Вопиющая историческая безграмотность

Эта гравюра по рисунку известного французского художника-баталиста Филиппото является иллюстрацией е "Популярной истории Франции" Франсуа Гизо. В этой работе сказано:

Спойлер (раскрыть)

Новости о бомбардировке Данцига дошли до небольшого французского корпуса, когда они приближались к форту Вексельмюнде. Их командир осознал свою беспомощность; вместо того чтобы высадить войска, он отплыл в Копенгаген. Французский посол граф Плело был возмущен отступлением своих соотечественников и, поспешно собрав сотню добровольцев, вызвал к себе командиров экспедиционного корпуса.

«Как вы могли решить отказаться от брьбы любой ценой?» — спросил он. «Легко сказать, — грубо ответил один из офицеров, — когда вы в безопасности в своем кабинете». «Я ненадолго здесь задержусь!» — воскликнул граф и стал настаивать, чтобы они вернулись с ним в Данциг. Командир отряда, господин де ла Пейруз Ламотт, уступил его просьбам. Они отправились в путь, будучи оба убеждены в бесполезности своего предприятия, но в необходимости, ради чести Франции, предпринять эту попытку. Перед отплытием граф Плело написал господину хранителю печати господину де Шовелену: «Я уверен, что не вернусь; я поручаю вам свою жену и детей». Едва отважный отряд ступил на берег под фортом Вексельмюнде, как он двинулся к русским позициям, прокладывая путь сквозь пики и мушкеты в надежде присоединиться к осажденным, которые одновременно совершили вылазку. Враг уже начал отступать при виде такой дерзости, когда господин де Плело был смертельно ранен; вражеские батальоны окружили французов.

Это вполне соответствует французской легенде о храбром, но несчастном французском отряде, павшем только перед ордами врагов. Зарождаться легенда стала еще в 1735 г., когда Пьер Массюэ в "Histoire de la guerre présente, contenant tout ce qui s'est passé de plus important en Italie, sur le Rhin, en Pologne et dans la plupart des cours de l'Europe" писал:

Спойлер (раскрыть)

Двадцать седьмого они двинулись тремя колоннами к русским укреплениям, предварительно подав несколько сигналов, чтобы предупредить осажденных о необходимости поддержать атаку . Сразу же большой пехотный отряд совершил вылазку и двинулся к левому флангу русских, в то время как французы под прикрытием пушек Вексельмюнде энергично атаковали центр их укреплений.

Противник первым делом направил генерал-квартирмейстера Стоффе для противодействия вышедшей из города пехоте и прикрытия их укреплений на Висле. Тем временем, французы уже прорвали заграждения,
и казалось, что ретраншемент захвачен, но внезапно они отступили, оставив на месте около ста убитых; и в то же время вышедшая из города пехота вернулась на свои позиции. Утверждается, что французы начали атаку на час раньше, чем было согласовано с осажденными; поэтому не были поддержаны в нужное время. Отступление было организовано должным образом, поэтому потери были невелики; за исключением того, что пропал граф де Плело, французский посол в Дании, который поднялся на борт французского корабля в Копенгагене и командовал первой колонной в атаке на ретраншемент. Потери русских были примерно равны потерям французов.

А в "Biographie universelle, ancienne et moderne", выходившем с 1811 г. в статье посвященной графу де Плело вообще говорится:

Спойлер (раскрыть)

Эти изложения, как будет показано ниже, с реальной историей соотносятся чуть менее, чем никак, но представляют собой романтическое представление о гибели Героя перед ордами злобных врагов. И Филиппото, который в своих батальных полотнах довольно скрупулезно подходил к прорисовке деталей, в данном случае и изображает не картину подлинного сражения, но отображенный в книге для широкой читающей французской публики того периода миф. И, соответственно, и орды врагов он изображает так, чтобы они были понятны любому читателю - естественно через характерные клише, известные любому французу (и не только - Артур Конан Дойл в своём рассказе "Как бригадир побывал в Минске" противопоставляет Этьену Жерару майора Киевского драгунского полка Сержина: " Это был рослый малый со свирепым, жестоким лицом и щетинистой черной бородой, которая топорщилась поверх его кирасы". Можно только спросить, с чего драгунский офицер нацепил кирасу, да еще бороду отпустил, хотя не партизан Давыдофф, а вполне себе командир отряда регулярной кавалерии): "борода", "казак", "ополченец". Справедливости ради, в той же книге есть гравюра "Гибель генерала Брэддока", где британцы все сплошь с наплечными "крыльями" и в странных шапках и мундирах не по эпохе. Тут не безграмотность художника, который, повторюсь, в своих известных работах детали прорисовывал вполне качественно, а вполне сознательное клиширование в угоду разным слоям читающей публики. Татары Мамая в советском мультфильме о "Куликовской битве" тоже далеки от своих оригиналов.

Причем сами участники похода к Данцигу дают описания, весьма далекие от картины последующих историков-романтиков. Так, Мёнье де Керлон в "Journal de la campagne de Dantzick en 1734" писал:

Спойлер (раскрыть)

Вечером был оглашён приказ, что на следующий день состоится смотр у Комиссара. Но утром 27го стало совершенно понятно, что нас готовят к чему-то более серьёзному. В шесть часов утра наши караулы были сменены шведскими солдатами из гарнизона форта, и в семь часов мы собрались у знамён, где каждый узнал, что предстоит сделать в этот великий день. Порох и свинец был роздан солдатам и гренадером, последние были так же снабжены гранатами; как только были сделаны все необходимые приготовления и каждый офицер занял положенное ему место, сто пятьдесят человек в сопровождении ста шведов были отправлены провести ложную атаку, а вскоре выдвинулись и остальные войска.

Мы перешли Вислу, чтобы выйти на дорогу внутрь форта Мюнд [Вексальмюнде]. Войдя туда, мы построились в три колонны.[ Полк] Перигора был в авангарде, Блезуа - в центре, и Ла-Марш составлял арьергард. Перед тем, как идти дальше, каждый полковник произнёс перед своим полком короткую речь о славе, которую их храбрость должна принести французскому оружию; каждый офицер повторил то же перед своим пикетом; наконец штыки были примкнуты, и всем было рекомендовано ни при каком случае не стрелять без приказа. Итак, мы двинулись вперёд со свойственной французам неустрашимостью: солдаты наперебой друг перед другом демонстрировали такой боевой пыл, что привели в восторг всех офицеров.

Прежде, чем добраться до укреплений, начинавшихся более чем в ста шагах в глубине леса Вельсемюнд, где был отдан приказ к атаке, было необходимо пересечь болото, в отношении которого нас уверяли, что оно проходимо, и которое таковым не оказалось, когда мы в него попали. Действительно, сперва мы ушли в воду по пояс, а по мере того, как продвигались вперёд, заметили, что погружаемся всё сильнее. С этого момента мы стали подозревать, что имеет место какая-то измена, и утвердились в наших подозрениях, когда направлявший нас барон де С.[имеется ввиду шведский офицер на службе у короля Станислава, командовавший гарнизоном Вексельмюнде Штакельберг] из предосторожности отъехал в сторону, едва мы вошли в воду, а затем вернулся в форт, убедившись, что мы полностью ввязались в дело. Он, несомненно, знал, что завел нас в такое место, откуда будет нелегко вернуться.

Поскольку мы зашли слишком далеко, чтобы отступить, и, кроме того, надеялись, что это – единственное препятствие на пути к врагу, то продолжили продвигаться вперёд, но очень скоро столкнулись с новыми затруднениями. Едва мы добрались до середины болота, как заговорили вражеские пушки с жестокими последствиями для большей части наших товарищей, вырванных из наших рядов.
По нам с фланга ударили пушки форта Соммершанд [Зоннершанц]: этот форт на одноимённом острове был, как я вам уже рассказывал, захвачен русскими; его батареи располагались таким образом, что одна их часть смотрела на Вислу, другая – на форт Мюнд и третья – на болото, через которые мы пробирались, чтобы атаковать вражеские ретраншементы. Вы видите, что они могли с лёгкостью поражать нас и корректировать свои удары, чтобы бить без промаха.

Из тяжелой ситуации нас могла выручить только скорость. Поэтому оставшуюся часть пути мы преодолели со всей возможной быстротой, какую только позволяли объединившиеся против нас препятствия. В этих ужасных обстоятельствах достойно восхищения, что, несмотря на жестокие испытания, пыл солдат остался прежним, он даже, кажется, возрос при виде прошедших перед их глазами блистательных примеров [доблести]. Командовавшее ими дворянство разделяло все их труды и опасности: они видели самого графа де Плело, которого статус посла освобождал от участия в столь опасном предприятии, но этот храбрый граф возглавлял их и воодушевлял своими словами и действиями, подавал пример самой бесстрашной доблести, не зная, что вскоре станет её несчастной жертвой.

Преодолев болото, мы вошли в лес Вельсемюнд, где попали под ружейный обстрел врага: несмотря на живость огня, мы приблизились к ретраншементам, перед которыми была устроена приличной высоты засека [abbatis]. Для преодоления засеки наши гренадеры сначала хотели прорубить в ней проход саблями, но так как она была сделана из цельных дубов, сабли оказались бесполезны. Тогда эти бесстрашные гренадеры во главе со своими офицерами приняли поразительное решение перелезть через засеку и ворваться в ретраншементы; проявив чудеса храбрости, они сделали это: произошла ужасная бойня, но так как враг сильно превосходил числом, пришлось отступить, и из тех, кто принял участие в атаке, посчастливилось вернуться только очень небольшому числу людей: среди погибших оказалось очень много храбрейших офицеров.

Таков был наш дебют: отсутствие успеха не обескуражило наших солдат, и они попытались продолжить начатую атаку. Тогда враг вывел войска справа и слева от их ретраншементов, мы были окружены со всех сторон и попали под ружейный огонь, серьёзно опустошивший наши ряды.

Наше положение было тем более безотрадным, что защищаться мы могли только холодным оружием: намокший при переходе болота порох сделал наши ружья бесполезными, мы могли использовать только штыки: ствол моего [ружья] оторвало, тот же выстрел повредил мне руку и разбил голову стоявшему рядом офицеру; каждое мгновение мы теряли кого-то из наших товарищей. В этом не было ничего удивительного: враг подстерегал нас за деревьями засеки и расстреливал, как дичь на охоте.

Несмотря на невозможность добиться успеха, наши солдаты предприняли ещё несколько попыток, столь же смертоносных и бесплодных, как и первая. Наш командующий тогда приказал пробить сигнал собраться у знамён и собрал совет для принятия окончательного решения. Напрасно там ждали господина графа де Плело, его звали, его искали, ни у кого не было о нём никаких новостей; всё это изначально служило плохими предвестниками его судьбы. В отношении необходимых в столь критических обстоятельствах решений, все единодушно согласились, что, поскольку больше нет надежды ворваться во вражеские ретраншементы, остаётся только отступить. Это отступление снова дорого нам обошлось. Необходимо было возвращаться той же дорогой, по которой пришли; мы перешли болото и вынесли обстрел русских пушек, опять поразивших у нас много народа.

Как только мы вернулись в лагерь, наш генерал приказал укреплять ретраншементы: больше нечего было думать о походе на Данциг; главное внимание следовало сосредоточить на удержании лагеря и недопущении захвата нас там врагом. В то же время на берегу Вислы был выбран один дом для организации госпиталя, где разместили наших раненых, которых оказалось очень много.
На следующий день, 28го, наш генерал отправил в русский лагерь барабанщика с письмом к графу Миниху с просьбой вернуть тела погибших в состоявшемся накануне бою.
Господин де Миних дал очень вежливый ответ: он сказал нашему командующему, что готов удовлетворить его просьбу и при любом удобном случае будет стремиться доказать, что русская нация умеет вести войну с честью. Он обсудил состоявшееся накануне дело и упрекнул французов в безрассудстве, так как они с горсткой людей напали на целую армию, к тому же окопавшуюся в непроходимом лесу. Но самым удивительным, по его словам, стало то, что атака была направлена именно в то место, которое было наиболее укреплено. Это размышление немало способствовало укреплению наших подозрений относительно авторства плохих услуг, которые пытались нам оказать.

Господин де Миних закончил своё письмо, сообщив нашему командующему, что следующим утром он прикажет вынести тела из леса и передать их отряду, который просил прислать без оружия.
Я был назначен командовать этим отрядом и на следующий день, 29го отправился к господину де Миниху, который был столь любезен, что предоставил мне повозки для транспортировки наших убитых. Я вернулся в лагерь с этой печальной поклажей, один вид которой внушал ужас. Все тела были раздеты, и большая часть была совершенно неузнаваема из-за покрывающих их ран. Именно тогда прояснилась судьба несчастного графа де Плело. Мы опознали его тело: левая нога была перебита ружейным выстрелом, он получил пятнадцать или шестнадцать штыковых ударов в живот и, кроме того, удар саблей в лицо.

Еще интереснее описание атаки у ансеня (прапорщика) полка Блезуа Гайара де Боэнкура:

Спойлер (раскрыть)

Господин де Плело также сказал нам, что мы будем гнать их перед собой, как напуганных волком овец. Инженер, которого нам прислал господин де Монти, пытался убедить нас, что мы пинками разбросаем их укрепления, а барон де Штакельберг говорил, что достаточно палки в руке, чтобы они разбежались.

Наконец, мы двинулись в эту прекрасную экспедицию. Три полка выступили небольшими отрядами с гренадерами впереди и образовали единую колонну, где Перигор занимал правый фланг, Ла-Марш — левый, а Блезуа — центр. Двести шведов и французов под командованием капитана полка Блезуа господина де Курбьера предприняли ложную атаку на левый фланг ретраншементов. Около девяти часов наша колонна столкнулась с вражескими аванпостами, которые сперва обратила в бегство. Этот первый успех почти убедил нас в том, что нам говорили; мы наконец появились у ретраншементов, и противник дал по нам залп, что не помешало нашим гренадерам и первым пикетам запрыгнуть за засеку, но там почти все они погибли. Некоторое время мы подвергались непрерывному очень хорошо направленному ружейному и артиллерийскому огню, тогда мы считали, что имеем дело не с московитами, такую стойкость они продемонстрировали. Эти ягнята не боялись волков, и у нас не хватало сил, чтобы прорвать очень плотные, высокие и прочные ретраншементы.

Наконец мы отступили, сохраняя порядок, преследуемые с трех сторон ружейным и артиллериским огнем, от чего потеряли много людей: там полегли все наши гренадеры...

... Среди погибших был также найден граф де Плело, о котором мы сильно сожалели, и которого не постигла бы эта участь, если бы он остался в форте Вексельмюнде, а лучше в Копенгагене, как просил его граф де ла Мотт.

И еще есть интересная ремарка издателя: "Трое французов, находившихся тогда в Копенгагене, которых господин де Плело взял с собой, несмотря на возражения господина де ла Мотта, утверждали, что это наши солдаты убили господина де Плело: эти авантюристы не могут внушать доверия, поскольку их никто не видел в бою". Верить или не верить, дело второстепенное, важнее, что слух о том, что графа прикончили собственные солдаты, считавшие, что тот завлек их в ловушку, вообще появился. Это мало соответствует образу павшего в неравном бою Героя.

Ну и в завершение относительно внешнего вида русских солдат от тех, кто их реально видел. Мёнье де Керлон писал:

Спойлер (раскрыть)

Довольно сложно в рамках романтизированной легенды изобразить попавшего в ловушку де Плело, да еще и невольно приведшего с собой в ту же ловушку французских гренадер, которых перебили как на бойне, а самого графа как бы не свои же солдаты и прикончили. Да и хорошо обмундированный, храбрый противник, отбивший атаку за счет стойкости и грамотных действий, тоже плохо играет в пользу романтической легенды о Герое и горсти храбрецов перед ордами диких врагов. Поэтому и относиться к гравюре Филиппото надо , как к иллюстрации романтизированной истории Гизо для широкой публики XIX в.

Jackel

Тогда получается вместо "вопиющей исторической безграмотности" имеем "сознательные политические подтасовки"...

Прочитал в Википедии на русском языке про поход генерала Бибикова на Анапу в 1790 г. Википедики написали, что русские войска потерпели сокрушительное поражение, из 8-тысячного отряда еле 2 тыс. вернулись :facepalm:

И даже ссылку дали, уверенные, что ее никто смотреть не будет - а там у Дубровина все разложено по полочкам - и состав отряда, и его численность, и отсутствие боестолкновений, закончившихся поражением русского отряда, и потери по статьям... :facepalm:

У Дубровина, с минимальными, но все же отсылками к документам, указано, что Бибиков собрал отряд из 14 пехотных батальонов, 6 эскадронов драгун и 7 казачьих полков. Он же отметил, что некомплект был очень высок и все части не имели положенной по штату численности, поэтому общая численность отряда составила 7609 чел.

Далее просто прекрасно - русские опрокинули какой-то незначительный отряд противника, подошли к Анапе 21 марта и решили произвести рекогносцировку, кою и осуществили 24 марта, причем удалось измерить ров крепости, чтобы подготовиться к его форсированию. Попытки турок и горцев сделать вылазку были отбиты. Это позволило выяснить, что численность гарнизона намного превышает 500 чел., о которых говорили армянские торговцы, на основании показаний которых планировалась экспедиция.

Тем не менее, Бибиков приказал готовить штурм, но 25-26 марта началась сильнейшая снежная буря, в одну ночь пало 150 коней, и после того, как погода прояснилась, Бибиков приказал отступать.

В результате Дубровин (сильно живописуя страдания на обратном пути) сообщает разбивку потерь:
- 233 чел. убитых
- 618 чел. умерших от болезней
- 23 чел. утонувших
- 111 чел. дезертировавших
- 121 чел. пленных
ИТОГО:

Вышло обратно, стало быть, 6503 чел., а безвозвратные потери (дезертиров тоже запишем туда - мы не знаем, вернули ли их в строй?) составили 1106 чел. :facepalm:

В статье про Бибикова в той же Википедии википедики, пользуясь в качестве источника "Военной энциклопедией" Сытина (где цифр потерь, равно как и численности отряда, нет, а события описаны более чем "по Потто" - и сокрушительное поражение туркам нанесли, и полезли крепость штурмовать, не приготовив лестницы... :facepalm:

), насчитали не менее криво, но по-другому - уцелело 5407 чел. из 7609 чел.! :facepalm:

Вот такое "сокрушительное поражение" и такие 2 тысячи выживших! Причем писали сознательно.

Спойлер (раскрыть)

Сообщество Империал: Вопиющая историческая безграмотность - Сообщество Империал

Вопиющая историческая безграмотность