Dirry Moir
а кто-нибудь кроме Левенгаупта говорит о панике в рядах русских? Понимаете, при всем уважении к Левенгаупту, его репутация и требовала оправдания.
Его репутация как кого? Сопроводителя обоза, растянувшегося на несколько десятков верст, или честного военного (заслужившего, пусть и не при хувудармен, своих званий как до ВСВ, так и в ней) и дворянина?
Dirry Moir
Он потерпел поражение при Лусной и всвязи с этим ощущал недостаток уважения (и доверия) со стороны Реншильда...
А может и откровенную зависть - ведь два фельдмаршала - это уже не один!
Dirry Moir
возможно, и самого Карла.
Возможно. Однако у короля не было привычки прямо порицать своих командиров.
Dirry Moir
Именно Левенгаупт сдался при Переволочной.
Да, но разве это априори означает, что конкретно для оправдания этих своих действий он должен наврать о деталях боя?
Dirry Moir
Генерал остро заинтересован в том чтобы показать что он не верблюд и его несостоявшаяся атака на русский лагерь очень удобный случай это сделать.
Для меня это не так очевидно. Ибо предшествующая репутация генерала - весьма, скажем так, самостоятельно боевая. Он не числится трусом, не был уличен во лжи. Да - с Лесной не так все вышло, как ожидалось, в том числе и в силу допущенных генералом некоторых ошибок. Но это видно с высоты сегодняшнего дня. Используя терминологию не шибко сильного в матчасти господина Красикова, Левенгаупт, желая спасти обоз, все же неплохо "огрызнулся" при Лесной.
Dirry Moir
Особенно, если данный эпизод больше никого не заинтересовал и Левенгаупту не приходится ни с кем спорить.
Просто интересно, кого еще он мог потенциально заинтересовать - это Вы о командирах пехоты, имевших шанс видеть то же, что и Левенгаупт?
Dirry Moir
Очень удачно получается: я компетентный командир, который из-за зависти и интриг коллег не пользовался заслуженным доверием. Имел все шансы опрокинуть русских, но Реншильд, зараза, отозвал. А когда они, умники, все про...ли, меня бросили в безнадежной ситуации под Переволочной, чтобы позор капитуляции пал не на них, на меня! Жизнь не справедлива, а ведь я мог, мог, МОГ!!! принести победу!
А что. Очень даже возможный вариант. Особенно если говорить о "лихом кавалерийском командире" Меньшикове, например. Используя подобную логику, можно не только все сражения русских в ВСВ называть предвикториальными "конфузиями", "уроками" и "матерями", но и поверить в слова Петра о том, что Левенгаупт ушел от ретраншемента, спасаясь от артиллерийского огня. И если в последнее я в принципе могу поверить (вопрос лишь касается того, что же стало ключевой причиной - приказ, мощь огня или все вместе), то этику именования "клуба великих" как-то не очень воспринимаю.
Но я еще раз у Вас спрошу: был ли Левенгаупт замечен в трусости или лжи до того?
Насчет Переволочной: слишком много факторов сжимало, думаю, мозг генерала тем утром... В том числе два интересных:
1. Левенгаупт - генерал от инфантерии (а боеспособной осталась в основном конница), не прошедший тактической школы в духе хувудармен за 8 лет войны.
2. Он был мало известен в хувудармен, нося славу пораженческого генерала, не доставившего нужных припасов.
3. Потери офицерского состава на уровне в 89% - это не просто немало, это убийственно много.
4. Возможно, усталость (а испытал и повидал генерал на поле Полтавы весьма непростую картину) на грани подрыва веры в свои силы скорее, чем гуманность повлияла на принятие решения. Однако же с другой стороны - дебаты в офицерском корпусе говорят о попытке спихнуть ответственность (или реально хотел знать мнение?). И плюс нарушил слово, данное королю.
Короче не все так просто, как выглядит на бумаге, думаю.
Dirry Moir
Насколько я понимаю, в тот момент, когда Левенгаупт приближался к русским укреплениям, там происходила нормальная боевая суета: войска готовились вступить в бой, строились, выводились в поле, отряжались подкрепления. Все это могло сопровождаться замешательством, которое можно принять за панику. Т. е. вариант № 2 - Левенгаупт честен, но неправильно истолковал то что видел.
Вполне уместная диалектика.
Dirry Moir
И вариант № 3, тоже возможный. Часть русских, стоявших непосредственно против Левенгаупта, действительно растерялась. Но, учитывая что под рукой было дофига свежих войск, русское командование совершенно не рассматривало этот эпизод как кризисный и только Левенгаупт обратил на него внимание.
Может обратил не только он. Но он о нем вспомнил.
Паника могла быть, например, и еще по одной причине. Шведские командиры в лицо известны русским не были - разве что приблизительно по галунам и плюмажу. Но зато было известно, что король во главе войск будет в этом сражении (о ранении не знали, ибо когда взяли в плен драгунского полковника Макса Вюртембергского - решили, что в плен попал король). Учитывая славу короля в русской армии за прошедшие девять лет, можно попробовать предположить ощущения русских при приближении десяти батальонов пехоты к ретраншементу.