вражеского оружия, зато обеспечивали хорошую вентиляцию. С помощь свободных отверстий закрепляли и «ослабевшую» пластину, если один из крепёжных ремней перетирался.

Чтобы острые металлические края связанных в ленту пластин панциря не травмировали тело, их по периметру часто обшивали полосками кожи. Изнутри к латам шнуром подвязывалась шерстяная прокладка. В героическом эпосе угорского населения Приобья переданы ощущения человека, надевающего кольчугу: он будто опрокинул на себя три ковша ледяной воды. Очевидно и в жаркое время раскалённый металл доставлял мало удовольствия.

Способ ременного сочленения звеньев доспехов был самым популярным и доступным, но не единственным. Некоторые наборные панцири соединялись между собой круглыми, проволочными, слегка расклепанными кольцами.

К концу 1-го тысячелетия появляются панцири с замысловатым контуром звеньев. У пластин плавно скругляются углы, вдоль краев чеканятся бороздки, по периметру устраиваются бортики: пластины куются с одной зубчатой стороной или в форме вытянутой восьмёрки.

В первой половине 2-го тысячелетия на смену наборам ламеллярным и чешуйчатым доспехам приходят пацири со скрытым бронированием — бригандины и комбинированные кольчато-пластинчатые латы. Это, пожалуй, наиболее совершенный вид защиты эпохи сибирского средневековья.
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

Спойлер (раскрыть)

Но самым популярным доспехом в это время становится кольчуга. С кольчугами таёжные воины ознакомились ещё в VI—VII веках, а по некоторым данным, едва ли не в эпоху Великого переселения народов. Однако небольшое число привозных (скорее всего, среднеазиатских) панцирей из-за сложности их изготовления не оказало в то время существенного влияния на местную оружейную традицию. Кольчуги попадали в тайгу и с северных окраин, где местные владыки выменивали их на драгоценные меха у заезжих новгородских торговцев, проторивших свой путь в Югру еще в X веке. Кольчатые доспехи долгое время оставались собственностью только небольшого числа таёжных «князей» и профессиональных воинов. И лишь массовый исход в начале 2-го тысячелетия центрально- и среднеазиатского населения, вызванный монгольской экспансией, привёл ко всё большему распространению здесь этой, по легендам, «удлиняющей жизнь» боевой одежды. Местные кольчуги 1-го тысячелетия плелись полностью из клёпаных колец, а с XIII—XIV веков кольца начинают плющить и украшать концентрическими кругами — это примерно в 1,5-2 раза увеличивало размеры железного поля без существенного утяжеления доспехов. В преданиях подобные доспехи называли «кольчугой с сотней торчащих рожков», «звенящей кольчугой из блестящих колец». «Когда богатырь надевает её, по лесу идет такой звон, что звери со страха ревут».
В районах Центральной и Восточной Азии использовались панцири из двух-, трёхслойных кожаных пластинок, покрытых укрепляющим и декоративным лаком. Эти пластинки по форме в точности совпадали с металлическими частями наборных лат. Слой лакового покрытия скрывал кожаную основу, и поэтому такие доспехи часто называют лаковыми. Аналогичными панцирями из кожаных пластин, залитых смолой, по сведениям Плано Карпини, защищали себя монголы. Доступность материала и очевидная простота изготовления делали их популярными в воинской среде. Вероятно, и легендарный панцирь из рыбьего клея, известный по таёжному фольклору, был изготовлен по этому же принципу. Только вместо лака и смолы пластины пропитывали самым распространенным и доступным сырьём — рыбьим клеем. Воины, облаченные в такие доспехи, как сказано в одном из селькупских сказаний выглядели так, будто «все тело у них твёрдым и блестящим, вроде ногтей, было покрыто».
Судя по изображениям воинов, найденным среди предметов мелкой таёжной бронзовой пластики, большинство лат представляло собой короткий наборный нагрудник. В усиленном варианте под такой нагрудник надевалась кольчуга. Это делало амуницию непроницаемой для стрел. В героических преданиях повествуется о боевых построениях, когда тяжеловооружённый воин отбивая вражеские стрелы, прикрывал собой, как живым щитом, лучников. Те, в свою очередь, под этим надежным прикрытием осыпали противника стрелами.

Шлемы таёжных воинов, исполненные в привычной сфероконической форме, склёпывались из крупных пластин. Подобные шлемы в эпоху средневековья распространились на огромных территориях от Дальней Востока до Киевской Руси. Они были двух типов — с высоким и низким куполом. Последние, появившиа в VI—VII веках, наибольшую популярность получил лишь во 2-м тысячелетии. В VIII—X веках лобную часть шлема стали дополнительно укреплять крупной декора тивной металлической накладкой.
Ещё один тип средневековых таёжных шлемов реконструируется, в основном, по изобразительным материалам. Его основу составлял металлический обруч к которому крест-накрест приклепывались металлические ленты, пересекавшиеся на темени. «Двойники таких шлемов есть в средневековой Европе. Они были одним из знаков власти у некоторых удельных правителей европейского средневековья. До XVII века подобные наголовья использовались в лёгкой кавалерии. В боевом варианте к металлическим лентам крепился плоский или слегка выгнутый железный диск, защищавший от прямого удара. Надетый шлем как бы уплощал голову — поэтому некоторые кулайские личины кажутся «отпиленными» по темени.

В ближнем бою таёжники пользовались известным нам оружием — мечами, палашами, саблями, ножами, кинжалами, топорами, копьями.

Некоторые мечи ещё снабжались прямым перекрестием и кольцевидным навершием. Правда, если в гунно-сарматское время кольца навершия делали из отдельного железного прута, а затем приваривали к рукояти, то в средневековье прут, из которого формировали кольцо, сам являлся продолжением плоского рукояточного стержня.
Палаши в эпоху раннего средневековья имели у противоположного от рукояти конца односторонне срезанное к спинке лезвие. Такие клинки со скошенным остриём предназначались преимущественно для рубящего удара. Ими серьёзно ранили бездоспешного противника, но для воина в наборном панцире они никакой опаности не представляли. Подобные клинки постоянно совершенствовались. Появляются различные варианты черенка рукояти, облегчающие манипулирование оружием, образцы с искривённым лезвием и даже наклонной к лезвию рукоятью, то есть классические сабли.


Ковались однолезвийные клинки обычно из двух полос: твёрдой стали и мягкого железа. В производстве оружия по-прежнему использовали и «пакетную» (из пяти полос разносортного металла) технологию. При этом получалась слоистая структура, хорошо противостоящая внешнему механическому воздействию. В середине такого пакета помещалась пластина особо твёрдой стали, образующая режущую кромку лезвия. Очень распространена была ковка цельностального оружия, которое отличалось высоким качеством металла. Его закалка производилась по-разному: в одних случаях закаляли весь клинок, в других только край лезвия. Последний вариант был более предпочтительным — режущая часть становилась достаточно жёсткой, а тело клинка сохраняло относительную пластичность. Излишняя твёрдость сделала бы его хрупким. С хрупкостью боролись, внедряя «медленный» способ охлаждения. Таёжные мастера всегда исповедовали принцип — даже затупленное оружие лучше сломанного.
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

Спойлер (раскрыть)

В обмен на пушнину, столь ценимую в странах Востока и Европы, в тайгу буквально потоком шли все мыслимые и способные к транспортировке предметы цивилизации. В том числе и лучшие образцы современного оружия. Абу Хамид ал-Гарнати (исламский автор XII века, посетивший Великий Болгар) описывал со слов местных купцов торжища с остяками, одним из предметов обмена на которых были восточные клинки: «У него (Булгара — А. С.) есть область, называют её Вису. А за Вису на Море Мрака есть область, известная под названием Иура. Как говорят купцы, солнце там не заходит сорок дней, а зимой ночь бывает такой же длинной. И привозят люди мечи из стран ислама, которые делают в Зенджане, Абхаре, Тевризе и Исфахане в виде клинков, не приделывая рукоять и без украшений, одно только железо, как оно выходит из огня. И закаливают эти мечи крепкой закалкой. И мечи эти как раз те, которые годятся, чтобы везти их в Иуру. Булгары возят их в Вису, где водятся бобры, затем Вису везут их в Иуру (и её жители) покупают их за соболиные шкурки и за невольников и невольниц... говорят, что если йура не бросает в воду мечи, то он не поймает никакой рыбы и будет страдать от голода».

Трудно сказать, какова на самом деле была судьба привозных клинков, но остяки действительно не очень интересовались готовыми привозными рукоятями, в эпоху средневековья купцы предпочитали торговать одними полосами-полуфабрикатами. Их и доставить было легче, и потребитель мог оформить оружие по своему вкусу .Таёжные мастера, продолжая традиции предков, отливали из светлой бронзы великолепные полые рукояти с ажурными навершиями в виде птиц, медведей и других реальных и мифических существ. Оружие, снабжённое такими рукоятями, не только было очень нарядным, но и обладало, в представлениях местных жителей, особой силой, воспринятой и от священного металла, и от изображений животных.
Способы ношения клинкового оружия у таёжников ничем не отличались от уже разобранных нами в предыдущих главах. Одна манера копировала кочевую, другая — гунно-сарматскую.

Особенностью таёжных воинств было то, что на протяжении всего средневековья самым массовым оружием ближнего боя оставался топор, так как в условиях ближнего боя на ограниченном пространстве он гораздо удобнее меча.

По своему устройству топоры делились на шпеньковые и плоскообушные. Первые имели на обушке специальный молоточек-шпенёк.
Пик распространения комбинированного бойкового оружия пришелся на последнюю четверть 1-го тысячелетия — время господства прочных ламеллярных доспехов. В эпоху развитого средневековья такое оружие встречалось уже достаточно редко. Топоры этого времени снабжались широким лезвием, были крупнее в размерах, а шпеньки у некоторых экземпляров приобрели вид гранёного острия. Это явилось, с одной стороны, следствием некоторой политической стабилизации в тайге — в такие периоды всякое исключительно боевое оружие модернизируют, приспосабливая его к «мирной» работе (широкое лезвие топоров). А с другой, — связано с выросшей популярностью кольчуги, которую намного легче пробить гранёным острием. Именно тогда вошли в обиход плоскообушные бойки, совершившие стремительную эволюцию от весьма архаичных клиновидных форм, известных еще с гунно-сарматского времени, до аналогичных современным плотничьим топорам с бородкой.

Плоскообушные топоры ковались двумя способами. В одном случае, заготовка из мягкого металла перегибалась на вкладыше посередине, и концы ее, сложенные вместе, расковывались. Предварительно между ними помещалась полоса твёрдой стали. Так получалось «самозатачивающееся» лезвие. При работе таким бойком мягкий металл боковин постепенно изнашивался, обнажая твердое стальное острие. В ином варианте, на одном конце пластины делался петлеобразный загиб, образующий проух; из другого же формировалось лезвие, на кромку которого наваривалась стальная полоса.

Копья в тайге тоже были универсальны. Древки у них, сравнительно со степными образцами, лишь ненамного превышали рост человека. Колющую часть делали ромбовидной или вытянутой треугольной формы, а в сечении — линзовидной или ромбической. Такое оружие характерно для эпохи раннего средневековья. Позже популярность копья пошла на убыль. Оно оказалось вытеснено пальмой или, как ее еще иногда называли, рубильным ножом. Сибирское население владело этим оружием с удивительным мастерством.
Вспомогательным оружием ближнего боя служили разнообразнейшие кинжалы и ножи, просуществовавшие (в качестве боевого оружия) вплоть до XVII века, когда, судя по документам Сибирского приказа, они использовались в междоусобной войне «ясачных» и в схватках со «служилыми людьми».
Развитие боевых средств в эпоху позднего средневековья определялось поисками универсальных форм, которые отвечали бы как военным, так и хозяйственным нуждам. Клинковое оружие, с этой точки зрения не вызывало большого интереса: эффективность его применения в условиях тайги была не столь уж высока, а производство — дорогостоящим и трудоёмким. Неслучайно в фольклоре наличие клинкового оружия отмечается лишь у отдельных князей и богатырей. Основным оружием ближнего боя (подходившем и для мирных трудов) становятся пальма, топор и нож; в списке защитного вооружения первой стоит кольчуга, иногда дополнявшаяся панцирем с внутренним бронированием.
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

[Laszlo]

Пермская деревянная скульптура

Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
Пермский зверинный стиль
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
Легенда о Кудым-Оше
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
Сказание о кудым оше

Пера
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

[Maj. Buzzard]

Кстати:

sak

в таких масштабах, как в обеих Америках

Ит депендс даже в рамках одной национальности, не дробя на франко-католический, испано-католический, англосаксоно-протестантский варианты: французы на Антилах и в Канаде, испанцы на тех же Антилах и на континенте, и т.п.

halrav

в отличие от тех же могикан

Если на то пошло, "могикан" (Mohicans) породил Фенимор Купер, он же их и убил. Племён с созвучным названием аж два (Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь и Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь), оба вполне себе дожили до наших дней.

[Laszlo]

Проблема американских индейцев США была в том, что они занимали земли пригодные для колонизации ''янки'' и ''южан''. На очень хороших землях жили индейцы, а предки современных американцев были настроены воинственно. В Канаде же более благосклонно относились к индейцам. Впрочем и Канада была менее удобна для жизни чем территория современных США. В Сибири и на Дальнем Востоке сложилось так что расстояния огромные, а климат, скажем так, не очень благоприятный. Просторы огромные, а освоение их отставало по темпам от освоения той же территории США или Аргентины с Чили. Русский пример у меня вызывает ассоциации с Канадой (чего стоит пример чалдонов и других русских субэтносов в Сибири) или Бразилией (где многие индейские племена выжили в Амазонии). Русские дружили с одними племенами, с другими воевали. Пример той же Великой Перми и коряков с ительменами показывает, что при продвижении на восток у русских тоже были союзники, как у французов гуроны.

[Maj. Buzzard]

Laszlo

или Бразилией (где многие индейские племена выжили в Амазонии)

1) Вы, очевидно, просто не в курсе, как местных индейцев истребляли во время всевозможных "каучуковых", "алмазных" и всех прочих "лихорадок".
2) Это вообще-то и к США можно отнести, там тоже "многие племена выжили". И сейчас, кстати, их положение куда более завидное, чем у индейцев Амазонии.

Laszlo

Русские дружили с одними племенами, с другими воевали

1) Спасибо, кэп.
2) Русских вычёркиваем, вписываем по вкусу "англичане/американцы/испанцы/португальцы/ французы/немцы/шведы", получаем на выходе то же самое.

[Laszlo]

Но это как сказать, многие племена в ХIX в. с вами бы не согласились (в том числе Лакота). Для индейцев были созданы резервации, а для банту в Южной Африке бантустаны. Сибирские же князья были допущены в состав русской аристократии. Одними из них были обдорские князья Тайшины. Из известных родов еще назову Сатыгиных и Алачевых. Народы которые имели государственность встроились в русскую аристократию (тюркские народы и сибирские угры). Не было такой жесткой сегрегации. В связи с этим появились группы смешанного происхождения - чалдоны, якутяне, камчадалы, каменщики, гураны, карымы, русскоустинцы, походчане.
Английское завоевание Новой Зеландии также было жестоким, хотя и маори были не ангелы. Я и не говорил, что русские ангелы. Они не хуже и не лучше других европейцев. Но факт в том, что они были менее жестоки при колонизации чем те же англичане, немцы или бельгийцы. Казаки были не самыми гуманными людьми, но и не были самыми жестокими людьми. В общем, не бывает бескровных завоеваний.
Относительно Бразилии, то вы наверно эти факты имеете в виду это

Спойлер (раскрыть)

Колонизации Бразилии до XX века

В течение первого столетия, со времени открытия Бразилии, ее колонизация происходила очень медленно. Так, например, за 20 лет после раздела страны на капитании (с 1532 г.) в нее прибыло не более 3 тыс. поселенцев. В то же время возделывание сахарных и других плантаций требовало большого количества рабочих рук. Колонисты широко стали использовать рабский труд коренного населения, а позже — труд ввозимых из Африки черных невольников.

Для захвата в рабство индейцев, а также в поисках золота и других сокровищ в течение XVI и особенно в XVII и XVIII вв. от побережья в глубь страны регулярно отправлялись многочисленные экспедиции бандейрантов. Одним из важнейших побочных результатов этих походов явилось то, что были обследованы и присоединены к Бразилии огромные территории в глубине материка. Что касается черных рабов, то первый транспорт с «живым товаром» прибыл в Бразилию около 1532 г. и последний — в 1852 г. Всего же в период между этими двумя датами в страну было завезено, по различным данным, от 4 до 18 млн. африканских рабов.

К концу XVII в. позиции бразильских плантаторов в мировой торговле сахаром оказались сильно подорванными в результате конкуренции производителей с Кубы и Антильских островов. Однако в 1698 г. на территории современного штата Минас-Жерайс было обнаружено золото, а в 1729 г. — богатейшие месторождения алмазов. Это дало новый импульс колонизации внутренних районов. Даже многие владельцы крупных сахарных плантаций ликвидировали свои дела на побережье и, забрав рабов, переселялись в Минас-Жерайс.

Уже через 25 лет после открытия золота здесь сконцентрировалось более 50% населения Бразилии, основным занятием которого до конца XVIII в. оставалась добыча золота и алмазов. В 1763 г. столица колонии была перенесена в Рио-де-Жанейро, главный порт по вывозу золота. Подъем горного дела стимулировал также развитие животноводства и земледелия как в самом Минас-Жерайсе, так и в сосед-них провинциях Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро.

По приблизительным оценкам, в 1700—1801 гг. из недр Бразилии было извлечено около 2 тыс. т золота. Добыча алмазов в 1729—1800 гг. достигла примерно 3 млн, каратов. Однако расцвет горнодобывающей промышленности оказался непродолжительным. В связи с истощением лучших месторождений и падением мировых цен на золото и алмазы к концу XVIII в. их добыча практически утратила свое значение. Основным родом хозяйственной деятельности в колонии вновь стало земледелие — производство сахара, хлопка, табака и особенно кофе.

По мере того как Португалия утрачивала положение мировой торговой державы и беднела, эксплуатация Бразилии приобретала для нее все большее значение. С середины XVII в. и особенно в период «золотой и алмазной лихорадки» в XVIII в. в колонии вводятся многочисленные торговые ограничения и монополии, устанавливаются запреты на производство любых товаров, конкурирующих с португальскими, увеличиваются налоги. Одновременно укрепляется власть и растет произвол чиновников колониальной администрации. Недовольство усилением колониального гнета порождало открытые выступления против португальских властей.

Первое из них относится еще к 1684 г., когда купцы Мараньяна потребовали свободы навигации и облегчения налогового бремени. Но особую известность получил так называемый заговор инконфидентов во главе с Жаокином Жозе ДО СиЛВа Шавиером (Тирадентесом) — заговор, возникший в 1789 г, в Минас-Жерайсе. Основными пунктами программы инконфиден-тов было провозглашение независимости, установление республиканского строя. Некоторые из заговорщиков стояли и за отмену рабства. Восстание не удалось. Заговор был раскрыт, и его руководитель Тирадентес казнен.

В 1808 г. в связи с вторжением войск Наполеона в Португалию принц-регент дон Жоан бежал в Рио-де-Жанейро, превратив его во временный центр Португальской империи. Обосновавшись в Бразилии, португальское правительство отменило некоторые ограничения, препятствующие развитию национальной экономики, бразильские порты были открыты для торговых судов Англии и некоторых других стран. В 1815 г. Бразилия объявлена составной частью Объединенного королевства Португалии, Бразилии и Алгарвы, перестав формально считаться колонией.

Буржуазная революция, вспыхнувшая в Португалии в 1820 г., вынудила дона Жоана (с 1816 г. король Жоан VI) возвратиться в метрополию. Регентом Бразилии он оставил своего сына дона Педро. Под давлением усилившегося сепаратистского движения 7 сентября 1822 г. дон Педро провозгласил Бразилию независимой. 12 октября, 1822 г. страна была объявлена конституционной империей. Официальное признание независимости Бразилии Португалией произошло в 1825 г. В обмен па это Бразилия была вынуждена взять на себя уплату части португальского государственного долга.

В течение первых 67 лет своего независимого существования Бразилия оставалась монархией. В период империи темпы хозяйственного освоения территории Бразилии несколько ускорились. Возделывание кофе, превратившегося с середины XIX в. в господствующую сельскохозяйственную культуру, обогатило значительную часть земельной аристократии и способствовало росту внешней и внутренней торговли. Возникают первые промышленные предприятия. С 1852 г. началось строительство железных дорог. Одновременно усиливается кризис хозяйства, основанного на рабском труде, и возрастает финансовая зависимость страны от Англии. Большой урон бразильской экономике и финансам нанесли внешние конфликты, особенно дорогостоящая и непопулярная война с Парагваем (1865—1870 гг.).

В период империи развернулась острая борьба между либералами и консерваторами, а также между сторонниками унитарной формы правления и федералистами. С середины XIX в. в стране получили широкое развитие аболиционистское демократическое движение за отмену рабства и параллельно с ним антимонархическое республиканское движение. В 1888 г. под давлением аболиционистского движения был принят закон об отмене рабства. Еще через несколько месяцев бразильская армия во главе с генералом Деодоро де Фонсека осуществила государственный переворот, и 15 ноября 1889 г. Бразилия была провозглашена федеративной республикой. Учредительное собрание, созванное в феврале 1891 г., приняло конституцию, имеющую много общего с конституцией США. Провинции были преобразованы в штата. Столица Рио-де-Жанейро выделена в федеральный округ.

С установлением республики политическая власть в стране осталась в руках землевладельцев-латифундистов и крупной буржуазии, связанной преимущественно с экспортно-импортной торговлей. В то же время изменения в структуре бразильской экономики и общества с конца XIX в. значительно ускорились. С отменой рабства в страну резко возрос приток иммигрантов. С 1891 по 1900 г. прибыло свыше 1,1 млн. переселенцев из Италии, Португалии, Испании и других стран и в 1900— 1930 гг. — еще около 2,5 млн. человек. Усилился процесс урбанизации.
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

Бандейранты в Бразилии чем-то похожи на казаков

Спойлер (раскрыть)

Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

Антониу Рапозу Тавариш был союзником тупи против гуарани. Вместе с ним шли союзные индейцы. Ситуация похожая на испанские завоевания или русское завоевание Сибири. Просто бандейрантов интересовали рабы, а не меха и ясак как казаков. Алмазы и золото заменяли эти природные багатства. Жестокость бандейрантов сопоставима с жестокостью конкистадоров, но в целом завоевание Латинской Америки испанцами и португальцами прошло менее жестоко чем завоевание Северной Америки англичанами и американцами. Часть индейской знати была включена в состав испанской аристократии, а один из инков даже написал сочинение которое до сих пор является главным источников по истории Перу и империи инков.

Спойлер (раскрыть)

Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

[Maj. Buzzard]

Laszlo

наверно эти факты

Не, не эти. Если бы я имел в виду Ваших бандейроказаков...

Maj. Buzzard

во время всевозможных "каучуковых", "алмазных" и всех прочих "лихорадок".

...так бы и сказал. Вам Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь.

А если хотите тут кого-то удивить знанием матчасти по Бразилии, берите не википедию, а кого-нибудь получше: если не Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь, то нашего Файнберга ("Индейцы Бразилии") хотя бы. Уж по Амазонии и геноцид местных индейцев у нас писали достаточно, от маститых этнологов (тот же Файнберг) до журналистов-международников (Фесуненко и др.).

Да, завязывайте уже играть в Капитана Очевидность. Тут Вы ошиблись дверью.

[Laszlo]

Вас понял. Если ссылаться на Википедию не можно, то тогда я ссылаться не буду. Я не спец по Америке и тем более по Бразилии. Я просто высказал свое мнение. Невольно приходиться сравнивать русское завоевание Сибири и Дальнего Востока и европейское завоевание Америки. Я понимаю что это немного разные категории, поскольку многие народы Сибири уже знали железо и имели кавалерию, чего у индейцев конечно не было. Мне более близка колонизация Приуралья и Сибири. Вот материалов по истории и этнографии Сибири у меня достаточно много. Вот относительно этих вопросов я предоставлю ссылки и на источники, и на статьи с монографиями.
-Добавлено-О сокровищах угорских князей в Средневековье до русских.
Бауло А.В. Серебряное блюдо с Малой Оби.
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
А.В. Бауло. Сасанидское серебряное блюдо с р. Сыня
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
Н.В.Федорова. Византийское сокровище угорских князей
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
А.В. Бауло, Б.И. Маршак, Н.В. Федорова. Серебряные блюда с реки Войкар
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
Н.В.Федорова. Средневековое серебро Волжской Булгарии
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
Н.В. Федорова. Художественный металл средневекового Востока на севере Западной Сибири
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь