[t1aro]

Флот в XVI-XVIII веках

---

---

Кирилл Назаренко. Видео. (Раскрыть)

Кирилл Назаренко. Парусный флот в мировой истории.
Цифровая история (01:22:24).

Кирилл Назаренко. Парусный флот XVII-XVIII вв.: артиллерия и личный состав.
Цифровая история (01:51:19).

Кирилл Назаренко. Зарождение регулярных парусных флотов.
Цифровая история (01:12:00).

Кирилл Назаренко. Становление петровского флота.
Цифровая история (01:53:03).

Кирилл Назаренко. Флот в англо-голландских войнах.
Цифровая история (01:24:44)

---

---

Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

[Старый]

Новости из солнечной Сицилии...
Морская тема в исследованиях забавного Проекта тюремного наследия Центрального Средиземноморья (The Central Mediterranean Penal Heritage Project - CMPHP)...

На стенах тюрьмы XVI века проступили необычные рисунки.

Спойлер (раскрыть)

Необычные произведения тюремного искусства были обнаружены археологами при обследовании замка в сицилийском городе Ното Антика. Как показало исследования, четыре столетия назад заключенные рисовали на стенах галеры и игровые доски.

Археологи обследовали остатки тюремного замка, который действовал на территории города в провинции Сиракузы на Сицилии.
Тюремный замок располагался примерно в 32 километрах к юго-западу от города Сиракузы, у подножия Иблейских гор. Кстати, в 2002 году город Ното и его церковь были объявлены объектом всемирного наследия ЮНЕСКО.
Впрочем, археологов интересовала именно тюрьма, для изучения которой они применили передовые технические средства. Так, были использованы методы дистанционного зондирования и цифровая фотограмметрия.

Последняя представляет собой многократное фотографирование каменной поверхности под разными углами и с разной степенью освещения. Полученные оцифрованные снимки анализируются при помощи специальной компьютерной программы, что позволяет выявлять изображения и надписи, не видимые невооруженным глазом.
В данном случае цифровая фотограмметрия выявила почти стершиеся со временем "граффити". Как следует из научной работы, настенные рисунки были обнаружены в двух тюремных камерах, датированы они XVI-XVII веками.
Всего было сделано 747 цифровых фотографий. Их анализ все еще продолжается, но на данный момент идентифицировано семь "морских граффити", пять прямоугольных, похожих на мишени резных фигур, а также голова, вероятно, человеческая.

Ученые обратили внимание на то, что таинственные прямоугольные "мишени" были изображены на стене камеры последовательно друг за другом. Это навело исследователей на мысль о том, что "мишени" на самом деле представляли собой доски для популярной в то время игры, которая называлась "Девять человек".
Предполагается, что эта игра появилась еще около 1400 года до новой эры. Наличие игровых досок говорит о том, что надзиратели снисходительно относились к быту заключенных. А по количеству игровых досок ученые определили, что в небольшой тюремной камере под стражей находилось 10 или чуть более человек.

"Морские граффити" представляют собой изображения галер. Идентифицировать их удалось по типу парусов и низкому корпусу, а также по веслам, которые были детально прорисованы заключенными. Более того, на двух кораблях изображены развевающиеся флаги с крестом ордена Святого Иоанна - символа рыцарей-госпитальеров, квартировавших на Мальте.
Члены этого ордена были не только крестоносцами, в историю они вошли еще и как пираты, нападавшие на корабли, оказавшиеся вблизи Мальтийского архипелага.
В XVI веке галеры все еще были распространенным типом судов, их активно использовал Мальтийский орден. Вероятно, заключенные тюрьмы на Сицилии знали об этом не понаслышке.
К слову, для каждой такой галеры требовалось около 280 гребцов. Известно, что даже в мирное время средиземноморские страны того времени использовали принудительный труд примерно 20000 гребцов, в основном, военнопленных, рабов и должников.

Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

Оригинал исследования:
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

Я, конечно понимаю, что зеки во все времена, ежели у них было много "свободного" времени при отсидке, норовили украсить стены камер своими выцарапанными надписями и рисунками, но, с другой стороны, как-то не представляю, каким образом можно было использовать т.н. "игральные доски", расположенные ВЕРТИКАЛЬНО на стенах... Хотя, ежели эта игра похожа на современные Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь, то тогда понятно, что на стене рисовать чем-нибудь мажущим и при этом легко смываемым мокрой тряпкой, более удобно, чем переставлять какие-то фигурки...

[Старый]

Чего только не найдёшь в пустынях... Даже затонувшие корабли...

"Bom Jesus (Добрый Иисус)" - затонувшее судно, найденное в пустыне Намибии

Спойлер (раскрыть)

В ходе археологических исследований в пустыне Намибии был найден португальский корабль "Bom Jesus (Добрый Иисус)", затонувший более 500 лет назад. Этот корабль, отплывший из Лиссабона 7 марта 1533 года, затерялся в море во время сильного шторма по пути в Индию.

Любопытно отметить, что останки "Bom Jesus" были обнаружены в 2008 году алмазодобытчиками (!), проводившими работы на морском побережье Намибии. Само местоположение кораблекрушения находится в запретной зоне, окружающей алмазные рудники. Известно, что "Bom Jesu" был частью индийской эскадры португальцев, ежегодно отправляемой к берегам Индии.

Находка выявила несколько конструктивных моментов по корабельным материалам, которые заставили пересмотреть старые представления о португальском "ост-индском" судостроении того времени:
- оказалось, что только несущие части корабля были сделаны из пробкового дуба, всё остальное — из еловой древесины;
- доски крепились к набору корпуса лужеными металлическими гвоздями, экспортируемыми в то время из Северной Германии;
- все канаты были изготовлены из вест-индского сизаля (West Indian sisal), т.к. обходились дешевле, не поддавались гнили и не нуждались в специальном смолении;
- конопачение щелей проводилось в три этапа;
- главная мачта была сделана не из одного ствола, как было незадолго до этого времени в европейском судостроении, а из семи брусьев, обвязанных той же сизалевой веревкой с интервалом в один метр.

Кораблекрушение, которое скрывалось под песками в течение нескольких столетий, содержало около 2000 золотых монет и десятки тысяч фунтов медных слитков... Все это удивительно хорошо сохранилось. Само открытие пролило свет на морскую историю той эпохи и на торговые пути, которые были жизненно важны для Португальской империи.

Доктор Дитер Ноли (Dr. Dieter Noli), главный археолог Южноафриканского института морских археологических исследований (Southern Africa Institute of Maritime Archaeological Research), отметил, что побережье давно уже печально известно своими штормами, поэтому открытие кораблекрушения не удивительно. Однако находка стала действительно значимой, когда был обнаружен морской сундук, наполненный золотыми монетами, что дополнительно подтвердило идентичность находки как "Bom Jesus". Монеты, датируемые началом XVI века, дают бесценную информацию об экономических условиях и торговых практиках того времени.

Дальнейшие раскопки выявили множество артефактов, в т.ч. бронзовые чаши, пушки, навигационные приборы и даже мушкет, возраст которого оценивается более чем в 500 лет. Груз корабля также включал серебряные монеты и слоновьи бивни, что очередной раз подчеркивает обширные торговые пути того времени. Эти находки предполагают, что "Bom Jesus" был не просто судном для перевозки товаров, но и важной частью более масштабной торговли в эпоху Великих географических открытий, чем предполагалось исследователями.

Эксперты полагают, что "Bom Jesus" затонул, когда его слишком близко подтащило течением и волнами к берегу во время шторма, в результате чего он налетел на скалу. Поскольку современная береговая линия постоянно перемещалась на протяжении столетий, корабль оказался уже в пустыне, где его в конечном итоге и обнаружили. Сохранность корабля и его груза объясняется уникальными условиями пустыни Намибии, которые защитили артефакты от разрушительного воздействия времени.

Сегодня "Bom Jesus" является старейшим и ценным кораблекрушением, когда-либо обнаруженным у западного побережья Африки к югу от Сахары, поэтому и ведутся дискуссии о возможном создании музея для демонстрации замечательных артефактов, обнаруженных на этом историческом месте. Такой музей не только послужил бы данью уважения легендарному прошлому корабля, но и образовательным ресурсом для будущих поколений, подчеркивая богатую морскую историю региона.

Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

[Старый]

Во Франции на рекордной глубине нашли затонувшее судно — с керамикой XVI века

Спойлер (раскрыть)

Военные ВМС Франции в марте 2025 года, во время рутинной операции по обследованию морского дна, случайно наткнулись на затонувшее судно, недалеко от побережья коммуны Раматюэль (Ramatuelle), что находится недалеко от Сен-Тропе (Saint-Tropez). Это оказалось крупнейшее подводное археологическое открытие последних лет: корабль, получивший условное название Camarat 4, является самым глубоко затонувшим в территориальных водах Франции — он покоится на дне Средиземного моря на глубине более 2,5 километра.

Судно длиной около 30 метров и шириной семь метров обнаружили с помощью подводных дронов (ROV), а затем с помощью ещё одного дистанционно управляемого аппарата находку подтвердили. Корабль, предположительно, отплыл с лигурийского побережья (нынешняя северная Италия) и перевозил разнообразный керамический груз.

Археологи нашли на борту около 200 фаянсовых кувшинов с геометрическими и цветочными узорами, а также примерно 100 жёлтых тарелок. Многие из сосудов были украшены цветочными и геометрическими узорами или проштампованы христограммой «IHS», первыми тремя буквами имени Иисуса на греческом языке Это свидетельствует о том, что изделия были произведены в Лигурии в XVI веке. Помимо керамики, на обломках судна находятся якоря, шесть пушек и два больших варочных котла, что свидетельствует о том, что это судно было хорошо оснащено для дальних плаваний и для защиты от пиратов.

Глубина, на которой лежит корабль, защитила его от разрушения течениями и расхищения, благодаря чему археологи смогли исследовать почти нетронутый памятник эпохи Возрождения.

Арно Шаомасс (Arnaud Schaumasse), глава отдела подводной археологии министерства культуры (Culture Ministry’s Underwater Archaeology Department), отметил: «Это самое глубоководное затонувшее судно, когда-либо найденное во французских территориальных водах». Предыдущий рекорд удерживала французская подводная лодка La Minerve до Camarat 4, которая была обнаружена в 2019 году на глубине 2,3 километра.

Тем не менее на месте находки уже зафиксировали следы современного загрязнения — рядом с древним судном лежали алюминиевые банки и пластиковые упаковки. Это подтолкнуло учёных к идее включить ещё и "экологическую повестку" в будущие археологические миссии.

Работы на месте продолжатся в ближайшие годы. Планируются создание фотограмметрической 3D-модели судна, а также ограниченный подъём артефактов на поверхность и их изучение специалистами в области керамики, артиллерии, морской архитектуры и реставрации. Эти исследования позволят глубже понять торговые связи, технологии судостроения и принципы культурного обмена в Средиземноморье эпохи Возрождения.

Оригинал сообщения:
Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

Остаётся вопрос, а откуда именно шёл корабль? Ведь Лигурия - это целый регион, в котором в 16 веке находилось много мелких италийских государств, таких как Генуя, Савойя, Прованс, Милан... Методом исключения попробуем ответить на этот вопрос. Известно, что Милан не имеет выхода к морю, Прованс - это уже провинция Франции, на Савойю к 15 веку Франция тоже лапу наложила и к Лигурии она не имела отношения, как и Прованс. Остаётся только один серьезный порт, и это - Генуя. Понятно, что это - ИМХО...

[Старый]

Шведский корабль "Васа". Первые дни "на суше".

C.Матссон-Попова. Корабль "Васа". Наука и жизнь. 2007-12. (Раскрыть)

На одном из центральных островов Стокгольма, где когда-то охотились шведские короли, стоит необычное угловатое здание. Над его темной крышей возвышаются две красные конструкции в виде корабельных мачт. Это музей одного экспоната — корабля “Васа”, единственного в мире судна ХVII века, деревянные конструкции которого сохранились на 95%. Он затонул, проплавав всего полчаса.

“Между четырьмя и пятью часами громадный новый корабль “Васа” опрокинулся и затонул”... Всего несколько слов записал хроникер о катастрофе, постигшей Швецию и шведский флот в теплый августовский день 1628 года.

В Европе в это время шла Тридцатилетняя война — сражались католики с протестантами. Король Швеции Густав II Адольф, по приказу которого построили корабль “Васа”, воевал на стороне немецких протестантов. Воевал очень успешно, за что был прозван “Северным львом”.

Прошло более 300 лет, и корабль решили поднять. Точных сведений, где он затонул, не было (архивные документы указывали несколько разных мест). 38-летний инженер Андерс Франсен, энтузиаст и эксперт по затонувшим старинным кораблям, сконструировал специальный пробоотборник и в 1953 году начал поиски. И вот 25 августа 1956 года в пробоотборнике застрял кусочек почерневшего дерева. Спустились водолазы, нащупали борт корабля с двумя рядами орудийных люков — стало ясно, что это корабль “Васа”. Решили попробовать его поднять. Но как? Предложений было много. Например, вморозить корабль в глыбу льда, а когда она всплывет, отбуксировать на мелководье. Лед растает, корабль останется! Или заполнить его шариками от пинг-понга, которые и поднимут корабль.

Но возобладала наиболее реальная идея: промыть шесть каналов под корпусом, пропустить через них тросы и на понтонах поднять “Васу”. Водолазы, выполнявшие эту сложнейшую работу в полной темноте на глубине 30 метров, под корпусом трехсотлетнего корабля, ежедневно рисковали жизнью. Туннели были столь узкими, что люди в них с трудом протискивались, воздушные шланги могли запутаться (и порой запутывались!) в балках, досках и прочем мусоре на дне. А кроме того, в любой момент мог обрушиться многотонный корпус с балластом-камнями в днище. Но, к счастью, все обошлось, и в августе 1959 года корабль был готов к подъему.

Сначала оторвали корпус от дна и отбуксировали на глубину 15 метров. Затем в течение двух лет водолазы затыкали тысячи отверстий от исчезнувших болтов, укрепляли корму и закрывали все пушечные люки. И, наконец, 24 апреля 1961 года наступил долгожданный момент — медленно и торжественно показались из-под воды контуры легендарного корабля.

В мире не было столь старого и в то же время столь хорошо сохранившегося судна. (До этого пальма первенства принадлежала английскому кораблю “Виктория” адмирала Нельсона, но он на 137 лет моложе “Васы”). В день подъема корабля практически вся Швеция замерла. Люди отпрашивались с работы, школьники прогуливали уроки — все прильнули к экранам телевизоров или напряженно слушали радио. Журналисты со всего мира описывали это грандиозное событие.

Честь первому ступить на корабль была предоставлена его “открывателю”, инженеру Франсену.

Почему “Васа” так хорошо сохранился? В холодном Балтийском море, в его слабосоленой воде не водится ракушка-древоточец, которая довольно быстро съедает дерево в теплых южных морях. А тут проржавели все болты (их было несколько тысяч), отпали все резные украшения, и со дна моря подняли около 14 тысяч различных деталей. Часто рабочим инструментом реставраторов был обычный металлический прут: прикладывали деталь к борту и пропускали прут через отверстия. Если отверстия совпадали — значит, место для детали найдено. И только те части и детали, которые не были обнаружены, изготовили из более светлого дерева.

Реставраторам удалось решить сложнейшую проблему консервации дерева. Обычно, когда дерево вынимают из воды, жидкость испаряется, а дерево сжимается, трескается и разрушается. В мире не было опыта консервации столь большого объекта. Поэтому решили построить специальный крытый док, куда на понтоне-основе отбуксировали корабль, и в течение 17 лет днем и ночью орошали корпус составом, замещающим воду. На каждый килограмм дерева приходилось полтора литра воды. Надо было удалить из корпуса 580 тонн воды! Сначала работу выполняли вручную, затем установили полностью автоматизированную систему с 500 мундштуками снаружи и внутри корпуса.

Временным выставочным “залом” для корабля “Васа” стал док. Одним из первых посетил его король Швеции Карл XVI Густав, увлекавшийся археологией и оказавший большую поддержку работам по подъему судна. Реставраторы очистили от ила и грязи корпус корабля и все предметы. Кожаные изделия консервировали, ткани и посуду очищали и сушили.

Посетителей временного музея в то время встречал довольно плотный туман от разбрызгиваемой жидкости. В результате был едва виден черный мокрый корпус, с которого постоянно капало. И тем не менее за 27 лет существования этого тесного временного музея посмотреть на “Васу” пришло более 11 миллионов человек.

Сложная работа предстояла с парусами. Они от времени так слежались в трюме, что могли разрушиться от малейшего прикосновения. Их осторожно перенесли на стекловолоконную основу и пропитали консервирующим составом.

Когда, наконец, закончили консервацию корабля, нашли место всем фигурам и деталям, “Васа”, как говорят моряки, “на своем киле” отправился в последнее плавание, к месту “вечной” стоянки — в док, расположенный на территории старой военной верфи. Причем здание музея возводили вокруг главного “экспоната”. Теперь с семи палуб-этажей музея корабль виден прекрасно во всех деталях. В витринах — подлинные вещи ХVII века: обувь, одежда, посуда, бочки для хранения провианта (они подвешивались к потолку для защиты от крыс), котел, в котором должны были готовить еду почти на 500 человек, медицинские принадлежности лекаря-брадобрея, игра, напоминающая современные нарды, первые курительные трубки. Команда была очень бедной: единственная золотая вещь, обнаруженная на корабле, — кольцо да еще несколько монет в кармане одного из погибших.

“Васа” был одним из самых больших и красивых кораблей своего времени, причем не только Швеции, но и Европы. Высота его — 52,5 метра, длина — 69 метров, высота кормы — почти 20 метров. Семьсот самых разных фигур украшали судно.

Корабль строился в эпоху барокко — веселое, озорное время. Вот какая-то пышнотелая то ли русалка, то ли нимфа высунула язык и облизывает кончик носа. Вот стоит солдат и задумчиво почесывает бороду. А вот змея выползает из глазницы фигуры, символизирующей смерть... Причем все фигуры ярко расписаны, некоторые позолочены. И на фоне корпуса из светлого дерева они создавали ощущение праздничности.

Корабль оснащен по последнему слову тогдашней военно-морской техники. На двух орудийных палубах установлены 64 бронзовые пушки, из которых 48 штук 24-фунтовые (весом более тонны каждая). Да еще шесть мортир, да большое количество пороха и самых разных ядер для морского боя.

Сегодня нам кажется странным: зачем надо было так украшать военный корабль, тратить столько средств и усилий на столь “нефункциональные” для морского боя “излишества”. Но таков был дух времени. Богатый декор корабля считался существенной частью его “вооружения”, демонстрацией мощи государства.

Сюжеты взяты из древнегреческой мифологии, Библии и римской истории. Это изображения Геркулеса и сказочных грифонов, русалок и дельфинов, библейских воинов и львов (их, символов королевской власти, более шестидесяти), римских воинов и императоров, поющих и трубящих ангелов. Кроме того, “рассказывается” о легендарных шведских королях. Причем самые “важные” скульптуры были покрыты настоящим золотом: например, огромные львы на носу длиной 3,5 метра! И все это великолепие вместе с белоснежными парусами, яркими флагами и палящими пушками должно было производить магическое впечатление...

Густав II Адольф назвал корабль в честь своего знаменитого деда, короля Густава Васа, который правил в ХVI веке. Но “Васа” — это не имя, а прозвище короля, в переводе означающее “сноп сена”. Король собрал воедино разрозненные части Швеции, как колосья собраны в снопе. Именно Густав Васа перевел Швецию из католичества в протестантство, ввел престолонаследие (до него королей выбирали), и, наконец, он практически сделал Стокгольм столицей Швеции. Кстати, в те времена названия кораблей еще не писали на бортах. На корме обычно укрепляли герб владельца либо того лица, в честь или память которого построен корабль, и все понимали, как он называется.

В наследство от своего отца, короля Карла IХ, Густав II Адольф получил довольно большой, но изрядно потрепанный боями и непогодой флот. И в 1615 году Государственный совет отмечает: “Морской флот, на котором покоится благосостояние страны, за прошедшие годы был почти забыт и поэтому нуждается в обновлении”.

В первые годы правления молодого короля не было средств на постройку новых кораблей.

Но к 1620 году экономическая ситуация в стране значительно улучшилась, и король получил возможность пригласить голландских мастеров, которые в те времена считались самыми искусными кораблестроителями. Повсюду на верфях закипела работа. К 1625 году было построено 25 новых боевых кораблей, и король приказывает заложить самый большой и красивый корабль, который должен стать грозой морей и устрашать врагов королевства.

В ХVII веке еще не умели делать расчеты и чертежи для постройки кораблей. Все основывалось на опыте кораблестроителей и на кратких таблицах, в которых приводились основные размеры корабля и его главных частей. Эти таблицы передавались от отца к сыну и держались в строгом секрете. Обычно корабельный мастер предварительно строил уменьшенную модель корабля (по какой-то причине это не было сделано в случае с “Васой”).

На “Васе” было 145 человек команды и 300 солдат. Но закрытые помещения существовали только для адмирала и офицеров. Жизнь солдат и матросов проходила тогда на открытых орудийных палубах. Никаких коек, матрасов, одеял не было. Спали в одежде прямо на палубе. Матросы получали в год 6 метров ткани на человека (причем ее стоимость вычиталась из жалованья) и шили сами себе одежду. Обычно это были короткая куртка и штаны до колен.

На корабле “Васа” сохранился весь запас продовольствия, благодаря чему стало известно, как питались моряки в XVII веке. В рацион входили сухие хлебцы, соленая или сушеная рыба либо мясо, гороховая, фасолевая либо чечевичная похлебка, мука, сало, масло. Поскольку основными методами консервирования в те времена были соление и копчение, острая пища вызывала сильную жажду. Но воду не брали — вода протухала. Брали пиво.

Команда получала горячую пищу раз в сутки. Ее раздавали в глиняных мисках на несколько человек. На столе адмирала стояла оловянная, фаянсовая и стеклянная посуда, команда обходилась деревянными тарелками и ложками, которые быстро пропитывались жиром и приобретали неприятный запах. Да и пища часто была испорченной: хлеб плесневел, масло прогоркало, в мясе и рыбе заводились черви...

За время плавания выбывала почти треть экипажа. Но не от боевых ран, а от болезней — обычных спутников моряков всех флотов. Но, к чести адмирала, на “Васе” обнаружили большой запас лимонов. Видимо, опытным путем уже тогда установили, что они помогают при цинге.

“Васа” был заложен на верфи, располагавшейся на острове Бласиехольмен (сейчас этот остров находится в самом центре Стокгольма). Руководил работами опытный голландский кораблестроитель Хенрик Хюбертссон, к этому времени построивший уже несколько кораблей для Швеции. “ Постоянных” работников на верфи было 300 человек. Да плюс еще масса приглашаемых “специалистов”: корабельные плотники, пильщики, кузнецы, канатчики, парусные мастера, стеклодувы, бондари, лафетчики, резчики по дереву, специалисты по раскраске фигур...

Точной даты закладки “Васы” не сохранилось. Но известно, что это произошло весной 1626 года. А в августе 1628 года он уже отправился в свое трагическое плавание. Перед отплытием адмирал по правилам того времени провел испытания корабля на остойчивость. 30 матросов перебегали от одного борта до другого и обратно. Но после третьей перебежки адмирал прекратил испытание — корабль так раскачался, что мог перевернуться уже прямо у причала. Единственное, что он произнес: “Если бы только Его величество был дома!” (Король в это время находился в Европе.) “Мы выйдем в море, если Бог и ветер того захотят”, — писал адмирал. И это не преувеличение. Корабли были маломаневренными и неповоротливыми, менять паруса в узких проходах между островами на выходе из гавани Стокгольма почти невозможно. Поэтому корабли часто стояли на якоре, ожидая попутного ветра. Короткий путь от Стокгольма до открытого моря (буквально несколько километров) мог занять месяц, а то и полтора. В то время как при попутном ветре на это уходит всего неделя!

Поскольку выход в открытое море такого огромного корабля, как “Васа”, мог занять два-три месяца, то солдаты должны были идти по берегу пешком и сесть на корабль уже на выходе. А команде на это время разрешили взять с собой на корабль жен и детей, которых, естественно, никто не считал.

Корабль стоял у королевского дворца, где загружался вооружением и провиантом. В воскресенье 10 августа погода была солнечной, теплой, иногда лишь налетали легкие порывы ветра. На берегу и на окрестных скалах столпились жители Стокгольма. Присутствовали даже иностранные послы. Еще бы! Такое событие — отплытие сверкавшего всеми красками и золотом могучего фрегата. Два грозных позолоченных льва, изогнувшихся в прыжке на носу корабля, бросали свирепые взгляды. Не менее устрашающие львиные морды были на каждом орудийном люке. Деревянные воины стояли единым строем, готовые отразить нападение врага. Пушки выглядывали изо всех орудийных портов (люков).

Первые 600 метров “Васа” прошел с помощью якоря. На шлюпке отвозили якорь, бросали его, корабль подтягивался, якорь вытаскивали, отвозили дальше, опять бросали... Затем были подняты четыре паруса из десяти (шесть так и остались лежать в трюме, они-то сохранились до наших дней — это самые старые паруса в мире).

Медленно и величественно двигался огромный корабль. Но плыл он как-то неуверенно, а когда после очередного залпа пушек дым рассеялся, на глазах изумленных зрителей “Васа” пошел ко дну...

Члены экипажа, женщины, дети пытались спастись вплавь, часть уцепилась за верхушки мачт, которые остались торчать на месте гибели корабля (он затонул на глубине немногим более 30 метров, а высота мачт, напомним, была 52 метра). Людей сняли сопровождавшие фрегат корабли и лодки. Число погибших точно неизвестно, но предположительно от 30 до 50 человек.

Корабль прошел около 1300 метров и пробыл в самостоятельном плавании не более получаса. Вот как описал Государственный совет происшедшее в письме королю: “ Когда корабль вышел в открытую бухту у Тегельвикена, паруса наполнились более сильным ветром и вскоре корабль начал крениться на подветренную сторону, но выпрямился немного и дошел до Бекхольмена, где повалился на борт, вода хлынула через пушечные порты, и он медленно пошел на дно с поднятыми парусами, флагами и всем прочим”.

Адмирал, который в это время проверял крепление пушек, писал: “Пока я поднимался с нижней палубы, вода поднялась настолько высоко, что трап оторвался, и только с большими трудностями я выбрался оттуда”.

Назначенный для определения виновных королевский суд начал заседать в королевском дворце уже на следующий день после катастрофы. Вопросы в первую очередь адресовались уроженцу Дании капитану Сефрингу Ханссону:

— Команда была пьяна?

Капитан под присягой утверждает: корабль отплыл в воскресенье, многие были на причастии и “перед Всевышним клянусь, что никто на борту не был пьян”.

— Пушки были плохо закреплены?

— Вы можете разрубить меня на тысячи кусков, если пушки не были закреплены, — отвечает Ханссон. Да и адмирал подтвердил это.

— Взяли мало балласта?

— Весь балласт был на борту, больше взять нельзя было — не было места.

Надо сказать, что, к чести королевского суда Швеции, никто не был признан виновным.

Когда спустя три столетия корабль подняли на поверхность, все пушечные лафеты стояли на своих местах — так что обвинение в том, что пушки были плохо закреплены, снято справедливо. Да и балласта больше взять было нельзя — не было места.

И все-таки: кто же виноват? Представляется, что виновников, точнее, тех, кто допустил ошибки, приведшие к гибели корабля, было несколько.

И прежде всего сам король Густав II Адольф. Он слишком спешил с постройкой, а кроме того, самолично утвердил размеры судна (которое задумывалось как однопалубное). Но король хотел получить корабль с максимальным числом пушек, для чего пришлось уже в ходе строительства добавить еще одну орудийную палубу. И “Васа” был единственным кораблем с двумя рядами орудийных портов.

Виновным можно считать также адмирала Флеминга. Ему уже на берегу стало понятно, насколько неустойчив корабль. Но он не решился своей властью остановить выход корабля, которого король с нетерпением ожидал в Европе.

Вина лежит и на кораблестроителях. Дело в том, что во время постройки умер Хенрик Хюбертссон и заканчивал ее другой мастер, Хейн Якобссон, — в соответствии с теми размерами, которые утвердил король.

И наконец, согласно современной теории, первое плавание должно было проходить с закрытыми орудийными люками.

Но никто, естественно, не решился сказать, что виноват “Его величество”. Как заметил арендатор верфи Арент де Грот, “только Господь Бог знает, кто виноват”. Но ни Бог, ни король неподсудны, а “козлов отпущения” судьи не стали искать, и дело было закрыто.

Сразу после катастрофы пытались поднять корабль или хотя бы дорогостоящие бронзовые пушки, однако все попытки окончились неудачей. Но когда к концу ХVII века был изобретен водолазный колокол, удалось извлечь около 50 пушек. Это была титаническая работа! Через орудийные люки в темноте и холоде при помощи различных крюков и инструментов на длинных рукоятках на ощупь снимали тяжелые пушки с лафетов, вытаскивали их через люки и поднимали на поверхность. Запаса воздуха хватало максимум на час. (В ХХ столетии у водолаза в скафандре, оснащенного современным оборудованием, на подобную работу уходит целый день!)

Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

Современное состояние корабля сегодня смотри Для просмотра ссылки Зарегистрируйтесь

[peddy]

Так как соответствующей темы на "Империале" нет, отпишусь здесь. Хочется обратиться к не самой популярной теме - боевым действиям в районе Данцига (Гданьска) в 1734 г., в ходе которых русская армия впервые померялась силами с французскими регулярными войсками. В целом и во Франции, где поход небольшого экспедиционного корпуса французов на помощь Станиславу Лещинскому воспринимался, как "несчастное, но славное дело". и в Польше, и в России выходили работы, посвященные данным событиям. В частности, в Польше вышла прекрасная работа Эдмунда Цесляка "W obronie tronu króla Stanisława Leszczyńskiego", в России еще в 1862 г. была издана фундаментальная работа Герье В. "Борьба за польский престол в 1733 г." , обращался к вопросу Некрасов Г. А. "Роль России в европейской международной политике 1725—1739 гг" 1976 г. и Нелипович С. Г. "Союз двуглавых орлов. Русско-австрийский военный альянс второй четверти XVIII в."2010 г. Однако еще лет десять назад отмечалось, что в работах российских историков практически не используются французские источники. Некоторые данные привлекал А.А. Муравьев в своей брошюре "Владычествует четырьмя" 2001 г., но н напрямую, а цитируя Цесляка, который как раз много работал с французскими документами. И даже Муравьев, как мы увидим далее, в спорных моментах опирался сугубо на комплекс российских документов МИРФ.
Тогда же были предложены три крайне интересных французских источника:

Agey de Myon "Voyage de Moscovie", которые были изданы журналом "La revue hebdomadaire" в 1899 г. Они единственные привлекали внимание отечественных издателей, но вышел только обзор в виде краткого пересказа в журнале "Исторический вестник" за тот же 1899 г. Агей де Мион был лейтенантом полка Блезуа в корпусе де ла Мотта.

Meusnier de Querlon "Journal de la campagne de Dantzick en 1734" Paris - Amsterdam, 1761, автором которого признан Мёнье Де Керлон

Gaillard de Boëncourt "Voyage en Pologne", изданный в Эдинбуге под названием "A narrative of the french expedition". Гайар де Боэнкур в 1734 г. принял участие в походе к Данцигу будучи ансенем (прапорщком) того же полка Блезуа.

С тех пор выполнен перевод работы Мёнье де Керлона, как самой подробной и наиболее интересной с точки зрения установления подлинного источника автора. В предисловии к изданию "Путешествия..." Агея де Миона было ошибочно указано, что де Керлон сам был офицером полка Блезуа, хотя он никогда не служил в армии, а был писателем и журналистом. При этом, анализ его работы не позволяет сомневаться, что он действительно пользовался сведениями участника похода, хотя некоторые места выглядят слишком инородно основному тексту, что позволят предположить, что де Керлон что-то добавил от себя.

В ближайшее время при наличии интереса предполагается выложить откомментированный перевод "Journal de la campagne de Dantzick en 1734" Paris - Amsterdam, 1761, пока же ограничимся одним спорным моментом, имеющим отношение к истории флота и связанным с захваченным русскими войсками французским трофеем. На одном морском форуме этот вопрос поднимался, но мифы, имеющие отношение к воинской славе, весьма живучие, поэтому в свете новых доказательств нелишне коснуться его еще раз.

Российские историки опираются на реляцию Миниха о взятии Данцига и комплекс документов МИРФ.

Из реляции Миниха:

Спойлер (раскрыть)

А когда по том Россиискои флот под командою Адмирала Гордона, отправленную из Санктъ-петербурга артиллеpию на Пилaвcкoи Реде щастливо выгрузил, и по том прямо ко Гданску пошел, то помянутая французская эскадра уведомясь о приближении того нашего флота , подняв парусы тот час ретировалась, и к Зунту пошла, но один французскои фрегат, которой ко уходу способу не нашел, прямо под Везельминдскою крепостию, сам себя на мель посадил, и как артилерия ко Гданску в лагерь привезена, и, меж тем кругом Везельминда апроши и батареи в совершенство приведены были, и из двух бомбардирских при флоте бывших Россииских Галиотов как оную крепость, так и cтoящиx под оною французов бомбардировать стали, то те французы не видя себе ни какого к спасению способа, на окорд здатся принуждены были, по которому они обобрав у них ружье на наш флот посажены и в кронштат привезены, а которыя Шведской нации в Везельлминде находились и в службе неприятелскои, и те для показания от Ея Императорскаго Beличecтвa к Шведскому Государству доброжелательства отпущены в отечество их. А по том и Везельминдская крепость, неожидая последнеи краиности здатся принуждена была и бывшеи во оной гарнизон Его Королевскому Величеству Польскому Августу III в верности присягу учинил и в лагеръ принят, а оная крепость Саксонскими Его Величества воиски осаждена. При котором случае от воиск Ея Императорскаго Величества взято.

Один Фрегат Французской с 30 пушками;

Гукор о 14 пушках,

Прам с 8 пушками;

А в крепости 103 пушки;

5 мортиров

8 Дубель гаков;

Ядер; картечев; и картузов 9148;

Пороху 1130 пуд

Свинцу 375 пуд

и протчей всякой Городовой аммуницы и правианта не малое число

Документы МИРФ так же в общих чертах подтверждают реляцию, не указывая правда количество пушек на трофейном фрегате, зато с документа № 236 тома VII ("Состав Кронштадтской эскадры") дает название захваченного корабля: "Брильянтъ"

Так трофей и вошел в русскую военную историю: 30-пушечный фрегат "Брильянт". При этом французские (и не только) источники явно свидетельствуют, что 30-пушечный фрегат "Брильянт" не мог быть захвачен по двум причинам: "Brillant" действительно входивший в состав эскадры де Барая на Балтике был 56(60)-пушечным линейным кораблём и в плен не попадал, счастливо вернувшись во Францию в декабре 1734 г. При этом они действительно признают потерю из состава высланной из Франции эскадры - транспортное судно "Исаак" 16(20) орудий капитана Бобрийана при тех же обстоятельствах, при которых по русским документам попал в плен "фрегат "Брильянт".

Отрывок из де Керлона:

Спойлер (раскрыть)

Кто-то заметил, что этот флот приближается не по пути из Франции, следовательно, он не может быть французским, но ему ответили, что вероятной причиной, заставившей флот пойти другим маршрутом, могла быть необходимость обогнуть мыс Оливы, что могло соответствовать действительности: все пребывали в догадках и рассуждениях; и вот что странно: хотя флот продолжал приближаться, не было обнаружено никаких достаточно надежных свидетельств, способных развеять наши сомнения. Дополнительно нас ввёл в заблуждение развивающийся [над эскадрой] белый флаг, но мы тут же поняли свою ошибку, когда она оказалась совсем рядом: мы увидели посередине флага синий крест, и с этого момента наша беда стала несомненной. Это действительно прибыли русские.
На одном из наших кораблей ничего не поменялось. Это был «Исаак», на который я несколько раз поднимался [для выполнения поручений] и на котором обычно отдыхал. Именно там мне перевязали раны, и я по-прежнему там квартировал, как в настоящем лазарете. Как только капитан увидел приближающийся русский флот, он сразу снялся с якоря и посадил корабль на мель у входа в наш лагерь.
Русский адмирал пожелал его опознать; фрегат, которому была поручена эта задача, приблизился и выстрелил из пушки одним порохом. Это сигнал, после которого опознаваемое судно должно немедленно спустить шлюпку с сообщением, откуда оно, куда идёт и какой на борту груз. Так как я был в пределах досягаемости лагеря и видел, что меня могут поддержать орудия форта Мюнд, то решил, что моим единственным ответом на сигнал станет ответный выстрел из пушки. Адмирал, недовольный этим гордым ответом, послал на помощь первому второй фрегат; оба первым делом произвели несколько пушечных залпов, которые попали в «Исаак» и перебили часть бывшего там со мной отряда. Капитан был не слишком рад видеть свой корабль настолько разбитым, но, понимая, что не может двинуться вперёд или отступить, принял самое подобающее в этих обстоятельствах решение объединиться со мной для обороны. Это был вдвойне радостно, так как я всё ещё испытывал неудобство, и не мог долго оставаться на палубе, отдавая приказы, поэтому было крайне важно, чтобы рядом был такой понимающий человек. Он незамедлительно отправил в лагерь все припасы, а я при случае попросил поскорее прислать мне двадцать солдат с офицером.
Капитан «Исаака», оставив на борту только пушки и порох, думал теперь, как их лучше использовать. Он начал с двух мощных залпов по фрегатам, так, будто, мы могли поддерживать [такой огонь] долгое время. Что до меня, то, испытывая непереносимое неудобство из-за простуды, я оставил на палубе капитана с только что прибывшим су-лейтенантом и спустился в кормовую каюту, где быстро пробил две своеобразные амбразуры, установив в них две пушки, чтобы не допустить приближения к нам лодок московитов.
Действительно, так как фрегаты не могли подойти достаточно близко из-за мелей, чтобы захватить наш корабль, враг спустил на воду несколько шлюпок: но меры предосторожности, предпринятые капитаном и мной, предотвратили все их покушения, и оба фрегата, которым очевидно надоело тратить порох на торговое судно, отошли к своему адмиралу для новых приказов.

Агей де Мион:

Спойлер (раскрыть)

Французское торговое судно «Исаак», единственное, которое нам оставил господин де Барай, едва опознав российский флаг, подошло к берегу как можно ближе к новому каналу, где намеренно село на мель. К нему приблизился бомбардирский галиот с пятидесятипушечным фрегатом и произвел два выстрела: торговый фрегат ответил, гордо подняв французский флаг. Затем он получил несколько пушечных выстрелов с фрегата, на которые ответил так метко, что тот [фрегат] отступил. В ту же ночь господин де Бобриан, капитан торгового судна «Исаак», бежал на своём баркасе с матросами, испросив разрешения господина де Ла Мотта. Он проследовал вдоль всего русского флота и высадился в Померании.

Для разрешения загадки трофея рассмотрим состав и судьбу кораблей и судов французской эскадры, посланной на Балтику в поддержку Станислава Лещинского.

В мае 1734 г. очередной номер Journal historique et littéraire приводил состав французской эскадры за апрель месяц в Бресте, предназначенной по инению журналистов для похода на Балтику: "Нептун"(74) флаг командующего эскадрой Дюге-Труэна. Сен-Филипп (74) капитан Сент-Эрмен; "Бурбон" (74) капитан Рокфёй; "Ли" (72) капитан Габаре; "Графтон" (66) капитан Жансьен; "Ардан"(64) капитан Барт, "Ашиль"(64) капитан де Барай, Флерон"(64) капитан Бомон де Богарне "Элизабет"(64) капитан Иль-Керло, "Сен-Луи"(64) капитан де Жан; "Меркюр" (60) капитан Жай, "Тритон" (60) капитан Радуэ, "Контан"(60) капитан Эпине, "Брийан"(60) (Brilliant) капитан д'Эстурмель, "Грифон" (50) капитан Моннипо, "Аргонот" (50) капитан д'Эно,"Парфэт" капитан Авогу, (50)"Глуар"(50) капитан де Гутт; "Астре" (30) капитан Гогенвиль, "Венюс" (26) капитан Коломб.

Но в силу политических причин и нежелания кардинала Флери вовлечь в начинающуюся войну в качестве противника Британию, серьезная эскадра так на Балтику и не отправилась. Из состава Брестской эскадры в первой партии, перевозящей полки Блезуа и Перигора, вошли только "Ашиль" капитана де Барая и фрегат "Астре" капитана Гогенвиля. Дополнительно для транспортировки войск были зафрахтованы: дюнкеркское судно "Галер дю Детруа" (280т) капитан Кёник и три судна из Сен-Мало: "Рен дез Анж" (200 т, 16 орудий) капитан Буше, "Анжелик" (300 т, 16 орудий) капитан Николя Ферре, "Исаак" (200 т, 16 или 20 орудий) капитан Бобрийан.

Позднее, после первой неудачной высадки у Вексельмюнде к эскадре присоединились "Флерон" капмтана де Богарне, "Глуар" капитана де Гутта и "Брийан" капитана д'Эстурмеля.

Итого в эскадре де Барая было пять военных кораблей (включая один фрегат "Астре") и четыре транспортных судна.

После повторной высадки эскадра ушла в крейсертство к Пилау, где захватила два русских галиота и посыльное судно, но 29 мая была отозвана к Данцигу, после получения сведений о неудачной атаке французов на русские ретраншементы. Состоялся военный совет с французским командованием и шведским комендантом форта Вексельмюнде Штакельбергом.

Спойлер (раскрыть)

Господин де Барай, которому 29 мая сообщили о событиях 27-го с корабля «Нотр-Дам-дез-Анж» ["Ренн дез Анж"], прибывшего с приглашением вернуться в Данциг, спросил господина Штакельберга, почему Станиславу не предложили сесть на эскадру, чтобы вдали от врагов принять большую помощь, чем та, на которую он мог надеяться, оказавшись в ловушке. «Если правда, — писал он, — что господин Дюге не приведет с собой много кораблей для сражения с флотом московитов, король, несомненно, скоро будет взят в плен». Но господин Штакельберг ответил, что город всё ещё стоит, и если бы хоть кто-то заподозрил, что король хочет отступить, жители немедленно сдались бы, и что сам Станислав вынужден часто появляться, чтобы сдерживать народ. По этой причине господину де Бараю пришлось оставить два из четырёх торговых судов, доставивших войска; один должен был всегда стоять с белым флагом (Бурбонов), чтобы успокаивать жителей, другой должен был доставлять приказы маркиза де Монти на крейсерские корабли эскадры. (Revue maritime et coloniale v. 63 1879 р. 224)

В итоге " 3 июня было принято решение отправить во Францию "Галер дю Детруа" капитана Кёника и "Анжелик" капитана Ферре с известиями о положении под Данцигом. Согласно данным Цесляка, полученным из французских архивов, они прибыли на родину соответственно 19 и 20 июня. "Исааку" Бобрийана досталась почетная роль стоять у Вексельмюнде с белым флагом, а связь с эскадрой должен был держать "Ренн дез Анж". Барай снова вышел в море со всеми кораблями, кроме "Исаака", и 5 июня был захвачен русский фрегат "Митау".

Спойлер (раскрыть)

Ночью 6-го числа, после того как пленные с «Миттау» (так назывался русский фрегат), были распределены по нашей эскадре, она отплыла. В полдень приз был отправлен в Копенгаген, и его командиру было рекомендовано пройти севернее Борнхольма, чтобы не пропустить Дюге-Труэн. Меры предосторожности для стречи с генерал-лейтенантом были предметом постоянных забот г-на де Барая, который сам вернулся в Копенгаген 10-го числа с «Астре» и «Нотр-Дам-дез-Анж» («Рен-дез-Анж»), получив новые донесения о присутствии русского флота. 11-го числа, в 6 часов вечера, состоялся совет, на котором было решено отправить «Рен-дез-Анж» обратно во Францию ​​с сотней пленных и еще сотню разместить на «Миттау», с предоставлением ему провизии и достаточной команды для сдерживания любого мятежа.(Revue maritime et coloniale v. 63 1879 р. 225)

Таким образом, с 11 июня три торговые судна ушли о Францию, а военные корабли были в Копенгагене, за исключением одного "Исаака" оставшегося у Вексельмюнде, где к нему присоединился шведский галиот, зафрахтованный ранее послом при Станиславе Монти. Они, собственно, и были захвачены русским флотом при обстоятельствах одинаково описанных в русских и французских источниках. Причем от спасшегося с командой капитана Бобрийана Барай первого узнал о поражении у Данцига и капитуляции корпуса. Некоторое время Барай еще оставался в Копенгагене, пока не получил известий о спасении Станислава из Данцига и удержании французских пленных до возвращения "Миттау", после чего отбыл во Францию с четырьмя из пяти своих кораблей, оставив один для возвращения находившихся в Копенгагене французских больных и вдову погибшего у Данцига посла де Плело, только что родившую двух дочерей. Четыре уходящих из Копенгагена французских корабля были замечены 28 июля с русских фрегатов "Вахмейстер" и "Кронделивде", о чем свидетельствует шканечный журнал "Вахмейстера" (МИРФ, т. VII стр. 645), они же видели на рейде Копенгагена французкий военный корабль на якоре, вооруженный и в готовности (там же стр. 646).

Четыре ушедших корабля прибыли на рейд Бреста 24 августа, это были "Флерон", "Глуар", "Ашиль и "Астре". А вот с оставшимся в Копенгагене кораблем интереснее: это как раз и был "Брийан", причем о нем несколько раз упоминала пресса, касаясь новостей из Дании.

Например, новостная газета "Амстердам" от 24 августа 1734 г. сообщала о новостях из Дании на 14 августа: " Французская эскадра наконец отбыла в обраный путь, за исключением военного корабля "Брийян". Она же в номере от 21 сентября продолжала в новостях из Дании от 11 сентября: "Французский военный корабль "Брийан" проведет тут зиму, так как графиня Плело, которую он должен доставить во Францию еще не восстановилась и не может отправиться в плавание в плохой сезон". Но в итоге, в номере от 22 октября газета сообщает, что "французский военный корабль "Брийан" остававшийся на рейде этого города (Копенгагена) до прибытия из Кронштадта французских войск (удержанных в плену), с целью доставки их во Францию, получил приказ своего Двора возвращаться в Брест". Вернулся д'Эстурмель со своим кораблем в ноябре, счастливо доставив на родину и вдову де Плело.

Можно отметить, что за время, проведенное в Копенгагене, Эстурмель отправил ряд писем, которые сейчас хранятся в военно-морском архиве Франции F°355. - 1734. Lettres du chevalier d'Estourmel, commandant le Brillant, de Copenhague. Там же, кстати хранится и документ, подтверждающий потерю "Исаака". F°278. - 1734 Déclaration du sieur Beaubriant, capitaine de l'Isaac, sur la perte de son navire dans la rade de Dantzig.

Можно еще добавить, что когда посланник Фонтон де Лестанг вел переговоры о возвращении французских пленных, ему было сделано требование возмещения урона от грабежа русских команд судов и "Миттау", и возмещения пропавшего с судов имущества, на что он в ответ писал, что русские у Данцига захватили со всем имуществом фрегат "Исаак" и зафрахтованный Монти на личные средства галиот, и тогда в ответ он будет требовать возвращения их (а отнюдь не военный фрегат "Брильянтъ").

В заключение, доказательств, что на рейде Данцига русским флотом был захвачен именно арматор "Исаак", а не военный корабль "Брийан" достаточно. И именно в таком, основанном на документах, виде излагал события польский историк Цесляк. Но даже Муравьев, много почерпнувший у Цесляка по составу французской эскадры, в вопросе о призе полностью изложил МИРФ, о "Исааке" даже не упомянув. И будет в исторических работах и впредь числиться захваченный 30-пушечный фрегат "Брильянт", хотя реально принимавший участие в походе 56-пушечный линейный корабль "Brillant" в плен совсем не попадал, счастливо вернувшись домой, предоставив несчастную роль приза транспортному судну "Исаак"...

Постскриптум. Откуда же взялся "Брильянт"? Точно не знаю, но могу предложить конспирологическую версию: капитан "Исаака": Beaubriant или Beaubrillant: Бобрийан. И если учесть, что "Брийан" был на слуху (присутствие французского военного корабля в Копенгагене сильно нервировало Миниха), то услышав от французов, что захваченный корабль - это корабль Бобрийана... Недолго и до "Брильянта"

[Jackel]

Сухари и солонина: как кормили моряков Петра Великого на русском военном флоте | Злата Бредова

[David Edison]

Морская артиллерия XVIII века - Кирилл Назаренко | Мемориальный музей А. В. Суворова на канале По следам Суворова LIVE | Исторический лекторий

Лекция Кирилла Назаренко "Морская артиллерия XVIII века".

Слушатели совершат глубокое погружение в историю, узнав о малоизвестных аспектах: от устройства пушек Петровского флота и их обслуживания до тактики артиллеристов. Кирилл Борисович представил свежие результаты своих исследований, открыв новые грани знаний.

Выступление состоялось в Мемориальном музее А. В. Суворова 4 декабря 2025 года.

Кирилл Назаренко – доктор исторических наук, профессор Санкт-Петербургского государственного университета, автор десятков документальных книг и монографий